Ведьма. Пробуждение Чередий Галина
– Задержал подозреваемого. Надо обшарить тут все с окуляром. Сто процентов он спрятал под мороком жертву или то, что от него уже осталось. Если бы не Людмила, я бы и его пропустил. Что, мразь, хотел пересидеть и валить или замочить нас?
– Принято «осмотреть с окуляром», – бодро отозвался капитан из темноты.
– Да с хрена ли я подозреваемый? – возмутился ведьмак, без лишних движений и повышения голоса, однако. Правильно, с пистолетом у лица эмоционально не поспоришь. – Лоскут вы нашли, да? На месте позапрошлого убийства, так? То бишь три недели назад. Ну так я там был, труп нашел, еще теплый был. Штаны порвал, без сапогов тогда лазил в этом дерьмище. И, между прочим, именно я сообщил анонимно о местонахождении тела! Потому что повторяю: я охочусь на этого долбоящера, так же, как и вы!
– Да неужели? – ехидно скривилась выступившая на свет Полина. – И кто же тебе платит за эту охоту? Ты же меркантильная до мозга костей скотина и задаром даже не почешешься.
Появилась она так же, как майор, выставив оружие в сторону Данилы. Прямо перебор, как по мне. Хотя что я в этих делах могу понимать.
– Даже если бы у меня и был заказчик, то я бы его личность вам озвучивать не стал. Кто со мной работать будет, если трепаться стану?
– А я вот думаю, что потрошить этих пацанов тебе и было заказано, – процедила презрительно блондинка. – Колись давай: заказчик какой-то обряд готовит? Или сам новое снадобье настолько дорогущее разработал, на которое добываешь сырье? Ради бабок и вскрыть кого не жалко?
– Чё за поклеп, господа начальники? Я разве когда был пойман или хотя бы замешан в делах по использованию запрещенных ингредиентов, а тем более человеческого сырья?
– Если тебя ни разу не поймали на этом, то это значит только одно – ты хитрая и изворотливая сука, умеешь слишком хорошо прятать концы, – отбил возражение Волхов. – Но вечно ничего не длится, Данила. Ты попался.
– Ни черта подобного! Я сказал – вы ошиблись! Не верите – давайте я Люське поклянусь, что не убивал никого. Вы, чем со мной тут торчать и время терять, реального изверга бы ловили. Время уходит.
– Захлопнись! – гаркнул майор. – Горюнов, что там?
– Ничего пока! – отозвался тот из темноты.
– Ну, давай колись, скот! – процедила злобно Мальцева. – Мы же все равно найдем все.
– В том, что вы труп найдете, если и дальше тут передо мной геройствовать будете, вместо того чтобы реального убийцу искать, я прям не сомневаюсь.
– Послушайте, а может, он правду говорит? – попыталась вмешаться я. Ну слишком уж уверенным в собственной невиновности выглядел ведьмак. Ни капли нервозности перед угрозой быть вот-вот разоблаченным. Я, конечно, ни разу не знаток поведения маньяков и всяких социопатов, но интуиция в полный голос утверждала, что он не врет. А значит, мы и правда тупо теряем время для спасения человеческой жизни.
– Рот закрой! – зыркнула на меня блондинистая стерва. – Твое мнение тут никого не интересует.
– Да неужели? – мигом завелась я. – А я так думала, что как раз мои способности и мнение вкупе с ним имеют сейчас значение.
– Казанцева! Не время! – поддержал свою напарницу Волхов и продолжил прессовать Данилу: – Где пацан, спрашиваю! Признавайся, ведь тебе не уйти уже, Лукин!
– О, ну и какой же мне смысл признаваться? Типа скостите мне что-то? – Данила рвано хохотнул, неоправданно рискуя, на мой взгляд. Волхов не выглядел прям на грани, а вот напарница его явно вполне готова бомбануть. Господи, разве они там в полиции не должны проходить тесты на адекватность. Может, это и такой прием психологического давления, но я ее точно адекватной не назвала бы. – Что, пустите одну пулю в лоб вместо двух? Или у вас новые правила, и тем, кто сотрудничает со следствием, жизнь сохраняют?
– Нет, но ведь умереть можно по-разному, подлунный. Можно легко… – Полина шагнула ближе к ведьмаку и, ухмыльнувшись очень уж нехорошо, извлекла из своего кармана клинок с длинным и очень тонким трехгранным лезвием. – Ты ведь знаешь, что это, да? – она покрутила оружие в пальцах, позволяя его хорошенько рассмотреть. – И знаешь, что с тобой будет, если я пущу его сейчас в дело.
– Знаю. Буду подыхать в страшных муках дня три и излечиться не вариант. А вы, мадам, смотрю, знаете толк в настоящем зверстве.
– Эй, вы в своем уме?! – возмутилась я. – Нельзя же так!
– А ну стой, где стоишь! – рыкнула Мальцева и перевела ствол своего пистолета уже на меня, направив при этом острие клинка в район живота ведьмака.
– Ты рехнулась? – опешила я.
– Полина, – с нажимом сказал Егор, но на этом и ограничился.
– А какого черта она защищает этого маньяка? – Господи, да вот прямо сейчас самый маниакальный вид именно у нее.
– Я не защищаю, а говорю, что надо нормально разбираться, а не прессовать и оружием в человека тыкать!
– Человека, – сказала, как сплюнула блондинка. – Ну что, ведьмак, говорить будешь, или я приступаю?
– Егор? – окликнула я встревоженно. – Ты же не позво…
– Молчи! – было мне ответом.
Ну нет уж, стоять и смотреть, как пытать кого-то будут, не по мне. Он меня сюда позвал смерть предотвратить, а не наблюдать за тем, как кого-то станут мучить и убивать на основе, по сути, домыслов и без единого реального факта, подтверждающего виновность, кроме моей магии, о которой я едва что-то знаю. Мне что, потом до конца жизни жить и знать, что по моей вине кого-то запытали.
– Так нельзя! – я шагнула к ним. – Это ненормально! Чем вы тогда от убийц отлича…
– Ах ты, тварь! – коротким, но мощным движением Мальцева врезала мне рукоятью пистолета по губам, и я, ослепнув от боли, отшатнулась к стене, чуть не рухнув в грязный поток. – А ну на место пошла!
Проморгавшись от моментально хлынувших слез и сплюнув кровь из разбитых губ, я шокированно уставилась на полицейских.
– Полина, перебор! – ровным тоном сказал Волхов. Вот и вся реакция.
– Ничего, утешишь, – фыркнула его напарница пренебрежительно. – Ну, Лукин, последний шанс.
Она резанула по его жилету, и плотная ткань разошлась, как масло под горячим лезвием, обнажая полоску светлой кожи. А я решительно сунула руку в мерзкую холодную воду, не собираясь стоять и бездействовать.
– Вода текучая, вездесущая, всевидящая и всезнающая, услышь мой приказ! – торопливо произнесла я.
– Что удумала? – повернула ко мне голову Мальцева, и я попятилась на всякий случай подальше, продолжая говорить.
– Велю тебе поведать нам, есть ли на ком здесь кровь людская, недавно пролитая! Коли есть, покажи, душегуба увидеть-сковать помоги!
– Заткнись! – заверещала Полина, но ее вопль заглушил странный треск.
– Ой, мамочки! – испуганно вскрикнула я, увидев, как вокруг обоих полицейских с молниеносной скоростью начали формироваться куски мутно серого льда, сковавшие их ноги, как кандалы.
– Замочу обоих, паскуды! – взбеленилась Мальцева. – Валим их, Егор, или уйдут!
Но она еще не успела и закончить свой вопль, как ведьмак щелкнул пальцами, и световой шар под потолком погас, погружая все вокруг в темноту, разрезаемую только налобными фонарями. Оглушительно грохнул выстрел, сопровождаемый яркой вспышкой, меня ударило в плечо и резануло по щеке. Я шарахнулась в сторону, вскрикнув, и опять грохнуло и сверкнуло, и тут же меня кто-то схватил за руку. Я рванулась, но рука была очень сильной, а щеки коснулось горячее дыхание.
– Тш-ш-ш, Люська! Подставила ты меня, конечно, но все равно должен буду, – прошептал ведьмак мне в ухо. – Валим отсюда.
И он ловко подхватил меня на руки и побежал так быстро, что встречный поток воздуха отчетливо ощущался на лице, особенно на мокрой явно от крови щеке.
Ломился вперед так, словно под ногами и не было топкого дна и нам не палили вслед, сопровождая это отборным матом. Я же чисто инстинктивно вцепилась в него куда придется и сжалась вся, вздрагивая каждый раз от режущего по нервам посвиста и сухого щелканья пуль по каменным стенам.
И только когда Данила, наконец, остановился, поставил меня на ноги и щелчком зажег свой волшебный фонарь, принявшись осматривать меня, накрыло осознанием, что нас только что могли пристрелить. И мало того, теперь я, выходит, поставила себя вне закона, так что неприятности только начались.
Глава 25
– Сколько действует это твое замораживающее заклинание? – спросил ведьмак, выудив из одного из карманов какую-то баночку с притертой крышечкой, ловко вскрыл и, набрав ее содержимое на палец, бесцеремонно мазнул по моей щеке.
Порез будто огнем обожгло, и в нос ударил густой хвойный дух.
– Господи, что творишь! – зашипела, отшатнувшись, и сразу схватилась за плечо, которое прошило болью.
– Спасибо, друг мой сердечный Данилушка, что шрама у меня на лице не останется! – ехидно произнес он, сжав больное плечо и пощупав его под мое шипение, перешедшее в скулеж. – Ран нет, ушиб. Потом займемся. Люська, сколько действовать заморозка будет спросил?
– Да мне-то откуда знать! Я даже не думала, что это так сработает. Просто не хотела, чтобы тебя эта стервь чокнутая на ленты без доказательств резать начала.
Лицо ведьмака приняло чрезвычайно серьезное выражение.
– Люся, мне жаль тебя расстраивать, но это любовь. И поверь, она совершенно взаимна с моей стороны, но мы упадем в пучину разврата чуть позже, а сейчас нам маньячилу бы словить, пока действует твое ледяное обездвиживание, – и бессовестно зафыркав себе под нос, цапнул меня за руку и потащил вперед.
Мысль о том, что если с него вроде как и сняты подозрения в изуверских убийствах с расчлененкой, но еще сохраняются в том, что он виновник в дистанционном магическом нападении на меня с целью устрашения, мелькнула и сразу пропала под напором взрыва возмущения.
– Ты сдурел?! – взвилась я, безуспешно пытаясь его притормозить. Как бы не так, пер вперед, как какой-то ледокол, за которым я неслась, как на буксире. – Кого там нам ловить? Нам бежать, сверкая пятками, нужно!
– Нет, Люсь, бежать никак нельзя теперь. Иначе бегать придется долго и нудно. Побег нас автоматом переведет в преступники, и даже когда все уляжется, что может быть весьма не скоро, осадочек, как говорится, останется. Навсегда застрянешь в черном списке у отдела, и будут дергать по поводу и без.Ты и так сейчас по факту уже у них в этой категории.
– Я-а-а-а?! – от офигея у меня чуть глаза не выскочили. – Не меня поймали практически на месте преступления.
– Если не поторопимся, место преступления им организуется совсем другое и без моего участия. И им таки придется признать, что они ошиблись со мной, только для бедолаги очередного это хреновей некуда закончится. А вот того факта, что ты напала на двух, а может, и более полицейских, стремясь воспрепятствовать их действиям, уже никак не отменить.
– Не забудь еще добавить, что ни черта не законными действиям! Это что, нормально – угрожать человеку пытками?
Нет, вы только посмотрите, я вмешалась, чтобы его спасти, подставилась так, а он таким тоном со мной говорит, будто еще и осуждает. Или дурой недалекой считает.
– Подлунному, Люсь, подлунному, и это многое меняет. По сути – все. Нам некуда идти с жалобами на беззаконие, никого не волновало бы, пришей они меня там. Тут ведь такая штука, василек: у нас намного больше способностей и возможностей, нежели у человеков, у кое-кого прям дофигища больше, а вот прав в мире людей никаких. Любое, даже только предположительно агрессивное действие подлунного всегда трактуется против нас. Тем более в отношении не рядового человека, а представителя долбаной власти. Отдел придерживается политики почти нулевой терпимости к нам, и уничтожение без разбирательств имеет место сплошь и рядом. Ну это, правда, если ты одиночка. Если за тобой клан, стая или там ковен, артель опять же, поостерегутся замочить без доказательств.
– Что-то не заметила я, что наличие у тебя той самой артели, которую мне расписывал, хоть как-то остановило эту Полину, – указала я ему на очевидное.
Странно, хоть и было все так же неудобно, но с помощью Данилы идти стало намного легче. Он, по сути, пер меня на себе, только успевай ногами шевелить.
– Ну Гарпия – на всю голову отмороженная, это всем в городе известно. Но я уверен, что майор ее тормознул бы. Он тот еще продуманный тип.
– Гарпия? – Я потрогала языком опухшую и разбитую бешеной стервой нижнюю губу.
– Ага, так ее подлунные кличут. – Вот уж точное прозвище, ничего не скажешь. Супер напарники: Ариец, истинный нацист в отношении нелюдей, и его пристяжная Гарпия. – Люсь, давай чуток побыстрее топать, а? А то вдруг маньячила отмерзнет, и не успеем.
– Чего?
– Что «чего»? – глянул на меня ведьмак искоса. – Ты не поняла сама, что сделала, выходит?
– Не совсем.
– Ага, точнее – совсем не поняла, – он хохотнул и потряс головой. – Эх, моя же ты красота дилетантская! Ты помнишь дословно, что на воду нашептала?
– Почему же не помню, я еще не в маразме вроде. Чтобы она указала нам как-то, убийца ты или нет.
– Ничего подобного, Люся! – с каким-то радостным торжеством возразил Данила. – Прозвучало так: «Велю тебе поведать нам, есть ли на ком здесь кровь людская, недавно пролитая! Коли есть, покажи, душегуба увидеть-сковать помоги!»
– Ты дословно запомнил? Серьезно?
– Конечно.
– Хм-м… я – нет. Просто как-то само придумалось и сказалось.
– Выходит, у тебя сама сила не в слове или ритме, а в другое что-то вкладываешь… – пробубнил он себе под нос задумчиво, но тут же встрепенулся: – Да бог с ним сейчас. Дело тут в другом. Приморозило майора и Гарпию, а меня – нет. Потому как кровь на мне есть, конечно, как не быть, но людской – ни капли.
– А на Волхове и Полине она, получается, есть, – пробормотала я ошарашенно.
– Люся, блин! – пощелкал у меня перед лицом пальцами ведьмак. – Не о том сейчас думаешь! Где-то здесь, в этих же тоннелях и в этой же воде находится убийца. И есть огромная вероятность, что он так же примерз к месту, но сколько это продлится, мы не знаем! А что насчет наших копов – ну сама-то прикинь: они оба же годами работают в полиции и не сразу же в спецотделе по подлунным. По-любому на каждом может быть кровь людская, чего тут такого удивительного.
– То есть они могли убить или ранить преступников? – уточнила я, отчего-то чувствуя облегчение. Нет, ну и тормоз же я, сама об этом не подумала. Сразу в разуме такого наворотилось, еще и осознать не было времени что, но очень-очень гадкое. Эх, Люся, что-то стала ты плохо думать о людях.
– Естественно! Только не пойму, чего тебя это так колышет вообще.
– Данила! – осенило меня внезапно.
– Что? – насторожился он мигом.
– Ты напомнил мне про дословное звучание. Я сказала: »душегуба увидеть-сковать помоги», так?
Мне даже запрыгать на месте захотелось, подгоняя его соображаловку. Ну же, давай!
– Ах ты ж моя умница! – протянул Данила, останавливаясь секунд тридцать спустя, просияв лицом. – Мой же ты василечек глазастенький! То есть, если все пойдет как надо, то стоять этому маньячиле к месту прикованным, пока мы не найдем его! Люська, я говорил, что влюбился в тебя с первого взгляда?
– Ага, прямо в такую всю в крови и над трупом Рогнеды, – фыркнула я насмешливо, выражая свое отношение к его трепотне.
– А я сразу увидел твою прекрасную душу и потрясающий магический талант! Ну и троечку твою офигенскую, чего уж там. Мой любимый размер.
– Кончай трепаться. То, что убийца где-то там стоит прикованным к месту, никак не поможет нам понять, где это.
– Вообще-то я как раз собирался активировать один сильно недешево мне доставшийся поисковой артефакт, когда вы выперлись на меня. Конечно, то, что мне самому пришлось использовать морок, и то как ты бахнула магией по всей воде, даст офигенное количество помех, но зато мы знаем, какие два направления можно исключить, и сосредоточиться на всем, что не исходило от нас. – Он полез опять в недра своих многочисленных карманов и выудил оттуда серебряную шестигранную коробочку на длинной цепочке. – Так, похоже, мы достаточно отошли от наших любителей пострелять и можем приступить.
Положив артефакт на ладонь, ведьмак аккуратно надавил на голубой, похожий на бирюзу камушек в центре его верхней части, и тот утопился полностью в корпус. С пару секунд ничего не происходило, но вдруг звонко щелкнуло, я даже вздрогнула от неожиданности. Затрещало, залязгало, и вся поверхность коробочки пришла в движение. Все, что сначала казалось сплошной серебряной поверхностью, разбилось на крошечные сегментики и стало шевелиться, меняя форму. Зрелище завораживающее и отталкивающее в равной степени.
– Ай! – невольно вскрикнула я, когда из коробочки выщелкнулось нечто, больше всего напоминающее разбитую на членики ногу. Как у рака или даже паука.
За первой стремительно появились еще штук пять, шестигранная форма вытянулась в прямоугольную, а на месте головы вылез из глубины тот самый голубой камень. Данила поднес артефакт к губам и прошептал несколько слов на тарабарском. Я по крайней мере ни одного не поняла. И сразу серебряный псевдожук вспыхнул ярким светом, и камешек стал вращаться. Остановился с новым звонким щелчком, все тело сиять перестало, но мне в грудь ударил тонкий лучик голубого света из камешка-головы. Я аж обмерла, готовясь к неприятностям. Но никаких ощущений не последовало, а ведьмак снова нашептал что-то своей магической игрушке, и лучик погас, а камешек опять стал вращаться. Через секунд десять лучик направился уже на самого Данилу, и все повторилось. Шепот, отключение, вращение. Вот только на этот раз оно длилось минуты полторы.
– Завис, походу, твой поисковик, – пробормотала я, устав наблюдать за процессом.
– Много ты понимаешь! Указатель нормально работает, просто наша цель не в двух же шагах, как ты и я, нужно время. Модель Указателя не самая мощная.
– А на мощную ты, видать, денег зажал? – предположила я и по короткому обиженному взгляду поняла, что угадала. – Говорил, что богатый и все такое.
– Василек, я потому и богатый, что на всякую малонужную фигню деньги эти не разбрасываю. Поймать этого маньяка, конечно, круто и повысит мой авторитет в мире подлунных, потому как это типа дело чести – такого подставлялу прищучить, но эту самую честь никто не оплачивает.
– Жмот и меркантильный тип, – буркнула под нос.
– Второе – чистая правда, а первое – наглый поклеп! У кого хочешь спроси – я мужчина щедрости необычайной, особенно когда взамен на эту щедрость меня так же щедро одаряют лаской.
Очередной щелчок, и луч остановил меня от высказывания своего мнения на сей счет. Под мой тихий взвизг серебряный жучара прыгнул с ладони ведьмака мне на плечо, а с него и на стенку тоннеля. Невзирая на их противно скользкий вид, он запросто там удержался и резво мотанул вперед, перебирая лапками. Ведьмак схватил меня за руку и поволок вперед. Да так шустро, что у меня мигом дыхание сбилось.
– Слушай, я не понимаю, если вот так вот просто можно найти его, то чего же раньше не поймали? – пропыхтела я в широкую спину Данилы.
– А кто? Подлунные проповедуют невмешательство, пока конкретно их жареный петух в задницу не клюнет. Убивают-то людей, не наших, тем более не членов кланов или там ковенов, чтобы это их расшевелило.
– А отдельские не могли, что ли, вот такую же штуковину себе отжать где-то? – ткнула я в несущегося по стене механического жука.
– А какой смысл, если у них нет своей магии для активации артефакта? Без нее это просто безделушка.
– Хм… ясно.
– А что не ясно? – коротко глянул он через плечо.
– В смысле?
– Я же слышу, что у тебя котелок очередной вопрос варит. Спрашивай.
– Мне вот что непонятно: этот самый маньяк совершает именно в тоннелях уже больше десятка убийств. Он же не может не понимать, что его ловят?
– Зачем возвращается и рискует быть пойманным? – уточнил ведьмак.
– Ну да. Нельзя разве где-то в другом месте? Или тут работает эта фигня, про которую пишут в книжках и говорят в кино: он хочет, чтобы его поймали и тем самым прославиться. Лично мне всегда это казалось какой-то дурью нелогичной, ну а с другой стороны, где маньяки, а где логика.
– Насчет логичности маньяков я бы поспорил с тобой, но не сейчас. Но я считаю, что это не маньяк. Убийца, кто бы он ни был, совершает некий обряд, для которого необходимо одно и то же место силы. Менять нельзя, иначе все прахом пойдет, и все заново придется затевать, а то и вовсе против самого затейника обернется. Так что где начал, там и завершать круг надо. На последствия ему плевать. А тоннели… они тоже своей определенной силой обладают, сюда же помимо грязи и весь негатив города стекает, водой с улиц смываемый, и копится. Наверное, он тоже в обряде задействован. Это знаешь, как в шоубизе с черным пиаром. Он все равно пиар. Так же и негатив – он тоже энергия, а значит, мощь магическая.
– А что это может быть за обряд?
– Да без понятия. От банального подчинения демона для исполнения каких-нибудь великих планов мести или обогащения до захвата власти над миром. И мне плевать, если честно. Я просто против человеческих жертвоприношений. – Я только открыла рот сказать, что он прямо мигом вырос в моих глазах, как Данила вернул меня к прежним позициям в отношении себя: – Это офигеть как палевно и геморно, василек. Сейчас не времена глухой древности, когда на убийства десятка человек было всем плевать. Один кто-то получит выгоду, а трепать отдел станет всех и без разбору. Жертв уже одиннадцать, скорее всего, сегодня финальная – и все, поминай как звали этого организатора бедлама. А копы и так-то злопамятные, а если не поймают никого, их поимеют в извращенной форме вышестоящие чины. В ответ они начнут оттягиваться вообще хардкорно на всех подряд. Еще зачистки повальные пойдут. Я лет тридцать назад одну такую чудом пережил. Оно мне надо еще раз? Я только в квартире ремонт дорогущий забабахал и дачку офигенскую за городом отхватил, и сваливать на несколько лет из страны не входит в мои планы, а легкомысленно надеяться на то, что меня опять слепая удача вывезет, нет оснований. Тогда я был новичок, как ты сейчас, которым, как известно, и фартит. Сейчас – нет.
– Тридцать лет? А сколько тебе вообще? – полюбопытствовала я.
– Я мужчина в самом расцвете лет и на пике сексуальной активности, василек.
– Угу, а еще ты пьешь варенье банками, а под курткой у тебя пропеллер на спине, – проворчала я, утерев пот.
– Люськ, ты уже вроде в том возрасте, что должна интересоваться совсем не тем, что у меня на спине, а… – Новый звонкий щелчок оборвал его очередную похабную тираду, и ведьмак замер на месте, уставившись на стену, куда уткнулся голубой лучик его Указателя.
– Офигеть, – шепнул он, шагнув к стене и проведя по ней рукой. – Вот это качество морока. Даже на ощупь полная достоверность.
– И что теперь делать? – так же шепотом спросила я, хотя глупость же. Только что говорили в полный голос, и нас могли давно услышать.
– Тебе – стоять во-о-он там и не отсвечивать, – указал мне Данила дальше по коридору, где тот делал очередной поворот. – А твой герой Данила сходит и все сделает сам. А потом ты встретишь меня объятиями и поцелуями и вознаградишь ночью страстной любви.
– А если тебя пришибут там?
– Переживаешь?
– Нет, как выйти отсюда, не знаю.
– Вечно ты все испортишь, василек, – вздохнул мужчина и вдруг обхватил стремительным движением мой затылок лапой и, запрокинув голову, поцеловал.
Впрочем, отпустил и отстранился так же внезапно, я и среагировать не успела, и подмигнул. – На удачу. Ничего со мной не будет теперь.
Ухмыльнулся бесшабашно, выудил из недр своих карманов еще один кинжал и шагнул прямо сквозь стену, в которую по-прежнему упирался тонкий голубой лучик, оставляя меня одну.
Глава 26
Однако эффектного ухода за подвигом, дабы оставить меня в тревожном ожидании его возвращения с победой, не вышло. Только ведьмак скрылся в абсолютно натурально выглядящей стене, раздалось тихое шуршание с редкими потрескиваниями и склизкие камни стали стремительно рассыпаться, точно как горящая бумага, развеиваясь в серую, не долетающую даже до воды пыль, и открывая арочный широкий проход. И, собственно, вид на некое помещение круглой формы, посредине которого вниз головой был подвешен практически голый парень, а в паре шагов от входа замерла массивная фигура Данилы, который озирался, тихонько матерясь себе под нос. Хотя это, конечно, мог быть не мат, а какие-то заклинания, я не вслушивалась. Уставилась во все глаза на бедолагу, который отчаянно извивался, бесполезно пытаясь вывернуться из удерживающих его веревок, и глухо мычащего в кляп. Его ноги были широко разведены и привязаны за ступни к какой-то мутно поблескивающей металлом перекладине, и это сразу мне напомнило то, как наш сосед-кроликовод дядька Сережа точно так же вешал забитых зверьков, чтобы снять шкуру. И от этой аналогии меня передернуло.
– Люська! – сверкнув лишь на мгновение на меня гневным взглядом, прошипел ведьмак. – Свалить сказал же!
Он уже не стоял на месте, а быстро обходил помещение по кругу, зыркая во все стороны.
– Я не успела вообще-то! – шепотом огрызнулась я, и бедняга, услышав нас, заизвивался и замычал еще активнее. Его тело раскачивалось и медленно повернулось, и я увидела красное мокрое от пота опухшее лицо с выпершими венами и глаза, почти выкатившиеся из орбит, от напряжения и ужаса. А еще разглядела нечто очень похожее на половинку эдакой яичной скорлупы с ломаными острыми краями литров навскидку на двести, что стояла прямо под жертвой и, похоже, была выполнена из металла под золото. Ну или была золотой, не суть. Рядом располагался причудливый столик, вместо ножек у которого было каменное изваяние какой-то страхолюдины с гигантских размеров торчащим эрегированным членом и раззявленным ртом-дыркой. На самой же небольшой столешнице, что скорее уж была головным убором истукана, были разложены ножи, ножницы и еще всяко-разные предметы из арсенала чокнутого маньяка. Никаких светильников, ламп, вообще источников света, кроме сияющего шара ведьмака здесь не было. Так что освещалось только пространство в центре, а дальше была тьма кромешная.
– Ты кого-нибудь видишь? – спросила у Данилы, робко делая шаг вперед.
– Нет, – коротко ответил он, продолжая свой обход.
– Так, может, он еще не пришел?
Несчастный подвешенный замычал и забился сильнее, явно пытаясь привлечь наше внимание.
– Господи, смотреть на это не могу! – скрипнула я зубами. – Нужно снять его!
– Угомонись! – рыкнул ведьмак. – Успеется.
– Да он вниз головой висит, еще инсультом его разобьет от ужаса.
– Потерпит. – Данила уже не просто обходил помещение, он нацепил зачем-то уродского вида оправу очков без стекол и шарил глазами по стенам.
– Слушай, а если убийцу где-то не здесь приморозило? Мы что, так и оставим его висеть, пока этот мой наговор силу не утратит? – окончательно осмелев, я вошла в этот зал жертвоприношений и, оглядевшись еще раз на всякий, покралась к парню.
– Да ну, Люся, же! – раздраженно проворчал ведьмак, но я уже решилась действовать.
Приблизившись к яйцу-ванне я зачем-то глянула в него, что было совершенно напрасно. Пришлось бороться с тошнотой и благодарить боженьку, что света тут недостаточно для того, чтобы разглядеть все до мелочей. Вдох-выдох, давай, Люда, шевелись, человеку куда хуже тебя, потом поблюешь.
– Да какого лешего же ты творишь! – шепот ведьмака стал тихим гневным рокотом, когда я уперлась обеими руками в края золотой скорлупы, собираясь его сдвинуть, чтобы добраться до парня.
На ум пришло, что края не такие и острые, как сразу показались, и изнутри снабжены чем-то вроде площадочек, идущих по всей окружности. Человеку на такое не встать, конечно, разве что ребенку. Я поднатужилась, парень забился истерически, при этом впившись в меня умоляющим взглядом, раздался приглушенный водой скрежет, и половинка яйца с кошмарным содержимым сдвинулась самую малость. И в ту же секунду наверху, где-то под невидимым во тьме потолком раздался омерзительный звук. Оглушительный треск и клекочущий вопль, пронзительный настолько, что я в испуге схватилась за голову, закрывая ладонями уши. Данила очутился рядом мгновенно и, схватив как котенка за шиворот, отпрыгнул в сторону, утягивая с собой.
На то место, где я только что стояла, с громким плюхом рухнуло нечто темное, сопровождаемое еще и дождем из ледяных осколков. Визжать и трещать при этом не перестало и через пару мгновений плюхнуло еще дважды, а из воды вынырнуло какое-то страшилище, вспрыгнуло на край скорлупы и, присев как-то совсем не по человечески, оскалило на нас свои острейшие зубы, коих было вот прямо дофига. Размером это нечто было мне, наверное, едва ли по пояс, тонкокостное тщедушное тельце одновременно и в чешуе, на ногах, что были, по сути, трехпалыми птичьими лапами и в клочковатой редкой шерсти непонятного цвета, острые зубы отблескивали желтизной. Но самое жуткое впечатление производили огромные на выкате глазищи, подернутые белесой пеленой и с единственной черной точкой зрачка посередине.
– Мама родная, это что за жуть-то?! – опешив, выкрикнула я, позволяя Даниле отпихнуть меня себе за спину.
– Белоглазые! – похоже, он был изумлен не меньше моего, и то, что я сочла ответом мне, было общением с самим собой. – Чудь, мать вашу раз так! Какого черта в городе?
Из темноты появились еще два точно таких же существа, причем теперь при лучшем рассмотрении я поняла, что все они самки, подтянулись поближе к первой страшилке и агрессивно заклекотали, всем видом давая понять, что валили бы мы отсюда, пока при памяти.
– Эй! А ну на человеческой речи говорите! Не мы к вам в пещеры спустились, а вы к нам в город приперлись, так что на людском! – грозно прикрикнул на них ведьмак. – Живо!
Хоровой клекот оборвался, и с пару секунд царила тишина, разбавляемая только нашим дыханием и всхлипами несчастной жертвы.
– Ходи… ходи… уходи… ведьмак, – проскрежетало, наконец, существо, сидевшее на краю скорлупы. Было такое ощущение, что оно с трудом вспоминает слова или же их произнесение чуждо ему, поэтому выговаривало их с паузами.
– Слышь ты, чудь пещерная, ты еще поприказывай мне! – добавил строгости в голос мужчина. – Людские города не ваша территория! Чего приперлись сюда?
– Мере… мереть… мы… умереть… гибнем… – ответило ему создание и ткнуло узловатым чешуйчатым пальцем с когтем в сторону замершего в ужасе парня. – надо… живу надо…
– Чего? Ни черта я не понимаю! – возмутился ведьмак и рубанул ладонью в воздухе. – Да и пофиг. Так, что бы вы там ни задумали, но этому не бывать. Пацана снимаем, а вы сваливаете в свои пещеры, если прорветесь мимо отдела, и молитесь своим истуканам каменным, чтобы они не пошли за вами.
– Не-е-ет! – заверещали опять чуди все вместе, и у меня удивительно, как кровь ушами не пошла. Неожиданно пространство между нами и ними стало подергиваться какой-то дымкой, а мне отчего-то так домой захотелось. Накатила апатия и безразличие просто тотальное. Ну вот за каким таким надом я в этой сырости и грязи шляюсь? Ради чего? Как будто и правда что-то тут важное происхо…
– Ах вы еще и блазнить нас смеете! Совсем страх потеряли? – гневно взревел Данила и сделал несколько взмахов своим кинжалом по воздуху, развеивая пелену и у меня в голове причем тоже. Чего это я? Какой домой?
– Наше право имати невостребное этими! Нам без того живота нету!
– Как же я, зараза, люблю эту абракадабру стародревнюю! – процедил зло сквозь зубы ведьмак. – Вы вот если сподобились в город зачем-то припереться, могли бы чуток и говорить нормально подучиться!
– Я, кажется, понимаю, – пробормотала я, выглядывая из-за его спины. – Майор говорил, что все эти парни девственники. У них никогда не было секса… ну, с живым партнером.
– Ага-а-а, – протянул Данила, – стало быть, вы у этих бедолаг таким зверским способом силу мужскую собирали?
– Истина, истина! – закивала сидящая на скорлупе чудь, как будто обрадовавшись, что ее поняли. – Познай нашу безпроторицу, ведьмак! Наши мужи хоть свою давно как утратили подчистую! А эти уноты хупавые ее имают через край, да все тщета и туне! Наше право брать, что другим напрасно дадено, а нам без того погибель и забвение!
– Так, я все понял! – махнул еще раз кинжалом Данила. – У ваших мужиков не стоит, вы приперлись в город потрошить девственников и раздобыть себе ингредиентов для магической виагры и наладить личную жизнь. Опускаем то, что я тоже считаю этих неудачников дебилами как минимум. Но дебил и неуверенный в себе ссыкун – это не повод для смертного приговора. Поэтому установка прежняя: вы сваливаете и оставляете парня нам целым и со всеми частями тела и его долбаной невинностью.
– Не-е-ет!
– Чем дольше препираетесь – тем меньше у вас шансов уйти. Если вы отмерзли, то и полицейские уже тоже. Так что дело считанных минут, когда они тут будут.
– Ведьмак, сжалься! Казны любой без счета тебе отдадим! Позволь последнюю кровь пояти и рачение нам вернуть, да род свой гибнущий продолжить!
– Казна – это дело хорошее, и люблю я ее очень даже, но жизнь спокойную куда больше. Ищите, девки, другие способы ваших мужиков на себя затащить. Вы пришли, нагадили и ушли счастье свое устраивать, а мы тут остаемся и живем всегда. А по вашей вине люди на нас всех собак потом спустят, не разбираясь. Сворачиваем лавочку!
– Не-е-е-ет! Горнее желование!.. – завопила чудь на скорлупе, но Данила ее слушать уже отказался и решительно шагнул вперед.
– Пофиг – я сказал! – рявкнул он громоподобно.
Ответом ему был оглушительный визг, и все три чуди пришли в движение. Две крайние прыгнули к ведьмаку, как кузнечики-переростки, направляя ему в лицо свои когти-крючья. Данила же ухитрился увернуться, отскочив в сторону, и одновременно я осознала, что он умудрился сунуть мне в руку свой кинжал.
Я только моргнуть раз успела, а все закрутилось в бешеном темпе. Атакующие чуди прыгнули еще раз, теперь доставая ведьмака, который, как мне показалось, уже нарочно уклоняться не стал. Общим клубком они рухнули в воду, выпадая из зоны освещения. В то же время последняя страшилка ловко переместилась по краю скорлупы и цапнула со шляпы-столика одно из жутких орудий, и я осознала, что стоять на месте нельзя. Бросившись вперед, я подскочила к жертвенной золотой чаше и, перекинув оружие в левую руку, схватила вставшую в полный рост и занесшую над пахом парня кинжал чудь за сухую чешуйчатую лапу, что есть сил дернула. Она потеряла равновесие, выронила нож, падая, но при этом успела зацепиться за край передними конечностями и мощно лягнула меня в живот задней лапой. Дух из меня вышибло, перед глазами на миг потемнело, кинжал выпал, однако лапу противницы я умудрилась как-то не выпустить. Наоборот, вцепилась и второй освободившейся теперь рукой. Чудь меня лягнула еще раз в грудь, и еще, попадая в плечо. Когти полосовали ткань, благо одежды на мне был не один слой. Больно от ударов было адски, и, понимая, что не справляюсь, я просто стала валиться на землю, утягивая гадину с собой. Драться мне ни с кем с детского сада не приходилось, поэтому я просто решила, что буду держать эту тварь, сколько сил хватит, а там, может, и подмога подоспеет.
Упав в воду, я стала, переворачиваясь и не обращая внимания на заливающуюся всюду мерзкую воду, подминать под себя брыкающуюся гадину, что была, несмотря на субтильное сложение и мелкий размер, необычайно сильной и дралась с отчаянием погибающей. Очередной удар ее когтистой лапы прорвал последний слой моей одежды и полоснули по коже, отчего я уже завопила во все горло и таки выпустила бешеную гадину, сжавшись и чисто инстинктивно схватившись за поврежденное плечо. Между пальцами хлынуло горячее, в глазах потемнело. Чудь же тут же взвилась с пола и кинулась обратно к жертве.
– Да обломайся ты, поганка! – прохрипела я сквозь зубы и, подорвавшись с пола, по сути, упала вперед на край золотой скорлупы, потому что в голове поплыло, и цапнула за жесткую лапу тварь снова.
Она внезапно завизжала так истошно, что это запросто превзошло все прочие разы, и завалилась в воду сама собой. Я же, тоже не удержавшись на ногах, осела возле золотой опоры, наплевав на то, что воды там было мне почти по грудь. Но только стала искать глазами Данилу, как неугомонная чудь вынырнула прямо передо мной и схватила за горло, стискивая намертво шею когтистыми пальцами.
– Выродок отметницы! – зарычала она мне в лицо, пуча жутко свои и без того кошмарные белые зенки. – Ненавижу! Все ваша вина!
Клинок ведьмака вошел в основание ее черепа с тошнотворным звуком, что не заглушил даже грохот крови в моих ушах от удушья. Я жадно хватанула воздуха и закашлялась.
– Ну, Люська, же! – ведьмак рывком поднял меня с пола. – Я тебе на кой черт кинжал-то давал? Ты чего с ней обниматься полезла?
Ответить я ничего еще не могла, просто привалилась к нему обессиленно.
– Стоять сможешь? – спросил он, заглянув мне в лицо. – Снять же надо этого, а то и правда кончится весь.
– Могу. Снимай. – Я поковыляла ко входу и прислонилась там к стене.
Перед глазами все еще плавало, и сосредоточить взгляд на Даниле я не могла, но зато прекрасно его слышала.
– Слышь ты, счастливчик, мой тебе отеческий совет: пойди вот прям сегодня и найди себе кого-нить перепихнуться. Второй раз так может не повезти.
Тело парня плюхнулось в воду, он завыл в голос, освобожденный от кляпа и как раз в этот момент зашлепали в коридоре шаги, а по глазам мне ударили лучи фонарей.
– Руки в гору! Стоять на месте! – закаркала Мальцева.
– Ну вы прямо как раз вовремя, – буркнула я, и не думая исполнять ее приказ.
Глава 27
Настаивать лейтенант не стала, просто скользнула мимо меня в арочный проем с таким зверски-сосредоточенным лицом, что я не сдержалась и фыркнула.
– Да не в кого уже тут целиться, – сообщила ей и схлопотала резкий, как удар взгляд, что будь еще хоть чуть насыщенней, имел все шансы горло мне перерезать.
– Люда? – Волхов появился вслед за напарницей, уже не размахивая грозно своей пушкой. – Ты в порядке?
– Волнуешься не сделал ли во мне в темноте дырок? Серьезно? – скривилась я насмешливо.
Словно и не заметив моего тона, Егор скользнул быстрым взглядом по помещению, оценивая обстановку, видимо, и вернул свое внимание мне. Раздвинул ткань, там, где достала-таки меня чудь, и осмотрел рану.
– Что там? – спросил, не оборачиваясь у Мальцевой, извлекая одновременно из одного из карманов какой-то баллончик, и брызнул. Защипало, и я зашипела, зло зыркнув на него.
– Три неопознанные твари. Обезврежены, – отчеканила та.
– Ага, вашими молитвами, – хмыкнул Данила, подходя ко мне.
– Жертва цела, но, походу, он в истерике, – не обращая внимания на его сарказм, продолжила доклад лейтенант.
– Вызывай наших, пусть его доставят в больницу и все тут описывают и забирают. Пойдем, Люда.
– Эй! – подступил ведьмак совсем близко и схватил меня за руку. – Мы кончили ваших убийц. Кстати, дамочка, к вашему сведенью, это были самки чуди белоглазой. Так вот, плохие нелюди сдохли, хорошие, то есть мы с Люськой, всех спасли. Так что можем быть свободны.
– Вы, гражданин Лукин, безусловно, можете, – процедил сквозь зубы майор, пристально глядя на его конечность на моей. – А вот госпожа Казанцева – нет.
Читать бесплатно другие книги:
