Черное пламя Раграна Эльденберт Марина

— Присаживайся, — он отодвинул для меня стул как раз напротив панорамных окон. По сути, здесь вся дальняя стена была панорамной, и смотреть бы через нее не пересмотреть: вид на ночной город открывался просто огонь!

— Нет, — я отточенным жестом накрыла бокал, когда Вайдхэн попытался налить мне вина. — Я не пью.

— Я не заставляю тебя пить, Аврора. Это просто легкая приправа к ужину.

— Совсем.

— Именно поэтому вчера твой друг покупал веоланское?

Я замерла на стуле.

— А вы не шутили, когда говорили про то, что вам будет известно обо мне все. Но во-первых, это все еще вмешательство в частную жизнь, во-вторых, вы не знаете, пила ли его именно я, а в-третьих, с друзьями я отмечала то, что мой сын остается со мной. С вами мне отмечать нечего.

Его взгляд потемнел так, что закрывающая бокал рука стала слабенькая, как перышко. В меня ударил звериный тяжелый взгляд, а в следующий момент он просто убрал мое запястье и добавил вина в мой бокал. После чего наполнил свой.

— За нашу встречу, Аврора.

Его рука оказалась подозрительно близко от моей, а учитывая, что он уже успел снять пиджак и остался в одной рубашке, прикосновение вышло бы не менее интимным, чем то, у раковин. Поэтому я отодвинулась и сложила руки на груди.

Темные глаза Вайдхэна потемнели еще сильнее. До черноты.

— За нашу встречу, — повторил он, глядя на меня в упор, и по ощущениям от этого милого тоста вино должно было выпрыгнуть из бокала и влиться в меня само. К счастью, оно этого не сделало, и, окончательно констатируя свое нежелание пить, я отодвинула бокал.

— Наша встреча то, что скорее стоит запить с горя. К моему величайшему сожалению, я не выбираю этот способ расслабиться, поэтому оставьте себе. Мне не нужен ваш ужин, мне не интересна ваша компания. Вы привезли меня сюда, чтобы кормить и отмечать наше знакомство, или все-таки перейдем к тому, зачем вы меня сюда на самом деле привезли?!

Вайдхэн поставил свой бокал так резко, что раздался жалобный звон, а несколько капель вина взлетели в воздух и растеклись бордовыми кляксами по столешнице. В меня снова ударило знакомой уже силой черного пламени — так резко, что из груди выбило дыхание, а в следующий момент правящий поднялся.

— Как скажешь, — его ладонь легла на мою талию так быстро, и я так быстро слетела со стула, как если бы меня сдуло ураганным ветром Олиеттских пустошей. — Переходим к тому, зачем я тебя сюда привез. Раздевайся, Аврора.

[1] Известная спортивная игра, по которой ежегодно проходят мировые чемпионаты. Так же допускается как командная игра на Соурские игры.

Глава 13

— Раздевайся. В машину. Ужинать. Пить вино. Вы со всеми женщинами так общаетесь, или это исключительно мне так везет? — я шагнула к нему вплотную. Правда, из-за этого пришлось задрать голову, иначе я бы смотрела ему в грудь в районе сердца. Не уверена, правда, что оно там есть, а если и есть, то наверняка черное, как его пламя. — Хотите, чтобы я разделась — раздевайте сами. Трахать тоже будете сами, я вам помогать не собираюсь!

— Вот как, — это прозвучало очень холодно. Для черного пламени я бы сказала с перебором, а в следующий момент он кивнул. — Хорошо. Подними руки.

— Что? — опешила я.

— К сожалению или к счастью, я не знаю других способов снять водолазку, кроме как через голову. Рвать ее на тебе в лучших традициях театральных постановок я тоже не собираюсь, поэтому подними руки, Аврора. Раньше начнем — раньше закончим.

От бесконечно бесчувственных интонаций в его голосе меня бросило в дрожь. Я прекрасно понимала, что он сделает со мной все, что захочет, ему для этого не нужно мое разрешение или мое желание. При мысли об этом почему-то стало ужасно обидно и горько, как будто я была вещью или куклой, просто вещью или куклой, которая понравилась правящему иртхану, и которую тот захотел.

— Долго мне еще ждать? — взгляд в упор, слова как удар пламени.

Я бы попятилась, но сзади оказалась столешница, которая врезалась мне в спину. Взгляд Вайдхэна с каждым мгновением становился все более страшным, и я просто сама, рывком выпуталась из водолазки. Пальцы дрожали, когда я расстегивала юбку сзади, но с ней я тоже справилась. А вот с бельем оказалось сложнее, я просто обхватила себя руками, не в силах расстегнуть бюстье, стянуть колготки или, что страшнее всего, трусики. Особенно под этим темнеющим взглядом, в котором разгорались искры, заставляющие меня дуреть. Он отказался говорить, как на меня действует его пламя, но сейчас на кухне словно выключили вентиляцию и на максимум включили обогрев. Губы мгновенно пересохли, кожа стала чувствительной, как во время высокой температуры.

Да что со мной творится, во имя неба?!

— Все, Аврора. Белье тоже. Снимай.

— Нет, — сорвалось с моих губ, и Вайдхэн пожал плечами.

Одним движением развернул меня к себе спиной, щелкнул застежками и отшвырнул бюстье в сторону. Его ладони легли на мои бедра, явно собираясь потянуть вниз колготки вместе с трусиками, и я дернулась.

— Не надо. Я сама.

Ему все равно. Он все равно меня разденет и сделает все, что собирался, так какая разница. Чем меньше будет его прикосновений — тем лучше! Я выпуталась из остатков одежды, сбросила туфельки и вздрогнула, коснувшись босыми ступнями пола. После того жара, в который я окунулась, мрамор показался мне сейчас просто ледяным, и эти ледяные иглы на контрасте вонзились в кожу, заставив меня вздрогнуть и задрожать.

И это при всем при том, что менее горячо не становилось, напротив. Мне казалось, что воздух становится густым и горячим, как в эпицентре пламени, поэтому каждый вдох давался с трудом. Чтобы не показаться трусихой, я резко повернулась — и наткнулась на взгляд, в котором не осталось ничего человеческого. Мне не доводилось раньше сталкиваться с иртханами настолько близко, поэтому сейчас я просто стояла и смотрела в глаза, которые располосовали звериные зрачки. Эти зрачки, о которые билось оранжево-черное пламя, сгущающееся с каждой минутой и все больше превращающее Вайдхэна в зверя. У него даже скулы заострились, словно подчеркнутые каймой чешуи, в одно мгновение мне показалось, что иртхан сейчас швырнет меня на столешницу и прямо так и возьмет, вместо этого он отступил. Крылья носа хищно дрогнули, когда он протянул мне руку.

— Надевай туфли, Аврора.

— Ч-что?

— Надевай. Туфли.

Может, если бы у меня была эффектная эротичная шпилька, это выглядело бы не так странно, но сейчас это было просто дико, особенно диким было то, когда он повел меня обратно, через арку. В разгоряченную, обожженную его даже мимолетными прикосновениями кожу впивался прохладный воздух, не говоря уже о том, что я испытывала, когда представляла какого-нибудь вальцгарда, стоящего на страже жизни этого монстра. Вальцгарда, который может меня увидеть!

Я даже подавила желание зажмуриться, но в холле никого не оказалось. Никого не оказалось и на площадке второго этажа, куда мы поднялись. Вайдхэн толкнул дверь спальни, отрезая ею часть комнаты и панорамного окна, и указал на кровать.

— Вы оставите меня в покое? — еле слышно спросила я. — После того, как это случится?

Черное пламя полыхнуло так, что я чуть на задохнулась. На миг показалось, что вместо иртхана передо мной сейчас раскроется огненный вихрь, в котором я сгорю не то что до косточек, до порошочка.

— Посмотрим, — сухо произнес он. Сухо, как действительно могло бы говорить пламя, с треском пожирающее все вокруг. — На кровать. Лицом вниз.

— Пожалуйста, — предприняла еще одну попытку до него достучаться. — Не делайте этого.

— На кровать, Аврора.

Я сейчас умру. По крайней мере, мне так показалось — ничего более унизительного в моей жизни еще не было. Потом я вспомнила про Лара, про то, что выиграла суд, и сын остается со мной, и сразу как-то стало легче. В конце концов, это просто секс, а я буду изображать бревно. Кому понравится бревно? Никому! Тем не менее каждый шаг до постели казался мне невыносимо длинным, а каждый вздох — невыносимо громким.

Я все-таки до нее дошла. Остановилась. Поняла, что не могу.

Просто не могу! Я потом не смогу смотреть в глаза Лару, а на себя — в зеркало.

— Можете меня арестовать! — выдохнула резко, сжимая кулаки. — Можете предъявить обвинения в том, что я пыталась проникнуть в Ровермарк. Можете делать все, что угодно, но по своей воле я с вами спать не буду!

Выпалив все это на одном дыхании, так же резко обернулась и замерла. В спальне никого кроме меня не было.

Глава 13.2

Что?

От такого поворота событий я просто опешила. Даже посмотрела в сторону прикрытой двери, ведущей, очевидно, в ванную. Правда, прячущийся в ванной Вайдхэн, стеснительно снимающий трусы, мне представлялся с трудом, но чем дракон не шутит. Приблизившись, распахнула ее и уставилась на такую же пустую полутемную ванную. Полутемную, потому что с моим появлением включился мягкий свет, который слегка подсветил просторную душевую кабину, раковину и полочки, на которых лежали полотенца и стояли всякие пузырьки.

Да он издевается!

К счастью, на вешалке за полками висел халат, его я и сдернула, завернулась в него, потуже затянув пояс, после чего выглянула в коридор.

Никого.

Больше того, я даже не слышала его голоса, как если бы он вышел поговорить или просто ответить на срочный важный звонок. Ну и что мне теперь делать?

Чувствуя себя не просто странно, а полной идиоткой, я громыхнула дверью и направилась по уже знакомому пути вниз. Оказалось, в шоке я пропустила много всего интересного — например, вмонтированные в стену светильники, напоминающие драконий цветок. Драконьим цветком называли стеклянные кристаллы в пустоши, которые образовывались из песка под дыханием драконов. От высоких температур песок превращался в стекло, кристаллы спаивались от пламени, и такими вот красивыми стеклянными наростами торчали в небо прямо посреди безжизненных пейзажей. Особенно много их было в Лархарре, но и у нас тоже встречались. Светильники же представляли собой наполовину «вмурованные» в стену цветки, за счет специальной подсветки словно раскаленные драконьим дыханием здесь и сейчас. 

Помимо необычных светильников на стенах еще было много картин. Красивые, ничего не скажешь, по ним становилось понятно, что Вайдхэн любит ночные мегаполисы. И дождь. Я это выяснила, когда прошлась по коридору вправо, дабы увидеть хотя бы одну приоткрытую дверь, где может находиться правящий. Увы, все двери были плотно закрыты, на втором этаже царила такая тишина, которую можно резать ножом. Зато, когда я дошла до конца влево, выяснила, что оттуда открывается вид на бассейн, устроившийся на улице за высоченными панорамными окнами, и огромную гостиную, в которой не то что в гратхэнд играть можно, можно массовые мероприятия устраивать. Перегнувшись через перила, я оценила настоящий домашний кинотеатр, диван, светильники и прочую роскошь, владельца которой здесь тоже не наблюдалось.

Конечно, он мог быть где угодно, включая тот факт, что его могли настигнуть мои лучи поноса, и сейчас Вайдхэн, скрючившись, сидел в одной из этих роскошных спален, за плотно закрытыми дверями. Эта мысль вызвала кратковременную улыбку, которая тут же погасла, стоило вспомнить, как я здесь оказалась.

Пришлось возвращаться. Я все-таки спустилась вниз, оглядела по-прежнему пустынный холл и шагнула в арку, за которой осталась моя одежда. Надо собрать ее, и…

— Я уже думал, ты никогда не придешь. — Вайдхэн сидел за столом с бокалом в руке, лениво перекатывая вино со стенки на стенку, из-за чего оно ловило блики верхнего света и становилось удивительно красивым, насыщенно-красным.

Правда, вся красота вина и остальная мигом выветрились у меня из головы, когда я увидела свою одежду: ее сложили в обратном порядке. Повесили на спинку стула сначала водолазку, потом юбку, потом колготки, бюстье, и сверху, как флаг, красовались трусики.

К щекам прилила кровь, особенно когда Вайдхэн указал бокалом на стул.

— Садись, Аврора. Или так и будешь стоять в дверях?

Щеки заполыхали еще сильнее. То есть все это время, вот все — он действительно надо мной издевался?!

— По-вашему, это смешно?! — спросила я, сжимая кулаки.

— Да нет, мне не смешно с самого начала.

— С самого начала чего?

— Нашего с тобой знакомства.

— Я на наше знакомство не напрашивалась! — подлетела, сгребла одежду в охапку, стараясь спрятать нижнюю деталь туалета.

— Как по мне, так совсем наоборот, — он посмотрел на меня в упор. — Но мы на этот счет в мнениях не сходимся, не так ли?

— Вы прекрасно знаете, как я оказалась в Ровермарке! Все? Удовлетворили свое любопытство? Теперь я могу идти?

— Любопытство — по поводу чего? — он окинул меня взглядом с головы до ног.

Если бы можно было сильнее вспыхнуть, я бы вспыхнула.

— Мне не хотелось бы думать, что ты посчитала меня мужчиной, который берет женщин силой, — Вайдхэн поставил бокал на стол и взгляд его стал опасным, — но ты именно так и подумала, не так ли, Аврора?

Если я брошу в него трусами, это опять будет воспринято как заигрывание?

— И вы оскорбились до глубины души и решили меня наказать, — я подавила желание бросить в него еще и бюстье, а сверху полить вином. Стоило вспомнить, как меня трясло, когда я раздевалась, а уж когда поднималась в его спальню, так захотелось и бутылкой в него запустить! Определенно, рядом с ним находиться не стоит, он на меня плохо влияет. — Ненавижу вас!

— Ненависть — это не совсем то, что ты ко мне испытываешь.

Я открыла рот, потом все-таки его закрыла.

— Это вам тоже ваша служба безопасности на хвосте принесла? — осведомилась язвительно.

— Нет. Это ментальная сила глубоководных драконов, мы очень тонко чувствуем эмоции людей. Как я уже сказал, Аврора, не отзывайся ты на мое пламя так остро, тебя бы здесь не было. А теперь садись.

— Без приказов у вас общение не получается?

— Нет.

Хлопнуть дверью (конечно, входной, арка была без двери) хотелось безумно. Развернуться, переодеться где-нибудь в уютном уголочке и потребовать, чтобы меня отвезли обратно, но, во-первых, я не была уверена, что с ним это сработает, а во-вторых… во-вторых, захотелось как следует отомстить ему за то, что он заставил меня пережить. Поэтому я разжала руки, позволив одежде скользнуть вниз: без разницы уже, один раз на полу валялась, еще полежит, продефилировала к стулу, уселась на него, закинув ногу на ногу и произнесла:

— Хорошо. Один ужин — и, если я попрошу, вы просто отвезете меня домой.

Глава 14

— Уже ставишь условия, Аврора?

— Ну не все же вам ставить условия, — я облокотилась о стол и прямо, в упор посмотрела на него. — Так что?

На миг показалось, что в темных глазах мелькнула насмешка. Впрочем, в том, что касается его умения насмехаться, я ни разу не сомневалась. Особенно после того, что он провернул.

— А если я откажусь?

— Если откажетесь — я просто сразу уеду домой.

Он прищурился.

— Нет? Тогда я пошла одеваться.

— Хорошо.

Хорошо? Надо было одеваться сразу?

— Но у меня тоже есть условия.

— О таком мы не договаривались.

— А как ты хотела, Аврора? Договор — будь то письменный договор, или любое устное соглашение — это всегда компромисс двух сторон. Хочешь уйти — я не стану тебя задерживать. Но если останешься на ужин, и, если я почувствую, что ты меня хочешь, я тебя не отпущу.

Да, со скромностью у него все в порядке. С ее отсутствием, в смысле, полным и безоговорочным. И это не считая того, что его самомнение размером с дракона, которое, когда Вайдхэн ходит по гостиной, полирует макушкой его высоченные масштабные потолки. С другой стороны, я почему-то действительно реагирую на его пламя, и как это самое пламя может на мне сказаться, я предугадать не могу.

— При условии, что вы не будете использовать пламя. Вообще. Если хотя бы капелюшечку его отпустите — сделка аннулируется.

— Ты уверена, что правильно выбрала профессию? — он хмыкнул. — Сдается мне, Доминику есть чему у тебя поучиться.

— Это врожденное, — я подперла руками подбородок. — Никакого пламени. Договорились?

— Договорились, — Вайдхэн кивнул.

Что? Вот так просто? Где-то подвох?

Какое-то время я молча смотрела на него, но его лицо оставалось бесстрастным. Настолько бесстрастным, насколько оно вообще может быть, больше того, в глазах — абсолютно человеческих — не осталось ни следа пламени, никакого жара я не чувствовала, и в целом все было на удивление, подозрительно спокойно. Наверное, пора было расслабиться, но мне почему-то не расслаблялось.

Он же словно это почувствовал, потому что поднял бокал.

— Теперь ты попробуешь вино сорокалетней выдержки, или мне снова придется тебя уговаривать?

— Попробую, — я все-таки подняла бокал.

Пить я не собиралась, а вот просто пригубить — навык, полученный на корпоративах в строительной компании, чтобы меня не домогались на тему «почему не пьешь» — пожалуйста. Вкус остался на губах, на удивление мягкий, но при этом с такими яркими ягодными нотками, что по первому впечатлению мне в бокал налили компот. Ароматный, терпкий, но при этом совершенно безалкогольный.

— По-моему, вас обманули, — заявила я. — Это не вино сорокалетней выдержки, это просто свежесваренный компотик.

По губам Вайдхэна скользнула улыбка: именно скользнула, как тень — раз — есть улыбка, два — уже нет. При всем при этом губы у него были очень красивые, даже учитывая резкость мужских черт и линий. Запнувшись об эту мысль, я глотнула вина уже по-настоящему, поперхнулась и закашлялась.

— Это вино из региона Нираз, — произнес Вайдхэн, дождавшись, пока я справлюсь со своей поспешностью. — Находится неподалеку от Веолани, где делают самое известное в мире игристое. Ты знала, почему драконы не трогают виноградники, Аврора, и когда впервые появилось вино?

Я бы хотела ответить, что знала, но увы, нет. Мне как-то не доводилось интересоваться виноградниками, поэтому я покачала головой.

— Виноградная лоза напоминает им о гнезде, которое сами драконы собирают из массивных колючих веток, они считают, что за этой лозой скрываются дети. Будущие драконята. Множество гнезд драконов на территории Раграна создавались именно в зарослях дикого винограда, поэтому они никогда не тронут то, что напоминает им о детях. Это инстинкт.

Я поставила бокал.

— Но драконы же живут в пещерах?

Вайдхэн покачал головой.

— Драконы живут везде. Они любят пространство и воздух, пещера для них скорее убежище или место, куда они уходят умирать. Сейчас их гнезда преимущественно на высоких отвесных скалах с широкими каменными площадками, хотя раньше были в долинах и в низинах, занавешенных зарослями диких виноградников. Наверх они ушли, когда после появления иртханов люди обрели возможность выходить из-под земли. Каменная высота для них — их новая территория.

Я неосознанно хрустнула брускеттой и поняла это только тогда, когда почувствовала нежный вкус сливочного сыра и солоноватую остринку морепродуктов. Морепродукты! С ума сойти. Их же в нашем мире почти невозможно достать! И, кажется, я пропустила тот момент, когда брускетта переселилась с огромного блюда на мою тарелку. Явно не без помощи иртхана.

— Очень вкусно, — сообщила я под взглядом Вайдхэна и почему-то опять покраснела. Отложила брускетту. — Так что там с вином и с драконами? Я знаю только, что родина вина и веоланского — Рагран.

На его тарелке уже красовалась гора всего самого разного, в том числе и салат с морепродуктами.

— Что тебе положить, Аврора?

Я окинула взглядом стол, едой с которого можно было накормить десятерых. Здесь были и закуски, и горячее — на специальном подносе с подогревом, накрытое крышкой, и салаты, и всякие блюда, названия которых я даже примерно не представляла.

— Горячее, — сказала я, и на моей тарелке тут же возникла аппетитная дымящаяся горка овощей и мясных ломтиков, которую Вайдхэн полил умопомрачительно пахнущим горячим соусом, примостившимся в металлическом соуснике на подносе с подогревом. Он с этим управлялся так ловко, что я бы ни за что не поверила, если бы не увидела сама. Мне всегда казалось, что правящих обслуживает либо безразмерный штат прислуги, либо вышколенные официанты. В тот момент, когда я об этом подумала, он коснулся моей руки — когда к темному соусу добавлял еще и светлый.

Я не успела отдернуть пальцы, и меня прошило, обожгло внезапностью этого прикосновения, как если бы я дотронулась до огненно-горячей поверхности.

Глава 14.2

Впрочем, лучше бы я дотронулась до нее, потому что такой реакции на поверхности у меня не было: такой, когда одно короткое касание прошибает током, и этот разряд проходит по всему телу.

— На чем мы остановились? — уточнила я, убирая руку под благовидным предлогом: взять вилку. Второй взять нож и приниматься за еду.

— Вино и драконы.

Плохо сочетаются. Проверено. Иначе с чего мне так реагировать на прикосновения совершенно незнакомого мужчины, который для меня никто и привлекательным мне не кажется!

— Да. Вино и драконы, — многозначительно повторила я. — Итак?

— Первые виноградники — не дикорастущие, а именно те, из которых делали вино, появились у Антарго Лодаррского. Ему и его воинам приходилось путешествовать между городами сквозь пустоши в те годы, когда люди только-только осмеливались выходить на поверхность. Это были еще времена до возникновения Огненных земель, и именно тогда, в долгих походах, появилось первое вино. Появилось случайно, из размятого дикого винограда, сок которого использовали как добавление к травяным напиткам для вкуса. Одна бутыль случайно закатилась под тряпки на все время путешествия, и обнаружил ее слуга, разбиравший повозку.

— Ему повезло?

— И да, и нет. Он выпил почти всю бутылку, с непривычки очень быстро захмелел. Поскольку прислуге не полагалось никаких крепких травяных напитков — его тут же притащили к распорядителю, который очень быстро распорядился.

— По поводу чего?

— Чтобы его наказали плетьми. Правда, предварительно выяснил, где тот взял запрещенный напиток, и остатки попали к Лодаррскому. Тот попробовал…

— И решил делать вино?

— Нет, скривился, выплюнул первое вино прямо на пол и сказал: что за гадость.

Я фыркнула.

— Потом до него дошли слухи про слугу, которого выпороли за пьянство, и он решил получше присмотреться к этому напитку. Первые попытки делать вино из дикого винограда проваливались по понятной причине — на вкус, предполагаю, действительно был полный отстой. Зато потом, когда одному из советников Антарго пришла в голову мысль, что если за виноградом ухаживать и растить, ягоды могут получаться более крупными, возможно, более сочными и с другим вкусом, все же появились первые виноградники.

— Получается, виноградники… то есть вино изобрел не Лодаррский? — уточнила я.

Лодаррского изучали в школе, он был одним из известнейших иртханов древности, с которого началась цивилизация Раграна. Помимо этого, еще и самым большим деспотом, которого только можно представить: поскольку он стал иртханом в числе первых, немногим позже пустынных шаманов, то обладал практически безграничной властью, а еще у него было шестьсот семьдесят жен и наложниц.

— Нет.

— Как звали советника?

— Увы, этого мы уже не узнаем. Лодаррский очень ревностно относился к тому, что придумывалось и изобреталось не им — он считал, что все, кто существует, существуют благодаря его милости и силе иртхана, и что все, что создано, принадлежит ему. Поэтому он приказал казнить советника, а его имя и любое отношение к виноградникам вымарать отовсюду, где оно вообще могло фигурировать.

— Какой чудесный мужчина!

— Про шестьсот семьдесят жен и наложниц ты, разумеется, знаешь?

Я кивнула.

— Но вряд ли знаешь о том, что с женщинами он развлекался, мягко говоря, довольно нетрадиционно. Неудивительно, что его зарезала одна из наложниц. Тем самым ножом, которым он вырезал на телах своих женщин и жен узоры.

Да, такую информацию в школе не рассказывали: я даже вилку отложила, чтобы не поперхнуться еще раз.

— Веоланское значительно моложе, — тем временем продолжал Вайдхэн, — и в его истории, к счастью, нет выпоротых слуг, казненных советников и жен с узорами на телах.

— Это радует, — я осторожно подцепила тонкий ломтик мяса вилкой и отправила в рот.

— Здесь все тоже было не так просто, но оставим эту историю на потом. Расскажи о себе, Аврора.

— Что именно? — приподняла бровь. — Вы же знаете обо мне все.

— Я не знаю о том, что ты любишь в сексе. 

Ломтик мяса я уже прожевала, а вот овощные кусочки пошли не туда. Мне пришлось как следует прокашляться, прежде чем я подняла взгляд на по-прежнему невозмутимого Вайдхэна и спросила:

— Для вас это в порядке вещей?

— Что именно?

— Задавать малознакомой женщине такие вопросы.

— Не так давно ты уверяла, что я знаю о тебе все.

— Не перекручивайте! — вилка возмущенно звякнула о каменную столешницу: черный мрамор с темно-золотыми прожилками отлично вписывался в интерьер кухни, а вот я совершенно не вписывалась в компанию этого… иртхана без комплексов! — Я знаю вас всего два раза…

Вайдхэн хмыкнул, а я прикусила язык.

— Вы вообще о чем-то другом думаете?!

— Мне много о чем приходится думать, Аврора — по роду деятельности. Но рядом с красивой, соблазнительной женщиной я точно думаю не о драконах, не о вине и даже не о политике. Я думаю о том, как буду снимать с нее одежду. Медленно, нежно и упоительно.

Он сказал это так, что краска снова плеснула мне на щеки и побежала по всему телу вскипевшей кровью, как будто я не слегка пригубила вино, а выпила полбутылки, как тот слуга, и теперь на бровях подползала к распорядителю.

А-А-А-Аврора! Переключаемся, переключаемся! Он же только этого и ждет!

Я потянулась к графину и плеснула себе воды в стакан, выпила залпом.

— После кашля, — пояснила ему. И тут же добавила: — Я считаю неэтичным говорить на такие темы с мужчиной, которого почти не знаю.

— Хорошо. Что ты хочешь обо мне знать?

Что? Вот так просто?! Ну нет.

— Расскажите мне про свою первую любовь, — произнесла я. — Какой она была?

— Нет, — это прозвучало резко и очень холодно.

Настолько холодно, что впору проверять, не в Ферверне ли мы, где снега укрывают города и пустоши чуть ли не десять месяцев в году, а тепло приходит исключительно чтобы немного подразниться.

— Ну нет так нет, — я пожала плечами. — В таком случае, про секс мы тоже не разговариваем.

Странно, но кажется, после этого моего замечания он и сам не горел желанием говорить про секс. И вообще про что бы то ни было в принципе: мы на удивление синхронно жевали и не смотрели друг на друга. Не скажу, что я очень сильно расстроилась, хотя отчасти, наверное, все-таки да. С Вайдхэном оказалось интересно разговаривать — и про драконов, и про вино. Сейчас, когда мы оба молчали, на кухне снова стало неуютно.

Еще неуютнее стало в тот момент, когда мы закончили есть: в меня бы при всем желании не влезло больше ничего кроме того, что он уже положил мне на тарелку.

— Ты выиграла, Аврора. — Это прозвучало ну очень неожиданно.

Если честно, тем неожиданнее, чем я вообще могла себе представить — по моему мнению, такие как Вайдхэн никогда не признаются в проигрышах.

— Но прежде чем тебя отвезут домой, хочу предложить еще один раунд. Не сегодня. Завтра или послезавтра.

Да, я была права. Не умеют.

— Хотите отыграться? — уточнила я, глядя ему в глаза.

— Разумеется.

Разумеется. Его правящему всеиртханейшеству стало неожиданно скучно, а тут такая интересная дичь нарисовалась. Мимо охраны бегает, с боем прорывается в кабинеты Ровермарка. Интересно, какая она в постели? Не уверена, что я точно угадала ход его мысли, но проверять совершенно не хотелось.

Поэтому я промокнула губы салфеткой и спрыгнула со стула.

— Простите, но нет. Я не из тех, кто играет в такие игры, риамер Вайдхэн. Вы дали слово правящего, и, согласно ему, я теперь свободна от вашего общества. Не так ли?

Взгляд его снова полыхнул, но теперь уже он мог использовать пламя так или иначе. Меня окатило им с головы до ног, встряхнуло от яростной силы, а после мне указали на арку.

— Переодеться можешь в спальне.

— Благодарю.

Переоделась я быстро, и, когда спустилась, в холле уже стоял вальцгард, держа мой плащик наперевес, врастопырку. Мне оставалось только в него запрыгнуть — в плащик, разумеется, и поблагодарить за помощь. Потом меня проводили ко флайсу, уже к другому, в котором тоже пахло дорогой отделкой и элитным парфюмом, но заднее сиденье было обычным, двойным. Еще здесь не было перегородки, поэтому я могла видеть плечи водителя и ершик коротко стриженных волос. Взгляд тоже — в зеркале заднего вида, но на меня взглянули лишь единожды, когда произнесли:

— Добрый вечер, риам Этроу. Я отвезу вас домой.

— Добрый вечер.

Его имени я не знала, а представляться он не торопился, поэтому этим наше общение и ограничилось. Флайс мягко оторвался от посадочного места и пошел вверх сразу же, без движения к проводному рукаву, как поднимались со всех парковок простые смертные. Правда, Вайдхэн от простого смертного был далек так же, как я от него. От его жизни. От политики и от всего, что могло произойти в моей жизни, согласись я сегодня провести с ним ночь.

Нет, мы с ним родились на разных полюсах, и пусть все так и остается. Я даже толком не прикасалась к Черному пламени, но уже успела обжечься. А если бы прикоснулась… нет, один раз полыхнуть до неба, чтобы после сгореть дотла — это точно не про меня.

Поэтому сейчас я в последний раз посмотрела на отдаляющийся пентхаус и отвернулась, а, спустя мгновение, флайс уже развернулся к аэромагистрали, и теперь чтобы посмотреть на квартиру Вайдхэна, мне пришлось бы свернуть шею. Шея была мне дорога, поэтому я не смотрела. Вот только почему-то до сих пор чувствовала на себе странный, пронизывающий взгляд. Как если бы он стоял там, внизу, и смотрел на меня.

Глава 14.3

Черное пламя Раграна

Сколько раз за сегодняшний вечер он стоял в полушаге от того, чтобы взять эту женщину — прямо там, на кухне, или в спальне, или по дороге в спальню, или везде, во всех этих местах, а потом еще продолжить в душе — не перечесть. Она, похоже, на самом деле не понимала, как на него действует, но он не хотел так. Поэтому просто стоял и смотрел, позволяя холодному воздуху поздней осенней ночи скользить по разгоряченной коже. Смотрел, как флайс уносит ее все дальше, дальше и дальше. В тот район, в ту жизнь, которая несоизмеримо далека от него.

Гораздо дальше, чем несколько лет назад, хотя и в те годы эта жизнь была от него далека, просто тогда он считал иначе. Думал, что сможет получить, завоевать женщину, которой нет до него никакого дела. При мыслях о ней по венам всегда бежал огонь ярости, но сегодня мимолетные воспоминания отозвались лишь тонким эхом раздражения. Временами ему казалось, что справиться с чувствами к ней не получится никогда, но сегодня даже справляться ни с чем не пришлось.

Кроме сумасшедшего безудержного желания сделать Аврору Этроу своей. Делать ее своей снова и снова, до тех пор, пока упрямое выражение неприятия на ее лице не сменится осознанием того, что она тоже этого хочет. Пока с ее губ вместо резких саркастичных слов не будут срываться стоны и крики наслаждения. Пока она не назовет его имя…

И вот эта мысль уже совершенно точно была лишней. Он почувствовал, как она врезалась в силу пламени, металлическим обручем стягивая полыхающую в нем мощь. Одно лишь прикосновение к этой женщине способно было вывести его из себя, и это точно был отклик пламени. Отклик зверя, который своей растущей с каждым днем силой сводил его с ума.

Отклик сильнейшего из драконов мира на самую обычную женщину.

Быстрый набор. Всего два гудка.

— Трин, — его секретарь знала, что на связи надо быть всегда, в любое время суток, — выясни, когда Ландерстерг сможет со мной переговорить. Это срочно.