Детские игры Марсонс Анжела
Вероника стояла посреди гостиной на очищенном клочке пола площадью в один квадратный метр. На ней были светлые джинсы и зеленая футболка. То есть рабочая одежда, которую она вовсе не собиралась пачкать.
Увидев детективов, женщина нахмурилась.
– Уборка в полном разгаре, мисс Эванс, – заметила Ким, проходя в центр комнаты и стараясь не наступать на красочные журнальные обложки, закрывавшие пол.
Она не знала, сколько Вероника платит за уборку, но видела, что за некоторыми кучами мусора уже появляются стены.
– Знаете, я уверена, что вы гораздо быстрее нашли бы убийцу моей сестры, если б оставили меня в покое.
– А может быть, это произошло бы, если б вы были с нами пооткровеннее…
– Вы, черт побери, о чем сейчас? – Вероника осмотрела полицейских.
– Птичья клетка, – произнесла уборщица, только что вытащившая из кучи мусора стопку старых простыней.
– Ее можно выбросить, но не трогайте коробку справа. Пометьте ее как «требующую поверки».
Было очевидно, что Вероника желала убирать комнаты поочередно для того, чтобы иметь возможность лучше контролировать процесс. А может быть, Ким ошибается, и Вероника хочет быть уверенной, что не пропустит личные вещи сестры или нечто, что захочет сохранить на память.
– Здесь коробочка с драгоценностями, – уборщица невысокого роста протянула Веронике коробку. Та открыла ее.
– Карнавальные украшения Белинды из восьмидесятых. Она обожала подобную ерунду.
И, закрыв коробку, бросила ее в ближайший мешок для мусора.
«А может быть, и нет», – подумала Ким, чувствуя, что вот-вот выйдет из себя.
Какое-то время она молча наблюдала, как Вероника распоряжается рабочей силой.
Несмотря на свою эмоциональную ограниченность и на проблемы, связанные с ней, инспектор часто ощущала эмпатию по отношению к членам семьи, потерявшим своих близких, к тем, у кого эти потери оставили зияющую пустоту в душе. Ей было жаль людей, которым теперь придется полностью перестроить свою жизнь вокруг этой пустоты. Эту эмпатию она ощущала потому, что сама знала, что такое терять любимых.
Но у этой женщины эмоции, казалось, отсутствовали напрочь. Иногда Ким думала, не прячет ли Вероника их так глубоко лишь для того, чтобы вообще о них не думать. Ведь после всех этих лет, прожитых в столь тесном контакте, теперь дни будут казаться ей пустыми.
И тем не менее это желание как можно скорее стереть память и о сестре, и о том, что она вообще существовала, убивало Ким. Белинда явно заслуживала большего. Ни в одном из расследований, которые она провела – а их было не меньше сотни, – ей не приходилось сталкиваться с таким равнодушием со стороны родственников.
– Не эту, – неожиданно воскликнула Вероника, отвлекая Ким от ее мыслей.
Речь шла о коробке, полной старых бумаг, учебников и тетрадей.
Схватив коробку, Вероника придвинула ее ближе к себе.
– Мисс Эванс, мы знаем, что вы заняты, но…
– Вы можете говорить, инспектор, пока я наблюдаю за ними. Я плачу этим людям почасовую зарплату.
Ким пришло в голову слово «неумолимая». Да, эта женщина ни при каких обстоятельствах не уступит никому ни пяди.
– Мисс Эванс, мы бы хотели, чтобы вы отвлеклись от вашего занятия на пару минут. Или, если хотите, мы можем поговорить в участке.
– Вот именно, – сказала женщина, не моргнув глазом. – Так что встретимся там в конце недели. А если вам невтерпеж, то лучше задавайте ваши вопросы, инспектор. Я вполне могу заниматься несколькими вещами одновременно.
Ким взглянула на Брайанта, чтобы понять, не является ли ее желание придушить эту суку на месте чем-то из ряда вон выходящим. Судорога, пробежавшая по его лицу, сказала ей, что нет, не является.
– Мисс Эванс, мы знаем, куда ваша сестра собиралась уехать на пару дней, и мы уверены, что вам это тоже известно.
Вероника начала было возражать…
– И не стоит нас недооценивать, мисс Эванс. Вы знали все о планах и поездках вашей сестры. Вы и чашки чая не могли выпить, не посоветовавшись друг с другом. Прошу вас объяснить, почему вы решили скрыть от нас эту информацию.
Если Веронику и удивила перемена в тоне Ким, она ничем этого не выдала, продолжая наблюдать за действиями уборщиков.
– Вы же понимаете, что чем больше вы хотите что-то от нас скрыть, тем сильнее я буду копать, – продолжила Ким, решившая любым способом донести до женщины свою мысль. – Поэтому, что бы вы ни думали…
– Я сказала ей, чтобы она туда не ездила, хотя и не понимаю, какое вам до всего этого дело. И я не скажу вам ничего, что позволит вам узнать хоть что-то о нашем прошлом.
– Как детективы, расследующие данное дело, мы будем сами решать, до чего нам есть дело, а до чего нет. А так как Белинда – ваша единственная родственница из известных нам, то вы могли бы с бо€льшим энтузиазмом помогать нам искать убийцу.
Ким была на грани того, чтобы надеть на Веронику наручники за препятствие отправлению правосудия.
– Вам надо больше внимания уделить поискам психа, заманившего ее в парк, чтобы убить, а не заниматься перетряхиванием…
– Чего именно? – уточнила Ким.
– Да так, ничего, инспектор. Я вас слушаю…
– Для чего она ехала на это мероприятие? Что ее интересовало?
– То же, что и всегда, – возможность учиться. Нет ничего более поразительного, чем мозг взрослого человека, заключенный в детское тело. Она ехала наблюдать, изучать, общаться. Это все, что мне известно.
Закончив, Вероника сжала челюсти. Она вовсе не думала и не собиралась извиняться перед ними за то, что ничего им не рассказала, и никакие действия со стороны Ким ничего не изменили бы.
– Мисс Эванс, мы проверили ваш разговор по «Скайпу» с редактором «Телеграф», и получается так, что он закончился гораздо раньше, чем вы сообщили нам.
Вероника пожала плечами – казалось, это не произвело на нее никакого впечатления.
– Я же сказала, что все книги и журналы можно выбрасывать, – крикнула она кому-то за спиной Ким.
Одна из женщин замерла со стопкой книг в руках.
– Но ведь любой из благотворительных магазинов…
– В мусор. – Вероника явно не хотела, чтобы оставалось хоть что-то, напоминавшее о ее сестре.
– Мисс Эванс, где же вы были в понедельник вечером между половиной одиннадцатого и одиннадцатью утра? И поточнее, пожалуйста.
Наконец Вероника повернулась к Ким своим каменным лицом и посмотрела на нее немигающим взглядом.
– Детектив-инспектор Стоун, вы не зачитали мне мои права, я не нахожусь под арестом и не собираюсь отвечать на этот вопрос. Прошу вас покинуть мой дом, а если вы этого не сделаете, то я буду вынуждена направить официальную жалобу вашему руководству.
– Вероника, да что же вы… вашу мать, пытаетесь от нас скрыть? – не сдержалась Ким.
Женщина достала мобильный телефон.
– Я прошу вас немедленно покинуть этот дом и оставить нас в покое, – решительно потребовала она.
У Ким не было других вариантов, кроме как развернуться и выйти из дома, размышляя при этом, почему Вероника употребила местоимение нас.
Глава 49
Прежде чем войти, Пенн заставил женщину помучиться добрых двадцать минут.
И Линн, и Дуг настаивали на том, чтобы составить ему компанию, но он отказался. В принципе, он готов был убить эту женщину, но она попросила о личной встрече, и именно ее она и получит. А если продолжит придуриваться, то еще и вынесет ему часть мозга.
– Миссис Нориева, – холодно произнес Пенн, усаживаясь. В руках у него не было ни бумаги, ни папок, ни блокнота.
Женщина взглянула на магнитофон возле стены.
– Не имеет смысла, – Пенн покачал головой. – Все, что вы мне расскажете, не может быть использовано в качестве свидетельских показаний. Ни одно жюри присяжных в стране не поверит ни одному вашему слову, – откровенно добавил он. – Боюсь, что и я тоже не поверю.
После того как она вела себя в суде накануне и после того как еще раньше поменяла свои показания, Ирина могла признаться в чем угодно – присяжные только покачают головой и не примут во внимание ни одно ее слово.
– Я солгала, – прошептала женщина и положила руки на стол.
– Мы это знаем, миссис Нориева. Просто пытаемся понять, когда именно, – по-прежнему холодно ответил ей Пенн.
Женщина кивнула в знак того, что понимает его.
– Знаю, вы злитесь на то, что я вчера сказала, но я больше не могу лгать…
Пенн постарался объективно оценить ее состояние. Она выглядела усталой, волосы опять были растрепаны, а на лице не было никаких следов косметики. Но не эти перемены были главными. Изменился ее взгляд. Впервые Пенн заметил страх в ее глазах.
– Продолжайте, Ирина, – предложил он. – Скажите же то, ради чего вы сюда пришли.
Женщина сцепила руки и с трудом сглотнула.
– В тот вечер я была с ним. Муж точно был дома.
– И почему вы говорите об этом сейчас? – Пенн постарался, чтобы его голос звучал нейтрально.
– Потому что это правда. Люди умирают. Мой сосед…
– … был убит, Ирина, и мы даже не представляем почему. Но почему я должен вам верить? – Пенн был разочарован. – И как тогда вы объясните футболку со следами крови, найденную в вашем сарае после того, как вы в первый раз поменяли свои показания?
Женщина пожала плечами и прикусила ноготь на большом пальце.
– А кроме того, с какой целью вы лгали, говоря, что мужа не было дома?
– Не знаю, – Ирина вновь пожала плечами. – Не могу объяснить, но сейчас я говорю чистую правду.
– И почему, черт побери, я должен вам поверить? – вновь спросил Пенн, чувствуя, что окончательно запутался.
Она, не отрываясь, смотрела на него полными слез глазами. У нее был беззащитный и печальный взгляд.
– Потому что, я клянусь здоровьем своих детей, – в ночь убийства муж был дома, со мной.
Тяжело вздохнув, Пенн отвернулся.
Да поможет ему Бог, но он почему-то ей верит.
Глава 50
Стейси откинулась в кресле и потянулась. Неожиданно она поняла, что свист изменился.
– Что-то нашла? – спросила констебль в основном для того, чтобы девчонка замолчала.
«Пожалуйста, ну пожалуйста, босс, спасите меня», – мысленно взмолилась она.
– Ничего особенного, за исключением фото Белинды и ее личных данных на сайте колледжа, что никак нельзя считать полной биографией. А это очень странно. Так что для начала я решила покопаться в актах о рождении.
Правильно, сама Стейси поступила бы точно так же.
– А еще я хочу сказать, что не жду многого от социальных сетей, потому что для них они были слишком стары. Однако…
– Послушай, – прервала ее Стейси, – возможно, наша жертва и была слишком стара для многих вещей, но тем не менее она была активной особой. Не стоит недооценивать людей только по их возрасту, – предупредила она, не понимая, когда именно из курса полицейской академии исключили предмет под названием «уважение к жертвам преступления».
– Ладно. Круто, – в улыбке Тиффани сквозило сомнение. – В любом случае информация на сайте колледжа мне ничего не дала, и не важно, часто ли они переезжали с места на место или нет…
– Продолжай в том же духе, – посоветовала ей Стейси, поняв, что художественный свист нравился ей больше.
Но она не могла не согласиться, что почти полное отсутствие информации о сестрах выглядело немного странно. Ведь все они живут во времена, когда скрывать информацию становится все сложнее и сложнее. Особенно когда в Сеть постоянно выгружают те или иные архивы.
У Стейси было такое ощущение, что солидная часть Интернета куда-то пропала. И что сестрички прятались где-то в самой темной части киберпространства.
Хотя именно сейчас ее проблема была прямо противоположна той, что была у Тиффани. У нее было слишком много информации.
Если босс права и убийства как-то связаны с «Брейнбокс», то фигурантов у нее слишком много.
Пока что она составила два списка: список детей и список взрослых участников. В них было более трехсот имен.
Стейси уже почти полностью изучила сайт, и ей осталась только последняя закладка под названием «Зал славы». Оказалось, что там размещены фотографии, которые каждый год делали на заключительном мероприятии – на викторине. На них были участники, перед которыми стояли таблички с их именами, сидящие напротив соперников, а между ними расхаживал ведущий викторины.
Листая фотографии, Стейси с улыбкой следила, как с годами менялась мода, хотя сам формат фотографий не менялся никогда. Все те же тройки участников, сидящих за столом и сложивших руки за именными табличками.
Когда она дошла до предпоследнего фото, ее палец неожиданно замер на мыши.
Стейси внимательнее посмотрела на экран, и ее глаза расширились.
– Да не может быть, твою мать… – сказала она и протянула руку к телефону.
Глава 51
– Богом клянусь, за свое упрямство, наглость и неподвижный взгляд эта женщина в моем списке стоит на первом месте, – сказала Ким, когда Брайант отъехал от тротуара.
– В моем она на втором, – ответил сержант, направляясь в сторону Дадли.
Не мешало бы заехать к Китсу и выяснить результаты вскрытия Барри Никсона.
– И совсем не смешно, – рявкнула Ким. – Если б ты знал, как мне хотелось стереть с ее лица это выражение! То есть я хочу понять, как быстро она хочет забыть о сестре…
– Честно говоря, она никогда не притворялась, что они с ней задушевные подруги.
– Но каждый день они не менее десяти раз общались по телефону, так что какая-то связь между ними была.
– А может быть, это была попытка контролировать друг друга? – предположил Брайант.
Помолчав, Ким повернулась к нему. Время от времени он высказывался вполне проницательно и по делу.
– Продолжай…
– Понимаешь, до сих пор Вероника никак эмоционально не реагировала на смерть сестры, но жили они по соседству и все время общались между собой. С точки зрения обычного человека, это говорило об их близости, но Вероника вполне могла поддерживать ее только для того, чтобы быть уверенной в том, что она контролирует свою сестру.
– Брайант, я не уверена…
– Вот послушай – когда я был маленьким, во время летних каникул мы должны были по очереди брать домой животных из живого уголка. Но ма даже слышать об этом не хотела. Она не желала иметь у себя в доме «грызунов», как она их называла. Мне тогда было двенадцать…
– Брайант, я знаю, что тебе уже недалеко до пенсии, – простонала Ким.
– Так вот, я все равно принес зверушку домой. Это было еще до эры санитарного контроля и письменных разрешений по любому поводу и без… Учителя верили на слово, что родители не возражают.
Ким стала стучать головой по боковому стеклу.
– Итак, я все-таки протащил Руперта – так звали морскую свинку – в свою комнату. Мне казалось, что никто его не заметит, а есть он будет перед тем, когда я пойду ложиться спать.
– И?.. – поторопила его Ким, все еще не понимая, к чему он клонит.
– Я не мог найти себе места. Каждый раз, когда я спускался вниз, мне казалось, что кто-то проник в мою комнату и нашел его. Он стал моим секретом, так что если меня не было в комнате, я околачивался где-то неподалеку – так, чтобы Руперта никто не нашел.
– И ты считаешь, что Вероника постоянно была поблизости, чтобы сохранить какой-то секрет?
– Но ведь ни о какой сестринской привязанности речи не идет? Она ни слова не говорит об их прошлом, то есть там есть нечто, что она хочет сохранить в тайне. А мы уже выяснили, что Белинда была склонна к импульсивным поступкам, так что, может быть, Вероника хотела ее контролировать. Естественно, что она знала о всех передвижениях сестры, но почему это надо скрывать от нас? Она раздула сущий пустяк до настоящей проблемы.
– Ну и ну, Брайант! – заметила инспектор.
– Да. Я и так знаю, что мои наблюдения всегда проницательны, полны смысла и попросту бесценны. Кроме того…
– Ты попытался спрятать морскую свинку от своей матушки.
Брайант негодующе фыркнул. А Ким шутила, потому что в его словах был смысл. Но что же, черт возьми, Вероника старалась сохранить в тайне?
– Брайант, у меня к тебе только два вопроса. Ты что, рассказываешь мне все эти истории для того, чтобы успокоить?
Потому что они ее действительно успокаивали.
– Скажу так – я боюсь тебя в гневе, когда мы один на один или в закрытом помещении. Так что считай это самозащитой.
– И последнее – что случилось с Рупертом?
– Мне удавалось хранить этот секрет целую неделю. Всю ее я провел в своей комнате, а не с друзьями. А в понедельник утром ма спросила, не собираюсь ли я отнести клетку в школу, и сказала, что надеется, что каникулы мне понравились.
– Брайант, честное слово… – Ким рассмеялась.
Она не договорила, услышав звонок своего телефона.
– Стейс, скажи же мне, что ты нашла что-то стоящее, и спаси меня от историй Брайанта о том времени, когда он…
Констебль прервала ее, и пока она говорила, глаза Ким раскрывались все шире и шире.
– Черт побери, Стейс, – сказала инспектор, когда коллега закончила. – Отличная работа.
– В чем дело? – спросил Брайант. Они как раз подъехали к парковке возле больницы.
– Разворачивайся и вези меня назад в дом Белинды. И побыстрее.
– Зачем? – спросил сержант, объезжая парковку.
– Затем, что Стейси сделала мне роскошный подарок. И сейчас я наконец сотру эту улыбочку с физиономии Вероники.
Глава 52
Пенн ничуть не удивился, увидев детектива-инспектора Тревиса, который ждал его у выхода из допросной.
– Ну?
В его вопросе сержанту послышалась тревога, смешанная с надеждой.
– Честное слово, командир, я совершенно не понимаю, что здесь происходит, – Пенн покачал головой. – Сейчас она вернулась к своему изначальному заявлению. Клянется, что он был дома вместе с ней.
Тревис отступил к стене коридора, давая пройти двум констеблям. Прежде чем заговорить, он подождал, пока они отойдут на достаточное расстояние.
– И почему же она вдруг опять поменяла показания?
– Испугалась, узнав о трупе соседа, найденном на железнодорожных путях.
– Что само по себе может не иметь к делу никакого отношения, – заметил инспектор.
Пенн согласно кивнул, хотя и считал, что ни один из них этому не верит.
– Ну, а как твой внутренний голос? На этот раз она говорит правду? – поинтересовался Тревис.
– Она явно чего-то боится. Руки трясутся, голос немного дрожит, и клянется она жизнями своих детей. Да и спеси у нее поменьше, чем в те два предыдущих раза, когда мы встречались.
– Пенн, это полный залет. Мы по горло в дерьме, и без лопаты.
– Согласен, сэр. И чтобы хоть как-то сдвинуть это дело с мертвой точки, мне необходимо поговорить с одним человеком. Предупреждаю, что вам это может не понравиться.
Глава 53
Войдя в бунгало, Ким в холле столкнулась с Вероникой. Неподвижное лицо женщины напряглось.
– Инспектор, меня это начинает утомлять, а у меня еще очень много работы.
Ким достала свой полицейский значок и подняла его в воздух.
– Полиция! – громко крикнула она. – Для всех объявляется перерыв. Немедленно.
Две уборщицы, стоявшие рядом, недоуменно оглянулись.
– Убирайтесь! – рявкнула Стоун, и комната мгновенно опустела.
Впервые она увидела на лице Вероники неуверенность.
– Почему вы не сказали нам всей правды о Белинде? О том, что она сама была вундеркиндом? И участвовала в самом первом конкурсе «Брейнбокс»?
Вероника отступила на шаг и оперлась рукой о только что очищенную крышку серванта.
– Прошу прощения, но я не понимаю, как эта информация может помочь в поисках убийцы.
– Не валяйте дурака, мисс Эванс, – ведь мы обе знаем, что вы далеко не глупы. Вы знали, что она собиралась на это мероприятие, и предпочли ничего не сказать нам об этом. И только теперь мы узнали, как тесно она была связана с «Брейнбокс». Белинда была гениальным ребенком, так?
Вероника молча кивнула. Казалось, она не доверяет своему голосу.
– Вы не хотели, чтобы она туда ехала?
И опять женщина молча покачала головой.
– Да говорите же, ради всего святого. Мы знаем ваш секрет, но убей меня бог, если я понимаю, для чего его надо было так тщательно охранять.
– Она ездила туда каждый год, если у нее появлялась такая возможность. Ездила для того, чтобы вспомнить, чтобы вернуться в то время, когда были живы наши родители. Кроме того, она ловила кайф, изучая детей, их поведение и отношение к окружающим… Она даже верила, что может предсказать, какими они станут в будущем. Понимаете, она с ними общалась, задавала им вопросы. Пыталась их понять…
– Зачем?
– Затем, чтобы понять самое себя.
– Не понимаю, – вмешался в разговор Брайант. – Она была образована, у нее была хорошая работа – все в ее жизни было сбалансировано и уравновешено…
– Вы вот это называете уравновешенным? – уточнила Вероника, взмахнув рукой в сторону гор мусора. – Вы считаете это нормальным? Когда родители умерли, Белинда сохранила все их вещи до последней мелочи и окружила себя ими. И каждая из них была ей памятна по-своему. Она хотела, чтобы все вернулось на круги своя.
Пока женщина говорила, Ким внимательно наблюдала за ней.
– А каково это, быть сестрой гения?
Вероника пристально посмотрела на нее.
– А вот это запрещенный прием, инспектор. И вам это ничем не поможет. Могу только сказать вам, что такие семьи уже не могут жить нормальной жизнью.
– Продолжайте, – попросила Ким. – Расскажите мне хоть что-нибудь, что поможет нам понять, как все изменилось после появления Белинды.
Вероника на мгновение задумалась, а потом на ее лице появилась печальная улыбка.
– Возьмем куклу. У меня была кукла. Ничего особенного – тряпичная, в хлопчатом платье, с нарисованным лицом и несколькими клоками желтой шерсти вместо волос. Родители подарили мне ее, когда мне было два года.
«Какое подробное описание игрушки, полученной в подарок больше шестидесяти лет назад», – подумала про себя Ким.
– В детстве у Белинды часто случались колики, и она успокаивалась только тогда, когда я махала Джемаймой у нее перед глазами. Она наблюдала, как я заставляла куклу танцевать, размахивать руками и корчить рожи. Это было универсальное лекарство. Белинда все это обожала, и когда ей было плохо, она указывала мне на Джемайму и улыбалась. К тому моменту, когда Белинда пошла в школу, куклу уже звали «Мима», и она продолжала успокаивать мою сестру, когда та бывала несчастна.
На губах Вероники промелькнула ностальгическая улыбка, но они сразу же вновь сжались.
– И так продолжалось до того дня, когда у Белинды вдруг заболело ухо. Ей было плохо, и она не могла сосредоточиться на тех заданиях, которые давал ей наш папа. Постоянно терла свое ухо и звала Миму. Тыкала пальчиком в коробку с игрушками, стоявшую в холле, и никак не могла заняться своей работой. Расстроенный отец убрал куклу с глаз долой. А вечером я обнаружила ее в мусорном ведре, всю изорванную.
Теперь Ким стала понимать важность того, что Вероника рассказывала им о Джемайме, и значение самой куклы во всей этой истории.
До появления Белинды Джемайма, как и родители, принадлежала только ей. После рождения сестры ей пришлось делиться с ней своей игрушкой до тех пор, пока та не была полностью уничтожена.
– И именно поэтому вы сказали, что если б Белинда родилась первой, вас никогда не было бы на свете?
– А кому захочется получить серую мышь после обладания чудом природы?
– А она действительно была им? – уточнила Ким. – Я про чудо…
– Сколько бы раз вы ни задавали этот вопрос, – женщина холодно взглянула на нее, – и как бы его ни формулировали, я все равно не раскрою вам все детали нашего прошлого.
– Хорошо. Тогда расскажите мне о Белинде. Расскажите, как ее прошлое повлияло на ее настоящее.
Вероника заколебалась, как будто решала для себя, что лучше – выбросить их за дверь или превратить все в шутку.
Наконец она тяжело вздохнула.
– Ваши родители когда-нибудь приходили к вам на школьную спартакиаду, инспектор?
– Каждый год, – ответил Брайант за Ким. – Я был чемпионом школы по бегу в мешках, – как бы между прочим добавил он.
– И вы видели их лица в момент вашей победы? – Выражение лица самой Вероники ничуть не изменилось.
Сержант утвердительно кивнул.
– Уверена, что они были горды вами и им казалось, что солнце светит только для вас.
– Ну, где-то так…
Читать бесплатно другие книги:
