Долго тебя ждала Резник Юлия
– Я от Быка. Он что, не звонил?
– Ромка? Нет. – Мариам покачала головой и переступила с ноги на ногу. В домашнем платье длиной до колен и в вязаных носочках она выглядела… дьявольски притягательно.
– Так я войду?
– Д-да, конечно. А что случилось?
– Нас приглашают покататься на лыжах. Отказы не принимаются. Последний пухляк грех пропустить.
– Здрасте! – пробасил голос за спиной.
– Здрасте. – Кравец обернулся. Левон стоял на пороге кухни с зажатым хачапури в руке.
– Левон, сынок, познакомься. Это – Евгений Кравец. Мой одноклассник. Тот, что уехал в Америку, помнишь, я тебе рассказывала? Жень, это мой сын.
Максимально нелепая ситуация. Кравец не представлял, как общаться с детьми. Да и не был сын Мариам похож на ребенка. Глядя на нее, такую маленькую, ладненькую, и его, такого огромного, было непонятно, как она вообще родила? Это возможно?
– Круто! Вы программер?!
– Стартапер, – поправил Кравец. Потому что второе включало в себя намного больше, чем просто навыки программирования.
– Круто, – повторил Левон. – Компьютеры – это круто.
– Не тогда, когда ты в них сидишь день и ночь! – включила строгую мамочку Мариам.
Черт возьми! У него все же не укладывалось в голове, что она может быть чьей-то матерью! Матерью… Это ж надо. Он ее совсем малышкой помнил. С тугими косичками на плечах. И пушком вокруг лица, который завивался в спиральки, когда Мариам потела.
– А я не сижу! – буркнул Левон для порядка. А потом подмигнул Кравцу, наверняка решив, что нашел в его лице союзника. Тогда как Женя не спешил вставать на сторону пацана и тем самым ставить под вопрос методы воспитания его матери. Злить Мариам ему не хотелось. Целовать, гнуть, покрывать… да. Но не злить.
– Бык велел нам поторапливаться, – напомнил Женя.
– Я не знаю. У меня сегодня один выходной. На него намечено столько планов…
Неожиданно на помощь Кравцу пришел Левон.
– Это все можно сделать когда угодно. А снега больше не будет! Ну, ма-ам…
Если ему, Жене Кравцу, Мариам могла запросто отказать, то ее великовозрастный сынок, похоже, вил из матери веревки.
– Ладно. Но сначала завтрак! Ты голодный? – взгляд Мариам остановился на Жене. О, да. Он был очень, очень голоден. И если бы они были одни… – Я испекла хачапури.
Они прошли на кухню. Здесь с его последнего визита ничего не поменялось – вдруг понял Кравец. Если только обои. А так – и добротная кухонная стенка, и овальный обеденный стол под абажуром – все, как в детстве. Только вместо тети Лали по кухне хлопочет ее дочь – Мариам. Какой же она все-таки… стала.
Левон ухмыльнулся.
– Что? – вздернул бровь Кравец.
– Ты, как все, – фыркнул парень.
– Как все?
– Ну, да. На маму пялишься. Красивая она у меня, правда? – Мариам как раз вышла из кухни, чтобы что-то принести из кладовой.
– Да. Действительно, – сухо заметил Женя, размышляя про себя – это ж кто эти «все», которые на нее пялятся?
– Красивее голливудских звезд? Ты ж их видел?
– Кого? – Женя не на шутку тупил.
– Ну, я не знаю. Какую-нибудь Марго Робби…
– Да, как-то было дело. Мы на одной вечеринке встречались.
– Ма! Ты прикинь, Женя с Марго Робби встречался! Вот круто…
– Действительно. Ты поел? Тогда собирайся. Твой борд в гараже? Сам в багажник брось, ага?
Мариам как будто занервничала. А Женя никак не мог взять в толк, что стало тому причиной.
– А самой поесть? – вместо этого спросил он.
– Я не голодна. Ты в этом собрался кататься на лыжах?
– Ничего другого у меня нет.
– Я тебе найду что-нибудь у Левона.
И самое интересное ведь, что барахло ее сына на него, взрослого мужика, действительно будет как раз. Было в этом что-то противоестественное.
– Постой… Погоди.
– Ч-что ты делаешь? – возмутилась Мариам.
– Целую тебя. Все утро хотел.
– Ты с ума сошел?! Нас может… – не договорила. Потому что он не дал! Накрыл ее губы своими, толкнулся языком в рот. Черте что. Наваждение. Какие там голливудские звезды? Они же и рядом… и близко не… Не такие сладкие, не такие отзывчивые. Вон, он только коснулся, а она стонет. И трется о него кошкой.
В глубине дома хлопнула дверь. Мариам отскочила от него. Черные глаза затуманены, и оттого как будто даже светлей.
– Жень… – и эти нотки в голосе. Вроде бы строгие, но и в то же время просительные. Тает девочка. Тает! То, что нужно. И для дела. И для души. – Нельзя здесь!
– А там? Мы там сможем уединиться?
– Где?! На спуске?!
Кравец представил их обоих посреди трассы со спущенными штанами и ухмыльнулся. Кто бы сказал, что через пятнадцать лет он по ней буквально с ума сходить будет? Вот кто бы ему сказал?
Глава 13
Это было классной идеей. Приехать сюда. Хоть из всей их разношерстной компании, пожалуй, именно Женя хуже всех держался на лыжах. Сказывалось отсутствие практики. После переезда в Калифорнию он по большей части предпочитал пляжный отдых. Когда до этого вообще доходило дело. тут действительно классный пухляк. И нет толп – туристы к концу марта разъехались, посчитав, что сезон закрыт. Вокруг, считай, никого. Лишь удивительная, роскошная природа, искрящийся снег, на котором яркими пятнами – разноцветные лыжные костюмы. Ярко-желтый – Мариам. А возле нее двумя точками – сине-оранжевый Семена и черно-зеленый Когана. Эти двое не отставали от Мариам ни на шаг. Точнее, лыжню. Тогда как Женя плелся в компании явно перебравшего вчера, а потому медлительного Сивакова. Быковы вместе с притихшей почему-то Сандаловой и детьми остались у подъемника лепить снеговика.
Осознав, что вот-вот упадет, Кравец присел, сгруппировался и осторожно завалился на бок. Удачно приземлился. Не ударился даже. Рядом, гораздо менее изящно, рухнул на снег Сиваков.
– О-о-ох, как же голова трещит. Ужас. – Митя стащил зубами перчатку. Набрал полную пригоршню снега и растер по лицу.
– Тебе бы таблетку от головы и отоспаться. А ты на гору полез, – хмыкнул Кравец.
– Поспишь тут с этими бабами. За ними нужен глаз да глаз.
– По-моему, надсмотрщик из тебя так себе.
– Из тебя тоже, – отбрил Сиваков, кивая в сторону удаляющихся фигур Мариам, Семена и Тама. – Не боишься, что Мариам уведут?
– Нет. Не боюсь.
Ведь у них, мать его, договор. О том, что пока они вместе – с другими ни-ни. Жаль только, что когда они обсуждали чертовы рамки, ему и в голову не пришло спросить, что конкретно под этим подразумевается. Тогда бы у него появился шанс что-то ей предъявить. Что-нибудь вроде – какого хрена ты чужим мужикам улыбаешься? И смеешься в ответ на их шутки. И болтаешь с ними, с чужими, не закрывая рта, рассказываешь что-то. То, что мне почему-то не рассказывала.
– Ну, и правильно. Много не потеряешь. Красивая она стала – спору нет. – Сиваков встал, подхватил палки. – Но в постели – бревно бревном.
Женя вскинулся. Яркий свет, искрящийся на солнце, ударил по глазам – он как раз снял очки, чтобы их протереть. Митя оттолкнулся и покатил вперед. Снежная крошка взметнулась вверх, оседая на лице Кравца и тут же тая.
Мариам спала с Сиваковым?! Его Мариам?! С этим… этим слизнем?
Женя встал и, подхлестываемый яростью, помчался вперед. К тому моменту, как он спустился к подножью, их компания уже собралась в одной из беседок, которые на расстоянии друг от друга были раскиданы чуть в стороне от подъемника.
– Сём, бери хачапури! Я в фольге довезла – еще теплые, хоть и не хрустящие. Кеш, тебе чаю налить? – хлопотала Мариам над мужчинами. – Ксюша, Матвей! Дуйте за стол. Вам тоже нужно выпить теплого. Да, Юль?
– Так точно!
– Жень, ты, наверное, тоже продрог?
Это ты мне?! Да лучше расскажи, во что ты превратилась?! А может, Сиваков соврал? Может, соврал слизень? От такого не убудет. С другой стороны, она ведь и впрямь каждому мужику, находящемуся от нее в радиусе километра, глазки строила. Обхаживала, чайком, вот, поила, подкармливала. А те сидели абсолютно довольные и счастливые. Мужику-то много не надо. Вопрос, какого черта, опять же, она распиналась, если у них уговор.
– Угу, – согласился Кравец, сощурившись. – Согрей меня! – сел на край скамьи и бесцеремонно усадил Мариам себе на колени.
– Ой!
Ага. Знай свое место. У нас месяц, по меньшей мере. Я делиться не собираюсь.
– Эй, посмотрите сюда! – велела Юль Санна, и Мариам с Женей синхронно повернулись на звук ее голоса. Щелкнула камера. Юля довольно кивнула и уставилась на экран. – Классная фотка вышла. Вот, посмотрите!
– Перешлешь? На память, – попросил Кравец.
– Ну, конечно. Готово.
– Ой, я тут такая взмыленная! Лучше удали.
– Еще чего! Ни за что.
Женя достал из застегнутого на молнию кармана телефон, чтобы убедиться в том, что его фото дошло до адресата. Открыл галерею, в которой рядом встали два снимка – они с Мариам на выпускном, и вот сейчас. Румяные и счастливые.
– Ну, зачем тебе оно?! Я здесь правда ужасна.
– Ты прекрасна. И знаешь это, – демонстрируя всем собравшимся свои на нее права, Кравец осторожно коснулся щеки Мариам пальцами. – А фото я запощу в своем Инстаграм. Ты не против? – коснулся губ.
– Нет… – шепнула, потянулась за ним, как кошка. Но увидев, что к ним приближается Левон, взяла себя в руки и соскочила с колен Кравца, будто ее там и не было. – Сынок, ты принес салфетки? – затараторила, оглядываясь на любовника через плечо. Ее выдавали глаза. Абсолютно пьяные.
Нет… Нет! Ну, какое бревно? Сиваков врал. Нагло и беззастенчиво. Осознав это, Женя повеселел. Но для себя решил все же сделать девочке выговор. Ну, по поводу ее любезностей с Семой и Тамом. Потому что не пристало занятой, пусть и временно, женщине вести себя так. Но это потом. Наедине. А пока…
Женя открыл Инстаграм, выделил два фото сразу (то, пятнадцатилетней давности, и это – новенькое) и настрочил: «Оказывается, чтобы выманить эту девушку на свидание, мне нужно было просто создать приложение для знакомств (смайлик). Ну, и подождать пятнадцать лет, чтобы она забыла эту мою дебильную стрижку (два смайлика). Да-да, ребята, мы хвалим наши алгоритмы подбора не зря».
Сделав дело, Женя вернул телефон обратно в карман и присоединился к чаепитию. Было весело. Детвора без умолку болтала. А он до сих пор никак не мог уложить в голове, что дети Быковых и Мариам сейчас находятся едва ли не в том возрасте, что их родители, когда он с ними виделся в последний раз. Это действительно было трудно, и особенно потому, что сам Женя и сейчас не чувствовал себя старше. Вот такой вот парадокс. Годы шли, его тело менялось и постепенно старело, а душа – ни черт-та.
– О чем задумался? – спросил Семен, вытягивая перед собой длинные ноги. Женя скосил на давнишнего друга взгляд. Во времена школы Краснов дружил с Мариам, может, даже больше Жени. В старших классах так точно. И было вполне логично, что им с Мариам есть о чем поговорить и что вспомнить. Он как-то пытался свыкнуться с этой мыслью. Не психовать. И не ревновать, если уж совсем откровенно. Да-да, то, что пятнадцать лет назад его абсолютно не волновало, потому как невозможно было представить, что Семен позарится на Мариам, в смысле, как на женщину позарится, теперь, когда она стала такой… такой, какой стала, пробуждало в Кравце примитивные инстинкты неандертальца.
– Думаю, может, и впрямь поставить здесь дом, – пожал плечами Женя. Мариам, которая в этот самый момент собирала со стола мусор и складывала в пакет, застыла.
– Да. Хорошо здесь. Я тоже подумываю.
– Юль Санна говорила, что ты и землю купил?
Не отводя взгляда от горных вершин, Краснов кивнул. Ему одному из всей их компании эту землю пришлось покупать самостоятельно. Остальным ее подарили к выпускному родители. Вот такой вот нестандартный подарок. Зато с прицелом на будущее.
– Купил. Тоже подумываю про домик.
Кравец решил, что с военной карьерой Семена все в полном порядке, раз он может себе позволить такие траты. И это неожиданно тоже кольнуло. То, что Сема ему ни в чем, в общем-то, не уступал. Ладно, Коган, тот, понятно, почему вокруг Мариам мартовским котом ходит, чтобы его позлить! А вот Семен… Хрен ведь поймешь, что им движет. Он всегда оставался немного в стороне ото всех.
– За проектом будешь к Дуне обращаться?
Краснов моргнул. Обернулся:
– Чего?
– Юль Санна говорит, что в нашей деревне Дуня будет кем-то вроде главного архитектора. Вот я и интересуюсь, не у нее ли ты будешь заказывать проект?
– Не знаю. Может быть. – Семен встал. Отряхнул штаны. – Нам, кстати, не пора возвращаться? Скоро будет темнеть.
– Пора, Семушка, ой, пора, – вмешалась в разговор Ветка. – А давайте ко мне все, м-м-м? В салон! Там и дубовые бочки у меня – можно попариться, и сауна. И до дома Быковых рукой подать. Там и заночуем.
– Вторую ночь подряд? – нахмурился Коган. – Вот же нам обрадуются.
– Обрадуемся еще как! А бочки и бани можно у нас забацать, – заметил Бык. – Уж прости, мне не до салонов. Завтра возвращаюсь к делам. Так и знайте. Ко мне французы приедут. Я их год зазывал…
– Вы посмотрите, какой деловой! – фыркнула Сандалова.
– А что делать? Жизнь такая.
В общем, быстро собравшись, их компания вернулась в деревню. Баня, чай. Разговоры. Визг детворы. Только Мариам почему-то отказалась париться вместе со всеми. Месячные у нее, что ли?
После парной разморило. Неспешные разговоры убаюкали. Детвора разбрелась по комнатам.
– Ух ты, Жек, а когда это ты был влюблен в Мариам? Что я пропустила? – в полудрему ворвался голос Сандаловой.
– А? Чего? – Женя зевнул и решил, что ему тоже пора устраиваться на ночевку. Где там отведённая ему комната?
– Я про твой пост в Инстаграм. Народ, вы знали, что он, оказывается, был влюблен в Мариам? – Ветка прошлась взглядом по лицам всех присутствующих. Неожиданно задержалась на Тамерлане. Дистрофично худой в юности, сейчас он был гордым обладателем шести идеальных кубиков на прессе и вполне неплохой мускулатуры. Скорее жилистый, чем мощный, он, ну, надо же, наконец, привлек интерес той, по кому сох еще со времен школы.
– Глупости это все! – через силу рассмеялась Мариам. – А что за пост?
– Да вот же. – Сандалова любезно протянула подруге свой айфон. Мариам залипла. Листнула фото.
– Кто влюблен? Кравец?! Я такого не слышал. Вот Мариам по нему сохла – это точно. Это весь класс знал. Помнишь, Мариам, как ты вместо того, чтобы слушать уроки, его имя выводила в тетрадках? – вмешался в разговор Сиваков.
– Нашли, что вспомнить, – возмутилась Мариам, возвращая хозяйке телефон. – И вообще, давайте уже расходиться! Хозяин ясно сказал – завтра рано вставать.
«И что, даже ничего не спросишь?» – мелькнула мысль у Кравца. Легко же он отделался!
Один за другим гости стали расходиться. Дом у Быковых был и впрямь достаточно просторным. Мариам устроили вместе с Сандаловой в гостевой, мужчинам постелили на диванах в гостиной. Проблема в том, что их было два.
– Предполагается, что мы будем спать друг с другом? – хмыкнул Сиваков. Краснов поморщился. А Женя вдруг придумал кое-что получше.
– Я переночую в бане. Только плед с подушкой возьму.
– Уверен? – переспросил Тамерлан.
– Да без проблем. Там тепло, сухо и комфортно, – хохотнул беззаботно.
– Ну, смотри.
Шумный дом Быковых потихонечку засыпал. Свет гас в комнатах. Стараясь не шуметь, Женя осторожно прикрыл дверь, спустился с веранды, прошел через двор. Пес, что охранял территорию, настороженно рыкнул, но признав Кравца за своего, вновь опустил голову на мохнатые лапы и сладко зевнул. Баня располагалась в глубине территории. Там, где участок плавно перетекал в сползающий с горы лес.
Кравец дошел до двери, когда услышал какой-то… плеск, что ли? Тот запросто мог ему почудиться, но какого-то фига Женя решил проверить. Обошел по периметру баню и застыл. Потому что действительно был здесь не один. Потому что в той самой дубовой бочке, одна-одинешенька, сидела Мариам. И запрокинув голову, смотрела на звезды. А от ее плеч и головы поднимался пар.
Черт. Что дальше? И думать не над чем! Стараясь не шуметь, Женя быстро разделся, взобрался по ступеням, и вот тогда она, наконец, его увидела. Ойкнула. Ушла под воду… В последний момент он успел поймать ее за тонкую руку.
– Сюрприз! – усмехнулся Кравец.
– Кхе-кхе. Да уж. Сегодня один сюрприз другого краше.
– Ты на меня злишься?
– Тебе не следовало публиковать ту уродскую фотографию!
– И писать о том, что я был в тебя влюблен?
– А ты был?
Он хотел ей все объяснить. Правда. Рассказать, как есть. В конце концов, какая разница, что там в прошлом было? Ну, не обломится же она ему подыграть! Открыл уже было рот. И тут из-за тучи выкатилась луна. В свете которой Женя увидел, прежде чем Мариам сумела взять себя в руки, ее глаза, полные робкой, затаившейся надежды глаза, и не смог.
– А ты думаешь, почему я сидел с тобой в первом классе?
– Женя, – шепнула Мариам. Как-то так беззащитно, что ли? – Жень…
– Слушай, мы правда должны обсуждать то, что было сто лет назад?
– Н-нет.
– Вот и хорошо. Потому что у меня другие планы на этот вечер. Иди сюда.
Глава 14
«С Марго Робби! Он встречался с чертовой Марго Робби!» – Мариам закрыла глаза и представила их вместе. Женька – почти блондин. И Марго – блондинка. Они очень красиво смотрелись вместе. На красных дорожках, да и вообще. Наверное, такой и должна была быть девушка Евгения Кравца. Шикарной, успешной, богатой. Ему под стать.
«Ну, уж точно не такой жирухой, как ты! Это факт», – издевательски хмыкнул Гурген.
«Заткнись, ага? Вот просто заткнись. Я не жируха!»
Мариам в который раз придирчиво осмотрела себя в отражении лакированного бока Ромкиного Гелендвагена. Такое «зеркало», конечно, здорово исказило пропорции ее фигуры, и вместо того, чтобы успокоиться, Мариам еще сильней разволновалась. Она вообще все время волновалась, да. Не прогулка вышла, а сущий ад! Хоть немного ее спасали восхищенные взгляды мужчин. Других мужчин, не Кравца. На того она даже взглянуть боялась. Включив свое обаяние на полную катушку, Мариам выполняла обязательную программу – тому улыбнуться, того – едва ощутимо коснуться, того – накормить. Мол, я, конечно, не Марго, и у нас тут не Голливуд, но вот, смотри, на своем уровне я тоже не пустое место. Глупо? Да кто же спорит?
Чего Мариам так и не решилась сделать, так это раздеться, когда затопили баню. Зато пока друзья были заняты, она запостила в Инстаграм очередное фото в купальнике. И ведь ее почти отпустило! А потом эта история с постом Кравца...
«Оказывается, чтобы выманить эту девушку на свидание, мне нужно было просто создать приложение для знакомств (смайлик). Ну, и подождать пятнадцать лет, чтобы она забыла эту мою дебильную стрижку (два смайлика). Да-да, ребята, мы хвалим наши алгоритмы подбора не зря».
И вовсе у него не дебильная стрижка! И алгоритмы – ну просто идеальные, да. Хотя откуда ей знать, если до «знакомства» с Женькой она его приложением никогда не пользовалась?! И почему Ветка решила, что он по ней сох? Ведь в его посте ничего об этом не написано! Или это между строк читать нужно? Мариам ничего не понимала. Пятнадцать лет ждать? Да зачем? Господи. Ему достаточно было пальцем ее поманить… и все! Все. Она бы с радостью сдалась на волю победителя. Но ведь Женя никогда не заявлял о своем интересе. Ни разу. Это она на выпускном попыталась. И в чувствах призналась, и даже полезла к нему целоваться – терять-то ей уже было нечего. Наутро Кравец навсегда уезжал! Призналась. Поцеловала. А он отшатнулся. И тогда Мариам тоже попятилась. В у-жа-се. Упала, растянулась у его ног. Такая нелепая и жалкая в своей безответной любви.
Нет-нет, Мариам никогда не винила Женю, что тот не смог ответить на ее чувства. Все потому, что она никогда не верила в то, что достойна его любви, она же не Марго Робби, господи, и если бы не этот пост… Ох! Ну, вот зачем он его написал? А фото ее зачем опубликовал? Она такая на нем…
«Жирная!» – любезно подсказал Гурген.
Жирная, да. А Женька пишет, что пятнадцать лет хотел выманить эту некрасивую огромную девочку на свидание. Не может быть. Но, с другой стороны, зачем ему врать?
Как же хорошо все-таки без него было! Как спокойно. А теперь ее, вон, то в жар, то в холод бросает. Знобит. Согреться бы. Воровато оглянувшись, Мариам стащила с себя махровый халатик и осторожно опустилась в воду. Наконец, все разошлись, и она смогла попариться в одиночку! Глядя на звезды, Мариам думала о том, что их месяц с Женей стал короче на один день. Или этот пост все изменил? А если нет? Осталось тридцать дней? Или двадцать девять? Это много или мало? Но постойте! Он ведь собирался поставить дом. Да-да, дом. Здесь, неподалеку. Их участки примыкали друг к другу, а значит…
Мысли Мариам прервал странный звук. Она открыла глаза и ушла под воду, увидев абсолютно голого Кравца. Она пыталась. Честно пыталась как-то прояснить для себя ситуацию. Но он спросил:
– Слушай, мы правда должны обсуждать то, что было сто лет назад?
И она ответила:
– Н-нет.
– Вот и хорошо. Потому что у меня другие планы на этот вечер. Иди сюда.
Ну, вот и что ей было делать? Конечно, она пошла. Села на его колени, чувствуя напряженную плоть. Поерзала. Кравец зашипел. Прикусил кожу у нее на шее. Потерся носом. Мариам обхватила его скользкие плечи, откинулась. Тяжелая грудь поднялась над парующей водой. От холода соски сжались в камень. Глядя ей в глаза, Женя накрыл губами один. Прикусил. Оттянул. Мариам всхлипнула, выгибая спину, как кошка, и запрокидывая голову к небесам. Женя переключился на вторую вершинку. Провел пальцами по спине. Вниз. Обхватил попку и крепко сжал.
– Ох…
– Весь день мечтал тебя отшлепать. Плохая… Плохая девочка.
– З-за что? – изумилась Мариам.
– За то, что ты вертела своей задницей перед каждым встречным мужиком, тогда как…
– И вовсе нет!
– Еще как да. Я даже подумал, что ты… – он прервался, сжал в зубах потемневший сосок.
– О-ох… – застонала Мариам.
– Что ты забыла о нашем уговоре.
Холод на улице и жар внутри бочки убивали. Мозг плавился. А чувства, так долго сдерживаемые внутри, кипели, вырывались наружу стонами. Вздохами. Бессвязным шепотом.
– К-каком уговоре?
– Месяц. Ты только моя. Повтори. – Пальцы Кравца огладили бок, выпирающую косточку на бедре и замерли чуть пониже пупка.
Повтори?! Повтори… Знал бы, сколько времени она мечтала это ему сказать!
– Я только твоя.
– И это – мое, – голос глубокий, хриплый, жаркий… Рука соскользнула ей между ног, накрыла промежность. Пальцы чуть сжались. – И это… – губы вернулись к груди. И это, – скользнули по шее вверх, по скуле, к ушку.
– Твое.
– И лучше тебе не будить во мне ревность. Потому что, оказывается, я ужасно… просто ужасно ревнив. Могу дать фору любому твоему соотечественнику. Это понятно?
– Д-да.
– Пообещай мне, что будешь хорошей девочкой.
Это было нереально. Абсолютно нереально. Он… ее ревнующий.
– Я буду хорошей девочкой.
Быть его девочкой – это много или мало? А что потом? Не думать. Это все испортит. А что тогда? Показать ему, насколько хорошей она будет, конечно же. Мариам перекинула ногу, оседлав его бедра. Качнулась.
– Нам… нужно… обсудить еще один очень важный вопрос, – процедил сквозь зубы Кравец.
– К-какой? – закусив губу, чтобы не застонать, Мариам проехалась по его каменно-твердой плоти.
– Предохранения. Я не брал чертовых резинок. Не думал тут кого-нибудь найти, знаешь ли.
– Кого-нибудь? – Мариам сощурилась, просунула руку между их телами и с силой сжала пальцы вокруг ствола. Абсолютно шикарного в своем размере, горячего и готового. Раз он позволил себе немного ревности, значит, и она вправе. Ну же, исправляйся! Немедленно. Женя… Женечка. Мой хороший. Мой…
– Тебя! А-рг… Тебя, женщина!
– Вот так. Так намного лучше. Пообещай…
– Что? – просипел он.
– Что будешь хорошим мальчиком.
– А что мне за это будет? – толкнулся ей в кулак и, закусив губу, откинулся головой на бортик.
– Я тебя отблагодарю. Ну же!
Кравец медленно поднял голову. Уставился ей в глаза. Которые, уже здорово привыкнув к темноте, различали все происходящее в так недостающих ей поначалу деталях.
– Я буду хорошим мальчиком, – очень серьезно, сложив ручки по швам, как самый настоящий пай-мальчик, пообещал Кравец. После чего нащупал за спиной бортик и одним стремительным движением на него взлетел. – А теперь отблагодари своего мальчика, как следует.
Не нужно было уточнять, на что он намекает. Это «что» нетерпеливо подрагивало у самого ее лица. Мариам судорожно сглотнула. Он был прекрасен… Абсолютно и совершенно прекрасен.
– Т-ты околеешь. Не в воде холодно.
– Так согрей меня. Сейчас, Мариам.
Ей так нравилось, ей так безумно нравилось, когда он звал ее по имени. Прокатывая на языке хищное, какое-то совершенно звериное «р-р-р» и чуть растягивая последнее «а».
Мариам развела под водой руками. Устраиваясь между его бедер. Дрожа всем телом, каждой чертовой клеточкой, подняла взгляд и осторожно, опасаясь его поцарапать (зубы и впрямь стучали!), вобрала в рот. В ее девичьих фантазиях, конечно же, не значилось ничего подобного. Они были совершенно невинными. Но на то оно и детство. Сейчас же они два взрослых человека. У которых в запасе есть не так уж и много времени. Поэтому – глубже, со вкусом. И нехотя назад. Чувствуя, как в его сильных мышцах зарождается дрожь, перекидывается на руки, пальцы, которые запутались в ее волосах. Глубже. Еще глубже. Даже боль – сладкая. Кто же знал, какая это радость – вот так себя отдавать? Всю себя отдавать. Лишь бы он только взял. Лишь бы ему это было нужно. Да, вот так, малыш. Ругайся, сколько влезет. Командуй. Направляй… С силой, резко.
– Мариа-а-а-ам.
Ам. Да. Вкусный. Какой же вкусный. И беззащитный. Слабый, как котенок. А еще очень холодный. Ну, ведь и впрямь весь заледенел.
– Сползай в воду.
Плюхнулся. Откинул голову к звездам. Снова. Жилы на мощной шее натянулись, грудь, как кузнечные меха, с хрипом, вверх – вниз.
– Сейчас я… Я верну, – бормочет. И такой он смешной был, такой трогательный в этот момент, что если бы это было возможно, она еще сильнее в него влюбилась бы. Но это нельзя. Потому как – куда же больше? Ей и без того мала кожа.
– Жень…
– М-м-м?
– А помнишь, как вы с Кешкой меня от скинов отбили?
– Да я тут при чем? Это Коган в толпу на коне влетел. Я думал, зашибет тебя, идиот.
Ага. Кешка Коган. На старой кляче Быковых, на которой те в сезон катали по побережью туристов. После этого к Кешке намертво приклеилась кличка Тамерлан. Мариам до сих пор не знала, почему, рассказывая друзьям о своем чудесном спасении, сравнила Когана именно с этим военачальником. Да и не это было главным. А главным было то, что ей на помощь кинулся и Женька Кравец. И в отличие от Кешки на коне, тот бросился на скинов с голыми руками. А потом, когда те разбежались, даже пытался нагнать их! Ей было лет тринадцать. И уже к тому моменту она любила его по меньшей мере шесть лет. А уж сейчас… Нет. Лучше не считать.
– Но ведь и без тебя не обошлось, – повела плечиком Мариам. – Давай выбираться. Не хватало, чтобы нас на горячем поймали.
– Нечестно вышло. Я кончил, а ты… – стоял на своем Кравец.
– У нас еще двадцать девять дней, – стараясь не показать своей печали, Мариам первой вышла из бочки и потянулась к халату.
Читать бесплатно другие книги:
