А если это любовь Резник Юлия
Дарина оглянулась, поражаясь тому жадному интересу, что увидела в глазах Сашки.
– Нет. Женатый.
– Ну, жена не шкаф, да? Может и подвинуться. Взяла бы меня и познакомила с кем-нибудь. Тебе что – жалко?
– Как ты себе это представляешь? Иса, познакомься – это моя подружка. Тебе, кстати, любовница не нужна?
– Ой, Даш, вот только не надо из себя святую корчить! Все мы знаем, как ты с этим своим Родионом схлестнулась.
– Правда? И как же? – насмешливо вскинула бровь Дарина и, надо заметить, выбрала верную тактику. Сашка тут же пожалела о том, что ляпнула. И к ее чести, вроде как застыдилась даже. Да только поздно она опомнилась. Дарина уже поняла, что жестоко ошиблась в подруге. И будто в подтверждение этому Сашка буркнула:
– Сергеенко сказала, что ты его содержанка.
– А, ну, если Сергеенко сказала, то конечно.
Сашка явно что-то хотела добавить, но не нашла слов. Не скрывая своего разочарования, Дарина покачала головой. Эх, ты, мол, Сашка… А после взмахнула на прощание рукой и пошлепала к лестнице. С нее было достаточно. Чужой желчи и зависти, которым даже при всем своем желании, при всей свойственной ей наивности она не могла найти оправдания.
А впрочем, Сидельникова ведь не сказала ничего нового. Дарина знала, что Алька на нее окрысилась, когда у них не срослось с Бэллой. Да только ляпнув однажды, что Дарина – содержанка, в дальнейшем та не стала как-то развивать эту тему. Буря улеглась, даже толком не начавшись. И только Сашка, выходит, помнила. И муссировала это внутри себя. Ну, и черт с ней! Дарина вдруг поняла, что ей абсолютно все равно, что о ней подумают эти люди. Ну, не те они, не той величины, чтобы на них оглядываться.
А если уж совсем откровенно, Дарина готова была снести любое общественное порицание. Любое… за возможность быть с ним. В каком угодно статусе, в любой роли. На каких угодных правах. Пусть даже «птичьих», как их охарактеризовала её подвыпившая тетка.
– Дарин! – раздался знакомый голос.
– Ой! А я тебя на стоянке выглядываю, – заулыбалась Дарина, заспешила навстречу Мурадову.
– Ну, какая стоянка? Я с нее потом полдня буду выезжать. А у нас самолет через… Черт! Уже через три часа. Давай, быстрей!
Дарина влетела в заботливо приоткрытую дверь.
– Привет, Левка! – развернулась корпусом к детскому креслу. Потрепала Мурадова-младшего за маленький нос. – Готов к приключениям? – улыбнулась, не видя, как на нее в зеркало смотрит Родион.
– До последнего не знал, отпустит ли… – заметил он сухо, не называя имен.
– Может, не нужно было ей говорить, что я с вами поеду? – забеспокоилась Дарина.
– Еще чего. Пусть привыкает, – скрипнул зубами Мурадов, вряд ли осознавая, что для нее значат эти его слова. Дарина отвернулась к окну, чтобы не сделать какой-нибудь глупости. Например, не заорать в голос от счастья. Ведь что бы он ни говорил, как бы не отрицал этого, на деле с каждым днем они становились все ближе. Иногда Дарине казалось, что Родион вообще разучился жить без нее. Взять хотя бы эту поездку… Его армейские товарищи начали слетаться в горы еще два дня назад, а Мурадов оттягивал свой отлет до последнего. А все потому, что у нее была сессия. Дарина было намекнула, чтобы он ехал сам и не подстраивал под нее свои планы. Но Родион не стал ее даже слушать. Только глянул так жалостливо, как на дурочку. Наверное, даже обидно… Да только ведь ни черта подобного! Для нее такая его реакция была лучшей из всех возможных. В душе потеплело, сердце мучительно сжалось… И вот теперь, подумать только, они летели вместе! Как самая настоящая пара. Понимал ли он, как это выглядит со стороны?
– До места доберемся на вертолете.
– Серьезно? – открыла рот Дарина.
– Угу. Нас подхватит Иса.
– Левка! Лев… Ты слышал? Мы полетим на самом настоящем вертолете.
Мурадов оторвался от своих бесконечных контрактов, зарывшись в которые просидел почти все время полета. Коснулся пальцами ее подбородка и задумчиво протянул:
– Непонятно, кто из вас испытывает по этому поводу больший восторг.
– Конечно, я! – бойко заявила Дарина и, тут же растеряв весь запас смелости, сникла. В ушах зазвенел насмешливый Сашкин голос:
– Ну-ну, будешь как корова на льду среди этих гламурных куршавельских телочек.
– Эй, ты чего? – чутко уловил настроение Дарины Мурадов.
– Думаю, мне не нужно было сюда ехать.
– Почему? – нахмурился тот.
– Потому что я наверняка буду белой вороной среди жен твоих друзей.
– И что же навело тебя на такие мысли?
– Твои интонации.
– Что, прости?
– Твои интонации, когда ты о них говоришь. Ты бы себя слышал в этот момент! Кажется, каждая из этих женщин приводит тебя в сущий восторг, – выпалила Дарина, вот так сразу сформулировав и для него, и для себя то, что все это время не давало покоя. – А впрочем, не бери в голову.
– Ну, уж нет. Послушай, а ты случайно не ревнуешь? – Мурадов наклонил голову к плечу и мазнул по раскрасневшемуся лицу Дарины насмешливым взглядом. И так этот взгляд ударил по ее нервам, что она, защищаясь, бросила:
– Ревную? Вот еще! У нас товарно-денежные отношения. Забыл? Так что я не ревную, я боюсь потерять источник дохода.
И тут же… Тут же пожалела о своих словах! Потому что из его глаз мгновенно ушло все тепло. Расплавленное серебро застыло. Превратившись в сталь.
– Ну да. Конечно. Что-то я не подумал.
– Родион… – шепнула Дарина, несмело потянувшись рукой к его…
– Да все нормально, Дарин. Твоему финансовому благополучию пока ничего не грозит. Я, знаешь ли, не путаюсь с чужими женами.
– Прости.
Мурадов не спросил – за что. Кажется, он вообще на время потерял к ней всякий интерес. Ну почему? Какой черт ее дернул ляпнуть эту глупость? Почему нельзя было признать, что она до усрачки боится показаться ему пустым местом на фоне всех этих женщин, о которых он действительно говорил с какими-то совершенно особенными интонациями в голосе?
В общем, когда они встретились с Исой – тем самым другом Мурадова, который обещал их доставить в горы на вертолете, настроение Дарины было на нуле. Но стоило им подняться в воздух, как маятник качнулся в другую сторону. И на нее лавиной обрушился сумасшедший восторг. И было непонятно, как такое возможно? Куда делась ее аэрофобия? Да и все другие страхи, куда? Почему от них ничего не осталось? Разве может человеческое сердце вместить столько счастья? Разве оно может его вместить…
Примерно через полтора часа их вертолет сел у большого деревянного комплекса.
– Это санаторий моей жены. По случаю нового года пациенты разъехались по домам. Но в левом крыле живут туристы. А нам отведено правое.
У Дарины в голове слабо укладывалось, как кому-то может принадлежать столько всего сразу. Она как зачарованная крутила головой по сторонам. Впитывая в себя красоту здешнего края. Вдыхая ароматы кедров, пихты, тысячелетних ледников…
– Ну, наконец-то вы добрались! – ворвался в мысли Дарины зычный голос. Она обернулась и поняла, что из здания санатория им навстречу вышли, по меньшей мере, с десяток встречающих. Мужчины и женщины, дети самых разных возрастов. Дарина смотрела на это все, затаив дыхание. И казалось, она уже давно привыкла к той ауре, что окружала Мурадова, но дело в том, что примерно такая же по силе аура была у каждого из собравшихся здесь мужчин. А уж когда эти поля соединялись вместе… Исходящая от них энергия буквально валила с ног. Дарина снова осмотрелась в попытке понять, неужели она одна это ощущает? И натолкнулась на смеющийся взгляд одной из женщин.
– Не обращай внимания! Очень скоро к этому привыкаешь. Я – Сана. Жена Исы и принимающая сторона по совместительству. Это – Лиза. Жена Ярослава.
– А я – Алина. Во-о-он тот здоровяк – мой муж.
– Какой именно? – истерично хохотнула Дарина. Потому как, действительно, все мужчины, за исключением разве что Исы, были очень крупными.
– Самый большой, – уверенно кивнула Алина.
– А я говорил, что Первый разожрался! – усмехнулся кто-то в толпе.
– Мы на тебя посмотрим, когда ты, наконец, женишься, – отбрил хохмача Первый. Родион не так много рассказывал о своих друзьях, но Дарине все же удалось узнать, что все эти прозвища – не что иное, как позывные членов группы, в составе которой Мурадов служил аж до тридцати трех лет. Он никогда не вдавался в детали и не бахвалился участием в громких спецоперациях. Да этого и не требовалось. Достаточно было увидеть их группу вместе, и все становилось понятно без слов. Это были великие воины. Дарина испытала что-то сродни священному ужасу, удостоившись чести увидеть их вместе.
– Это – Мишка, наш сын, – добавила Алина, натянув на нос шапку крепкому малышу лет четырех.
– А тут еще наша дочь, которую не следует морозить! – Первый положил ладонь на выпирающий животик жены и резко скомандовал. – Давайте заходить в дом. Там продолжим знакомство.
– Ну, па-а-ап! Мы же не доделали баррикаду.
– Вон там? И кто ж это такой умный выбирал огневую позицию? – хмыкнул Первый.
– Вика и Ника! А я им говорил, что место хреновое.
– Та-а-ак! От кого мой сын таких слов нахватался?! – возмутилась Алина, осуждающе глядя на мужа.
– И не хреновое! – в один голос заголосили близняшки Вика и Ника. – Папа, скажи ему!
– Матерь божья, Яр, ты слышишь то же, что и я? – испуганно хохотнула Лиза.
– Ну, место и впрямь…
– Папа!
– Эм… – стушевался Ярослав, – ну, скажем так, спорное.
Потом Дарина, сколько ни пыталась, не могла вспомнить, кто же засмеялся первым. Но уже очень скоро хохотали все. И взрослые, и дети. И казалось, этот счастливый смех никогда не закончится. Но у Исы зазвонил телефон…
– Что случилось?
– Лавина в ущелье, – бросил тот, пряча телефон в карман. – Вы, ребят, развлекайтесь. А я на пару часов отъеду.
– Люди?
– Целая группа. Черная трасса. – Пояснил уже на ходу. Правда, Дарина из сказанного и теперь ничего не поняла. А вот у остальных, похоже, никаких проблем с коммуникацией не возникло. Сказывался долгий опыт работы в одной команде. Один короткий обмен взглядами, и…
– Мы с тобой. Только экипируемся.
И все. Короткие сборы, скомканные проводы. Часы неизвестности. А в конце – короткое сообщение по рации.
– Дарина…
– Да?
– Ты слышала, что сказали, милая?
– Да, конечно. Шестого накрыло.
– Все верно… – явно встревоженная Лиза переглянулась с Алиной. – А ты знаешь, что Шестой – это Родион?
Глава 22
– Эй, Дарина…
– А? – резко выпрямилась на стуле, так что перед глазами поплыло. – Операция закончилась? Я могу его увидеть?
– Еще нет. Но, может, тебе будет важно узнать, что девушка, которую спас Родион, в порядке. Она даже встает. Я встретил ее в коридоре.
Важно узнать? Дарина хлопнула ресницами. На самом деле ей было важно только одно – чтобы с Родионом оказалось все хорошо. Но, наверное, для его друзей эта информация действительно что-то да значила. Недаром ведь в сообщениях о гибели силовиков каждый раз звучало «погиб как герой»… Наверняка недаром. Вот только плевать ей на эти геройства. Плевать… Дарина с трудом подавила в себе желание заорать. Зареветь в голос, горько, по-бабьи. Ну, зачем? Кому нужны подвиги такой ценой?! Ладно, эта спасенная дурочка… Она по собственной глупости пострадала. Не нужно было лезть на сложнейшую трассу, игнорируя сообщения об угрозе схода лавин. Но Мурадов… Он-то за что поплатился? За что…
Дарина всхлипнула. Подтянула к груди ноги – диванчик у входа в операционную был на удивление удобным, и стала заваливаться на бок.
– Демьян, ей бы уколоть успокоительное, – сказал кто-то из мужчин.
– Нет! Не нужно. Я в порядке.
В порядке… Надо просто пережить этот день. Или ночь. Если эта ночь когда-нибудь закончится.
– Тебе необходимо отдохнуть. Может, все-таки ляжешь?
Дарина заглянула в беспокойные глаза Первого. Закусила губу. Надеясь, что ей хватит выдержки вынести это все с достоинством. Не ударить в грязь лицом перед людьми, чье мнение для Мурадова наверняка имеет значение. Чтобы он мог гордиться своей женщиной. Чтобы он мог гордиться ей, когда все это закончится.
– Й-я не могу. П-понимаете? – пробормотала, стуча зубами. – М-мне нуж-жно быть здесь.
– Понимаю, – кивнул Демьян. – Понимаю. Все будет хорошо, слышишь? Он – крепкий парень. И не из такой жопы выбирался. Ты уж мне поверь.
– Это точно. С первого дня, как к нам попал, – заулыбался Ярослав. – Помнишь, Сём? Это где было-то? В Афгане?
– Пакистан. Мы накрыли бордель.
– Точно. Бэлла оттуда?
– Бэлла? Вы ее знаете? – вскинулась Дарина.
– А ты, выходит, тоже? – сощурился Иса.
– Не очень хорошо, – стушевалась Дарина, понимая, что, может, по своей глупости навела мужчин на ненужные подозрения. Ну, не дурочка?
– Потом Бангладеш был? Или Ливия? Я что-то забывать стал.
– Было бы что помнить! – фыркнул кто-то.
– А что? По-твоему, нечего? Я бы так не сказал. Славные были деньки. От первой операции и до последней.
– Я так до сих пор и не решил, что считать последней операцией. Спасение Альки или Лизы?
Поначалу Дарине весь этот треп казался жутко неуместным. Ей хотелось закрыть глаза, уши… Чтобы не видеть их и не слышать. Слишком те были бодры. В то время как она буквально изнутри рушилась. Но потом Дарина поняла, что болтовня – это их способ справиться с ситуацией. И стала вслушиваться в каждое слово. Получив, может быть, единственную возможность узнать об этой стороне жизни Мурадова.
Так прошел еще, по меньшей мере, час. Когда дверь в операционную, наконец, открылась, Дарина была едва жива от страха. Вскочила на ноги. И замерла напротив Саны. Немного побаиваясь ту после увиденного в вертолёте санавиации.
– Ну, что там, малышка?
– Думаю, будет лучше, если ты задашь этот вопрос оперирующему хирургу.
– Я задаю его тебе, – Иса обхватил ладонью щеку жены и осторожно погладил пальцами. За их разговором с непонятным напряжением следили все присутствующие. У Дарины мелькнула мысль, что, возможно, они не слишком-то верят в целительские способности Саны. Она и сама не верила. Теперь, по прошествии времени, Дарина вообще не могла понять, какого черта в том вертолете происходило. По всему выходило, что некий обряд. Который совершала жена Исы. И это было настолько завораживающее зрелище, что никто, даже врачи, не посмели ей помешать.
– В наших краях шаманизм – неотъемлемая часть культуры. Сана, пожалуй, сильнейшая. Понимаешь? – сверля Дарину черным взглядом, посчитал нужным сообщить немногословный Иса. Как будто это что-то могло объяснить человеку, живущему в материальном мире! Но в тот момент, когда Родион находился на волоске, Дарина готова была поверить во что угодно. Хоть в бога, хоть в черта. Хоть в помощь шаманки. Лишь бы только он остался жив. Лишь бы только… Лишь бы только.
– Придется попотеть, но, думаю, он поправится, – устало улыбнулась Сана.
– Я могу его увидеть? – взмолилась Дарина.
– Это не у меня нужно спрашивать. Я здесь сама – непрошеный гость. И пустили меня исключительно потому, что я у Николая Максимовича проходила ординатуру.
Выходит, Сана все же врач? Дарина ничего уже не понимала. И видимо, осознав это ее затруднение, жена Исы улыбнулась чуть шире, но, так ничего и не сказав, отвлеклась на потянувшихся из операционной хирургов.
– А вот и он! Николай Максимович, тут нашего пациента увидеть хотят. Разрешите невесте хотя бы одним глазком взглянуть?
– Гнать бы вас в шею! Развели балаган, – окрысился пожилой доктор.
– Всего минутку. Полминутки. Сколько угодно, – шепнула Дарина, чувствуя, что все… Не справляется. И слезы текут по лицу, как вода. Соленая выжимка боли.
– Я шепну реаниматологам.
– Как реаниматологам? – покачнулась Дарина.
– Эй! Ты чего? Ну-ка держись! Это стандартная процедура. После операции всех переводят в реанимацию! Слышишь?! Всех.
Дарина ухватилась за стену. И тут же почувствовала, как кто-то твердой рукой обхватил ее за талию. Обернулась.
– Не нужно. Я в норме. Правда.
– Пойдем, я тебя провожу.
Видеть Родиона настолько беспомощным было невыносимо. Дарина сморгнула слезы и, подойдя ближе, осторожно коснулась пальцами его руки. Там, где не было никаких проводов и трубок. Опасаясь их повредить. У нее была всего минута, может, уже и того меньше, чтобы что-то ему сказать. Как-то подбодрить или утешить. Но из-за дикого, вынимающего душу страха мысли разбегались. И не было слов, способных передать и выразить весь тот хаос чувств, что воцарился у неё в душе.
– Я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю… Я бы отдала все деньги мира, чтобы тебе не пришлось это переживать. Ты слышишь? Я бы все на свете отдала. Себя отдала бы. Да. – Дарина опустилась перед высокой койкой Родиона на колени. Прижалась лбом к его безвольной руке, потерлась – носом, щекой, губами. Всем лицом. Задыхаясь. Подвывая тихонько. Стыдно и некрасиво, наверное. Не напоказ. Как только наедине с собой воешь, когда все – предел. Когда выбивает к чертям собачьим предохранители. И гаснет свет в душе. И ничего… ничего не остается. Только липкий черный изматывающий страх. Эгоистичный страх. А как же… как я без тебя? Меня же без тебя нет.
– Ну, все-все. Вставай. Не нужно… Ты какого черта творишь? – кто-то оттащил ее от постели. Вывел. Сначала в коридор. После поволок вниз, по серым ступенькам. На крыльцо, в холод… А потом твердые пальцы, удерживающие ее за руку, разжались. И ей в лицо ударила пригоршня снега.
– Эй! Какого черта?! – моргнула, с трудом разлепляя слипшиеся ресницы.
– Привожу тебя в чувство, – рявкнул Первый. – Нужно, чтобы ты на старте поняла. Слез и жалости Родион не потерпит.
– Я его не жалею! Это просто… просто эмоции.
– Понимаю. Но все же кое-что объясню. Никто от тебя не ждет эмоций. Все понимают, почему ты здесь. И поймут, если ты уедешь.
Дарина потрясенно округлила губы. Почувствовала, как кровь отливает от головы и устремляется куда-то в пятки, а следом – назад. Обжигающей волною стыда. Горло перехватило. Она судорожно сглотнула. Отступила на шаг.
– Я… никуда… отсюда… не денусь. Можете даже не мечтать.
– Послушай, он не сможет оплачивать твои услуги, находясь в коме…
Это было унизительно. Очень.
– Ничего. Я могу себе это позволить.
Дарина крутанулась на пятках и пошла к крыльцу.
– Да послушай ты. Я не преследовал цели тебя задеть!
– Правда? А чего же вы добивались?
– Хотел, чтобы ты поняла! Это не игры. Родиону предстоит долгая реабилитация. Он поправится, да. Но это будет нелегкий путь, который…
– Я пройду вместе с ним. Если он позволит. Но это будет решать сам Родион. Понятно? Ни вы. И ни кто-то другой.
– Мне кажется, ты все же не до конца понимаешь. Травмирован позвоночник, и хоть прогноз довольно оптимистичный…
– Это слова врачей или ваши предположения? – вскинулась Дарина.
– Конечно, врачей!
– Х-хорошо. Как же хорошо…
– Врачи также говорят, что у Родиона может случиться паралич. Ты понимаешь, что это означает?
– Да. Вполне. И предупреждая ваши дальнейшие вопросы, отвечу – я готова носить ему утку, менять памперсы и… что там еще вы хотели знать? – Дарина шмыгнула.
– Ты не в себе, если думаешь, что такой мужик, как Родион, позволит вытирать себе жопу, – парировал Первый, устало потирая виски. – Он не унизится так.
– Чего же вы от меня хотите? И так не так, и эдак…
– Знал бы я… – хмыкнул. – Одно точно, если ты действительно хочешь остаться, позволь ему сохранить достоинство.
Дарина кивнула, хотя в тот момент у нее не было абсолютно никаких идей, как это осуществить. Всех нас с детства учат, что любовь – она и в горе, и в радости. В здравии и болезни. Но никто не учит, как быть, если горе пришло… Дарина действовала интуитивно. На свой страх и риск. На следующий день после операции она привезла к Родиону Левку. К счастью, тому так понравилось среди детей, что отсутствия отца он как будто и не заметил. И, может, ей стоило воспользоваться этим, но Дарина была уверена, что Родиону чрезвычайно важно знать, что с его сыном все хорошо. Они успели провести с ним несколько минут, пока не пришла новая смена. А после их выгнали, как дворняжек. Оказалось, что если ты не родственник пострадавшему, у тебя нет никаких прав на его посещение, на принятие решений относительно здоровья и назначаемых процедур. По сути – ты вообще никто. И никого не волнует, что за этого человека ты бы влегкую отдал свою жизнь. Без бумажки ты какашка – истина, которая у палаты реанимации становится актуальной больше, чем где бы то ни было. Дарину спасало лишь то, что у друзей Родиона хватало связей. Она была благодарна им до глубины души, что очень скоро вопрос посещений решили. И эта благодарность была такой всеобъемлющей, что в ней просто не оставалось места на глупые обиды или, тем более, стыд.
Дня через три бесконечного бдения под реанимацией Дарина подчинилась просьбам, уже переросшим в требования, отдохнуть. Для этих целей кто-то даже снял номер в гостинице неподалеку от больницы. Туда она и направилась, надеясь искупаться по-быстрому, сменить белье и тут же вернуться. Но увидев кровать с белыми хрустящими простынями, как зачарованная, подошла к ней и рухнула замертво. Трое суток без сна скосили.
Проснулась только на следующий день. Вскочила, ругая себя на чем свет стоит. На телефоне – два не отвеченных.
– Да! Вы мне звонили…
– Это Лиза Линдт.
– Да? Что-то с Левкой? – испугалась Дарина.
– Нет-нет, что ты! С ним все хорошо. Правда, с нами связалась его мать. Волновалась, что не может дозвониться до Родиона. В общем, нам пришлось все ей рассказать.
– И что?
– Она потребовала, чтобы мы отправили Левку домой. У тебя нет доверенности?
– Нет…
– Ну, и ладно. Думаю, теперь это не проблема, раз Родион пришел в себя.
– К-как пришел? – Дарина отвела от лица сальные волосы.
– Постой, а ты что же, не в курсе?
– Нет… – пискнула, откашлялась и вновь повторила: – Нет. Я… уснула. Постой. Он правда… правда очнулся?
– Ага! – хохотнула Лиза. – И, если верить моему мужу, уже успел достать всех медсестер и санитарок.
– Хорошо… Хорошо. Ты извини, ладно? Я должна ехать!
– Ну, конечно. О чем речь? Удачи тебе.
Тогда Дарина еще не знала, как она ей понадобится.
Глава 23
Дарина мчалась к больнице, не чувствуя под собой земли. Не разбирая дороги в окутавшей город метели, что пригоршнями бросала в лицо колючую снежную крошку, трепала расстёгнутые полы курточки, проникала за шиворот и забивалась в рот. И ничего в той метели было не разобрать. Видимость – нулевая. Сквозь белую непроглядную мглу лишь иногда просачивался тусклый свет в окнах домов, тянущихся вдоль дороги. Дарина мчалась вперед, каждой клеточкой ощущая нереальность происходящего. Вся эта сцена будто целиком была взята из фильма ужасов… Дарина шагала вперед, с трудом преодолевая сопротивление ветра, и вертела головой по сторонам. В попытке найти хоть какую-то подсказку – где же она находится? Редкие светящиеся вывески продуктовых магазинов ни о чем ей не говорили. Как и один-единственный поржавевший рекламный щит, по какому-то недоразумению установленный прямо на тротуаре. Дарина остановилась посреди небольшой круглой площади, ругая себя за то, что решила идти пешком. Ждать такси не было никакого терпения. Она думала, так будет быстрей. И вот теперь, похоже, что заблудилась в трех соснах!
– Девушка, с вами все хорошо?
Дарина вздрогнула, обернулась, не сумев скрыть вздоха облегчения. Удивительно, но по такой погоде кто-то выгуливал собаку!
– Да! Я просто пытаюсь сообразить, где окружная травматология.
– Так вот же. Прямо за зданием мэрии. Где красивый парк…
– Спасибо! – перекрикивая вой пурги, бросила Дарина и побежала в указанном направлении.
– Вы бы курточку застегнули! – принес ветер в ответ.
На самом деле благоустройство парка оставляло желать лучшего. Как будущий проектировщик, Дарина всегда обращала внимание на детали. Например, она никак не могла взять в толк, что мешает местным чиновникам пригласить к сотрудничеству нормальных архитекторов, которые могли бы создать что-то действительно стоящее. Актуальное, отвечающее требованиям современной урбанистики. У неё не было сил смотреть на все эти никчемные заборчики, неудобные хаотично раскиданные где придется скамейки и уродливые фонарные столбы. Она бы все-все здесь переделала.
Дарина резко остановилась, удивляясь тому, какие глупости лезут к ней в голову. Все же человеческий мозг – хитрая штука. Наверное, вот такая его подвижность и не дает человеку сойти с ума. От страха или переживаний.
К счастью, на дежурстве была уже знакомая ей медсестра. Дарина резко кивнула женщине и стремительно двинулась дальше по коридору. Родиона перевели в отдельную палату, находящуюся в тупике. Вполне себе симпатичную. Насколько вообще может быть симпатична палата травматологии. А впрочем, может, это только ей так казалось? Мурадов-то наверняка привык к другим интерьерам. Дизайнерским интерьерам дорогих частных клиник, в которые он предпочитал обращаться по мере надобности. Дарина знала об этом наверняка, потому что практически сразу же, как они начали жить вместе, Мурадов привез ее в одну из таких клиник на прием к гинекологу. Та выписала ей противозачаточные таблетки, и с тех пор Дарина регулярно их принимала. Зачем? Она понимала слабо. Ведь Родион так и не отказался от использования презервативов.
Так вот, возвращаясь, к интерьеру палаты и всему остальному. Теперь, когда первые ужасы улеглись, Дарина все чаще стала возвращаться в своих мыслях к началу тех страшных событий. Родиона откопали довольно быстро. И сразу же стало понятно, что его состояние тяжелое. Им на месте предстояло решить, в какую больницу его везти. В столицу ли, или вообще на запад – возможности были. Решающую роль в выборе местной клиники сыграла, конечно, Сана. Она сумела убедить Теней, что каждая минута, проведенная в дороге, сыграет против них. И в том, что у местных нейрохирургов достаточно квалификации, чтобы провести любую, даже самую сложную операцию. Но что, если Родион останется недовольным тем, как они действовали? Что, если он посчитает недостаточными их усилия по его спасению?
Дарина выдохнула, отгоняя от себя панику, и решительно толкнула дверь, ведущую в палату. Поняла, что от страха совершенно по-детски зажмурилась. Широко распахнула глаза, готовая снова его увидеть, но в койке никого не было.
И снова паника, снова страх… Непонятный гул в ушах, в котором потерялись все другие звуки. Лишь только несколько ударов сердца спустя Дарина смогла, наконец, расслышать шум в прилегающей к палате ванной комнате. Не задумываясь, туда устремилась. Готовая отругать Мурадова за то, что он встал. Ведь наверняка еще рано. И нельзя. И вообще…
Но так ничего и не сказала, застыв с открытым ртом.
– Выйди! – рявкнул он.
– Но я…
– Пошла вон!
И она не то что вышла. Выбежала! Похлестываемая его яростью. А после застыла посреди палаты, прижала ладони к горящим щекам. Зажмурилась. Но перед глазами все равно картинка… Инвалидная коляска, Родион, серый от напряжения. Его сильная-слабая рука, вцепившаяся в специальный поручень, расположенный слева от унитаза. И вторая, которой он придерживался за руку Исы. Догадаться, что Родион пытался самостоятельно сходить в туалет, было несложно. Сложно было выдержать его злость. И очень-очень сложно с ней смириться.
Дарину привел в чувство грохот, донесшийся из туалета. И мат. Уж она не разобрала, чей именно. Крутанулась волчком и снова рванула к двери. Остановилась, тяжело дыша. Понимая, что если войдет, Родион окончательно озвереет. Даже если ему и впрямь сейчас нужна помощь.
– Какого черта, Шестой?! Ты слышал, что сказал док? Тебе нужно поберечься.
– Или помогай, или вали…
– Да твою ж мать, ну, что ты за упрямый осел?!
Бог его знает, сколько прошло времени, прежде чем все закончилось. С таким же успехом это могли быть как несколько минут, так и целая вечность. Сначала из санузла выкатился Родион в инвалидной коляске, а следом показался Иса.
– Ты еще здесь? – сощурился Мурадов.
– Да. Здесь. Была и буду.
Родион стиснул челюсти. Обернулся к другу.
– Оставь нас.
– Ты спятил? Тебе лечь надо!
– Это много времени не займет.
– Черте что! – прокомментировал Иса и все же направился к выходу. Минуя застывшую посреди палаты Дарину, но не глядя ей в глаза. Прикрыл за собой дверь. Практически бесшумно, как только умудрился? Та всегда скрипела.
– Значит так. Сейчас я перешлю тебе денег. Ты купишь билет и вернешься домой первым же рейсом. Это понятно?
Сердце Дарины оборвалось. Она облизала вмиг пересохшие губы, качнула головой:
– Нет. Если честно, мне ничего не понятно. Я хочу быть рядом с тобой.
– Похоже, ты забыла, что в нашей паре важны лишь мои желания. Кто платит – тот заказывает музыку, помнишь?
Он хлестал ее словами, как плетями. Точно зная, куда ударить.
– Можешь мне не платить, – прошептала она. – Я с тобой не из-за денег. И ты это знаешь.
Читать бесплатно другие книги:
