Долго тебя ждала Резник Юлия
– Жень… Женя!
– Привет. – Почему-то не мог себя заставить оторваться от того, что делает, и посмотреть ей в глаза.
– Привет. А ты как здесь оказался?
– Мне позвонили. – Какие-то странные, глупые, ничего не значащие слова…
– А мне ничего не сказали. Ой! Не смотри на меня, пожалуйста. Я ужасно выгляжу…
– Ты с ума сошла? Как будто мне есть до этого дело! Когда ты… Господи. Мариам. – Он поднялся с колен, сел на кровать. Зарылся носом ей в волосы. – Я мог тебя потерять. Я мог тебя потерять…
– Мы можем потерять малыша. Знаю, ты не очень его хотел…
– Это только вначале. Сейчас все изменилось. Знаешь, я даже купил ему костюмчик.
– Правда? – Мариам всхлипнула.
– Ага. Совершенно идиотский, вроде как костюм цыплёнка. С гребешком на шапочке. Желтого цвета. Чтобы и мальчику подошел, и девочке. Мы же еще не знаем, какого пола он будет…
– Не знаем, да. Хоть мне и сделали УЗИ, чтобы понять, как дела у малыша, срок для определения пола еще маловат.
– Да это и неважно сейчас. Правда? Главное, чтобы с мелким все было хорошо, – шептал он, продолжая поглаживать ее дрожащими от эмоций руками. – Эй… Ну, ты чего, маленькая?
– Выходит, Тамерлан ничего тебе не сказал?
– Нет. Да что случилось-то?
– Из-за ушиба произошла небольшая отслойка плаценты. Там говорит, что ничего непоправимого не случилось. Так как сосуды матки вовремя тромбировались, и процесс не распространился дальше, к тому же на этом сроке плацента еще растет и может компенсировать поврежденный участок, но…
– Но? – заиндевел Кравец.
– Что, если этого не случится, Женя? Что, если я потеряю ребенка?
– Мы…
– Что?
– Если мы его потеряем. – Это звучало ужасно, да. Но гораздо лучше, чем в ее варианте.
– Да, конечно. Ты прав. Мы.
– Хочешь знать, что тогда будет?
Вытирая набежавшие на глаза слезы, Мариам кивнула.
– Наверное, поначалу нам придется очень нелегко. Думаю, мы будем сами не свои от боли и прольем много слез. Но мы это переживем. Вместе. Слышишь? Мы со всем справимся. Выстоим. Иначе просто не может быть.
– Почему ты так в этом уверен? – захлебывалась она горем.
– Потому что я слишком люблю тебя, чтобы было как-то иначе. Я безумно, нереально тебя люблю.
Видеть ее удивление было так же невыносимо, как и слезы. Надо же… Она действительно удивилась! После всего, что было между ними за эти дни на расстоянии. После всех сказанных слов, шуток и данных ей обещаний.
– Женя… – выдохнула она с каким-то… мать его, благоговением. Которого определенно он не заслуживал. – Женя…
– Мы со всем справимся, – отчеканил он, вдруг в полной мере ощутив, что значит быть мужем, главой семейства, или той самой пресловутой стеной. – Ты мне веришь?
Короткий взгляд – глаза в глаза. Как он изначально мечтал. А после – робкий, несмелый кивок. Как будто она не до конца доверяла… Нет! Не ему. Себе. Женя дал себе зарок поработать над ее неуверенностью. Поклялся сделать все, чтобы она научилась себя ценить.
– Все? С этим решили?
– Да, – хлюпнула.
– А теперь – вытерла слезы и взяла себя в руки. Нашему ребенку точно не станет лучше, если ты будешь так это все переживать, – напустил намеренно строгости, понимая, что она, в силу характера, непременно послушается. Так и случилось. Прямо у него на глазах ее слезы высохли.
– Ты прав. Я не должна была так расклеиваться. Просто…
– Я все понимаю, малышка, – снова смягчился Женя. – Но теперь я рядом. А значит, что?
– Что? – улыбнулась его жена.
– Что все под контролем. Иди сюда…
– Какой ты весь из себя начальник…
– Еще какой. Надоем тебе как горькая редька.
Он улегся на спину, Мариам легла рядом. Их взгляды снова сплелись.
– Глупый, – прокомментировала она.
Да кто ж спорит? Иначе бы раньше ее разглядел. Но теперь уж ничего не остается. Разве что любить. Изо всех сил, чтобы додать недоданное за пятнадцать лет. И ладно. С этим он определенно справится. К бабке не ходи.
Эпилог
Зима выдалась необычайно снежной. Вот и тридцать первого, накануне Нового года, целый день мело. С самого утра в баре было полно народу. Мариам все же пришлось поступиться собственными правилами и отменить обязательный дресс-код. По крайней мере, в дневное время. Гости ее заведения щеголяли в шерстяных свитерах и штанах от лыжных костюмов. Кто-то мог позволить себе дорогие бренды, кто-то преспокойно носил массмаркет. Среди обеспеченных людей, кстати, таких было довольно много. Муж Мариам тоже никогда не заморачивался насчет одежды, хотя и был миллионером.
Муж…
Она до сих пор иногда просыпалась посреди ночи, поворачивалась на бок и подолгу на него смотрела. Иногда, будто чувствуя ее взгляд, просыпался и Женька.
– Что такое? – бормотал сонно. – Опять в туалет?
– Нет. Просто не спится.
– Ты же не придумываешь какие-нибудь страшилки, правда?
– Какие страшилки? – невинно хлопала глазами Мариам.
– Свои излюбленные. Вроде тех, что я тебя не люблю, уйду, и что там еще ты придумываешь, когда нет другого повода поплакать?
– Вот еще! – возмущалась Мариам. – Ты от меня никуда не денешься.
– Влюбишься и женишься, – зевал сладко.
– Так ведь уже.
– А я о чем? Хватит думку думать, давай спать.
Кравец притягивал ее к себе спиной, потому что живот мешал им лежать лицом к лицу. Терся носом о ее волосы. Целовал. Окутывая нежностью. А иногда (все же мужик, какой с него спрос?) принимался ее откровенно лапать.
– Женька…
– Ну, что? Ты такая… Ух!
– Какая?
– Налившаяся…
– Толстая?! – вскакивала Мариам.
– Нет, ты опять за старое?! Вот скажи, разве я сказал – толстая?
– Нет. Ты сказал – налившаяся.
– Вот именно. Как спелое яблочко. Румяная. Сочная. Молочная… – Кравец терся носом о ее шею, нахально спускался ниже и прихватывал темно-коричневую, просвечивающуюся через тонкий батист сорочки вершинку. – Ты знаешь, что пахнешь молоком? Это самый лучший аромат в мире.
– Маньяк, – счастливо вздыхала Мариам. И все ее страхи, уже больше придуманные, чем настоящие, растворялись в этом вздохе. Никуда он не денется. Ни-ку-да. Потому что, кажется, он вообще без нее разучился. Да-да, они так быстро друг к другу притерлись, так им это нравилось – жить семьей, так это у них хорошо выходило, что непонятно было, как они вообще жили раньше. Друг без друга.
Эх… Скорее бы Женька вернулся!
Он так торопился оставить все незаконченные дела в уходящем году, что работал даже в рождественские каникулы, которые в Америке начинались на целую неделю раньше. А вообще у его спешки были вполне конкретные причины. Мариам поморщилась и растерла живот. Срок ей ставили на Рождество. Но она сомневалась, что до него доходит. Поэтому было очень хорошо, что ее муженек возвращался уже сегодня.
Мариам поправила шикарную рождественскую гирлянду, украшающую перила. Еще раз обвела глазами зал. Улыбнулась – как здесь можно было не улыбаться, когда все такие румяные и веселые, и полные веры в чудо? За исключением разве что о чем-то спорящих в углу Ветки и Когана. И Семена, который сидел над своим чаем и глядел из-под бровей на Дуню, что чинно обедала с Юль Санной в углу. Эх… Все ей планы эта Дуня испортила. Мариам так мечтала, что они помирятся с Красновым! Ей, такой по-настоящему счастливой, ужасно хотелось, чтобы счастливы были все. К тому же, как показала практика, пятнадцать лет, проведенных порознь – не срок. Первая любовь – это вообще не шутки. Коган ведь тоже неспроста вокруг Ветки вился.
Мариам отдала последние распоряжения хостес, вышла из зала, забрала из шкафа в кабинете курточку и решила пройтись к их с Женькой дому. Идти было недалеко. Но она недооценила, как усложнит маршрут выпавший на нечищеную дорожку пухляк.
В кои веки здесь было тихо. Не работал инструмент, никто не вопил, перекрикивая его шум – у строителей был выходной. Ей нравилось здесь бывать. Представлять, каким будет их дом, когда со стройкой будет покончено. Поэтому здесь Мариам была частой гостьей. Тут гостиная, перетекающая в столовую и кухню, тут спальня и главная ванная комната. С окном, выходящим на горы, как она и мечтала! А здесь – детская.
– Ой!
– Мариам Рубеновна…
– Здравствуйте, Олег. Юль Санна.
– Привет! А я шла мимо, смотрю – кто-то в окне мелькнул. Думала, это ты…
– А это я! – деланно улыбнулся прораб, которого с легкой Дуниной руки они с Женей наняли на работу. И все вроде бы складно. Но как-то слишком близко Олег с Юлькой стояли. Так близко, что Мариам показалось, будто тот хочет ее поцеловать.
Ну, нет… Нет, быть такого не может! Только не Юлька. У нее же Роман. И такая семья, о которой можно лишь мечтать.
– А вы что здесь делаете? Новый год же на носу.
– Да вот, проверяю, устранили ли мои замечания. Не хочется на каникулах потом терзаться.
Такая исполнительность могла только порадовать. Но почему-то радости Мариам как раз и не испытала.
– Ох… – выдохнула она, хватаясь за живот.
– Мать, не пугай меня! Ты часом рожать не надумала?
– Ты что? Мне нельзя. Женя еще не прилетел. Да и Новый год ведь!
– Как будто малыш будет на это оглядываться, если что-то решит, – Юлька посмотрела на Мариам, как на безумную. Ну, да. Ее аргументы, если так посудить, были действительно откровенно слабыми. Но с другой стороны…
– О-о-ой.
– Что?! Началось?
– Не знаю!
– Ты же рожала!
– Так это было когда?! – возразила Мариам, обведя взглядом собранную Юль Санну и взбледнувшего прораба. Смазливый в обычной жизни, теперь он не казался таким уж красавчиком.
– Так, знаешь что, моя милая? Ну-ка пойдем отсюда, пока не поздно! – Юлька подхватила Мариам под локоток и потащила к выходу из дома. – До свидания, Олег.
– Всего доброго, – с облегчением выдохнул тот. Ага. Боялся, небось, что от него может потребоваться какая-то помощь.
– О-о-ой…
– Тебе больно? Или что? Я не пойму!
– Нет. Просто страшно.
– Ты боишься рожать?
– Нет! Я не хочу это делать без Женьки! Он ведь очень хотел поприсутствовать. И мне ставили на седьмое. Юль, может, это не оно?
– Ага. А вот это… – Юлька остановилась, увязнув по колено в сугробе. – Что тогда? Ты уписалась?
– О-йой. Что же делать?!
– Что-что! Я звоню в скорую. Пойдем скорее. Пока ты жопу не отморозила! Холодает-то не на шутку.
А дальше – как в плохом кино. Из-за ухудшающейся погоды скорая отказалась ехать. Был велик риск застрять на серпантине. В больницу Мариам транспортировали на каком-то танке, который стараниями Краснова пригнали с той самой секретной базы. Ну, может, и не на танке, конечно, но на какой-то спецтехнике. Вездеходе, или как там его? Как они добирались до роддома – вообще отдельная история. Мариам плакала, благодарила по очереди то Семена, то Тамерлана. Который взялся ее сопровождать. А ведь буквально пару часов назад он очень радовался, что впервые за четыре года у него будет несколько выходных под Новый год.
– Так, Мариам, прекрати. Ты же не виновата. Сейчас мы быстренько разродимся, и...
– Что значит быстренько? Я не могу быстренько!
– Почему?
– Мне надо Женьку дождаться. Я не могу без него, ты что?!
Тамерлан с Семеном переглянулись.
– Такая погода, что аэропорт могут закрыть, – осторожно заметил Краснов. Мариам болезненно поморщилась. Перевела беспомощный взгляд на Тамерлана.
– Даже не смотри на меня. Назад я его не заткну.
– Её! У нас дочка будет.
– Тем более. Бабы – создания вредные и нетерпеливые.
– Сем, а может, ты как-то поможешь, ну… С аэропортом?
– Мариам, я же не господь бог. Если аэропорт закроют – значит, садиться в подобных погодных условиях действительно опасно.
– Ладно-ладно. Я поняла. О-о-ох…
– Так, ляг. Дай я послушаю сердечко. Сколько там еще ехать?!
– Минут пятнадцать. Дорога и впрямь ни к черту.
– А ведь прогноз был хорошим, – пожаловалась Мариам.
– Прорвемся!
И ведь прорвались. Их эпичное появление у приемного покоя роддома потом пересказывали из уст в уста много лет. Еще бы – не каждая роженица прибывает на танке. И не к каждой прорывается муж на полицейской машине с мигалками.
– Где?! Мариам Кравец… рожает… где?!
– В первом родзале. Но постойте… А бахилы?!
– Давайте!
– А переодеться?!
– Девочка, милая, времени нет. У меня жена рожает.
– У нас стерильность!
– Ах ты ж черт. Давайте! – о том, как Кравец переодевался на виду у изумленной публики, потом тоже ходило много разговоров. Постепенно эта история обрастала новыми и новыми подробностями. В одной из версий – Женька с перепуга даже стащил трусы. Кстати, это было неправдой. А вот советы по ведению родов лучшему из всех существующих докторов Кравец все же давал – это чистая правда.
– Женя, сгинь, Христом богом прошу. Стань у головы роженицы, как все нормальные люди.
– Я ж тогда ничего не увижу!
– В этом и весь смысл, твою мать! Папа вроде как присутствует, а вроде как – нет. Сечешь?!
– А-а-а-а!
– Так, Мариам, сейчас ничего не делаем, а по команде тужимся изо всех сил! Сейчас! Вот молодец… Моя девочка. Вы посмотрите, какое чудо!
И они смотрели. Друг на друга. На малышку, которую им послал бог. И из-за слез мир вокруг расплывался.
– Долго тебя ждала…
– Надеюсь, оно того стоило, – попытался пошутить Кравец, чтобы как-то сбить градус захвативших его эмоций – болезненной нежности, сумасшедшей любви и невероятного облегчения.
– Посмотрим-посмотрим. У тебя есть шанс меня убедить.
Он поймал ее взгляд и уже без всяких шуток, перехватив ее ладошку, заметил:
– Приложу все усилия. Веришь?
Мариам чмокнула влажную головку дочери и тихо рассмеялась:
– О, да.
От автора: друзья, спасибо, что были со мной в новой книге. Все время меня радовали и поддерживали ваши комментарии, лайки, репосты и награды. Если книга вам понравилась, не забудьте нажать на звездочку - вам это не составит труда, а мне будет приятно. К тому же ваша активность позволит увидеть эту книгу большему количеству читателей. Напоминаю, что по вашим просьбам вышла история Семена и Дуни "А в мечтах ты моя". Прошу поддержать книгу на этапе выкладки текста вашими прочтениями в процессе. Море хорошего настроения! До новых встреч! Не забудьте подписаться на меня, чтобы не пропустить новинки.
Читать бесплатно другие книги:
