Детские игры Марсонс Анжела

Глава 63

– М-м-м-м, – промычал Китс уже в шестой раз.

– Я тоже так думаю, – заметил Митч, переворачивая футболку.

Пенн встал, чтобы размять ноги. Он сидел в своем уголке вот уже больше часа, выслушивая, как специалисты обмениваются подобными маловразумительными фразами через равные интервалы.

Оба эксперта предложили ему оставить футболку у них, но он не собирался упускать ее из виду. Цепочка доказательств должна быть сохранена, даже если она больше ничего не доказывает.

– Как ты можешь понять из его бормотания, о чем он думает? – спросил Пенн, остановившись рядом с криминалистом.

– Здесь главное то, как он это бормочет, – объяснил Митч.

Оба мужчины надели латексные перчатки и вооружились линейками, блокнотами, карандашами и каким-то печатным пособием.

– Давайте по новой, – попросил Китс. – Расскажите нам, как все, по-вашему, произошло. Покажите это на Митче. – Тут он подтолкнул Митча к сержанту. – А вот это будет вашим ножом.

Пенн взял у патологоанатома линейку и обошел металлический стол, оказавшись с Митчем лицом к лицу.

– Ладно, предположим, я – Григорий, и я вхожу в помещение. Ты – Дев Капур и стоишь по другую сторону прилавка. Я останавливаюсь и требую у тебя деньги. Возможно, предупреждаю, что у меня нож. Ты мне не веришь, горячишься и обходишь прилавок сбоку. Я достаю нож и бью тебя прямо вот сюда, – пояснил Пенн, ткнув линейкой в конкретную точку.

– Замри, – крикнул Китс.

Мужчины замерли, а Китс обошел их, внимательно рассматривая сквозь и поверх очков.

– М-м-м-м-м… – вновь произнес он.

– Вот именно, – согласился Митч.

– Послушайте, ребята, поскольку я сегодня забыл всю свою прозорливость дома, то вам придется…

– Вы уверены, что рана была нанесена именно в этой точке?

– Абсолютно, – Пенн кивнул.

– И в траектории тоже?

– Конечно, – сказал сержант, подумав мгновение.

– И в длине лезвия, которым была нанесена рана?

– Да, – Пенн начал нервничать. Он уже и так сообщил им всю известную информацию.

– Тогда, мой мальчик, у вас небольшая проблема, – сказал Китс, снимая очки.

– Это как это? – переспросил Пенн, чувствуя, как сжался его желудок.

Нахмурившись, он проследил, как Митч вернулся к футболке, но заговорил опять Китс:

– Все было не так.

– Но по-другому быть не может…

– Вы сейчас спорите не со мной, а с наукой, – а я только могу категорически сообщить вам, что расположение пятен крови не соответствует вашему рассказу.

– Боже, – Пенн запустил пальцы в свои кудри. Этого ему только не хватало.

– М-м-м-м-м… – промычал Митч у него за спиной.

– Ну, что еще? – не выдержал Пенн.

– И боюсь, что это не единственная твоя проблема.

Глава 64

Было уже почти восемь часов вечера, когда Ким и Брайант постучали в дверь Бет Никсон, женщины, чье крайне ограниченное присутствие в социальных сетях было подозрительно само по себе. Ей было около тридцати, а у нее имелось всего одиннадцать друзей в закрытом аккаунте на «Фейсбуке». Никаких других следов активности не прослеживалось – факт сам по себе скорее необычный, чем абсолютно неслыханный.

Открывшая дверь Бет носила серый свободный костюм, который нельзя было назвать ни пижамой, ни рабочей одеждой – просто удобный костюм. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным и без всяких следов макияжа. Неужели они только вчера сообщили этой женщине, что ее муж убит?

– Чем могу служить?

– Вы не возражаете, если мы войдем? – спросила Ким.

– Прошу вас. Проходите на кухню, – ответила женщина, рукой указав дорогу.

Ким прошла по затихшему дому.

– Мы просто заехали, чтобы проверить, не вспомнили ли вы что-то еще, – пояснила инспектор.

– А вы что, думаете, я не связалась бы с вами, если б вспомнила? – Бет сухо улыбнулась.

Ким промолчала и уселась за кухонный стол. Брайант последовал ее примеру.

В углу, с выключенным звуком, работал небольшой телевизор. Вообще весь дом был погружен в немного странную тишину, как будто находился в ожидании, что же произойдет дальше.

Бет проследила за взглядом Ким.

– Я редко смотрю что-то помимо новостей, – пояснила она, беря пульт управления. – Предпочитаю книги. А такая немая картинка оживляет комнату.

Стоун кивнула в знак понимания. Это была своего рода сублимация активности, которой явно не хватало в доме.

– У вас нет никого, кто мог бы провести это время с вами?

– Нет, есть Ленора, но она в какой-то момент может… Да вы ее сами видели. Так что поймете меня. Кэти приехала, но остановилась у Леноры.

– Вы с ней не ладите?

– Ладили ради Барри, но ее присутствие в доме, в котором его нет, выглядело бы странно. Она слишком страдает, чтобы разделить еще и мое горе.

– А у вас самой семьи нет? – не отставала Ким. Кэти была семьей Барри. Ленора тоже была его семьей, доставшейся этой женщине по наследству. Но не ее собственной.

– У меня есть брат, но мы не общаемся вот уже много лет, – женщина покачала головой. – Итак, чем я могу вам помочь?

– Мы просто опрашиваем всех близких жертвы по второму разу.

– И у вас нет никаких идей по поводу того, кто мог его убить, так? – проницательно заметила Бет.

– У нас есть некоторые версии, – парировала Ким.

Но не в этом была причина их появления в доме Никсонов.

– Простите за грубость, но что вам здесь надо? – спросила женщина, выключая телевизор.

– Миссис Никсон, это правда, что вы впервые встретились с вашим мужем на мероприятии, организованном «Брейнбокс», когда вы были еще ребенком?

– Мне было четырнадцать, – ответила Бет, как бы защищаясь. При этом она никак не среагировала на то, что Ким вообще упомянула мероприятие для одаренных детей.

– Я никого ни в чем не обвиняю, – Стоун подняла руки вверх.

«По крайней мере, не тебя, – подумала она про себя. – А вот этические взгляды твоего мужа – это совсем другое дело».

– Я видела выражение вашего лица, – сказала женщина, складывая руки на груди. – И знаю, что вы ничего не понимаете…

– Так помогите мне понять, – прямо предложила ей Ким, решив не тратить время на вранье. – Расскажите, как одаренная, умная девочка могла влюбиться…

– Когда мне было четырнадцать, я в него не влюбилась. По крайней мере, я не стала бы называть это любовью. Я на него запала – и если он испытал то же самое, то ничем не проявил себя. Понимаете, я ощутила нечто, и это осталось со мной на всю жизнь.

– И что же это было? – задала вопрос Ким, не уверенная, что сейчас не услышит рассказ о предварительной обработке подростка. – Что вы чувствовали в его присутствии?

– Он поразил меня раз и навсегда. Он умел слушать. Он позволял мне говорить и понимал, что я чувствую – понимал мои страхи, мою неустроенность, мои вспышки гнева, мою ненависть к…

– Вспышки гнева? – переспросила Ким, почувствовав мурашки на спине.

– Понимаете, инспектор, у меня не было нормального детства. С того самого момента, когда я смогла назвать все страны на карте всего лишь через час после того, как увидела ее впервые. Мне тогда было три года. На меня давили, лезли ко мне в голову, изучали. Меня забрали из школы и изолировали от всех. Каждую минуту бодрствования я должна была учиться, и знаете что?.. Иногда это выносило мне мозг.

– А Барри помог вам разобраться в себе? – поинтересовалась инспектор.

– Да. Но он сделал и нечто большее. Он стал разговаривать со мной обо всем. О книгах, музыке, искусстве. Он говорил со мной просто как с личностью, а не как с гением. И я этого никогда не забуду, потому что больше так со мной никто не поступал. Никто не обращался со мной как с индивидом.

– А позже – это он сам связался с вами? – Брайант подался вперед.

Бет покачала головой и опустила руки.

– Нет. Это была моя инициатива. Я нашла его после особенно сложного периода в жизни. Он как раз оплакивал смерть жены, но мы все-таки встретились, и вот тогда я в него влюбилась. А само мероприятие, инспектор, я возненавидела. Но именно на нем я встретила любовь всей своей жизни – и совсем не жалею об этом.

– А почему вы его возненавидели?

– Да потому что меня заставили на нем соревноваться – может быть, кому-то из детей это нравилось, но точно не мне. Я по природе своей не люблю соревнования – так что мне вовсе не улыбалось конкурировать с детьми, которые, возможно, были так же одиноки, как и я.

– Но у вас же есть брат? – уточнила Ким, вспомнив, как Бет упоминала о нем в начале разговора.

– В свое время нас разделили, – призналась Бет. – Он вовсе не был одаренным. И я ему завидовала. Ему не надо было выступать на публике, не надо было оправдывать надежды. – Слова получились резкими, как плевки.

– И именно это было причиной ваших недавних проблем? – задала очередной вопрос Ким.

Бет нахмурилась – ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что имеет в виду Стоун.

– Это вы сейчас о моем исчезновении?

Инспектор кивнула.

– А могу я спросить, как это связано со смертью моего мужа? – поинтересовалась Бет.

– Когда человека жестоко убивают, то все становится взаимосвязанным, – ответила Ким, в голосе которой послышалось сочувствие.

– Знаете, офицер, тогда все как-то разом навалилось. Я неожиданно поняла, что мне уже двадцать, а друзей у меня нет. Так же как нет ни хобби, ни работы. И вот тут случилась эта семейная трагедия. Так что мне просто необходимо было передохнуть.

– Я вас понимаю, – согласилась Ким.

– Я решила лечь в клинику на несколько месяцев, и это было самым правильным решением в моей жизни. За это время я вновь собрала себя и вышла в мир уже как «взрослая» Бет, а не как Бет «ненормальная». – Женщина наклонила голову набок. – А теперь, после того как вы задали мне вопрос, ради которого приехали, могу я спросить вас кое о чем?

– Можете, – ответила Ким, вставая. Женщина была абсолютно права. Инспектору хотелось узнать причину ее поступления в психиатрическую клинику.

– Я о трупе, который сегодня обнаружили в Клеобери. Это Фредди Комптон?

– Пока я не могу ответить на этот вопрос, – ответила Стоун. Они все еще пытались разыскать родственников убитого.

– Но если это он, то все три жертвы так или иначе связаны с «Брейнбокс»?

– Если это действительно он, то да, вы правы. А почему это вас так интересует?

– Просто не могу понять, какого черта вы допрашиваете меня здесь, а не работаете на самом мероприятии?

Глава 65

– Итак, ребята, на чем мы стоим? – спросила Ким, входя в комнату.

Она заранее отправила Брайанта, чтобы тот рассказал всем о том, что они узнали от Бет Никсон, а сама ввела в курс дела Вуди и обратилась к нему с несколько необычной просьбой. Нахмурившись и задав ей несколько вопросов, тот согласился позвонить.

Но об этом она расскажет попозже.

В ее отсутствие Брайант приготовил свежий кофе и наполнил ее кружку. Ким поблагодарила его, отсалютовав кружкой, и устроилась на пустом столе Пенна.

Стейси рассказала о том, что им удалось выяснить относительно сестер. Стоун внимательно слушала, попивая кофе.

– Отличная работа, Стейс, – заметила она.

– Вообще-то, если по-честному, то это заслуга Тифф.

– Отличная работа, Тифф. А теперь покажи мне запись.

Тиффани загрузила компьютер, и Ким встала у нее за спиной. Она трижды просмотрела запись с включенным звуком.

– А теперь выключи звук и показывай кадр за кадром…

Улыбка на лице Стейси подсказала инспектору, что она в точности повторяет действия констебля.

Подвинув к себе стул Пенна, Стоун просмотрела запись еще раз.

В комнате стояла гробовая тишина.

Первый вопрос. Лицо Белинды было спокойным, расслабленным и в то же время сосредоточенным. Ким практически видела дрожание ее век, отражающее работу ее мозга.

Второй вопрос. Та же реакция.

Третий вопрос. Веки задрожали еще до того, как вопрос был задан. Пока девочка вычисляла, ее глаза стали стеклянными.

– Думаю, что вы правы. Она намеренно дала неправильный ответ. И насчет выражения лица папаши вы тоже абсолютно правы. Но здесь есть кое-что еще. – С этими словами инспектор наклонилась ближе к экрану. – Обратите внимание на выражение лица Вероники. Вот… Видите, как слегка приподнялись уголки рта? Она явно не просто рада – она торжествует.

Все согласно кивнули.

– Что же, черт побери, произошло с этими девочками? – спросила Ким, возвращаясь на стол Пенна.

– Может быть, они слишком много времени проводили вчетвером? – предположила Тиффани. – Ни подруг, ни мальчиков…

– Хотя позже Белинда взяла свое, – заметила Стейси, заглянув в свой блокнот. – Под именем Линды Лофтус она присутствует на множестве сайтов знакомств.

– Это уже больше похоже на порнушку, – Тиффани почесала нос.

– Ладно, а что нам известно о Фредди Комптоне?

Ким хотелось бы еще больше узнать о сестричках, но их возможная связь с убийцей выглядела теперь достаточно туманно.

– Пятьдесят восемь лет. Детей нет. Занимался «Брейнбокс» двенадцать лет – с две тысячи четвертого по две тысячи шестнадцатый год, когда у его жены обнаружили рак. Он работал учителем начальных классов и впервые приехал на мероприятие со своим учеником. А уже через год стал его организатором. Больших денег так и не заработал и рано вышел на пенсию, чтобы ухаживать за женой.

– А как насчет врагов? – спросила Ким скорее для проформы.

– Пока не обнаружены, – Стейси покачала головой.

Инспектор, разочарованно прочистив горло, допила последний глоток кофе.

– Так что же, все мы согласны с тем, что если искать что-то объединяющее их всех, то это следует делать в «Брейнбокс»?

Брайант согласно кивнул, а Стейси сняла трубку, отвечая на внутренний звонок. Тиффани, очевидно, не хватало информации для того, чтобы вынести собственное решение.

– Ладно, – Ким посмотрела на часы. – А теперь – по домам, и готовьте дорожные сумки.

– Звонил инспектор Плант, – сообщила Стейси. – Он едет сюда с результатами опросов членов крикетного клуба и соседей Белинды.

– Это подождет, – сказала Ким. – Нам надо добраться до места проведения мероприятия и выяснить, что же там происходит. Собираемся здесь же через час. – Взяв куртку, она направилась к выходу. Но через мгновение засунула голову в дверь и добавила: – Тебя это тоже касается, девочка Динь-Динь.

Глава 66

Пенн с трудом подавил зевок, наблюдая за работой двух криминалистов.

– Вы уж простите, что не даем вам идти спать, занимаясь этим побочным расследованием, да еще и произошедшим на территории другого управления. И, заметьте, делаем это в наше свободное время, – заявил Китс, от внимания которого ничто не могло укрыться.

– Я бесконечно благодарен за вашу помощь, ребята. Просто сегодня был чертовски длинный день, – попытался оправдаться Пенн, страстно желая чем-то помочь, а не просто сидеть и наблюдать.

Он уже успел приготовить всем кофе, позвонить домой и проверить, как дела у Джаспера и мамы, и вот теперь бесцельно бродил по комнате без окон, пытаясь как-то проанализировать то, что ему рассказали эксперты.

А они в подробностях ознакомили его с достижениями в области изучения пятен крови и того, как они могут располагаться на предметах.

– Не торопись нас благодарить, Пенн. Боюсь, что у нас есть еще плохие новости.

«Твою ж мать, что может быть хуже того, что я уже услышал?»

Пока что он наблюдал, как эта парочка анализирует цвет, форму и размер пятен крови и детально обсуждает то, что они называли прикладной механикой жидкостей и газов. Особое внимание они обратили на угол приложения силы для того, чтобы определить принадлежность крови и затраченные усилия.

– Проверь-ка «ГемоСпат»[52] еще раз, – посоветовал Китс, увидев, что Митч направляется к компьютеру.

– Гемо… что? – переспросил Пенн.

– Программа для анализа расположения пятен крови. Мы наконец-то пришли к согласию, и теперь надо посмотреть, согласится ли с нашими выводами наука.

– Соглашается, – сказал Митч, поворачиваясь на вращающемся стуле.

– Боже, – вырвалось у Китса, когда Митч подошел к ним.

– Ну, рассказывайте же, – Пенн встал со стула.

– Кровь появилась на этой футболке не в результате применения силы во время драки – именно поэтому мы никак не можем найти объяснение рисунку расположения пятен.

– Ничего не понимаю, – признался Пенн, подходя ближе к экспертам.

Митч вывернул футболку наружу.

– Кровь даже не проникла сквозь ткань. И футболку она не обрызгала – ее просто размазали по ней рукой.

Глава 67

– А ты уверена, что это хорошая мысль? – спросил Брайант, бросая сумки в багажник.

Пока они со Стейси устраивались на заднем сиденье, Тиффани не замолкала ни на минуту.

Ким было трудно поверить, что между девушками всего какая-то пара лет разницы – это отлично продемонстрировал их багаж. Дорожная сумка Тиффани была покрыта безвкусными изображениями ярко-желтых подсолнухов, которые светились в темноте багажника.

– Нам всем не помешает немного развеяться, – ответила инспектор, хлопнув сержанта по спине.

Брайант со стоном закрыл багажник и уселся на переднее сиденье.

– Детки, пристегнулись, – велел он через плечо.

Застонав, Стейси застегнула ремень безопасности.

Несмотря на все то, что она сказала Брайанту, Ким вовсе не хотелось сейчас сидеть в машине. Ей было бы гораздо приятнее возиться с мотоциклом у себя в гараже, зная, что Барни наблюдает за ней из своего угла.

Мысль о собаке вызвала укол совести.

Чуть раньше она влетела в дом, собрала пожитки пса и быстренько отвела последнего в дом Чарли, расположенный дальше по улице. Правда, перед этим она полчаса выгуливала Барни, пять минут кормила и десять минут объясняла, почему ей придется оставить его у Чарли на ночь. В самый последний момент пес заметил белку на дереве в саду Чарли и перестал слушать ее объяснения.

Ким готова была поклясться, что если б собака умела закатывать глаза, то Барни делал бы это раз по двадцать в день.

Чарли был счастлив оставить Барни у себя на ночь. Ким заставила его поклясться, что он не позволит собаке лежать на кровати, хотя хорошо знала, что обещание забудется, как только она закроет за собой дверь.

В то же время Стоун отлично понимала, что им придется провести ночь в гостинице. Она была уверена, что убийца будет находиться на мероприятии. И одному богу было известно, кто следующий у него в списке…

– Ощущаю себя немножко Хью Хефнером[53], – Брайант ухмыльнулся.

– А это кто? – спросила Тиффани.

Ухмылка исчезла с лица сержанта.

– Знаешь, командир, а она мне больше не нравится, – громко заявил он.

– Ты не волнуйся, – успокоила Ким девушку. – Мы с ним уже больше пяти лет, а я ему тоже не нравлюсь.

– Вечно я ляпну что-то не то, – Тиффани нервно хихикнула. – В школьной характеристике у меня всегда стояла жирная галочка напротив такой черты характера, как готовность помочь, но…

– Помолчи, Динь-Динь, – попросила ее Ким, которой пришла в голову мысль.

– Простите. Я знаю, что слишком много болтаю.

– Помолчала, называется… – проворчала Стоун.

Она повернулась на сиденье и осмотрела трех своих пассажиров.

– Все мы рассматривали знаки на шеях жертв как букву «Х» и не могли понять, что бы это могло значить…

– Но ведь это и есть буква «Х», – Стейси нахмурилась.