Черное пламя Раграна Эльденберт Марина

Глава 16.2

В общем-то ничего интересного я там не нашла, это была короткая скупая статья о том, что правящего Раграна застали выходящим из индивидуального телепортационного окна из Ферверна. Представив, как дракон выходит из окна — там так и было написано — я почему-то хихикнула, а дальше шла информация о том, что Вайдхэн не планировал никакого визита в Хайрмарг, и что либо это было что-то очень срочное, либо что-то очень секретное.

Ну и его фото крупным планом.

Зацепившись за мужественный профиль, я почему-то опять не смогла закрыть страницу, а еще вспомнила сегодняшний сон. Рычание, рвущееся из его груди, и то, как он выдыхал мое имя:

— Аврор-р-ра.

Щеки заполыхали, как будто все это было на самом деле, я приложила к ним ладони и закрыла глаза. С чего, спрашивается, мне вообще думать про Вайдхэна в таком ключе? А почему бы нет?

Так, все!

Я захлопнула ноутбук, решительно поднялась, и… так же решительно вернулась на место. Вбила в поисковик «Бенгарн Вайдхэн история жизни». На тот момент, когда он пришел к власти, его история крутилась везде где только можно, но поскольку я была далека от политики, а главное — поскольку на тот момент мне вот-вот предстояло родить, мысли у меня были точно не о новой власти и не о том, как сложилась его жизнь. Единственное, что я помнила, так это то, что его отец тоже был правящим во времена того страшного налета, и что его подставили.

На этом все.

Сеть предлагала множество вариантов, где можно почитать о его жизни — включая и желтую прессу, но я выбрала официальный сайт журнала «Хайдн», знаменитого тем, что они писали исключительно о политике и о личностях, так или иначе имеющих отношение к политике или к тем, кто имеет отношения с личностями, имеющими отношение к политике. Чем «Хайдн» отличался от остальных, так это тем, что у них никогда не публиковались непроверенные факты, а все интервью, биографии и прочие сведения были из первых уст или от пресс-службы.

Поэтому информацию о нем я открывала без боязни увидеть заголовок в стиле: «От Бенгарна Вайдхэна восемью черными драконятами беременна бывшая жена замглавы Фияна». Открыла — и углубилась в чтение.

Вайдхэну было два года, когда случился этот налет, и когда во всем обвинили его отца: в том, что вливал себе кровь драконов, что строго запрещается в современном мире, в том, что допустил случившееся, в том, что вовремя не среагировал и не смог остановить драконов, что привело к такому числу жертв. На самом деле он действительно вливал себе их кровь, но не по своей воле: его сознание поломал один из особо приближенных, который в будущем стал отчимом Вайдхэна. Именно он через ментальные приказы заставлял правящего выкачивать из драконов кровь и убивать, что и привело к налету. Как бы там ни было, в то время всех наблов повесили именно на его отца, его старшая сестра исчезла, а мать вместе с тем самым отчимом бежала в Ферверн, чтобы спасти себя и ребенка.

Долго их семейная идиллия не продлилась, мать Вайдхэна угасла без отца. Не так давно, когда иртханы решили дать информацию о себе в открытый доступ, она хлынула в мир просто потоками, поэтому тема про угасание была мне понятна. Иртханы, как и драконы, способны создавать пары при полном совпадении огней, мать и отец Вайдхэна были парой, поэтому после смерти супруга она угасла. Это означало, что пламя в крови иртхана сходит на нет, все жизненные процессы замедляются, а потом и вовсе останавливаются, и наступает естественная смерть.

Что касается самого Вайдхэна, его основательно помотало по миру с отчимом-дипломатом — перед тем, как он осел в Ферверне и открыл свою частную клинику. По специальности он кардиохирург, закончил медицинский факультет ХГУ[1]. На его операции были очереди и записи за полгода, но потом случилась эта история с его отчимом, который решил устроить мировой переворот. Конкретных подробностей именно в этой статье не было, и я поставила себе заметку почитать, когда будет время.

Зато Вайдхэн оказался в самом центре этого заговора. Он и правящий Ферверна, Торнгер Ландерстерг с супругой (тогда еще невестой, Лаурой Хэдфенгер). Вайдхэн получил серьезное ранение, и медики с ним попрощались, но глубоководные драконы предложили для его спасения свою кровь. Этот факт в статье выделяли особенно, именно потому что получить кровь глубоководного дракона считалось… ну не знаю, примерно из разряда легенд. Пламя в их крови не поддавалось никаким известным законам, оно вело себя непредсказуемо, но главное — чтобы получить признание и спасение от лидера глубоководных драконов, его личное одобрение, нужно было представлять из себя нечто гораздо большее, чем просто раненого иртхана.

Уже в другой статье на сторонних ресурсах эту тему тоже активно обсуждали, выдвигались предположения, что именно особенность профессии Вайдхэна — спасение жизней, сыграло в этом не последнюю роль. Предположений было множество, а в комментариях было множество самых разных мнений. В частности, о том, что нами правит иртхан с непредсказуемым пламенем, которое как бомба с неисправным таймером.

Прыгая со ссылки на ссылку, я добралась до комментария одного из проигравших Вайдхэну на выборах соперника, иртхана достаточно древней в Рагране фамилии — Норгэма Эттхардэ. Он говорил, что эта ошибка рано или поздно обойдется Раграну очень дорого, и что здесь речь не о честной борьбе, а о том, что из себя представляет кровь и пламя того, кто стоит у власти.

Я настолько погрузилась в чтение, что в себя пришла, когда у меня уже начинали слипаться глаза, но оторваться было практически невозможно. Так я дочитала о том, что именно мировой заговор позволил Вайдхэну раскрыть всю историю своей семьи, восстановить имя отца и обрести сестру, которая скрывалась в Фияне и до сих пор живет там.

Захлопнув ноутбук, я в каком-то легком трансе отправилась чистить зубы и принимать душ, а после, переодевшись, какое-то время стояла в дверях: смотрела на спящего Лара. Вайдхэн был в его возрасте, когда его жизнь осыпалась пеплом, когда он лишился семьи, когда место его отца занял какой-то чужой мужчина, который, к тому же, все это и сломал.

Разглядывая свое спящее солнышко, я думала о том, насколько ему не хватает отца.

Не хватает большой семьи.

Да, Даг, Зои и Кати в каком-то смысле его семья, но не совсем. Чем взрослее он будет становиться, тем отчетливее будет это понимать. Отец… да, с отцом ему не повезло. Но я не имею права… нет, не так. Я не должна лишать его встречи с бабушкой, которая от всего сердца хочет с ним познакомиться.

Я вернулась к себе и взяла смартфон. Звонить уже было поздно, поэтому я написала Наррине в мессенджер: «Мы можем встретиться завтра утром. У меня дома или на детской площадке».

Приложив телефон к панели зарядки на стене (он тут же к ней примагнитился), я нырнула под одеяло и выключила свет. Миг — и дисплей «ожил» ответным сообщением в мессенджере. Я дотянулась, сняла его с зарядки и прочитала: «Разумеется, я завтра у вас, Аврора! Напишите, пожалуйста, адрес».

[1] Хайрмаргский Государственный Университет

Глава 16.3

— Карид был очень послушным мальчиком, — задумавшись, Наррина согнула красивую салфетку, потом ее расправила. — Я бы никогда не подумала, что он на такое способен… Простите, Аврора. Вам, должно быть, не доставляет никакого удовольствия говорить о моем сыне.

Я промолчала. Удовольствия говорить о Кариде мне действительно не доставляло, но и говорить об этом прямо его матери, которая все и так понимает, я тоже смысла не видела. В зале суда мне было не до этого, но сейчас я изучала ее каждое мгновение, подмечая каждый жест. Каждую деталь. Наррина оказалась очень приятной женщиной, ростом чуть выше меня с умопомрачительно густыми волосами, аккуратно уложенными после недавней стрижки. Кожа у нее была смуглая, как и у всех, кто родился в Лархарре, а глаза — темные, как ночь.

Правда, не настолько темные, как ночь Вайдхэна. И как то, что уже вторую ночь подряд творилось в моих снах и было больше похоже на помешательство. Сегодня я, к счастью, Лара не разбудила, зато проснулась сама — содрогаясь от сладкого удовольствия, вцепившись пальцами в край одеяла. 

Похоже, мне надо к психологу. Или к сексологу. Или к тому и к другому, потому что объяснить это логически я не могла, да и в целом, если быть откровенной, мне никогда не снились такие сны. Эротические мечты, конечно, были — как у любой женщины, но такие… когда по коже скользят откровенные ласки, которые я чувствую, как реальные — нет. Это, мягко говоря, перебор.

По крайней мере, для меня это был перебор. Особенно в отношении Вайдхэна.

— Аврора? — негромкий голос Наррины вернул меня в реальность.

Эта женщина и говорила, и двигалась мягко — плавно, грациозно, без какой-либо спешки. Карид в самом начале нашего знакомства рассказывал, что женщины в Лархарре учатся угождать мужчинам и быть женственными, тогда как женщины всего остального мира ударяются в бизнес, карьеру и мужчин ни во что не ставят. Что касается Наррины, она действительно не работала, о чем успела рассказать мне за обедом. Всю свою жизнь посвятила мужу и сыну, которых безумно любила.

Она же пригласила нас с Ларом и Нией в очень дорогой ресторан — в качестве извинения за действия сына, и чтобы порадовать внука. Внуку, правда, было все равно: он едва уплел свой детский супчик и сырные шарики, как тут же побежал в без преувеличения роскошную детскую игровую зону, в такое время пустующую. Ния отправилась с ним, а мы с Нарриной остались вдвоем. И, наконец-то, могли говорить откровенно.

— Да. Я задумалась, — призналась честно.

— Понимаю. Вы считаете моего сына законченным мерзавцем, но Карид не такой. Он просто запутался.

— Вы были правы. Я не хочу о нем говорить.

Наррина кивнула.

— Лар чудесный мальчик. А вы чудесная мама. Ему очень повезло.

— Надеюсь.

— Можете мне поверить, — Наррина поднесла бокал со свежевыжатым соком к красиво оформленным губам. — Это так.

— Благодарю.

У нас с ней не возникло особой близости, но она на это и не рассчитывала. Лар к ней тоже особого интереса не проявил, хотя я все утро объясняла ему, кто такая бабушка. Его гораздо больше интересовал папа, который почему-то не приходит с нами дружить, и я впервые за долгое время солгала. Сказала, что папа занят, уехал по делам далеко-далеко, а когда вернется — неясно. Лар расстроился, и, возможно, именно поэтому при знакомстве с Нарриной вообще спрятался за меня и смотрел драконом. Потом, правда, когда мы вчетвером гуляли на детской площадке, и Наррина помогала Ние раскачивать его на сеточных качелях, он сменил гнев на милость, но все равно шел к ней неохотно.

Как впоследствии выяснилось из разговора с Нарриной, я даже не особо сыну и солгала. После случившегося — в частности, после подкупа в телекоммуникационной компании, Карида ждал уже совсем другой суд. Его сместили с занимаемой им должности в считаные часы, а после суда он планировал вернуться в Лархарру, потому что в Рагране ему уже ничего не светило.

Злорадства я по этому поводу не испытывала, но и сожалений тоже. Карид знал, на что шел, больше того — он заставил меня пройти через весь этот кошмар, а случись так, что я бы отказалась признавать отцовство, наверняка бы заставил и Лара. Да что там, если бы не Доминик, мы бы с Ларом уже прощались, а Карид и его белобрысая торжествовали бы, подписывая документы о передаче родительских прав.

При мысли об этом внутри снова полыхнула ярость, и я отвернулась.

Надо признаться, не вовремя: за соседний зарезервированный столик усаживался Вайдхэн. С роскошной темноволосой спутницей.

Глава 16.4

Прежде чем все немногочисленные в таком, мягко говоря, дорогом заведении посетители пооткрывали рты, в зал вошли вальцгарды и, рассредоточившись по нему, заняли свои места. Мне же резко расхотелось есть, пить, не говоря уже об общении с Нарриной, и все остальное. Администратор, провожавший Вайдхэна с его женщиной к столику, уже удалился, и теперь ничто не загораживало мне обзор.

Лучше бы загораживало! Потому что после моих «веселых» снов я смотрела на этого мужчину и чувствовала, как внутри рождается странное, дикое, незнакомое чувство. Хотя что в нем незнакомого — помешательство! Помешательство четвертой категории. Иначе с какой радости мне разглядывать эту девицу и оценивать ее внешность? Прическа более чем офисная — тугой длинный хвост, костюм, шпильки высоты «сверни ноги».

— Аврора, это же Бенгарн Вайдхэн? — кажется, Наррина тоже не могла поверить в такое стечение обстоятельств, потому что, забыв про тонкости этикета, во все глаза пялилась на сидящую за столом пару.

Я же испытывала крайне смешанные чувства — даже просто глядя на Вайдхэна, который раскрыл меню (этот ресторан был одним из немногих мест, где меню было можно посмотреть не по кодам, а на специальных листах). Это был признак статусности заведения, в свое время даже генеральный менеджер Грин Лодж раздумывал на тему, не расщедриться ли на такие, но это было действительно очень дорого, эксклюзив, плюс бумага — материал на вес золота, поэтому от идеи руководство моего ресторана отказалось. Оборудовать сцену для балета и платить нам было и то дешевле.

Мои крайне смешанные чувства стали еще более смешанными, когда он коснулся ее руки, хотя сидели они друг напротив друга. Мне казалось, что внутри меня рождается костер, пусть даже никаких реальных воспоминаний нас не связывало. Кроме тех, где я ходила голая по его дому-квартире, и где он меня раздевал. Но во снах эти пальцы так откровенно скользили по моей коже, что она даже сейчас чувствовала их ожоги, и вспыхивала, как вышеупомянутая бумага от огня.

Кажется, мне нужно в туалет.

— Невероятно, — произнесла Наррина восхищенно, теперь уже полностью «вернувшись» ко мне. — Если бы я только могла представить, приглашая вас сюда… такое совпадение! Торрет будет вне себя, когда узнает. И еще пожалеет, что не пошел со мной.

Торрет — ее муж, отец Карида, по словам Наррины тоже хотел познакомиться с внуком, но у него по этому поводу были сомнения. В частности, сомнения на тему того, что он готов встречаться со мной, поэтому он не пошел, отложив встречу «до лучших времен».

— Простите, — я промокнула губы салфеткой и поднялась. — Мне нужно отойти.

— Конечно-конечно, — закивала Наррина. — Мне заказать десерты на всех? Или выберете, когда вернетесь?

Что я могла сказать? Я не вернусь? Испарюсь, вылезу в туалете через окно, сбегу через заднюю дверь или через кухню?

— Закажите на свой вкус, — попросила я, направляясь в противоположную сторону.

Как можно дальше от Вайдхэна. Как можно дальше от его спутницы. Что самое парадоксальное, он на меня не смотрел, ни разу не взглянул. С другой стороны, почему он должен смотреть на меня? Вокруг таких людей, то есть иртханов, вертится весь остальной мир, они полностью сосредоточены на себе и вряд ли рассматривают других людей за соседними столиками. Это другие рассматривают их. 

И думают о своих странных снах.

Проходя мимо игровой комнаты, где Ния с Ларом играли в мягких шариках в большом бассейне, я помахала им. Потом все-таки заглянула, чтобы сказать:

— Наррина заказывает десерт. Минут через пятнадцать возвращайтесь за столик.

— Хорошо, — широко улыбнулась няня. — От десерта мы точно не откажемся. Правда, Лар?

— Плавда!

Я кивнула и поспешно ретировалась туда, куда шла. У меня даже голова закружилась от наплыва эмоций, поэтому, вцепившись в роскошный мрамор, обрамляющий раковину, я несколько раз глубоко вздохнула. Потом еще. И еще. Раскрасневшаяся, с совершенно ненормально сверкающими глазами я смотрела на себя из отражения и явно не собиралась успокаиваться.

Драконы! Да что со мной творится такое?

Пришлось побрызгать на ладони холодной водой и приложить их к щекам. Щеки сотрудничать отказывались, глаза тоже — сверкали, как фары флайса в ночи. От возбуждения.

Нет, это вообще нормально, так реагировать на мужчину, с которым тебя ничего не связывает? На мужчину, который, между прочим, пришел в ресторан с другой! И лапал ее за руку.

«Ну не за ногу же», — ехидно подсказал внутренний голос, и я посоветовала ему заткнуться. К счастью, мысли про другую подействовали отменно, и я, еще раз ополоснув лицо (благо, макияжа на нем не было от слова совсем, можно себе позволить), промокнула его и руки сипроновыми полотенцами и вернулась за столик.

— Смотрите, что я нам заказала, — развернула ко мне меню Наррина. — Вот это пирожное…

Она что-то рассказывала про сочетание каких-то тонких вкусов, а у меня вместо инстинкта размножения включился инстинкт первобытной самки, то есть оценка второй женской особи в радиусе действия. Я украдкой пялилась на сидящую за столиком женщину, с идеальным макияжем «только что от визажиста», в костюме, блузке и туфлях, которые стоят, я подозреваю, больше, чем я получаю за месяц на выступлениях. Да что там, одна брендовая заколка на ее волосах, наверное, стоит столько, сколько я получаю за вечер.

Сравнение выходило не в мою пользу по всем фронтам, хотя бы даже потому, что я была в той самой блузке, которую надевала в суд, и в брюках, которые не надевала уже года три, последний раз носила их до беременности. Они просто были в моем гардеробе, потому что мне приходилось бережно относиться к одежде, не представляя, когда получится в следующий раз купить что-то действительно стильное.

— А вот это детский десерт. Здесь пониженное содержание…

Ну ладно, предположим, брюки у меня классика. Учитывая, что остались они от костюма, в котором я ходила на работу в строительную компанию, позорными их не назовешь.

— Зато вкус отменный, — закончила «экскурсию» в заказанное Наррина, и я выпрыгнула в реальность.

Кажется, мне стоит пересесть. Спиной к Вайдхэну и к его спутнице, чтобы на них не смотреть. Вообще.

— Да, чудесно, — сказала я, — у вас чудесный вкус, Наррина.

Женщина просияла, а я снова поднялась.

— Хочу Лара посадить вместе с Нией, — прокомментировала свои действия.

Как раз в это время официант принес нам десерты, и мне пришлось чуть отодвинуться в сторону. Благодаря этому я заметила идущих к нам Лара и Нию, а сын, увидев меня, отнял руку у няни и устремился вперед, как дракон к добыче.

— Мама! Ма-ам!

Вот теперь Вайдхэн повернулся ко мне. Его спутница тоже. И все остальные. А Лар, остановившись рядом со мной, уставился на правящего и выдал:

— Бездарн Гадхэн!

Глава 17

Можно я прямо сейчас провалюсь сквозь пол, пожалуйста? Последний раз я себя так чувствовала в детском саду на утреннике, перед праздником Смены времен. Это был переход из века в век и зимнюю Перемену Года праздновали с особым размахом. В моей группе была девочка, которая позавидовала моему красивому наряду и наступила на его шлейф. Если бы это было платье, то она бы просто кувыркнулась, а не как показывают в кинокомедиях. Увы, это были отдельная блузочка и отдельная пышная юбочка, поэтому кувыркнулась я. Сначала. А потом поднялась в одних трусиках и колготках.

Смеялись все, кроме меня. Мне было не смешно. Я рыдала, наверное, дня два с перерывами, маме пришлось покупать мне куклу и замороженный крем в стаканчике, чтобы хоть как-то успокоить.

— Привет, — прервал поток моих не самых лучших детских воспоминаний Бездарн Гадх… тьфу, Бенгарн Вайдхэн! Он, оказывается, уже успел подняться и присесть рядом с Ларом, который мгновенно попятился, собираясь прятаться за меня. Сын так реагировал на всех незнакомых, но сейчас вдруг остановился, внимательно посмотрел на правящего.

— Пливет, — ответил серьезно.

— Как тебя зовут?

— Лаф… Лар Фетроу!

— Ну что ж, приятно познакомиться, Лар, — Вайдхэн протянул ему руку. В этот момент, кажется, замерли все — из тех, кто не замер до этого момента. Потому что мой сын протянул ручку и вложил ее в ладонь Вайдхэна.

После чего правящий ее пожал. Осторожно, я видела, но Лар, кажется, пришел в неописуемый восторг, потому что вместо того, чтобы прятаться, указал на меня.

— А это моя мама! Афрора Фетроу!

Вайдхэн наконец-то перевел взгляд на меня. Поднялся — и у меня резко поднялось давление. Кажется. Потому что зашумело в ушах, и сердце заколотилось как сумасшедшее о ребра.

Что он сейчас сделает?

Что скажет?

Он же не может при всех ляпнуть, что мы уже знакомы, и что моего сына и всю мою родню он уже заочно знает очень хорошо. Наверное, лучше, чем они сами.

— Приятно познакомиться, Аврора, — после короткой паузы, в течение которой я боролась с желанием проглотить собственный язык или сказать что угодно, только чтобы нарушить давящее молчание, произнес иртхан. — У вас чудесный сын.

— Взаимно, — ответила я. — Благодарю.

Короткий взгляд, от которого давление стало еще выше, а кровь побежала не по венам, а под кожей, превращая меня в живой факел — и он кивнул Лару:

— А у тебя чудесная мама. Береги ее. — После чего вернулся за столик.

Я, выдохнув воздух или собственное сердце, усадила сына, только после этого опустилась на стул, пытаясь глубоко дышать и хоть как-то выровнять не к месту зачастивший пульс.

— Невероятно! — шепнула мне Наррина, хотя с тем же успехом могла сказать громко: иртханы на слух не жалуются.

Насчет «невероятно» я, пожалуй, с ней даже была согласна, открытым только оставался вопрос, почему правящий, обычно ведущий себя, как… Гадхэн, сейчас повел себя так. Но самое главное, что мне с этой «невероятностью», особенно с ее частью про сны и моей реакцией на него, делать.

Глава 17.2

Как бы там ни было, именно сейчас мне оставалось только сидеть, общаться с Нией и Нарриной, наблюдать за с интересом вертящимся Ларом (сын разве что шею не свернул, высматривая, что же там делает «Бездарн Гадхэн»), всей кожей чувствуя присутствие вышеупомянутого Гадхэна. То есть Вайдхэна.

То, что они со спутницей ушли быстрее нас, я поняла по скисшему Лару, по взглядам Наррины и Нии. Еще по слабеющему в груди огню, который вскоре превратился в крохотную искорку, а спустя несколько минут и вовсе потух.

— Какой интересный мужчина! — теперь уже Наррина говорила громче. — И женщина с ним тоже очень красивая. Как думаете, это будущая первая леди Раграна?

Я поперхнулась кофе и чуть не выплюнула пенку взбитых сливок прямо в десерт. Почти нетронутый — под всеми этими перекрестными огнями мне едва ли хотелось есть, я чуть-чуть поковырялась ложечкой в кисло-сладком муссе и попробовала подложку-печенье. Чего не скажешь о Ларе: сын умудрялся не только высматривать, что происходит, но и весьма быстро, с помощью Нии, есть.

— Вряд ли, — улыбнулась няня. — Она больше похожа на пресс-секретаря.

Да. Пресс-секретарь. Пусть лучше будет пресс-секретарь.

Я промокнула губы салфеткой и все-таки вернулась к десерту и кофе.

— В любом случае, очень красивая пара, — вздохнула Наррина и повернулась к Лару: — Понравился десерт, малыш?

— Я не малыш! — Лар нахмурился.

— Да кто же ты еще? Малыш и есть, — Наррина снисходительно улыбнулась и потянулась к нему, чтобы поправить волосы, но Лар мотнул головой и отодвинулся.

— Лар взрослый, — пояснила я, прежде чем она продолжила в том же духе. — Он все делает сам. Правда?

— Плавда! А еще я нафтоячий муфчина!

Ния едва сдержала улыбку, Наррина же, напротив, поджала губы. Видимо, в ее систему координат не вписывалось мое воспитание. Как бы там ни было, комментировать она не стала, мигом переключилась на рассказы про Лархарру, про ее столицу Айоридж и о том, насколько там чудесно, даже зимой тепло.

— Я была бы очень рада видеть вас в гостях. Скажем, на Перемену года… приезжайте, я вам все покажу. Сводим Лара в самый большой детский парк континента…

— Не думаю, что у меня получится, — перебила я, глядя, как у сына загорелись глаза. В Айоридже действительно располагался самый большой детский парк «Вандер Лэнд», о котором писали, рассказывали, восхищались, да я сама неоднократно любовалась его фотками в соцсетях, представляя, как бы там понравилось моему сыну, но… Но. Ехать в Лархарру, к матери Карида на Перемену года — это слишком. Особенно учитывая, что там еще и Карид будет, с наибольшей вероятностью. Что может привести к попыткам нас сблизить, и вот чего я совершенно точно не хочу — так это изображать из себя вежливость и учтивость. После того, что он сделал в суде, обратного пути уже нет. Хотя по большому счету, его не было уже тогда, когда он отказался от нас.

— Что ж, очень жаль. Но если вдруг соберетесь в Лархарру, мой номер у вас есть, Аврора.

— Да, разумеется.

После этого мы как-то очень быстро завершили обед. Ния с Ларом пошли вызывать флайс, а я осталась, чтобы окончательно попрощаться с Нарриной.

— Спасибо за то, что согласились провести со мной время и познакомить с внуком, — из-за стола я поднялась первой, и женщина последовала моему примеру. — Для меня это очень важно.

— Благодарю за чудесный обед, — я кивнула. — Желаю вам хорошо добраться домой.

Так мы и разошлись, на этой допустимой для всех дистанции, которую Наррина всеми силами пыталась сократить, но не получилось.

Что касается меня, у меня теперь не получалось выкинуть из головы Вайдхэна. После снов-то не получалось, а после встречи в ресторане — тем более. Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с чувствами. Во-первых, что значит «не получилось»? Значит, не очень старалась. Мы с ним не подходим друг другу, как бы ни хотелось пнуть ближайшую стену при таких мыслях, ему действительно больше подходит та женщина, с которой он пришел. Во-вторых, с чего бы мне вообще пинать эту стену? Никаких отношений между нами не было: кроме того, что он собирался сделать меня своей любовницей.

Девочкой на одну ночь, Аврора!

То, что он умеет общаться с детьми, это еще ничего не значит. Он привык общаться на публику, а трогательное общение с маленьким ребенком в ресторане — что может быть лучше для политических рейтингов?

В таких мыслях я пребывала, пока мне помогали одеться в ресторане: здесь не просто подавали верхнюю одежду, очень приятный молодой человек помог мне надеть плащ, и, когда я застегнулась и поправила волосы перед зеркалом в полный рост, подал мне оставленную на высокой стойке сумку.  

Эти же мысли крутились у меня в голове, пока мы летели домой, да и последующие несколько дней спонтанно всплывали то там, то здесь. Потому что сны не прекратились, и из-за этого я ходила рассеянная, постоянно возбужденная, не имеющая ни малейшей возможности как-то это выключить.

Снотворное я не пила по причине того, что у меня маленький ребенок, но сильно сомневаюсь, что оно могло мне помочь. Похоже, помочь мне мог только Бенгарн Вайдхэн, и, судя по содержанию моих сновидений, вполне определенным образом. Когда я думала об этом, у меня начинали полыхать не только щеки, но и все внутри. Причем в том самом внутри, где по-хорошему, полыхать не должно было! Низ живота превращался в огненный цветок желания, а пульсация напоминала о том, о чем я не вспоминала до встречи с Вайдхэном уже очень и очень долго.

Между тем как его свидетельств о присутствии в моей жизни вообще не осталось. На работе на меня не косились, никто не задавал никаких вопросов — будто того визита и не было вообще никогда, будто ради меня не перекрывали целый коридор. Или даже крыло. Танцуя, я взлетала над сценой, но не испытывала и сотой доли тех огненных чувств, которыми полыхала в тот вечер.

Оставалось только надеяться на то, что это пройдет так же, как и началось — само собой. Большие надежды я возлагала на праздник в честь повышения Дага, собраться с друзьями для меня сейчас будет самое то. Возможно, меня просто переклинило из-за сильных эмоций, и теперь все, что мне нужно — переключиться.

Поэтому к друзьям я летела как на крыльях, с подарочным тортиком из темного шоколада с кофейно-ореховой прослойкой — любимое лакомство Дага, и бутылкой веоланского. Ния сказала, чтобы я не задумывалась о времени, что она уложит Лара спать, а потом откроет мне дверь, чтобы мы его не будили, и я решила, что сегодня оторвусь по полной.

Так отдохну, что ни про каких Вайдхэнов (и их пресс-секретарей) уж точно больше не буду вспоминать!

— Приве-е-ет! — Зои открыла мне дверь, широко улыбаясь. Обняла, как обычно — так, что чуть ребра не хрустнули. У ее мужа объятия и то были попроще, он всегда крайне осторожно меня обнимал.

— Поздравляю! — протянула ему пакет с тортиком и веоланским. — Это тебе!

Протянула — и вспомнила наш с Вайдхэном разговор за ужином. Об истории создании вина и о том, что веоланское мы так и не обсудили.

Да что же это такое, а!

— Спасибо, Снежинка, — изумленно улыбнулся Даг. Он называл меня так, когда был взволнован или слишком расчувствовался. — Не надо было…

— Надо было, — я похлопала его по плечу. Ну или куда дотянулась. — Ты мой лучший друг. Могу я поздравить лучшего друга?

— Поддерживаю, — прозвучал совершенно незнакомый мне голос, и я удивленно выглянула из-за широкой груди Дага.

В прихожей стоял молодой светловолосый мужчина. Смотрел на меня и улыбался.

Глава 17.3

— Добрый день, — поздоровалась я. Так и подмывало спросить: «Я вас знаю?» — потому что по ощущениям он меня знал.

— Кьер Ломеро, — тут же поправился Даг, указав на мужчину, — мой коллега. Аврора Этроу. Моя подруга.

— Мужчина и женщина дружат. Как занятно, — произнес блондин, из-за чего вызвал дикое желание наступить ему на ногу. — Приятно познакомиться, Аврора.

Руки мне он не протянул, просто смотрел, как на… женщину. Снисходительно немного, и с таким очевидным в глазах «Женщина нужна, чтобы ее…»

— Не верите в то, что мужчина и женщина могут быть друзьями? — уточнила я, пока Даг помогал мне снять пальто: сегодня неожиданно похолодало даже днем, не говоря уже о том, что ближе к ночи стало совсем зябко.

— Если честно, нет.

— Пойдемте уже отмечать, — немного нервно заметила Зои: ей явно не нравилось, куда выруливает этот разговор. Откровенно говоря, мне тоже не нравилось, и откуда у Дага взялся такой загадочный друг, я тоже не понимала.

Тем не менее сейчас мы все вчетвером переместились в гостиную, где по такому случаю накрыли стол, а манеж Кати перекочевал в спальню. В квартире друзей тоже было две комнаты: кроватка Кати стояла в их спальне рядом с кроватью родителей. Сейчас дочка подруги прыгала в своей, вцепившись в поручни и дожидаясь, пока ее заберут.

— Помою руки, — прокомментировала я свой уход и направилась в ванную. Если честно, я думала, что мы будем втроем, поэтому сейчас немного удивилась. Разумеется, я не была знакома со всеми коллегами Дага, но раньше он никого из них не звал домой. Мужской компанией они частенько где-то собирались, но совсем не с коллегами, а с друзьями. Этих мужчин я знала, и на день рождения Дага они приходили с женами. Один — его одноклассник, они дружили чуть ли не с начальной школы, со вторым познакомились на предыдущей работе, во флайсомастерской.

Этого Ломеро я видела впервые и, если честно, он мне не нравился.

С другой стороны, нравиться мне он и не обязан, а я не к нему пришла.

Я вернулась к тому моменту, когда все уже расселись за стол. Мебели у друзей было не сказать чтобы много, поэтому стол придвинули к дивану, и на нем, предсказуемо, уже сидела Зои с Кати на руках. Детский стульчик стоял рядом пока невостребованный, а меня, как выяснилось, решили посадить с Ломеро.

В следующее мгновение выяснилось, что он еще и стул собирается для меня отодвинуть.

— Благодарю, — сдержанно прокомментировала я, опускаясь за стол. Последними сели мужчины.

Квартира друзей была совсем небольшая, но очень уютная. Плазменный визор остался за моей спиной, как и полки-лесенки, украшенные декоративными статуэтками и наградами Зои с разных курсов парикмахерского мастерства. Над головами друзей над диваном, висела модульная голографическая картина, изображающая шторм в Зингсприде — курортном городе Аронгары. Я невольно вспомнила о картинах Вайдхэна и ущипнула себя за запястье.

Хватит уже о нем думать, Аврора!

— Та-ак, — произнес Даг, откупоривая бутылку веоланского: не ту, которую принесла я, та отправилась в холодильник охлаждаться, а ту, которая успела охладиться до моего прихода. — Погнали!

С легким хлопком пробка вышла из бутылки, и к ней тут же с громким:

— Да-ай! — потянулась Кати.

Веоланское зашипело, обволакивая бокалы своим игристым пузырьковым настроением, а я почувствовала на себе пристальный взгляд блондина и повернулась к нему. Внешность для рагранца у него была не очень характерная: светлые волосы, серо-голубые глаза. Ростом он хорошо выше меня, конечно, не такой высокий, как Вайдхэн…

Тьфу!

— Сегодня мы здесь отмечаем мое повышение, — Даг широко улыбнулся. — Поэтому простите, ребята, но первый тост будет не за дружбу, не за любовь и не за прочие высокие материи. Сегодня он за меня, единственного, неповторимого и удачливого! Ура!

Я едва пригубила игристое, разве что почувствовав на губах терпкую кислинку, тут же вернула бокал на место.

— Ну что все замерли? Угощайтесь! — Зои указала на заставленный вазочками и тарелками стол.

— Аврора, что тебе положить? — Кьер посмотрел на меня.

Я, уже собиравшаяся подтянуть к себе сырную тарелку, отдернула руку.

— Вот эти два вида сыра. Вон тот салат. И, пожалуйста, рулетик под названием «когда мы успели перейти на ты».

— Драконы, как серьезно, — фыркнул он. — Ты в курсе, что у напряженных женщин проблемы с оргазмами?

Я не поперхнулась, потому что у меня во рту ничего не было, зато поперхнулся снова пригубивший веоланское Даг. Закашлялся, Зои даже пришлось стучать мужа по спине.

— У мужчин, которые так общаются, — заметила я, — проблемы с уважением личных границ, и вот это уже гораздо серьезнее.

Я самостоятельно положила себе и сыр, и салат, и, пока Ломеро не успел втянуть меня еще в какой-нибудь разговор, отправила в рот первый кусочек еды.

— Да, кстати, про удачливость Даг не шутил, — поспешно заметила Зои. — Он когда ходил в отдел кадров насчет тебя узнавать, его там заметили, веришь?!

— Да. Именно я рекомендовал его на новую должность, — заметил Ломеро, не позволив мне и слова вставить. — Как ответственного и перспективного работника.

Глава 17.4

Зои замерла с бокалом и перевела взгляд на Дага. Даг сделал вид, что увлечен салатом. Что касается меня, я буквально чувствовала на себе пристальный взгляд Ломеро, очевидно, желающего меня раздеть и разложить на столе. Как иначе можно объяснить этот липкий взгляд, который, как лазерная указка, постоянно движется в районе моей груди, чтобы ненадолго подняться на лицо, скользнуть по губам, а после — откровенным призывом врезаться в глаза.

Нет, с этим определенно пора что-то делать.

— Я рада, что вы увидели то, что для меня не секрет — ответственность у Дага в крови, — заметила я, — кроме того, трудолюбие, усердие и умение все схватывать на лету. И я рада, что вы нашли в себе силы выделить это и отметить его как ценного и перспективного сотрудника, который вне всяких сомнений достоин своей новой должности. Но я буду еще больше вам благодарна, если вы прекратите пялиться на мою грудь, потому что иначе моя рука может дрогнуть, и вам придется отстирывать штаны от салата.

Ломеро перестал ухмыляться, а вот у меня желание обрушить на него салат не исчезло. Была бы возможность, завалила бы его этим салатом с головы до ног, чтобы одна голова торчала. И в рот неспелую маларрнелу[1], чтобы заткнулся наверняка. Представив себе эту картину, я даже невольно улыбнулась, что от него не укрылось.

— Считаете возможным говорить руководителю друга такие вещи, Аврора? — холодно поинтересовался он.

О, мы уже на «вы».

— Просто поддерживаю разговор, — я потянулась за тарталеткой. — И говорю с вами на вашем языке. Чтобы мы наверняка друг друга поняли.

Ломеро собирался что-то сказать, но видимо, в его системе координат произошел сбой, потому что вместо очередного комментария про напряженных женщин и оргазмы этот шовинист с замашками плейбоя не самого высокого разлива чуть ли не залпом выпил бокал веоланского, со звоном обрушив его на стол. Даг тут же поспешил наполнить его снова.

— Кстати, Аврору тоже можно поздравить, — нарушил тяжелое молчание друг. — Она недавно выиграла суд, у нее хотели отнять ребенка. Бывший из Лархарры. Поэтому она несколько… на взводе.

Что?!

— Вот как, — снисходительно хмыкнул Ломеро. — Авроре повезло, что суд был в Рагране. В Лархарре законы всегда на стороне отца. Считается, что отец сможет воспитать ребенка даже без матери, а вот мать, воспитывающая сына без отца — это парадокс.

— Даже если женщина может сама себя обеспечить? — поинтересовался друг.

— Даг! — рыкнула Зои, но он только от нее отмахнулся.

— Женщина, которая может обеспечить себя сама? Ты имеешь в виду этих злых замученных работой существ, у которых под строгими юбками звенят колокольчики?

Из какого вообще века вылезло это нечто?! Поинтересоваться сим фактом я не успела, потому что Ломеро неожиданно сообщил:

— Деньги должен зарабатывать мужчина. У меня, например, два высших — юридическое и эйчар менеджмент. Этого вполне достаточно, никому не нужен дома еще один ответственный работник вместо нормальной женщины.

Он это серьезно?!

— Для юриста вы слишком откровенно разбрасываетесь словами про оргазмы и про то, что женщины должны сидеть дома. Никогда не привлекались за харрасмент? — не удержалась я. — Или за яркие высказывания про права женщин?

— Здесь все свои, — блондин посмотрел сначала на Дага, потом на меня. — Или я не прав? Тогда охотно расскажу еще о себе. Моя мать родилась в Ферверне, работала журналисткой. Но когда вышла замуж за отца, уволилась и занималась только моим воспитанием.