Долго тебя ждала Резник Юлия
– Ребят, у вас все нормально? – видя, что ситуация накаляется, в разговор вмешалась Дуня. Женя обернулся к ней через плечо и кивнул. Мол, все – лучше не придумаешь. Хотя внутри… черт. Внутри он был так напряжен, что хоть сдохни.
– Поговори со своей женщиной. Лады? Я – идиот. Но откуда мне было знать… что она… – обычно бойкий на язык Там, кажется, вообще утратил способность мыслить связно. И это только лишний раз подтверждало, что ситуация – херовее не придумаешь.
– Она что – беременна? – выплюнул Кравец.
– Если речь идет обо мне, то да. А теперь отойди от Кеши. Он точно тут ни при чем, – послышался еще один голос. Знакомый во всех его интонациях. Но теперь – будто бы мертвый. – Привет, Дунь…
– Привет, Мариам.
– Дунь, пойдем. Я уверен, наш столик уже готов, – обойдя Кравца по дуге, скомандовал Коган. И они действительно пошли к ресторану, то и дело оглядываясь через плечо. Как если бы были не до конца уверенные, что этих двоих безопасно оставить вместе.
– Как? Мы же… Я же предохранялся! – все попытки Жени взять голос под контроль провалились. В нем отчетливо слышалось обвинение. Это в лучшем случае.
– Не всегда, – прошептала Мариам.
– Но ты же приняла меры! – заорал он. Знал, что нельзя, что не имеет, мать его, права, и все равно сорвался. Впился в ее бледное лицо взглядом. Глаза в глаза. А там… – Или нет? – прохрипел через силу.
– Я не смогла выпить таблетки. Прости.
– Простить? А тебе не кажется, что ты должна была обсудить этот момент со мной?! Дать мне право выбирать. Это ведь и моя жизнь тоже! – Не имея никакой возможности оставаться на месте, Кравец ходил туда-сюда. Три шага вправо, три – в обратном направлении. Его слегка трясло. Да нет… даже не слегка. Трясло так, что чертовы зубы стучали. Мариам беременна! От него… У него будет ребенок. К появлению которого он абсолютно не готов. И которого рядом с таким отцом вряд ли ждет хоть что-то хорошее.
– Это шло вразрез с моими планами.
– Какими, мать его так… – заорал и снова осекся. Сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Беря себя в руки: – Какими планами? – спросил уже тише.
– Женить тебя на себе. Разве ты не знаешь, что беременность – это лучший способ добиться желаемого?
Она не могла его шокировать больше. Кравец, как дурак, открыл рот. Но слов не было. Что тут можно было сказать? «Ты охренела?!» Да. Наверное – это было бы самым правильным. Но что-то в ее облике останавливало от вопроса. Или обвинения? Женя сделал еще один глубокий вдох. Встряхнуть бы ее, так ведь нельзя. Не то что трясти, но даже просто ее волновать. А вот спросить, спросить, наверное, можно. Не факт, конечно, что не соврет, но ведь…
– Зачем? Просто скажи – зачем? Разве без этого нам плохо было? – Да что ж такое? Голос сипит. И горло так сжимается, что каждое новое слово рождает мучительную боль.
– Затем, что я не могла тебя потерять, – с длиннющих ресниц Мариам на щеки закапали слезы. – Один раз я прошла через это. А во второй – не уверена, что смогла бы. Я думала – это мой шанс. Потом поняла, что ошиблась. Но было уже слишком поздно.
– Ясно.
Хотя ни черта! Ни черта ему не ясно, господи! Это же бред какой-то. Так не бывает. Это же… Ненормально.
– Ты меня ненавидишь?
Женя не знал. Он вообще не понимал, что чувствует. У них ведь все было хорошо. Он решил переехать, развернул свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Он пахал, как проклятый, чтобы поскорее утрясти свои дела в Калифорнии. Он готов был продешевить, чтобы только это все побыстрее закончилось. Он тысячу раз предлагал Мариам съехаться, он взялся строить для них дом и приложил максимум усилий, чтобы подружиться с её сыном. Разве этого было мало?! Понимала ли она, как стремительно менялась его жизнь? Понимала ли, что это, мать его, не так просто? Начинать все с нуля. Ради женщины.
– Нет. Я не ненавижу. Но, пожалуй, мне лучше сейчас все хорошенько обдумать.
– Ты бросаешь меня? – наверное, это должен был быть вопрос, но получилось утверждение. Кравец сунул руку в карман.
– Нет. Это вряд ли. Ты же сделала все, чтобы этого не случилось, помнишь? – вернул ей её же слова. Мариам всем телом вздрогнула. Поежилась, обхватила себя ладонями за предплечья, будто опасаясь рассыпаться у его ног. Он хотел ее придушить… За глупость. А вместо этого развернулся и ушел. Ему и впрямь не мешало все хорошенько обдумать.
Вернулся в машину. Завел мотор. О том, что в ресторане его ждут друзья, забыл и думать. Нет, он знал, что бабы – расчетливые стервы. Просто Мариам… Мариам как-то совершенно с этим не вязалась. Он же знал ее! Знал вдоль и поперек…
«Что, сынок, ищешь повод, чтобы дать заднюю?» – подал голос отец, которого Кравец никогда не знал.
– Черта с два. Я не ты, понял? – рыкнул вслух и неожиданно осознал всю глупость того, что он делает. Ведь какой смысл в его рефлексии? Отец не оставил ему ни одного шанса. Он просто сам себя перестанет уважать, если повторит его ошибки. Он сам себя перестанет уважать…
И что тогда ему оставалось? Согласиться с тем, что план Мариам сработал. Он никогда от нее не уйдет. Он попал в ловушку, из которой нет выхода.
Недолго думая, Кравец свернул в знакомый проулок. Остановился у магазина, купил торт, две бутылки хорошего армянского коньяка и поехал сдаваться.
– Женечка, дорогой, заходи. А Мариам еще на работе.
– А я не к ней. Мне бы с вашими мужчинами поговорить, – потряс пакетом с бутылками.
– Вот как? Рубен, Лево-о-он, у Женечки к вам разговор.
Он никогда не просил ничьей руки. В современном мире это было лишнее, но Женя очень четко понимал, что в ситуации с Мариам без этого не обойтись. И, кажется, дядя Рубен по достоинству оценил его старания. В большую армянскую семью Беляша Кравца приняли с распростертыми объятьями. Как родного. Левон только спросил, где они теперь будут жить. К тому моменту сын Мариам уже успел побывать в квартире будущего отчима, и та ему вроде даже понравилась. Наверное, поэтому новость о переезде парень воспринял спокойно.
Когда Мариам вернулась домой, Кравец с будущим тестем прикончили одну бутылку коньяка и перешли ко второй.
– Что празднуем? – спросила она, тяжело приваливаясь к стенке.
– А тебе Женечка все расскажет. Пойдем, отец… Оставим детей одних.
Дядя Рубен послушно вышел из-за стола. Потрепал Мариам по макушке и скрылся из поля зрения.
– И что это было?
– Сватовство. Или как это называется, когда просишь чьей-то руки?
– Ты просил моей руки?
– Ага. Ничего другого мне не оставалось.
– Ты же не рассказал им… – с лица Мариам сошли все краски.
– Нет.
– Спасибо.
– Пойдем. Соберем твои вещи. Я уезжаю через четыре дня. Нужно успеть расписаться и решить вопрос с переездом.
– Ты не обязан этого делать, если не хочешь, – прошелестела Мариам.
– Я – безотцовщина. И мой ребенок ни за что не повторит эту судьбу. Пойдем.
Ее вещи они собирали в тягостном, давящем на виски молчании. Женя понимал, что так дальше не пойдет. И если они планируют строить семью, нужно, наверное, как-то отпустить ситуацию. Но для этого, видимо, должно было пройти какое-то время.
– Пойду, заберу кое-что из ванной.
Женя машинально кивнул. Основные вещи уже были собраны. Он взобрался на стул, чтобы проверить, все ли достали с антресоли. Нащупал какую-то коробку. Потянул. Стул качнулся. Женя спрыгнул, чтобы избежать падения. Коробка открылась, являя его изумленному взгляду довольно приличную коллекцию секс-игрушек.
Глава 22
Мариам торопливо собирала косметичку, когда ее внимание привлекло какое-то мельтешение в зеркале. Она медленно отложила шампунь и вскинула взгляд. Толстая девочка в раме подняла голову тоже. В одном из интервью Мариам как-то услышала, что толстый человек навсегда останется толстым. Даже когда похудеет. Ведь сформированное еще в детстве осознание себя не растает вместе с лишними килограммами. Прежней останутся пластика и привычка ходить, скукожившись (чтобы казаться хоть чуточку меньше), нежелание привлекать к себе внимание и обычай смотреть в пол. Мариам это заявление возмутило! Долгие годы она потратила на то, чтобы доказать, что эксперт ошибся. И вроде бы у нее что-то даже стало получаться. Но сегодня… сегодня она не только видела себя семнадцатилетней. Она действительно ей и была.
Мариам коснулась плоского живота. Девушка в зеркале накрыла натянувшие трикотаж жировые складки. Очевидно, что у этой девочки не было никаких шансов на любовь такого мужчины, как Кравец. Но она могла получить его самого… И получила. Как говорится – на войне все средства хороши.
Так какого же черта теперь так плохо?!
Может быть, потому, что она уже давно не эта девочка? Давно уже не… И, может быть, ей все-таки удалось воспитать в себе чувство самоуважения? Вероятно, так оно и есть, а что толку? Сделанного не вернуть. Слишком поздно она опомнилась.
Мариам сделала дерганый шаг назад. Осмотрелась по сторонам, схватила полотенце и что есть силы принялась хлестать собственное же отражение.
– Пошла вон! Хватит, слышишь?! Хватит отравлять мне жизнь… – губы девочки мучительно искривились. Будто это все для нее было невыносимо, и она хотела заплакать. Пальцы Мариам разжались, полотенце выпало. Она судорожно себя обняла. Девочка внутри плакала, и ей было так жаль ее! Так безумно жаль…
– Все будет хорошо. Может, не все потеряно, – шепнула Мариам, не понимая до конца, кого хочет в том убедить. Решительно стряхнула слезы с глаз, дёрнула молнию на косметичке – справедливо рассудив, что все остальное может забрать и потом, и вернулась в спальню.
Кравец сидел на ее кровати, с интересом разглядывая самый большой резиновый член из ее коллекции. Кровь, отхлынувшая от лица, устремилась в голову с невероятной скоростью. Ноги ослабли. И вот на этих ногах, которые совершенно ее не держали, Мариам рванула к нему.
– Отдай! Немедленно отдай. Ты зачем полез… кто тебе… – слов не было. Мариам путалась. Конечно, будь она чуть увереннее, ситуацию можно было выкрутить как угодно. Можно было над ней посмеяться, а потом, напротив, перевести в более чувственное русло. Но Мариам восприняла ее как еще одно личное поражение. Ей было стыдно. Так стыдно, как никогда в жизни не было.
– А что, ты хотела оставить эту… хм… впечатляющую коллекцию родителям?
– Нет, конечно!
– Ну, тогда забирай. Какие вопросы?
Огромный член улетел обратно в коробку.
– Я выброшу все.
– Зачем же? Я при всем желании не составлю конкуренцию Гиганту. Оказывается, моя будущая жена – большая затейница. Ну, кто бы мог подумать…
Мариам покраснела еще сильней, хотя это в принципе вряд ли было возможно. Прижала ладони к горящим щекам, буквально заставляя себя на него посмотреть. Ей жизненно важно было понять – он издевается? Презирает? Жалеет? Глаза Кравца чуть сузились, а зрачки, напротив, расширились. А поскольку его лицо оставалось совершенно бесстрастным, о его истинных эмоциях оставалось только догадываться.
– Я никогда им не пользовалась. Можешь мне не верить.
Когда-то давно Мариам сделала заказ в интернет-магазине, не обратив внимания на размер – вот как он у нее появился – этот… монстр. И да. Она никогда им не пользовалась, это было бы самоубийством.
– Мам, я готов! – заорал Левон.
Мариам схватила крышку, в спешке водрузила ту на коробку, чтобы не дай бог ее содержимое не увидел сын, и выбежала ему навстречу.
– Отлично. Мы тоже собрались. Ты как, точно не против нашего переезда?
– Женя – классный. И он тебя любит.
Сглотнув готовый сорваться вопрос – «Почему ты так решил?» – Мариам слабо улыбнулась. Потом было долгое прощание с родителями – мама украдкой утирала слезу, отец поджимал губы и ругал их за спешку.
– Ну, зачэм торопиться?! Сыграли бы свадьбу, как паложено! Пазвали бы гастей.
– Дядь Рубен, я же говорил – мне нужно уехать. Поэтому и торопимся.
Мариам сжалась. То, что Женя ее выгораживал несмотря ни на что, только лишь усугубляло чувство вины перед ним.
– Вот и езжай! А мы пока здэсь все приготовим в лучшем виде.
– Ну, уж нет. У меня невеста – вон, какая красавица, уведут еще, чего доброго, – отшутился Кравец. – Мне спокойней будет, зная, что Мариам моя официально. А праздник можем устроить, когда я вернусь.
– Вай! Убедил. Лали, у нас есть знакомые в ЗАГСе?
– Найдем, – улыбнулась через слезы Лали.
Наконец, простились, погрузили сумки и двинулись в путь. Мариам, прижавшись носом к стеклу, наблюдала за застывшими у калитки родителями. Левон болтал, не закрывая рта, Женя что-то ему отвечал. Она не прислушивалась, пребывая в каком-то тумане.
– Я не предполагал, что вы прямо сегодня переберетесь, поэтому не подготовил для тебя комнату. Если что – завтра освобожу стол. Осмотришься, если что надо – докупим… – пояснил Кравец пасынку, когда они все вместе поднялись в квартиру.
– Круто. Мам, отсюда есть выход на балкон. Я в прошлый раз не заметил! А можно я Киру сюда приведу?
– Да приводи, конечно, – милостиво кивнул Женя. – Кого захочешь.
– Круто. – Левон схватил телефон, приложил к уху и демонстративно указал им на дверь. Мол, сами же сказали – комната моя. Так что будьте любезны.
– Спасибо тебе, – прошептала Мариам, когда они остались наедине в спальне.
– За что?
– За все. И за то, что родителям не стал ничего рассказывать, и за то, что по-доброму относишься к моему сыну.
– Они ни в чем не виноваты.
– Да.
«Виновата только я», – закончила про себя. И не зная, что еще тут добавить, потянулась к нему. Им всегда было хорошо в постели. Мариам надеялась, что и на этот раз близость позволит сгладить углы. Не вышло.
– Ты располагайся. У меня полно работы. Я же весь день не пойми чем занимался. И завтра, похоже, придется.
Не пойми чем – это ей.
«Ну, а чего ты хотела, после всего?» – подал голос Гурген.
– Ничего… Ничего не хотела.
Мариам приняла душ и легла в кровать, понимая, что вряд ли уснет. Но, к удивлению, может, так давала о себе знать беременность, вырубило ее в один момент. Утром проснулась по будильнику. Хотя обычно всегда вскакивала за несколько минут до него. Вскочила явно напрасно. Не готовый к таким кульбитам организм взбунтовался. К горлу подкатила тошнота. Она помчалась в туалет, где ее вырвало желчью.
– Давно это началось? – раздался тихий голос за спиной. Мариам в ужасе замерла. Нажала на слив, попыталась встать, Женя бросился помогать.
– Не нужно тебе видеть меня такой.
– Полагаю, это наша реальность на ближайшие девять месяцев.
Да. Он прав. А она почему-то совершенно забыла о том, как беременность меняет женщину. Не добавляя красоты. И уж точно не привнося какой бы то ни было романтики в отношения. Ну, не дура? Начать с такого… Да просто идиотка! Если Кравец не сумел ее полюбить, когда она была в своей самой лучшей форме, то теперь на это, наверное, вообще не осталось шансов.
– Восемь. А скорее даже чуть меньше, – заметила тихо. Женя отрывисто кивнул.
– Там, кстати, твоя мать звонила. Нас распишут завтра в десять. Она договорилась.
– Утра?!
– Ну, не вечера же. Другого времени не было. Ты против?
– Нет. Нет. Все в порядке.
Хотелось плакать. Но она каким-то чудом сдержалась. По крайней мере, завтра рабочий день. И никто не увидит ее позора. Разве что целый мир. Если Женя запостит фотку в своем Инстаграм.
Черт! Инстаграм… Делом принципа было не ударить лицом в грязь хотя бы на этом фото. Поэтому вместо того, чтобы работать, Мариам занималась всякими глупостями. Сначала она поехала в любимый магазин и долго-долго выбирала свадебный наряд. В конце концов, остановилась на кремовом платье в бельевом стиле. Сомневаясь – надевать или нет, купила к нему пиджак, туфли. А потом надолго зависла в отделе белья. У нее все еще оставался крохотный шанс – очаровать будущего мужа, до того как ее тело начнет меняться, и она не собиралась им пренебрегать. Хотя надежда таяла на глазах.
– Ты идешь спать?
– Я еще поработаю.
– Только сильно не усердствуй. Завтра у нас сложный день.
– Да уж. Я помню.
Ну, конечно. Такое забудешь! Мариам слабо улыбнулась и вернулась в спальню. Он ее не хотел. Это нужно было признать. И отменить все к чертям, чтобы не разрушить то немалое, что у них было – дружбу. Нужно было. С этой мыслью Мариам уснула, и с ней проснулась. С ней принимала ванну, выпрямляла волосы, наносила макияж и одевалась. Кстати, ей никто не мешал. Мешать ей было попросту некому. Жени не оказалось дома, когда она проснулась. Может, он, поняв, что это ошибка – ушел. Несколько раз Мариам порывалась спросить у Левона – не знает ли он, где носит ее жениха? Но так и не нашла в себе силы. А потом загремели замки, и Кравец собственной персоной в костюме и с букетом наперевес застыл на пороге. Ей нужно было остановиться, пока не поздно, да. Попробовать сохранить по крайней мере дружбу, но… Он с таким восхищением на нее смотрел! Застыв, как соляной столп, посреди коридора, что её умершая было надежда воскресла.
– Хм… Замечательно выглядишь.
– Спасибо. Ты тоже. Тебе очень идет костюм.
– Терпеть их не могу. Они ужасно сковывают, – поморщился вольная птица Кравец. – Это тебе, – опомнился, протянул ей букет. Из всех цветов он выбрал ландыши. Которые удивительным образом очень подходили к ее образу. Но трогало даже не это. Трогало то, что он не забыл их купить в принципе.
– Спасибо. Они прекрасны.
– Тогда выдвигаемся? Левон, ты готов отвести мать под венец?
– Еще как! Оу, ма… Ну, ни фига себе! – очумело моргнул ее сынок.
– Спасибо, милый. Надеюсь, это комплимент.
– Ага…
– Ну, все-все! Выдвигаемся. Нас уже ждут.
– Тетя с начёсом и в платье из шторы? – решила добавить легкости в происходящее Мариам.
– Да какая тетя? Наши!
Только в здании ЗАГСа Мариам поняла, что под «нашими» Женя подразумевал не только принарядившихся родителей, ее сестер и зятьев с племянниками, но и друзей. Здесь были все! Быковы, Ветка, Тамерлан и даже Дуня! Присутствие последних несколько смущало, потому что они были в курсе ситуации, и, наверное, происходящее казалось им сущим фарсом. Впрочем, загоняться по этому поводу Мариам было некогда. Ее все больше и больше трясло. Трясло так, что сама церемония бракосочетания прошла будто сквозь нее. И лишь команда «Можете обменяться кольцами!» немного ее встряхнула. Мариам закусила губу и растерянно уставилась на своего… жениха.
– У меня нет кольца, – шепнула она, но в зале была великолепная акустика, и ее услышали все собравшиеся. Отовсюду послышались смешки. Кравец с намеком кивнул на помощника распорядителя, которого Мариам до сих пор не заметила. А тот стоял по правую руку от нее и держал в руках небольшой поднос с кольцами. Пощипывание в носу стало нестерпимым. Кравец действительно все-все предусмотрел.
– Женька…
«Прости меня!» – не сказала. Просто застыла, как зачарованная, глядя в его глаза.
– Надень его. Давай уж с этим поскорее покончим. Жрать хочется – сил нет.
Смешки в зале стали чуть громче. Мариам тоже слабо улыбнулась. Трясущимися руками взяла большее из колец и послушно его надела. Кравец повторил ритуал. В последнее время у нее стали отекать пальцы, и кольцо наделось не без труда. Она вновь становилась толстой…
– Горько! – заорал Тамерлан, не дожидаясь отмашки церемониймейстера.
Прости меня… Прости меня. Пожалуйста, прости!
Женька наклонился, мазнул по ее губам коротким поцелуем и обернулся к собравшимся:
– Ну, что, а теперь гуляем?
– А поздравления? – возмутились Елена Сергеевна, обнимая по очереди сына и новоиспеченную невестку.
– В ресторане поздравите, – отмахнулся Кравец.
– В ресторане? – пролепетала Мариам. Ее новоиспеченный муж пожал плечами:
– Родители настаивали на банкете.
А в «Рубене» Мариам ждал еще один сюрприз. Поздравления от подчиненных. С дождем из риса и монет. И шикарно оформленный зал. Все в тех же ландышах. Огни, хрусталь, звуки скрипки. Это было невыносимо красиво. И так же невыносимо неправильно.
Глава 23
В его жизни всегда, сколько он себя помнил, всё было более-менее понятно. Например, он довольно рано осознал свое предназначение, внимательно изучил этот вопрос, выстроил в своей голове план и четко ему последовал. Женя вообще любил планировать жизнь наперед. Вот поэтому на него так сильно давило ощущение полной утраты контроля над собственной жизнью. А еще абсолютного непонимания, что за женщина находится рядом с ним.
Что-то не складывалось в ее портрете. Противоречило друг другу. С самого начала, наверное. Просто он не слишком это анализировал, пребывая в любовной горячке. А теперь, будто в отместку за беспечность, судьба макала его носом то в одно, то в другое. Как нагадившего в хозяйские тапки котенка. Эти несоответствия буквально взрывали ему мозг.
Кто та женщина, на которой он, мать его, женился? И с которой теперь вынужден жить? Уж точно не его лучшая подружка. Та была скромной тихой девочкой с открытой щедрой душой. А эта… Кем была эта? По всему выходило – расчетливой стервой. Чувственной, абсолютно бесстыжей и невероятно изощренной в сексе. Умеющей вскружить голову любому. И уж тем более такому легковерному идиоту, как он.
Все так… Все, мать его, так. Но иногда он ловил во взгляде Мариам что-то такое, что никак не ожидаешь увидеть в глазах аморальной дряни. Да и разве мог человек измениться так сильно? Вряд ли. Мариам для Жени оставалась тайной за семью печатями. Она так легко созналась в том, что хотела его на себе женить! Но разве не выгодней для нее было молчать об этом? Скажи она, что таблетки не подействовали – он бы поверил. А так… Что-то не сходилось. Хоть тресни.
Мариам сказала, что не могла его потерять во второй раз, и заплакала. Намекая, видимо, на какие-то чувства. Вот тут бы ему ей поверить – ведь если так рассудить, это чертовски льстило, но… Это было так же лестно, как и невероятно. Невероятно, мать его! Потому что прошло пятнадцать лет. Она побывала замужем, родила сына, построила бизнес, купила все те чертовы игрушки… уж явно не для того, чтобы мастурбировать на его светлый лик. Или…
– Чего не танцуешь? – пропела Ветка, плюхаясь на стул рядом с Женей.
– Из меня танцор не оень.
– А вот Мариам с дядей Рубеном отлично смотрятся.
Мариам как раз кружилась с отцом, так соблазнительно покачивая бедрами, что его стояк грозил стать серьезной проблемой, если кому-то взбредет в голову произнести очередной тост, и понадобится подняться.
– Ага. Не знал, что он так умеет.
– Ты вообще много чего не знаешь. Но это не помешало Мариам затащить тебя под венец. Колись, как это у нее вышло? – Ветка захохотала, ткнула его в бок острым локотком.
– А ты как думаешь? – не сводя глаз с Мариам, спросил Кравец исключительно для того, чтобы поддержать беседу.
– Ну, если бы вы встречались чуть больше, я бы, конечно, решила, что она залетела. Мы буквально недавно обсуждали, что этот способ – верняк. – Женя стиснул в пальцах стакан. – Но тут же – другое дело! Вот я и интересуюсь.
– Поженились и поженились. Красивая она. – Кравец отправил в рот остатки коньяка и вышел из-за стола.
– Жек, стой! – оказывается, рядышком был и Коган.
– Чего тебе?
– Я тут краем уха услышал, что Ветка несла…
– И?
– Не слушай её. Не будь дураком. У нее язык без костей, понимаешь? Я не знаю, какого черта происходит у вас с Мариам, но ты же ее знаешь, она никогда бы так с тобой не поступила.
– Ты так в этом уверен? – Женя сощурился.
– Да. Она любит тебя.
– Ага, это точно, – зло хмыкнул Женя. – Отойди, Там…
Коган послушно отступил. Но бросил ему в спину:
– Ты будешь последним придурком, если все просрешь!
– А ты, я смотрю, прям эксперт в этом вопросе?
– Я своего не упустил бы. Потому что знаю, как это – любить. Любить долго и безответно, – выплюнул Тамерлан.
– И каким боком этот факт относится к нашему разговору?
– Если ты не понимаешь – мне тебя жаль.
Коган разочарованно покачал головой, поймал взгляд догнавшей их Ветки, смачно сплюнул в сторону, развернулся и ушел.
– Это что было? – хлопнула длинными ресницами Сандалова.
– Спроси у Тама. Я без понятия. Ух ты, уже совсем поздно. Как думаешь, я могу умыкнуть невесту?
– Жену! – весело поправила Вета. – Думаю, на это у тебя есть все права, – подмигнула. – Без шуток – я ужасно за вас рада.
К моменту, когда Женя вернулся в зал, танец Мариам с отцом закончился. Она одиноко стояла у стола молодых и крутила в руках свой бокал. В нем было ситро, которое по виду напоминало шампанское.
– Я хочу уйти. Пойдем?
– Д-да. Да, конечно.
– Прощаться не будем. Не то это затянется еще на час.
Мариам послушно взяла его руку и пошла из зала прочь. На пути у них вышла одна заминка – в небольшом проходе у лестницы, где однажды, пятнадцать лет назад, Мариам призналась ему в любви, а он… Деталей Женя не помнил, но сейчас почему-то казалось, что в тот вечер он мог бы действовать мягче. Мог. И должен был. Их взгляды встретились и разбежались, подгоняемые одними и теми же воспоминаниями.
– Удивительно, сколько событий моей жизни связано с этим заведением. Теперь еще и свадьба.
– Да.
Вот и весь разговор… В последнее время они как будто не могли найти общих тем. А впрочем, брачная ночь – не время для бесед, не так ли?
– Хочешь снять платье? – тихо спросила Мариам, когда они добрались до дома. Тетя Лали настояла на том, что эту ночь Левон переночует у них с дядей Рубеном, так что они были одни, и этим можно было воспользоваться. Да что там… Этим очень хотелось воспользоваться. Если бы не чертов диссонанс внутри.
«Да, хочу! Очень!» Совсем простое платье-комбинация на шикарной фигуре Мариам смотрелось невероятно. И эти тонкие бретельки, которые так и норовили сползти с плечика… Он думал о них все время, с тех пор, как Мариам, упарившись, сбросила свой пиджак.
– Нет. Я хочу в душ.
– Ладно. Тогда я схожу в гостевой.
Женя отрывисто кивнул. Стащил осточертевшие туфли, костюм. Бросил все на полу в спальне и поплелся в ванную. Включил холодную воду. Подставил гудящую голову упругим струям. Уперся ладонями в стену. И двух месяцев не прошло, а его жизнь перевернулась с ног на голову. Он чувствовал себя… растерянным. Беспомощным перед обстоятельствами. И ничего хуже этого в его жизни, пожалуй, не было.
Когда он вышел, Мариам уже давно искупалась и теперь ждала его, сидя на краю постели, облаченная в шикарный комплект белья и ничего не скрывающий халатик. Ни того, ни другого он на ней не видел прежде. Наверное, она готовилась к брачной ночи. Интересно, какой в этом был смысл? Ведь она, получив свое, могла уж не напрягаться. И самое дерьмовое, что он бы все равно ее хотел. Даже зная об этом. Все равно чертовски хотел.
– Женя…
– Мне нужно собрать вещи. Завтра самолет, а я ничего не успел из-за всей этой круговерти.
Мариам склонила голову. Пальчики на ее ногах поджались. Красивые, длинные, с ногтями хорошей формы, выкрашенными в ярко-белый цвет, который на ее загорелых ногах смотрелся удивительно эротично.
– Тебе помочь?
– Нет. Я сам. Тебе нужно отдыхать.
«А мне понять – как жить дальше».
– Наша жизнь теперь будет такой? – спросила едва слышно.
– Нет. Это вряд ли. Мне просто нужно немного времени, чтобы все осмыслить.
– Ты не хочешь меня из-за беременности?
– Нет. Не из-за нее. Извини, у меня правда полно дел перед отъездом.
Мариам отрывисто кивнула. Встала с кровати, порылась в шкафу и опять куда-то ушла. А вернулась уже в трикотажных брюках и объемной футболке.
Долгое время потом Женя ругал себя, что из какого-то идиотского принципа не воспользовался ее предложением. И, чего уж греха таить, одним из тех немногочисленных бонусов, что давал ему брак. За каким чертом он упрямился? Что хотел доказать? Кому?
Себе. Доказать то, что ее власть над ним не безгранична. Потому как унизительно было пускать слюни по бабе, которая выставила его дураком. Но чем больше Женя находился вдали, тем очевидней становилось понимание – ни чер-та. Он скучал. Несмотря ни на что. Он думал о ней даже на важнейших переговорах, деловых встречах и нескончаемых совещаниях. А она? Скучала ли по нему она? По всему выходило – не очень-то. За все время его отсутствия Мариам ни разу сама ему не позвонила. И не написала ни разу! Только в ответ. Если он что-то спрашивал. Как правило, о ее самочувствии или делах семейных. Вроде – «Как родители?» Или – «Мама говорила, что вы ездили вместе по магазинам». Или – «Дуня прислала проект дома. Глянь на досуге, может, ты что-то хочешь добавить».
Читать бесплатно другие книги:
