Детские игры Марсонс Анжела

Глава 68

В две минуты одиннадцатого Ким открыла дверь – и с одобрением кивнула. Из-за мероприятия в гостинице совершенно не было свободных мест, но Вуди нажал на кое-какие рычаги, и им предоставили номер с двумя спальнями и гостиной, окна которой выходили на небольшое озерцо.

– Вуди постарался, – заметил Брайант, входя вслед за ней.

– Ладно, давайте пока просто забросим вещи. Ресторан закрывается через пятнадцать минут, так что если вы хотите есть, то стоит поторопиться.

– А ты идешь? – поинтересовался сержант.

– Да, через пару минут. Закажи мне сэндвич или что-нибудь в этом роде.

Брайант кивнул и вышел вслед за остальными. Ким просто хотелось осмотреться в одиночестве. Гостиница «Виллидж» представляла собой широко раскинувшийся лабиринт из различных зданий с центральной подъездной аллеей, проходившей прямо через парковку, расположенную перед фасадом основного здания. Номера располагались по левую руку, остальные удобства и службы – по правую. Их разделял большой общий холл, в котором находились бар и кафе.

Ким знала, что гостиничный комплекс включает в себя три больших конференц-зала, банкетный зал, спортивный комплекс, бассейн и большую игровую площадку для детей, мимо которой они проехали.

Миновав холл, Ким через двойные двери вошла в ресторан, полный родителей с детьми, сидевших за столиками, – все в точности так, как и положено на подобных мероприятиях. Столы были завалены книгами и блокнотами с записями – казалось, что дети пытались еще что-то выучить в свое свободное время. То, что в зале стояла полная тишина, несмотря на присутствие такого количества детей, сильно нервировало.

Нахмурившись, Ким прошла дальше, туда, где расположились помещения для заседаний.

В первом, в которое она вошла, находились три музыкальных инструмента – пианино, флейта и скрипка. В конце комнаты, у стены, стоял стол жюри с тремя стульями.

В соседнюю комнату вели еще одни двойные двери. В ней была масса шахматных досок и опять-таки единственный стол в торце помещения.

В третьей комнате, расположившейся через холл, находились все тот же стол жюри и небольшой подиум перед окном. Ким поняла, что здесь или проверяли правописание, или отвечали на вопросы.

И, наконец, последнее помещение – банкетный зал, оказавшийся, к ее большому удивлению, вовсе не пустым. Половина его была заполнена местами для гостей – столами и удобными стульями. Вторая половина была подготовлена к событию, которое должно было произойти вечером следующего дня. Речь шла о викторине, по результатам которой определяли ребенка года.

В центре зала полукругом стояла молчаливая группа родителей, состоявшая из двадцати человек.

Сделав несколько шагов вперед, Ким поняла, почему все они молчат.

Клоун в ярком одеянии выступал перед тринадцатью сидящими детьми, которые выглядели слишком взрослыми для подобных развлечений. Стоун смотрела, как клоун вытащил гирлянду флажков из рукава, а потом притворился, что падает.

– Хрень собачья! – воскликнул один из мальчиков, по виду лет десяти.

«Очень мило», – подумала про себя инспектор. И дело было не в том, что ребенок был прав, – просто она ожидала увидеть более приличные манеры.

Ей стало ясно, что дети без особого энтузиазма относились к попыткам организаторов привнести в мероприятие толику юмора и игры.

Мысленно сверяя свой путь с планом здания, детектив вернулась в холл, в котором стало еще тише – по всей видимости, семьи разошлись по своим комнатам. На ее часах было уже половина одиннадцатого.

Ресторан был почти пуст, но она с радостью заметила своих коллег, наслаждавшихся жизнью за счет бюджета Вуди. Перед пустым стулом стояла тарелка с сэндвичем с цыпленком и с салатом.

Ким села и сделала глоток чуть теплого кофе.

– Итак? – спросил Брайант, засовывая в рот вилку с пастой, покрытой томатным соусом. – Убийца уже найден?

– Как-то странно тихо для мероприятия с участием детей, – заметила Ким, проигнорировав его вопрос. – По сравнению с этим «Умники и умницы» покажутся мощной шумовой атакой.

– Да уж, тяжела ты, жизнь ребенка-вундеркинда… – заметил Брайант, и Тиффани чуть не поперхнулась.

– А это что такое, черт побери? – поинтересовалась Ким, заглянув к ней в тарелку.

– Сэндвич с рыбой, – ответила Тиффани, облизывая пальцы.

– Дело не в этом. Что такого смешного я сказал? – спросил Брайант у констебля.

Промолчав, Тиффани откусила от сэндвича.

Стейси читала что-то в своем мобильном и никак не принимала участия в беседе. Судя по всему, она ничего не ела – рыба с картошкой в ее тарелке выглядела совсем не тронутой.

– С тобой все в порядке, Стейс?

– Да, босс. – Девушка выключила телефон и, взяв кусочек рыбы, отодвинула тарелку в сторону.

«Ясно, что не всё», – подумала Стоун и пообещала себе присмотреться к Стейси повнимательнее.

Она осмотрела почти пустой ресторан. За одним из столов сидела темноволосая женщина лет сорока и читала книгу; перед ней стояла креманка с наполовину съеденным десертом. Прежде чем перевернуть страницу, она дотрагивалась правой рукой до правой щеки.

Помимо нее в зале сидела парочка, с головой погруженная в какие-то бумаги. Ким заметила, что женщина время от времени тоже поглядывает на одинокую даму.

– Стейс, а это что?..

– Ну да, это чета Уэлмсли. Джаред и Серена, организаторы всего этого мероприятия.

Ким встала практически синхронно с Сереной. Она сразу же заметила, что женщина худа, как скелет, но не это привлекло ее внимание. Ее заинтересовал взгляд, который женщина бросила на одинокую даму. Джаред Уэлмсли положил руку на запястье жены, но та стряхнула ее и направилась через комнату.

Ким вернулась на свое место и стала с интересом наблюдать за происходящим.

Дама не поднимала головы до тех пор, пока Серена не оказалась прямо перед ней. Когда та начала говорить, никто из женщин даже не улыбнулся. Было видно, что одинокая дама старается держать себя в руках. Она слегка склонила голову набок, видя, что Серена распаляется все больше и больше, – та двигала головой и размахивала руками.

Ким очень хотелось услышать, что же сказала Серена, когда оперлась руками на стол и наклонилась совсем близко к одинокой даме; та явно насторожилась.

Серена, казалось, закончила свой монолог и теперь ждала ответа дамы. Та в ответ вновь взяла книгу и продолжила чтение.

Ким сразу понравилось то, как она себя ведет, несмотря на то, что ее челюсти сжались, когда Серена отошла от столика.

– Ну, и что все это значит? – раздался вопрос Брайанта.

Ким не знала, что он тоже наблюдает за происходящим.

– Не знаю, Брайант, но очень бы хотела узнать.

Она проследила, как Уэлмсли сдвинули головы и стали шептаться, хотя возле них и так никого не было. Даже на таком расстоянии это выглядело неприятно. Взгляды, искоса брошенные на любительницу чтения, говорили о том, что парочка все еще обсуждает и саму женщину, и одностороннюю беседу с ней, которая только что произошла.

Через пару минут Уэлмсли вернулись к своим бумагам, и Ким вновь встала.

Брайант посмотрел на нее снизу вверх.

– Кажется, наступило самое время подойти и представиться.

Глава 69

– Детектив-инспектор Стоун, – произнесла Ким, показав свой знак и усаживаясь.

– Рады встрече, – ответили Уэлмсли хором и одарили ее улыбками, пугающими своей похожестью.

Ким знала, что пары, живущие вместе очень долго, становятся во всем похожи друг на друга.

– Полагаю, вы слышали о том, что Белинда Эванс и Барри Никсон были убиты?..

– Просто кошмар, – Серена покачала головой.

– Ужасно, – произнес Джаред, не поднимая головы.

– А также Фредди Комптон, которого обнаружили…

– Что, и Фредди тоже? – переспросила Серена, широко раскрыв глаза.

Имя последнего убитого было названо в девятичасовых новостях, но эта пара была, очевидно, слишком занята мероприятием, чтобы смотреть телевизор.

– А его?.. – Серена замолчала, как будто боялась закончить вопрос.

– Да, его тоже убили, – Ким утвердительно кивнула. – Вы знали кого-нибудь из них?

Оба кивнули, но заговорила Серена – Ким поняла, что в этой паре она была несомненным лидером.

– Мы знали их всех. Наверное, Фредди лучше всех остальных, и я не могу поверить, что его… что он…

– Мертв, – закончила за нее инспектор. Даже те минимальные запасы эмпатии, находившиеся в ее распоряжении, отказывались работать в отношении этой парочки.

– Вы знали их всех, но ведь вы занимаетесь организацией этого мероприятия всего лишь…

– Мы не пропустили ни одного года, инспектор. С самого начала в девяносто пятом. В тот год мы оба были здесь.

– Оба?

– Ну да. Джаред тогда был выдающимся шахматистом, а я немного играла на скрипке.

– Серена скромничает, – с улыбкой поправил ее Джаред. – Она была скрипачкой мирового уровня, – с гордостью закончил он.

Пока Ким складывала два и два, она заметила подобие сожаления, мелькнувшее в глазах женщины.

– Так вы родственники?

– Близнецы, – хором ответили Уэлмсли.

«И очень близки по жизни», – подумала Ким, когда они повернулись и улыбнулись друг другу.

– У вас здесь потрясающее мероприятие, – заметила она.

– Фантастическое, – радостно подхватила Серена. – Отличная возможность собрать в одном месте талантливых детей со всей страны.

– Конкуренция, должно быть, очень высока, – прервала Стоун ее маркетинговое выступление.

– Не больше, чем во время спортивного праздника в обычной школе, инспектор. Многие из наших участников не слишком одарены физически, но с удовольствием пользуются возможностью посоревноваться.

Ким не могла не согласиться, что все это выглядит вполне логично, но тем не менее неприятный привкус у нее во рту никуда не делся.

– Хорошо, попробую объяснить по-другому, – продолжила Серена. – Дети, приезжающие сюда, чувствуют себя чужаками в любом окружении. В школе их умственные способности намного выше всех остальных, включая и учителей. Они становятся изгоями из-за своих собственных талантов, и за это их подвергают остракизму и травле. Иногда из зависти, а иногда просто из-за того, что они не похожи на других. А когда эти дети приезжают сюда, то видят, что они не одиноки, что есть другие, похожие на них, и что их дар надо превозносить, а не прятать.

И опять Ким была вынуждена согласиться со сказанным.

– А как же тогда вся эта конкуренция, эти родительские страсти? – спросила она, вспомнив склоненные над столами головы, которые она видела во время своей прогулки.

– Как давно вы были на футбольной игре, в которой принимают участие подростки, офицер?

Ким покачала головой.

– А не мешало бы сходить. Это воплощение жестокости. Амбициозные родители, кричащие на кромке поля, оскорбляющие соперников, рефери и всех окружающих… Никакой разницы с тем, что происходит у нас, за исключением, конечно, криков. Этого мы не допускаем, но дети с нетерпением ждут своего приезда сюда и возможности пообщаться с себе подобными. Просто чтобы пару дней не чувствовать себя фриками или изгоями.

Это Ким понимала, но ей было бы приятнее, если б дети вместе ходили в поход, забирались на скалы и вообще занимались старыми добрыми играми как друзья, а не как конкуренты.

– Именно поэтому мы и не стали отменять нынешнее мероприятие. Детям необходимо собираться вместе и…

– А вы что, хотели отменить его из-за убийств? – уточнила Ким. Она наконец оказалась на знакомой ей территории.

– Нет, – Серена покачала головой. – Мы хотели отменить его из-за трагической смерти мальчика Робинсонов.

– Не поняла, – Ким нахмурилась.

Казалось, Серена удивлена, что ей ничего не известно.

– Робинсоны – это настоящие звезды нашего мероприятия.

– И… – Ким подалась вперед.

– И их двенадцатилетний сын трагически погиб на прошлой неделе.

Глава 70

– Итак, ребята, что удалось выяснить? – спросила Ким, входя в гостиничный номер.

Пока она общалась с Сереной, команда занималась тем, что размещала фото на стенах и заполняла доски новыми фактами и датами. После разговора Ким несколько минут побродила по пустым коридорам в надежде наткнуться на ту одинокую женщину, увиденную в ресторане. Но за время общения с Сереной – Джаред за все время не произнес ни слова – женщина исчезла.

Свет в коридорах был приглушен, все двери заперты, и обитатели отеля, по-видимому, отошли ко сну.

– Спасибо за доски, Динь-Динь, – поблагодарила Ким, усаживаясь на один из столов, чтобы получше их рассмотреть.

– Послушай, – запротестовал Брайант, – а вдруг это моих рук дело?

– Насколько я помню, ты ставишь точки, а не кружки над буквой «i», – заметила Ким, переводя взгляд с одной доски на другую. На них были нанесены все события, и период, за который они все произошли, производил впечатление. Прошло меньше недели, а три человека уже успели умереть.

Стоун все никак не могла забыть слова профессора.

– Ну, и где же здесь спусковой крючок? – спросила она, складывая руки на груди и пристально глядя на написанное. – Что, черт побери, вызвало этот всплеск убийств?

Не услышав ответ на свой вопрос, Ким вспомнила предупреждение Вуди. Близилась полночь, и ее команда была на ногах столько же, сколько и она сама.

– Стейс, пометь себе – Стиви Робинсон, мальчик двенадцати лет из Ившема. Умер на прошлой неделе.

После минутного молчания Стейси записала имя и повернулась к компьютеру. В Сети о смерти ребенка не могли не упомянуть.

– Только завтра, Стейс, – остановила ее Ким. – Уже поздно, и я уверена, что Вуди точно открутил бы мне голову, если б увидел нас сейчас. Пора бай-бай. А если серьезно, то вы, ребята, сегодня отлично поработали, – закончила она, заметив, что сотрудники стали расходиться. – Стейс, на минутку…

Тифф отправилась в одну комнату, а Брайант в другую.

– Слушаю, босс, – отозвалась Стейси.

– С тобой все в порядке? – спросила Ким, выждав пару секунд.

– Конечно. А почему вы спрашиваете, босс?

– Все время молчишь. Плохо ешь. День был длинным, и ты работаешь вот уже…

– Никакого стресса нет, босс, – констебль устало улыбнулась.

– Но ведь ты можешь о нем и не знать. Он появится, а ты и не заметишь.

– Честное слово, босс, я не испытываю никакого стресса. Со мной все в полном порядке – просто устала немного. Все хорошо, клянусь. – Эти слова Стейси произнесла, направляясь к комнате, которую она делила с Тифф.

– Но если тебе захочется поговорить, то ты знаешь, где меня найти, да?

– Конечно. Но, клянусь, у меня все отлично.

Ким, вовсе не убежденная клятвами своей коллеги, пожелала ей спокойной ночи.

Стейси явно лгала, и инспектор не могла понять, почему.

Глава 71

Пенн улегся в постель около двух часов ночи и сразу понял, что, несмотря на усталость, заснуть не сможет. А заснуть ему было просто необходимо, и не в последнюю очередь для того, чтобы избавиться от мыслей, теснившихся у него в голове.

После всех откровений со стороны Китса и Митча его мозг заработал с жуткими перегрузками. Страх того, что была совершена ошибка и он, как офицер, отвечавший за расследование, должен за нее ответить, давно отошел на второй план. Вовсе не он не давал ему уснуть.

Митч сказал, что хочет провести еще какие-то тесты, и позвонит ему утром. Пенн немного посопротивлялся, прежде чем оставить улику у экспертов, хотя и понимал, что большего из нее уже не выжмешь. Теперь главным для него было то, что реально произошло в ту ночь.

И вот, совершенно измученный, он оставил-таки эту футболку криминалистам и вернулся в затихший дом. Заглянув к матери, увидел, что та мирно спит под негромкие звуки радиоприемника, своего ночного компаньона.

Джаспер лежал поперек кровати – разбросанные в стороны руки и ноги были освещены светом астрономической лампы, которая отбрасывала на потолок и стены контуры планет и созвездий.

Несколько минут Пенн наблюдал за братом, за непроизвольным подергиванием его вытянутых конечностей, которое брат во сне не осознавал. Затем нежно дотронулся до лба Джаспера и тихо вышел из комнаты.

Это была его главная поддержка, его семья. Ведь в новой команде – хотя его и приняли в ней очень дружелюбно – у него еще не появилось таких давних дружеских связей, какие были в Западномерсийском управлении. Старая команда была ему лучше знакома, больше напоминала дом, хотя, по правде говоря, Пенн не мог дождаться момента, когда вновь вернется туда, где ему теперь определено находиться.

Что-то в его старой команде изменилось, хотя он и не мог понять, что именно. Среди его бывших коллег присутствовала какая-то напряженность, которой не было раньше. Как будто все они знали, что он стал чужаком, но при этом старались это не выказывать.

Но, опять-таки, хоть это и было печально, не оно не давало Пенну уснуть всю ночь.

Глава 72

– Выспались? – спросила Ким, когда все они встретились за завтраком. Им понадобилось минут пятнадцать, чтобы найти свободный столик на четверых. Как будто все постояльцы решили позавтракать в одно и то же время… Черт побери, даже этот несчастный клоун жевал свой бекон с яйцами.

– Спала, как младенец, – сообщила ТиФф, наслаждаясь апельсиновым соком.

Брайант и Стейси искоса посмотрели на нее.

– А в чем дело?

– Динь-Динь, ты храпишь, – сказала Ким. – И храпишь громко.

– Очень громко, – добавила Стейси, спавшая в одной с ней комнате.

Даже Брайант появился ночью из своей комнаты с подушкой в руках.

– А вот это немного жестковато, – заметила Ким в четыре часа утра со своего места на софе, представив себе, как сейчас он закроет лицо девушки подушкой.

– Черт побери, ты заняла мое место, – сказал сержант, надеявшийся, что если он отодвинется от источника звука еще на пару футов, то храп станет тише. Ким заверила его, что он сильно ошибается, после чего Брайант развернулся и вернулся в кровать.

Хотя не спала Ким не из-за храпа Тиффани. Просто она мысленно пыталась соединить воедино всех, с кем им пришлось встретиться за неделю. Пока наконец не поняла, что ее голова вот-вот взорвется от всех этих мыслей.

Пока члены команды заказывали еду, Стоун внимательно осмотрела заполненный под завязку ресторан, но очень быстро поняла, что женщины, обедавшей в одиночестве накануне вечером, нигде не видно. Казалось, она просто провалилась сквозь землю. Вчера инспектор наблюдала стычку между ней и Сереной и хотела знать, в чем была ее причина.

– Итак, вот наш план на сегодня, – начала Ким, после того как официантка принесла заказ. – Мы с Брайантом отправляемся в свободный поиск и задаем вопросы, а вы двое постарайтесь накопать побольше на Бет Никсон. Я хочу знать, была ли она в психиатрической клинике всего один раз, и вообще все, что произошло с ней в течение года перед тем, как она поступила в клинику. Там произошла какая-то трагедия в семье, о которой она отказывается говорить.

– Хорошо, босс, мы…

– Кроме того, я хочу, чтобы вы побольше узнали об этом семействе Робинсонов, которое недавно потеряло сына. Я не думаю, что здесь есть какая-то связь, но совпадение по времени дурно пахнет, и я хочу полностью исключить эту вероятность.

– Без проблем. Я…

– А после того как вы с этим закончите, я хочу, чтобы вы выяснили по годам, когда все три жертвы принимали участие в мероприятии и какие дети с ними контактировали. Обратите также внимание на бывших конкурсантов, которые присутствуют здесь в любом другом качестве – как родители, волонтеры, судьи и бог знает кто еще, – закончила Ким, только сейчас поняв, какую ношу она взвалила на плечи констеблей.

– То есть вы считаете, что он здесь? – спросила Тиффани приглушенным голосом, как будто сама мысль о том, что они могут находиться в одном помещении с убийцей, пришла ей в голову только что.

– Вот именно, – подтвердила Ким. – Где же еще ему быть, если подумать о всех его жертвах?

Спорить с ней никто не стал, но все трое полицейских оглянулись вокруг, как будто могли увидеть убийцу прямо здесь, за завтраком.

– Ребята, на нем нет красной метки, – заметила Ким, которую позабавило это их отношение.

– Но это может быть и «она», – предположила Тиффани.

– Этого мы тоже не исключаем, Динь-Динь. Поверь мне, нам встречалось достаточное количество женщин-убийц, но для простоты мы предпочитаем использовать местоимение «он».

– А разве женщины-убийцы не предпочитают яды? – поинтересовалась Тифф, допивая вторую чашку кофе.

– Так говорится во всех детективных романах, но те женщины, с которыми сталкивались мы, к ядам никогда не прибегали, – ответил ей Брайант.

– Не отчаивайся, Тифф, – успокоила девушку Стейси. – Над этим вполне можно порассуждать бессонными ночами.

Все захихикали, заметив, как она со значением взглянула на Тиффани.

Однако улыбка сразу же исчезла с лица Ким, когда в дверях появилась хорошо знакомая ей фигура.

– А теперь, ребята, кто мне скажет, какого черта она здесь делает?

Глава 73

– Ты готов, дружище? – спросил Пенн брата, глядя, как тот проглотил последний кусок тоста.

Всегда одно и то же. Половина тоста с маслом, вторая половина – с джемом.

– А не скажешь ли ты мне, зачем я плачу за твои завтраки в школе?

– Понятия не имею, – ответил Джаспер, потирая руки, чтобы избавиться от крошек на пальцах.

Вот уже пять лет он ходил в обычную школу – и наслаждался этим.

Вначале Пенн был в ужасе от того, каким издевательствам и наездам брат будет там подвергаться. Он отчаянно хотел защитить Джаспера от того отношения, с которым в жизни часто сталкивались люди, не похожие на остальных.

Однажды Пенн спросил брата, издеваются ли над ним и обзывают ли его всякими словами? Джаспер утвердительно кивнул и даже повторил некоторые обзывалки.

Пенн пришел в ярость. Пока брат говорил, он старался сохранить нейтральное выражение лица, но мысленно уже мчался в школу, чтобы потребовать от учителей принять меры, угрожая тем, что в противном случае немедленно заберет брата из нее. Он принял твердое решение, что не позволит издеваться над братом лишь за то, что тот «особенный».

– Билли дразнят за его хромоту. Сару – за то, что у нее лохматые брови. А Мисти – за то, что ее родители взведены.

– Разведены, – машинально поправил его Пенн.

– А я что говорю… Ты знаешь, что Билли советует делать со всеми этими приставалами?

– Что? – поинтересовался Пенн.

Джаспер прикрыл рот ладонью и хихикнул, как будто собирался сказать что-то сомнительного свойства.

– Ну, говори же, – поторопил его Пенн.

– Давать им по яйцам.

Брат подождал, стараясь понять, накажут ли его за эти слова, но Пенн расхохотался, чувствуя, как напряжение куда-то уходит. Никогда в жизни он так сильно не любил своего брата и Билли.

– Тогда поторопись, – Пенн взглянул на часы. – И не забудь почистить зубы.

Под знакомые звуки, доносившиеся из ванной, он убрал грязную посуду и положил вторую половину тоста, намазанную джемом, на клочок бумажного кухонного полотенца.

Пенн услышал, как Джаспер попрощался с матерью, которая теперь редко спускалась к завтраку.

Брата он ждал у входной двери, держа в одной руке ранец, а в другой – половину тоста. Пока Джаспер натягивал лямки ранца, взъерошил ему волосы.

– Хорошего тебе дня, дружище.

Встав на цыпочки, Джаспер сделал то же самое.

– И тебе того же.

Рассмеявшись, Пенн передал ему тост.

Когда Джаспер впервые попросил разрешения встречаться с друзьями в начале подъездной дороги, Пенн ощутил одновременно и страх, и гордость. Тайком от брата он сопровождал его первые несколько дней. И ожидал, что по дороге Джаспер будет съедать половинку тоста. Но увидел, как брат передает ее своему лучшему другу Билли, в чьей семье было семь братьев и сестер, так что завтракать мальчику приходилось редко.

«Большинство людей могли бы многому поучиться у брата», – подумал Пенн, закрывая дверь.

Джаспер отвлек его от тяжелых мыслей, но когда он ушел, Пенн вновь задумался о предстоящем дне, и эти мысли ничуть его не порадовали.

Глава 74

Ким следила за каждым движением женщины, но подошла к ней только после того, как та уселась с чашкой кофе за только что освободившийся столик.

– Как приятно вновь видеть вас, Вероника, – она опустилась на свободный стул. – Но какого черта вы здесь делаете?

– Просто любопытно, – ответила женщина, никак не реагируя ни на тон Ким, ни на ее вопрос. – Захотелось увидеть то, чем Белинда восхищалась все эти годы, – добавила она, оглядывая помещение. – Никак не могу понять, почему сестра постоянно возвращалась сюда.

Ким открыла было рот, чтобы ответить, но решила промолчать. Ей хотелось узнать очень многое, но на мгновение в голосе женщины ей послышалась печаль, которой она не слышала раньше. И эта печаль затронула какие-то струны в ее душе.

«Как эта женщина могла превратиться в ту особу, что теперь сидит передо мной?»

– Вероника, да что же с вами тогда случилось? – негромко спросила Ким.

– Ничего, о чем я хотела бы рассказать вам, инспектор, – ответила женщина, предпочитая не нарушать границы, которые сама же установила. Границы, которые сама Ким хорошо видела и понимала, хотя и чувствовала, что нечто в душе ее собеседницы рвется наружу.

– Кто же еще пострадает? Ведь никого уже не осталось. Расскажите мне вашу версию.

– А ведь вы так ничего и не поняли, правда? – Вероника не стала отводить глаза. – У меня нет моей версии. И дело вообще не во мне. А в моей сестре. Так, как это было всегда. Всю жизнь.

– Хорошо, тогда расскажите мне про Белинду. Как проходило ее детство? Про себя пока не думайте.

Хотя, судя по записи шоу, которую они видели, про Веронику не думать было невозможно.