Детские игры Марсонс Анжела

Глава 33

Пенн поставил последнюю коробку с уликами на стол и закрыл дверь.

Линн принесла свежий кофе. У Дуга была недовольная физиономия, потому что мечта о еще одном пустом дне в суде вдруг разбилась о суровую реальность.

Тревис предоставил в их полное распоряжение небольшое помещение с круглым столом и доской для письма фломастерами, но без окон. Детектив-инспектор старался держать их как можно дальше от текущего расследования убийства свидетеля защиты Декстера Макканна. Он не хотел смешивать два преступления и желал, чтобы новое убийство объективно расследовалось офицерами, не имеющими никакого отношения к убийству на бензоколонке.

Пенн попытался объяснить ему, что эти два преступления очень тесно связаны между собой. Однако Тревис, покачав головой, вынес свой вердикт:

– Тому, кто вчера убил Декстера Макканна, абсолютно по барабану, арестовали ли мы того, кого надо, в прошлом году или нет. Эти два дела должны быть разделены.

С этими словами он отправил их в кабинет, расположенный на задворках цивилизации. Положительным моментом было то, что тот располагался недалеко от буфета.

– Итак, ребята, нам надо начать все с самого начала, как приказал босс. – Пенн открыл первую коробку, в которой хранились протоколы допросов. Инспектор Тревис ясно дал всем понять, что он остается за старшего, после того как подтвердил, что новый босс Пенна согласилась на его временное прикомандирование. Втайне Пенн надеялся, что она хоть немного посопротивлялась.

– Предлагаю начать с хронологии событий, – сказал он и достал из кармана бандану. Шла вторая половина дня, и гель, которым он смазал волосы, начинал терять свою эффективность.

– Наконец-то наш коллега снова с нами, – заметил Дуг, просматривая протоколы.

Улыбнувшись, Линн отвернулась.

– Значит, так: убийство произошло двадцать шестого октября, – Пенн сделал пометку на доске черным фломастером.

– Рики Дрейк опознал убийцу тридцатого октября, – подсказал Дуг.

– В тот же день Нориев был допрошен. И тогда же его жена подтвердила, что муж весь предыдущий вечер провел дома.

Пенн продолжил записывать те факты, которые сообщали ему его коллеги.

– Свои показания миссис Нориева изменила тридцать первого, – добавил Дуг.

– Ордер мы получили первого ноября и тогда же обнаружили следы крови на майке, спрятанной в сарае, – внесла свою лепту Линн.

– Результаты анализа ДНК пришли третьего. Обвинение предъявлено четвертого.

Отойдя на шаг, Пенн посмотрел на доску.

26.10 – убийство

30.10 – опознание Рики Дрейком

30.10 – допрос четы Нориевых

31.10 – миссис Нориева меняет показания

01.11 – найдена майка

03.11 – получены результаты теста ДНК

04.10 – Нориеву предъявлено обвинение в убийстве

– Десять дней, – задумчиво произнес Пенн, постукивая фломастером по губе. – На все про все нам понадобилось десять дней.

– И эти десять дней были чертовски длинными, – добавил Дуг.

– Да, работали по двенадцать часов каждый божий день, – согласилась с ним Линн.

– Все было сделано как по учебнику, – поставил точку Дуг.

Пенн согласно кивнул. Именно так и должно проходить расследование. Информация от свидетеля, ее проверка, опрос окружающих и, наконец, обнаружение улик, подтверждающих первоначальное предположение. Вот как надо расследовать дела. Только в жизни такое случается не часто.

– Но вы же помните, когда это произошло, все мы согласились с тем, что это как-то связано с местными группировками.

Его коллеги согласно кивнули.

– Место преступления – тихая дорога, отсутствие камер наружного наблюдения, время преступления… Все это указывало на…

– Кроме самого убийства, – прервала его Линн. – Банда Ридов обычно никого не убивает. Они врываются в помещение, пугают кассира большим ножом, забирают выручку и исчезают.

Пенн знал, что обычно все так и происходит.

– Но иногда что-то идет не так. Может быть, Девлин Капур не захотел сразу же отдать деньги. Может, его не так легко было испугать. Он ведь был молод, здоров и находился в отличной физической форме. А еще был разозлен, потому что бизнес отца не давал те доходы, на которые они рассчитывали.

Дуг поднял руку.

– Чего тебе?

– Майка в сарае.

– Давай на минуту забудем о ней, – предложил Пенн.

Линн и Дуг переглянулись.

– Так вот почему мы полностью отказались от «бандитской» версии? – задал вопрос Пенн. Ведь внутренний голос направлял его именно по этому пути.

– Потому что появился Рики Дрейк, – ответила Линн, – назвал нам имя и…

– А почему он его назвал? – спросил Пенн. Этот вопрос он уже задавал в свое время, но все о нем забыли после обнаружения испачканной кровью майки.

– Он добровольно назвал его, будучи допрашиваемым по совсем другому делу, – опять ответила Линн.

– Вы ведь трясли его по поводу кражи, да? – Пенн повернулся к своим коллегам.

Линн кивнула, и на ее лице появилось выражение усталости.

– А что конкретно там произошло?

– Сейчас уже не вспомню, – женщина пожала плечами. – Помню только, что он спросил, будет ли ему снисхождение, если он поможет нам раскрыть другое преступление.

– Но ведь он уже не мальчик. И знает, что никакие сделки невозможны.

– Именно это я ему и сказала, – сухо заметила Линн. – И убедила его, что он просто обязан выполнить свой гражданский долг и рассказать нам обо всем, что знает.

– А кто-нибудь в курсе, случались ли с ним подобные приступы совестливости в прошлом?

– Никогда, – поспешно ответил Дуг и только потом заметил предостерегающий взгляд Линн. – Но если у него была эта информация, то он ничего не терял от того, что попытался использовать ее в качестве предмета торга, – продолжил он, пытаясь поддержать свою коллегу.

– Я ведь не поверила ему с первого раза, – объяснила Линн, краснея. – Но он постоянно возвращался к этому. Рассказывал, как шел по улице, остановился, чтобы прикурить, и смог рассмотреть убийцу. А что бы ты сделал на моем месте? Заставил бы его расписаться гребаной кровью?

– Да я вовсе не хочу тебя обижать, – пояснил Пенн, удивленный, что Линн выругалась вслух.

– Правильно. Ты просто говоришь, что я дерьмовый работник.

– Черт побери, Линн, заканчивай с этой твоей ранимостью. – Пенн почувствовал себя не в своей тарелке, заметив, что Линн действительно уязвлена услышанным. – Я знаю, что ты тщательно допросила его относительно того, что он видел и слышал, и что он ни разу не менял свои показания, но босс приказал начать все сначала и найти…

– Те места, где мы обосрались? – подсказал ему Дуг. – Но я лично думаю, что этого не было.

– Ладно, забыли пока про Дрейка. Еще один наш прокол озвучила сегодня миссис Нориева.

Было видно, что Линн расслабилась, когда они перешли к теме, к которой она лично не имела отношения.

– Итак, надо ли нам сегодня, после ее выходки, задуматься над тем, по какой причине она поменяла свои показания? – Пенн повернулся к Дугу. – Когда мы допрашивали ее тридцатого октября, была ли у тебя хоть малейшая причина не верить ей, когда она клялась, что ее муж был дома? – Сержант подумал, что, может быть, что-то в поведении женщины ускользнуло от его внимания.

– А бог его знает, – Дуг ухмыльнулся. – Ведь в мою задачу тогда входили поиски сортира. – После этих его слов в воздухе повисли невидимые кавычки.

– А, ну да, – Пенн улыбнулся.

Это была кодовая фраза, означающая «незаметно осмотреть дом». Фразу использовали в каждом сериале, который показывали по ящику, так что сержанта искренне удивляло, что эта фраза все еще срабатывает. Миссис Нориева, несмотря на то, что была возбуждена и настроена крайне враждебно, сказала тогда, казалось, всю правду. Она не могла объяснить, почему так уверена, что ее муж был накануне дома, но продолжала настаивать на этом.

– Особенно правдиво это выглядело, когда на следующий день она отказалась от своих показаний, – вставил Дуг.

– И именно этот факт привел к тому, что мы получили ордер и нашли испачканную кровью футболку. – Пенн продолжал изучать записи на доске.

– И опять возникает все тот же вопрос: «Почему она их поменяла?»

– Моральные принципы? – предположила Линн.

– Но ведь он ее муж, – не сдавался Пенн. – У нее трое детей, так что если все было так, как Нориева сказала во второй раз, почему она так быстро стала винить во всем своего мужа? – Он повернулся к Линн. – Если б речь шла о Саймоне, ты так же быстро сказала бы полицейским, что ошиблась, и сразу же подвела бы любимого человека под убойную статью?

– Все зависело бы от того, опустил ли он утром стульчак в туалете, – съязвила Линн в ответ.

Все рассмеялись.

– Но это хороший вопрос, – задумчиво продолжила Линн. – И, честно сказать, я не знаю, что бы сделала и как быстро действовала бы. Уверена, я просто не поверила бы, что он способен на такое.

– И при этом ты – офицер полиции.

Дуг вновь поднял руку. Пенн отмахнулся от него. Он уже знал, что хочет сказать его коллега.

Затем еще раз обдумал три факта, которые делали дело неубиваемым.

Наличие свидетеля – сейчас он начинает сомневаться.

Отсутствие алиби – под вопросом, но окончательного решения еще нет.

Испачканная кровью футболка – неоспоримо.

На первый взгляд, они арестовали действительно виновного. Его волновало только то, насколько легко сложился этот ребус.

– Минуточку, – сказала Линн, нахмурив лоб. – Какова цель нашей нынешней работы – признать Нориева виновным или объявить его невиновным?

– Цель, – ответил Пенн, – узнать правду.

Глава 34

– То есть ты считаешь, что классики появились уже давно? – спросил Брайант, пока они сидели перед домом № 118 по Норвуд-авеню. – А он упал на них чисто случайно?

– А ты когда-нибудь видел, чтобы человек падал в такой позе? – задала ему встречный вопрос Ким. – Если б мы могли войти, то, возможно, узнали бы об этом что-то еще, – простонала она.

Найти дом новой жертвы было несложно – ведь в бумажнике лежало водительское удостоверение.

Патрульных отправили сообщить печальную новость жене, и теперь они ждали сигнал, что женщина успокоилась и они могут с ней поговорить. Слишком много новых лиц в доме в такой момент будет для нее чересчур.

Но ждали они уже больше получаса.

– Не торопите ее, командир. Она ведь только что узнала о смерти мужа.

– Ну да, а я, между прочим, хочу найти мерзавца, который его убил, – огрызнулась инспектор.

Сержант отвернулся к окну.

Ким тоже уставилась в окно и стала изучать дом. То, что его купили по схеме «право на покупку»[32], было очевидно. Оконные переплеты домов, стоявших справа и слева, знавали лучшие времена, а вот окна в доме Никсонов были чистыми и сверкающими, с новыми стеклопакетами и хорошо подобранными бордюрами на занавесках. Секции ограды были закреплены с помощью гравийной нижней обвязки, а пространство перед домом было превращено в подъездную дорогу. По сравнению с соседними дом смотрелся ухоженным и чистым.

– Что, черт побери, должен означать этот «Х»? – произнесла детектив.

– Ни малейшего понятия, командир, – отозвался Брайант, не сводя глаз со входной двери.

– Но меня беспокоит еще кое-что… – Стоун решила с пользой провести время ожидания.

– Меня это ничуть не удивляет.

– Почему он вырезает этот символ там, где вырезает его? И ведь делает это после их смерти, когда они уже ничего не чувствуют. В то же время символ не бросается в глаза ни своими размерами, ни местом, где находится. В этом нет никакого смысла, – закончила свою мысль Ким.

– М-м-м-м, – неопределенно промычал сержант.

– Только не надо вываливать на меня сразу все свои теории, приятель. Держи себя в руках.

Брайант промолчал.

– Ну, и что это мы вдруг онемели?..

– Мы можем идти, – прервал ее сержант, увидев сигнал патрульного, появившегося в дверях.

– Минуточку, – остановила его Ким. – Прежде чем мы туда войдем, объясни мне, почему у тебя сейчас лицо как обвисшая задница?

– Потому что мы его никогда не поймаем, – просто ответил Брайант.

– Ты это сейчас о чем? – Ким знала много недостатков своего партнера, но пораженчество в их число не входило.

– Совершенно очевидно, что эти два убийства как-то связаны. Произошли они одно за другим, в течение двадцати четырех часов, а это значит, что у преступника проблемы со временем. Одно убийство совершено ночью, другое – средь бела дня. То есть для него важно увидеть трупы. Поэтому он и работает, не считаясь со временем, а мы вынуждены придерживаться восьмичасовых смен. Более того, час назад ты спокойно рассталась с одним из четырех членов команды. Честно говоря, убийца, даже если б очень постарался, не мог бы выбрать лучшего времени.

Глава 35

Стейси отложила список телефонных разговоров Белинды. Теперь у каждого телефонного номера был свой цвет, за исключением одного-единственного, находившегося в колледже.

Босс позвонила и попросила ее поискать что-нибудь, связанное с символикой, и в особенности с буквой «Х».

Кроме того, Стейси пыталась поглубже проникнуть во взаимоотношения двух сестер.

Обычно констебль спокойно переживала стресс, но сейчас объем работы рос как снежный ком. В нормальной ситуации это ее ничуть не напрягло бы. Хуже всего было то, что в своих изысканиях ей приходилось ориентироваться на восьмичасовую смену. А за годы работы она научилась успешно регулировать свою деятельность: сама определяла наиболее важные на данный момент задания, знала, когда стоит отказаться от той или иной теории и сменить направление поисков, и, самое главное, умела понять, когда уже наелась и нуждается в отдыхе.

Так что самым большим стрессом для нее была необходимость отправляться домой в строго определенное время и оставлять задачи невыполненными.

Стейси побарабанила пальцами по столу.

А еще она научилась отлично использовать ресурсы, находящиеся в ее распоряжении.

Девушка кликнула по иконке «Скайпа» и нажала на первый контакт в своей адресной книге.

На вызов ответили после двух гудков, и на экране появилось знакомое лицо.

– Что случилось, Стейс? – спросила Элисон, широко улыбаясь.

– Отодвинься немного, – попросила Стейси, давая понять своей собеседнице, что не стоит так близко придвигаться к камере – ее и так прекрасно видно.

Элисон Лоу, профайлер[33] и поведенческий аналитик[34], откинулась в кресле.

– Вот так-то лучше. Ты занята?

Элисон скорчила гримасу. Стейси наклонилась поближе к экрану.

– У тебя что, карандаши в волосах?

Элисон ощупала голову.

– А, ну да, – согласилась она и стала вынимать карандаши.

– Значит, дела идут, контора пишет… – уточнила констебль.

После последнего дела, над которым они работали вместе, того самого, которое закончилось для Элисон тем, что она повисла на карнизе тринадцатого этажа[35], Лоу решила взять перерыв и написать книгу о своей деятельности в качестве профайлера и поведенческого аналитика. Естественно, что в процессе творчества день на день не приходился.

Элисон состроила еще одну гримасу.

– Послушай, продуманная, мне необходима твоя помощь.

Из них двоих Элисон была сильнее всего удивлена той дружбой, которая установилась между ними после этого последнего совместного дела. Начиналось все с совместных утренних пробежек, привлекательность новизны которых давно перестала интересовать Стейси, и вот теперь они обязательно раз в неделю встречались за чашечкой кофе или перекусывали на ходу.

– Ну, говори, – Элисон впилась зубами в яблоко.

– Расскажи мне о символах, клеймах и…

– Минуточку. О чем конкретно? Все это разные вещи. Клеймение – его еще иногда называют стигматизацией – это когда символ или какая-то последовательность выжигаются на коже живого человека с использованием или очень горячего, или сверххолодного металлического клейма. Что-то вроде того, что делают со скотом. У тебя что, клейменая жертва?

– Нет, но у меня есть два трупа с буквой «Х», вырезанной на затылке.

– А-а-а-а, тогда это больше похоже на автограф, что гораздо интереснее. – С этими словами Элисон отложила яблоко.

– Продолжай, – поторопила ее Стейси.

– Автограф напрямую связан с психикой убийцы. Он отражает его фантазии, ту потребность, которую убийца ищет в своих жертвах. Фантазии обычно развиваются постепенно и с каждым днем становятся все сильнее. Обычно автограф подразумевает нанесение увечий жертве или иногда ампутацию каких-то ее частей. Автограф убийцы никогда не меняется, потому что является результатом его фантазий, которые, скорее всего, существовали еще до того, как он совершил свое первое убийство. – Элисон вновь взяла яблоко, откусила кусок и положила яблоко на стол. – Там что, какая-то проекция или постанова?

– Я тебя умоляю, Элисон: когда ешь, закрывай рот, – Стейси с трудом подавила смешок. – И да, ты права. Первую жертву нашли сидящей на качелях, а вторую – лежащей на земле, расчерченной под «классики».

– Ничего себе, – вырвалось у Элисон.

– «Ничего себе» что?

– «Ничего себе» значит, что мне хотелось бы поработать над этим вместе с тобой.

– Элисон, я тебя внимательно слушаю, – Стейси наклонилась к экрану.

– Так вот – намеренное изменение места преступления или положения тела жертвы, сделанное с целью введения в заблуждение полиции, называют постановой. Бывает, что та же постанова – это отражение фантазий убийцы. В таком случае она считается частью автографа, и ее называют экспозицией. Иногда экспозиция нужна для того, чтобы что-то сообщить полиции или публике. Например, Джек Потрошитель широко раздвигал ноги своих жертв для того, чтобы шокировать полицейских и зевак в викторианской Англии. Кто-то специальным образом укладывает тела жертв, кто-то их кусает; бывает, что им закрывают лицо, моют волосы или связывают каким-то необычным способом… Один серийный убийца в Индии оставлял возле трупа жестяные банки из-под пива.

– Тогда что злодей хочет сказать нам этой своей буквой «Х»?

Элисон пожала плечами и покрутила в пальцах один из своих карандашей.

– Автографы могут быть результатом психологической девиации, но иногда их используют для пущего эффекта. Некоторые специалисты считают, что автографы гораздо ближе к особенностям характера убийцы, чем способ, которым они умерщвляют свою жертву. В Польше, например, один урод перехитрил сам себя. Он вспарывал животы молодым женщинам со светлыми волосами, а потом красными чернилами писал в полицию зашифрованные письма, в которых рассказывал, где спрятаны тела, и бросал полицейским прямой вызов, утверждая, что они не смогут его поймать. Что они и сделали, проанализировав чернила.

– То есть тебе неизвестно стандартное использование буквы «Х»?

– Любой символ на жертве будет абсолютно личным для данного конкретного убийцы, – Элисон покачала головой. – В этом-то все и дело.

– Поняла. Спасибо…

– Эй, подожди! Я живу здесь как отшельник. Поговори же со мной. Как поживает Девон и…

– Потом, а сейчас мне надо бежать. – Стейси прервала подругу по двум причинам. Первая – она не хотела выносить на люди свою частную жизнь. Вторая – в правом верхнем углу экрана ее компьютера появилось уведомление.

– Как мило с твоей стороны – вот так просто взять и отключить меня… Ну да ладно, на неделе мы еще встретимся, подруга.

– Ладно, позже поболтаем, – закончила разговор Стейси и убрала Элисон с экрана.

И тут же кликнула по уведомлению, пришедшему от секретаря редактора «Дейли телеграф». Это был скриншот с записью о состоявшейся по «Скайпу» беседе Вероники с ее боссом.

И нечто в этой записи немедленно привлекло внимание констебля.

Глава 36

Жена Барри Никсона совсем не походила на тот образ, который Ким создала в своем воображении.

Росту в Бет Никсон было около пяти футов девяти дюймов[36], то есть почти столько же, сколько в Стоун. У нее были светлые волосы и кожа, в отличие от темных волос и смуглой кожи Ким.

Облегающие джинсы и футболка-«лапша» демонстрировали стройную и тренированную фигуру женщины, бывшей по крайней мере лет на двадцать моложе своего мужа. Судя по всему, тренды этой недели – разница в возрасте между партнерами.

Покрасневшие глаза с надеждой воззрились на инспектора.

Ким все поняла. Полицейские в форме сообщили ей о смерти мужа, а теперь в доме появились люди в цивильной одежде, и, возможно, они скажут ей, что произошла какая-то ошибка, совершенная патрульными.

– Мы очень сожалеем о вашей потере, миссис Никсон, – быстро произнес Брайант, чтобы положить конец бесплодным мечтам.

Длинные ноги женщины, казалось, подломились, и она почти рухнула в кресло.

– Мы понимаем, миссис Никсон, что для вас это абсолютный шок, – вступила в разговор Ким. – Может быть, нам стоит позвать кого-нибудь?

– Она уже идет. Ей позвонил полицейский, – сказала женщина с чуть заметным северным акцентом.

– Вы о своей матери? – поинтересовалась Ким.

– О Леноре, сестре Барри, – Бет покачала головой. – Она живет в конце улицы и сейчас подойдет.

– И офицер по связям с семьей[37] тоже сейчас подъедет, – добавил Брайант.

Стоун знаком показала ему, чтобы он продолжал, а сама стала рассматривать комнату. В ней стоял комплект мебели из светлого дуба. Подоконники украшали небольшие орнаменты из стекла и ароматизированные свечи; отражавшиеся от них лучи солнца зайчиками прыгали по стенам.

Ким рассмотрела все фотографии, на которых был изображен Барри с дочерью, Барри с Бет, Барри с сестрой; среди них не было ни одной, на которой Бет была бы изображена с кем-то еще. То есть позвонить некому.

– Миссис Никсон, к сожалению, мы вынуждены задать вам несколько вопросов, – произнес меж тем Брайант извиняющимся тоном. – Не подскажете – за последнее время вы не наблюдали ничего необычного?

– Попридержите коней, – раздался голос из прихожей. Вошедшая женщина была небольшого роста, но ее энергию, казалось, можно было потрогать руками. За ее спиной появился смущенный полицейский.

Ким догадалась, что к ним присоединилась сестра Барри Никсона.

– Это о чем вы ее спрашиваете и по какому праву? Очевидно, что здесь какая-то ошибка, – грохотала женщина, хватая хозяйку дома за руку. Бет благодарно прижалась к ней; было видно, что она рада появлению человека, ощущавшего себя так же, как она.

И вновь Ким удивилась тому, насколько одинаковыми казались эти женщины. На фотографии на стене Барри был изображен с дочерью, окончившей университет, и было ясно, что это не ребенок Бет. Значит, Никсон был женат во второй раз.

Бет взглянула сначала на свою золовку, а потом на фото на стене.

– Ленора, думаю, нам надо рассказать…