Королевская магия Эльденберт Марина
– Какая вы красивая, ваше высочество! – выдохнула Тия, одна из помощниц эрины Нерелль.
Эту девушку я видела в первый раз, но, насколько я успела уловить в разговорах во время примерок, помощниц у нее становилось все больше и больше. Эрина Нерелль в самом деле пользовалась популярностью при дворе и, чтобы обеспечить всех придворных красавиц и красавцев роскошными нарядами, действительно требовался большой штат помощниц. Конечно, больше всего заказов было именно перед балами или какими-нибудь громкими столичными премьерами, но даже в более-менее спокойные времена она никогда без работы не сидела.
– Гардероб всегда требуется обновлять, – шептались между собой девушки на примерках. – Ты слышала про леви Нейсси? Она никогда не наденет дважды одно платье – если утром спустилась к завтраку в таком, к обеду ей нужно уже другое.
– Благо, кошелек супруга позволяет…
– Девушки! Мы не обсуждаем клиентов! – прикрикнула эрина Нерелль, едва вошла в комнату и услышала, о чем они говорят.
Девушки покраснели, наперебой начали извиняться, а я тогда думала – это какой же нужен гардероб, если на обед надеваешь одно платье, к ужину – другое, на завтрак – третье, и так каждый день. С ума сойти!
Правда, сейчас мне было не до размышлений о том, как и кто одевается, и какой кому нужен гардероб, потому что я была почти готова к выходу. Почти – потому что вот-вот должны были принести тиару, а все остальное было готово. Роскошное платье. Драгоценности – подарок от ее величества. Прическа, над которой трудились сразу несколько девушек: волосы мне красиво собрали на затылке, закрепили крохотными сверкающими шпильками-искрами, а длину уложили легкими волнами. В таком виде мне и предстояло идти на бал, и я чувствовала покалывающую дрожь во всем теле.
Кажется, никогда в жизни я так не волновалось. Несмотря на то, что за обедом я почти ничего не смогла съесть и отказалась даже от легкого перекуса перед приготовлениями к балу, желудок сейчас скручивался и поднимался к горлу. От волнения.
Совсем другие чувства вызывали мысли о том, что сегодня снова увижусь с Райнхартом. От этого еще и сердце начинало колотиться как сумасшедшее, и румянец на щеках в итоге был натуральный, придающий моему лицу совершенно не аристократичную не бледность.
– Тиара для ее высочества! – раздалось за дверями, и лакеи, дежурившие в моей гостиной, распахнули двери.
Я вздрогнула и замерла: но не потому, что вошедший лакей, несущий на ярко-алой бархатной подушке ослепительную тиару, склонил голову, а потому, что бусина в декольте нагрелась. Не просто нагрелась, она обожгла кожу, и чем ближе он подходил, тем более раскаленной она становилась.
– Благодарю вас, – произнесла ничего не подозревающая мама, и шагнула к нему.
– Нет! – невольно вскрикнула я.
Теперь уже замерли все.
Надо было срочно что-то придумывать.
– Мне… мне дурно, – прошептала я.
– Ее высочеству дурно…
– Что случилось?
– Позвать лекаря…
Все эти голоса заметались вокруг меня, но тут на выручку пришла мама:
– Воды! – скомандовала она. – Тиару положите на столик. И веер. Срочно подайте веер!
Веер тут же оказался у нее руках, одна из помощниц эрины Нерелль бросилась к графину с водой, а лакей сделал то, что просила мама. Водрузил тиару на столик рядом со мной, из-за чего бусина, кажется, впаялась в меня, а голова закружилась уже отнюдь не от волнения. Какой же силы магия в этом предмете? И что произойдет, если я ее надену?
От всех этих мыслей мне действительно стало дурно, к счастью, мама, изо всех сил обмахивая меня веером, скомандовала лакею:
– Оставьте нас! – и тот подчинился мгновенно.
В руки мне сунули стакан воды, а я, не отрываясь, смотрела за заключительную деталь своего туалета. Выходит, все дело было именно в ней… и не надеть ее я не могу, потому что иначе заговорщики обо всем догадаются. Надеть не могу тоже, потому что… потому что если бусина сработает, и схема будет разрушена, им сразу станет обо всем известно.
– Алисия, ты бледная как полотно, – прошептала мама. – Иди сюда. Да, сюда, – она подвела меня к оттоманке и заставила сесть. – Оставьте нас ненадолго, эрина Нерелль. Пожалуйста. Вы тоже.
Служанки, которые делали мне прическу, вышли вслед за эриной Нерелль и ее помощницами, а мама вопросительно посмотрела на меня. Вместо ответа я просто кивнула на тиару. Мама знала обо всем: и о бусине, что дал мне Райнхарт, и о схемах, через которые могут мне навредить, поэтому сейчас глаза ее расширились. Следом лицо исказилось от гнева, а потом она метнулась к тиаре, явно собираясь сделать с ней что-то, что она явно не переживет. Например, вышвырнуть в окно.
– Нет! – я вскочила так резко, что чудом не расплескала на себя всю воду.
Мама вонзила в меня гневный взгляд.
Я снова покачала головой, неотрывно глядя на то, что должно было… что? Убить меня? Нет, вряд ли. Тем, кто за всем этим стоит, мало просто от меня избавиться – по крайней мере, теперь, иначе я бы вряд ли дожила до бала. Получается, что выход только один: схема должна сработать, иначе мы опять ничего не узнаем. Больше того, дадим заговорщикам понять, что нам известно об их планах. К чему это может привести…
К тому, что они снова затаятся, а ударят тогда, когда мы будем меньше всего готовы. И кто знает, сколько времени осталось у моего отца.
Я сделала несколько шагов к тиаре, под изумленным, встревоженным взглядом мамы, и остановилась. Бусина раскалилась настолько, что каждый мой шаг мог запросто разрушить опасную для меня схему.
– Ослабь корсет, – попросила я. – Не могу дышать.
Мама замотала головой, как будто поняла, что я хочу сделать.
– Мама, – повторила я. – Ослабь корсет. Сейчас же!
В ее глазах заблестели слезы. Мама сжала губы и отступила, даже руки сложила на груди.
– Мамочка… – попросила я. – Не заставляй меня звать кого-то еще. Мне нужна твоя помощь, чтобы я могла пойти на бал. Я должна туда пойти! Понимаешь?
Я очень надеялась, что она понимает. Мне действительно нужна была ее помощь. Именно ее, а еще именно ее я хотела сейчас обнять – перед тем, как шагну в неизвестность. И, кажется, она прочла это в моих глазах, потому что неуверенно шагнула ко мне. Ее руки дрожали, когда она помогала мне расстегивать плотно застегнутый лиф и расшнуровать корсет.
Когда я вытащила бусину и вложила в ее ладони, они, кажется, задрожали еще сильнее. Впрочем, мои дрожали не меньше – я не знала, что меня ждет, и каким станет для меня этот вечер, но я знала одно: там будет Райнхарт. Поэтому мне не стоит бояться.
Мне не стоит бояться.
Я повторяла это про себя, сжимая мамины ладони и зажатую между ними бусину, глядя в ее глаза и надеясь, что она может слышать мои мысли, читать их отражение в моих глазах. В тот момент, когда я об этом подумала, двери в спальню приоткрылись:
– Ваше высочество! – пискнула Тия, которую с дороги просто смел Ликровец и шагнул ко мне в спальню, гневно сверкнув глазами.
– Ваше высочество! Мы опоздаем!
Глаза мамы мгновенно высохли, она развернулась к нему и рявкнула так громко, будто сама была унтом на плацу:
– Что вы себе позволяете?! – Ликровец даже опомниться не успел, как она уже подлетела к нему. – Ее высочеству стало дурно – об этом вас не оповестили?! Мне даже пришлось расшнуровать ей корсет! Хотите, чтобы об этом стало известно ее величеству и остальным?! Что вы ворвались сюда, когда принцесса Леграссийская переодевалась?! Нарушив все мыслимые и немыслимые правила этикета! Пренебрегая своими основными обязанностями!
Похоже, раньше ему не приходилось выслушивать такое, потому что бескровное лицо Ликровеца пошло красными пятнышками, явно стремящимися слиться в одно большущее красное пятно. Прежде чем он открыл рот и рявкнул в ответ, я вскинула руку.
– Мама. Пожалуйста, помоги мне одеться. Я уже чувствую себя лучше.
Мама повернулась ко мне.
– А вас, унт Ликровец, я бы очень попросила подождать за дверью. В противном случае я не могу гарантировать того, что не задам ее величеству вопрос о вашей компетентности.
Второй выговор заставил Ликровеца измениться в лице: его скулы заострились, а взгляд стал колючим, как раньше времени вытряхнутый из зимней спячки еж.
– У вас есть две минуты, – процедил он. Резко развернулся, покинул спальню, но, судя по всему, из моих комнат не вышел: шагов в гостиной мы не услышали.
– Все хорошо, мама, – тихо произнесла я. – Все хорошо. Помоги мне, пожалуйста.
Кажется, мы обе устали бояться, потому что зашнуровывала мой корсет мама уже более твердыми руками. Я же смотрела на тиару и думала про Райнхарта. Не просто думала…
Увела маму подальше от окна и обняла. Крепко-крепко.
– Найди способ объяснить ему, что происходит, – прошептала маме так тихо, как только могла, касаясь губами ее уха. Потом так же быстро ее отпустила и кивнула на двери. Мама попятилась. Ей нужно было унести горячую бусину, прежде чем я надену тиару, но она, казалось, не могла сдвинуться с места.
– Мама. Увидимся после бала, – я улыбнулась. В тот же миг снова постучали и в комнате возник Ликровец. Я проводила взглядом скользнувшую за двери маму и решительно шагнула к тиаре. Со стороны, без бусины, это была просто самая красивая вещь, которую мне когда-либо доводилось видеть. Изящное сплетение узоров драгоценных камней, тонкие нити драгоценного металла, ослепительная, сверкающая, прекрасная. Совершенно невесомая на первый взгляд: тем не менее, когда я взяла ее в руки, мне показалось, что она весит больше меня.
Тем тяжелее было ее надеть, но я сделала это быстро. Настолько быстро, чтобы не успеть передумать, особенно под испытующим взглядом Ликровеца.
Тиара коснулась моих волос…
Обожгла жаром.
Вспышка боли в висках заставила пошатнуться, а после – перед глазами промелькнула вся моя жизнь – и все затянула густая непроглядная пелена.
Глава 25
Райнхарт
– Ее высочество, – повторил церемониймейстер, – принцесса Алисия Леграссийская.
Как будто это на что-то повлияло! Алисия не появилась и не появлялась. Среди замерших в предвкушении придворных начали вспыхивать возбужденные, заинтересованные шепотки.
Я оглянулся на королеву, чтобы понять: так запланировано или нет, и натолкнулся на ее сдвинутые брови. Значит, что-то пошло не так.
Я было шагнул к двери, чтобы немедленно разобраться во всем, что не так, и со всем, что могло грозить Алисии, как из-за угла коридора появились еще гвардейцы, а следом – наконец-то, моя принцесса.
Целая и невредимая, и прекрасная настолько, насколько вообще можно представить. Прекрасная и величественная. Волшебный цветок в алом бархате и драгоценных камнях, она не шагала, а будто плыла, ступая мягко, как львица. Она и была львицей, никто бы не смог узнать в этой девушке цветочницу из Гриза, которая едва не сбила меня с ног в нашу первую встречу. Даже я смотрел и не узнавал. Идеальная осанка, горделиво вздернутый подбородок, надменная улыбка на пухлых, манящих губах.
Надменная?!
В моей Алисии не было ни капли надменности, но сейчас она смотрела на зал с придворными именно так. Я попытался поймать ее взгляд, чтобы узнать, что это за игра, а также вложить в собственный все тепло. Все свои чувства. Показать, что я здесь. Я рядом.
Я наконец-то с ней.
Но Алисия едва мазнула по мне взглядом, будто я один из многих приглашенных. Не задерживаясь у входа, проплыла по живому коридору из слоняющихся перед красотой и сиянием ее высочества придворных. Ее шлейф стелился по траве, оставляя после себя дорожку из живых цветов. Они расцветали, раскрывались бутонами и сверкали влагой утренней росы. Словно мы все перенеслись на летний луг.
Принцесса остановилась перед Горианом и Дорианой и грациозно опустилась в низком королевском реверансе.
– Поднимись, Алисия, – приказал король. – И займи свое по праву рождения место.
– Благодарю вас, ваше величество, – эмоций в голосе принцессы было меньше, чем в троне, на который она, взойдя на возвышение, опустилась. В голосе, в глазах, в жестах…
Какого гъерда?!
А вот Ликровец, вошедший в зал за принцессой, выглядел донельзя довольным и улыбался. Не сказать, что я его хорошо знал, но улыбку на тонких губах видел впервые, и меня вовсе обрадовал этот факт, скорее, еще больше насторожил.
Тем временем Гориан кивнул Дориане и поднялся.
– Давно я не был на балах, – начал король, и это было совершенно в его стиле – наплевать на церемонии, – но этот бал особенный, потому что он в честь моей дочери, о существовании которой я недавно узнал. Поэтому давайте всех быстро ей представим и начнем веселиться.
Отовсюду донеслись смешки, а после рукоплескания. Король опустился на трон, живой коридор сомкнулся, и, если бы не возвышение, я бы не смог видеть Алисию.
Насчет «быстро представим» Гориан, конечно, погорячился: на то, чтобы познакомиться с каждым из приглашенных, у принцессы ушло не меньше двух часов, и я оказался в числе последних. Мое напряжение все возрастало и возрастало, пока я до нее добирался.
Чтобы натолкнуться на вежливый интерес. Точно такой же, каким она одарила Себастиана, которого представили ей передо мной.
– Его светлость герцог Зигвальд Фром.
Я поклонился принцессе, а потом, нарушая все правила, впился взглядом в ее невозмутимое лицо.
– Приятно видеть вас в числе гостей, ваша светлость. Жаль ваш брат не смог посетить бал.
– Жаль, но я бы не пропустил такое событие, ваше высочество. Тем более что вы обещали мне танец.
В безэмоциональном взгляде принцессы промелькнуло замешательство, и она не находила ответа.
«Давай же», – мысленно просил я. – «Только так мы сможем поговорить!»
– Не смущайся, дитя мое, – с улыбкой вмешалась королева. – Соглашайся. Тем более что принцессы всегда выполняют свои обещания.
– Конечно, – царственно кивнула Алисия. – Я подарю вам первый танец, ваша светлость.
Если бы я не знал, что это невозможно, то решил бы, что Алисию подменили! Заменили какой-то другой девицей. Но для этого нужна как минимум схема, которую использовали мы с Зигвальдом, и ее добровольное согласие. Иначе артефакт-жемчужина разрушила бы любое заклинание!
Сказать, что я был в замешательстве – значит, ничего не сказать. Мне пришлось уступить место придворным, которых продолжили представлять принцессе, отошел в сторону. Мне жизненно необходимо было поговорить с Алисией. Наедине. Насколько танец на королевском балу можно считать уединенным. А пока она была у всех на виду, продолжал осматриваться.
Жанна сказала, что королева любит представления. Театр. Значит, финал этой истории должен произойти ближе к полуночи. Когда все фигуры будут расставлены на доске. Как в шахматах. В отличие от предыдущих королей, Гориан их ненавидел, а вот Дориана любила. Не меньше театра.
Знать бы, кто все эти фигуры! То, что король и принцесса, бесспорно, а вот остальные…
Мне на глаза снова попался Ликровец. Он, не отрываясь, продолжал наблюдать за принцессой. В одной руке он держал бокал с водой – начальнику гвардии королевы вино на службе не положено, а другую руку убрал в карман брюк. Будто что-то прятал.
Любопытно.
Очень любопытно, что обязанный защищать принцессу, он ни разу ее по-настоящему не защитил. Ни когда я разговаривал с ней во дворце, ни во время нападения в поезде, ни даже когда она вылезла в окно в своем домике в Гризе. Начальник гвардии всегда смотрел на нее как на досадную помеху, как на муху, которую хочется прихлопнуть. Но не сейчас. Сейчас он рассматривал ее с каким-то предвкушением. Не теряя зрительного контакта.
Что, если…
Предположение невероятное, но до недавнего времени никто не менялся местами с братьями, а я смог это провернуть.
Я направился к нему.
– Добрый вечер, унт Ликровец.
Нужно отдать должное начальнику гвардии, он даже не вздрогнул, хотя в лице изменился: с непривычно довольного на знакомо высокомерно-противное. Поджал губы и зло посмотрел на меня.
Нет, это не какой-то контроль над разумом. Если бы Ликровец управлял Алисией, ему был бы необходим постоянный зрительный контакт. Иначе ментальные схемы не работают. К тому же, они требуют колоссальных вложений магии, а любимчик королевы даже не вспотел, и принцесса выглядит беззаботной. Значит, Алисия не под контролем, тогда почему ведет себя так? Почему не подала никакого знака?
– Добрый вечер, ваша светлость. Не ожидал вас здесь увидеть.
– Почему же?
Теперь губы Ликровеца исказила усмешка.
– Думал, вы ищете свою сестру.
– С этим прекрасно справится эрцгерцог Барельвийский.
– Настолько хорошо его знаете?
Я нахмурился.
– У меня нет причин сомневаться в брате.
– Я бы на вашем месте не доверял никому, ваша светлость, – Ликровец подался вперед, будто собирался сообщить мне страшную тайну. – Иногда даже самые близкие способны неприятно поразить. А иногда мы вообще не знаем людей, что рядом с нами.
Он снова перевел взгляд на Алисию, и мне захотелось как минимум врезать ему, как максимум – оторвать руку, которую он свободно вытащил из кармана, показывая и доказывая, что скрывать ему нечего.
Интуиция кричала – что-то здесь не так. Просто нужно время, которого у меня практически не осталось. Или хотя бы взгляд со стороны. Но никого рядом нет. Ни сильного мага, вроде Зига, который возможно помог бы разрешить задачку, ни вообще союзника во дворце, которому можно довериться…
Ответ приходит так быстро, и он так простой, что удивительно, что я не подумал об этом раньше. Точнее, не принимал моего союзника в расчет. А ведь это самый преданный человек, которого можно представить.
«Роза, отыщи, эри Лимор! И приведи ее ко мне. Только осторожно!»
Маджер рыкнула в ответ и рванула прочь, уходя по невидимым человеческому взгляду магическим дорожкам, а я направился на поиски уединенного места. Подальше от толпы.
Оставлять Алисию сейчас было подобно пытке, но я понимал, что если не разберусь в этой головоломке до начала основного, запланированного королевой события, то могу потерять любимую.
Навсегда.
Во дворце всегда многолюдно, но сегодня ощущение, что в него действительно хлынула вся Барельвица, потому что свободную гостиную найти сложно. Поэтому я нахожу несвободную, где отдыхают несколько фрейлин, и черчу схему холода. Сильную, обычной пламенной схемой ее не уничтожить, а все девушки слабенькие маги. Через пять минут они понимают: чтобы не замерзнуть, как огонь в камине, им лучше поскорее отсюда убраться. И, когда они уходят, я разрушаю схему и восстанавливаю температуру.
Конечно, они пожалуются на неисправный камин, и комнату проверят. К тому же, сюда может заглянуть кто угодно. Поэтому у меня всего несколько минут. Сколько нужно времени, чтобы убедить одну бывшую камеристку довериться знакомому маджеру?
– Ваша светлость?
Я резко оборачиваюсь, а эри Лимор уже быстро шагает в гостиную и так же шустро закрывает за собой дверь. Без церемоний, я мигом запечатываю ее схемой от неожиданных гостей.
– Райнхарт, – поправляю я, погладив по макушке возникшую возле меня львицу. – Вы ведь знаете, кто я?
– Да-да, конечно, – кивает эри Лимор. – Алисия мне все рассказала. Только… Здесь нет прослушивающих схем?
– Здесь все чисто.
– Слава Пресветлому!
Женщина всплеснула руками и не подошла – подбежала ко мне.
– Я тоже искала вас, ваша… Райнхарт, – всегда спокойная, сдержанная эри Лимор сейчас затараторила, сбивчиво объясняя: – Я искала вас, Райнхарт. И какое счастье, что появилась ваша дикая кошка. Потому что камеристкам не позволено присутствовать на королевском балу. Да и кто бы меня пустил! Но это все неважно. Моя девочка! Моя дорогая Алисия в большой беде!
Она вдруг разрыдалась, качнулась ко мне в поиске защиты, и я инстинктивно обнял эту маленькую женщину. Словно эри Лимор была моей матерью. Удивительное и непривычное чувство, и если бы не тревога, сжимающая мое сердце в тисках, я бы позволил ей выплакаться на своей груди.
– Эри Лимор, я понимаю ваши чувства. Но мне нужно знать, что задумала Алисия. Она сама не своя.
– Простите, Райнхарт, – эри Лимор шмыгнула носом и приняла мой платок, быстро стирая слезы со щек. – Она действительно сама не своя, потому что надела ту проклятую тиару!
– Тиару? – уточнил я. – В ней была схема?
– Думаю, да, – закивала эри Лимор. – Что-то плохое в ней точно есть.
– И артефакт, который я дал Алисии не сработал? Жемчужина гъерда!
Не говоря уже об Эдере!
Эри Лимор нырнула в карман платья и вытащила целую и невредимую жемчужину, поблескивающую в отблесках пламени камина. Не активированную.
– Этот?
Я едва подавил желание выругаться вслух.
– Почему он у вас, а не у вашей дочери?
– Потому что она, эта бусина… этот артефакт нагрелся, когда Алисии принесли тиару. И она отдала его мне. Попросила унести.
Во мне не просто слова, во мне даже ругательства закончились, хотя казалось, в последние минуты я весь состою исключительно из ругательств.
– Зачем? – выдохнул я, пытаясь постигнуть логику своей женщины. Я дал ей защиту, а она, что? Отказалась от нее!
– Из-за отца. – Слезы эри Лимор высохли, и они быстро объяснила: – Алисия уверена, что его травят, или что-то вроде этого. Королева что-то задумала, и моя девочка решила, что если она не станет следовать их планам, если они узнают о вас, то шанс будет упущен.
– И надела тиару, – мрачно подвел итог я. Пусть даже разумное зерно в размышлениях Алисии было, чем вообще думала это женщина, когда добровольно подставилась под действие мощной и, наверняка, алой схемы? После того, как уже однажды испытала силу запретной магии на себе?
– Это был один из подарков королевы. Последний. Когда она надела ее, то будто стала другой. Другой взгляд, другая походка. Ее будто подменили.
Значит, я был прав в своих предположениях! Это ментальная схема, и маджер не пришел на помощь Алисии, потому что заперт в сознании вместе с ней. Схема превратила принцессу в марионетку. Это что-то новое и смертельно опасное, с таким я еще не сталкивался. Которое вполне может как спалить мозги к гъердам, так и… не спалить! Пресветлый, только на последнее и надежда!
– Она велела найти вас и передать вам это, – эри Лимор вложила артефакт-жемчужину в мою ладонь и сжала мою ладонь в кулак, – и это. Алисия сказала, что только вы сможете разобраться с этим заговором и спасти ее. Одна надежда на вас, Райнхарт!
Р-р-р! Когда это все закончится, я не посмотрю на то, что я герцог, а она принцесса, увезу ее в Эдельз Грин и буду днями и ночами учить ее высочество технике безопасности в работе с запретной магией!
Я мысленно попросил Розу провести эри Лимор обратно, в безопасное место, а сам вернулся на бал. Вовремя, потому что церемония представления придворных ее высочеству завершилась, и вот-вот должны были начаться танцы. Поэтому я подошел к Алисии и подал ее руку.
– Ваше высочество.
С трона она поднялась грациозно, и так же грациозно вложила свою ладонь в мою. На ней не было перчаток, и меня обожгло ее прикосновением, как происходило всегда, когда она прижималась ко мне, или обнимала меня. Этот вечер мог бы стать праздником, на которым мы бы наслаждались обществом друг друга…
Правда теперь, после всего сказанного эри Лимор, я подмечал малейшие детали и штрихи, малейшую разницу между Алисией и этой незнакомкой. Я смотрел ей в глаза, и не встречал в них свою любимую. Не представляю, кто ею управлял, но он понятия не имел о ней настоящей. Он ее не знал. Ему было на нее наплевать.
От одной мысли, что Алисией управляет Ликровец или королева, неважно кто, кровь в моих венах превращалась в пламя. В чистую, неразбавленную магию.
Мы встали напротив друг друга и, когда заиграла музыку, сделали шаг навстречу, соединив ладони. Пары, выстроившиеся по левую сторону от нас, по очереди повторили движение. Сначала одна рука. Затем другая. Поворот. Меняемся местами.
Этот танец был несложным и не предполагал особой близости. К счастью, потому что сжимать в объятиях любимую и знать, что ее разум подчинил кто-то другой, пытке подобно. К тому же, жемчужина гъерда была со мной: я положил ее во внутренний карман фрака. Артефакт защищал того кто его носил от смертоносных атак, но сейчас он спал, а значит, в данный момент мне ничего не грозило.
Я не мог воспользоваться жемчужиной. Не сейчас, когда схема уже активирована. Ментальная магия вся под запретом не просто так, разум человека – вещь хрупкая. Подчинить чужое сознание невероятно сложно, но еще сложнее – не сломать. Мысль о том, что своим неосторожным вмешательством я могу навсегда потерять любимую, заставляла то самое пламя в крови застывать и покрываться льдом. Холодом отзывалась в кончиках пальцев.
Нужно действовать тоньше, сфокусироваться не на своих чувствах, а на моих знаниях. На всем, что я знаю про магию. На всем, что я знаю про схемы!
Вдох. Выдох. Шаг навстречу Алисии. Шаг от нее.
Алые схемы ничем не отличаются от обычных. Кроме мощи и силы их последствий. Но у всех – абсолютно у всех – схем есть слабые места. В этом отношении алые даже более хрупкие, потому что самые сложные, и без единой черточки уже неспособны работать. Нарушишь контур, сотрешь завиток, и заклинание развеется. Проблема в том, что схема активирована, и к ней не так просто подобраться. Но есть и хорошая новость: нанесли узор не на принцессу, а на вещь. И эри Лимор мне подсказала, на какую именно.
Тиара.
Украшение поблескивало в свете множества ламп. Красивое и опасное. Я так сосредоточился на схеме, которую она таила в себе, что только сейчас осознал – музыка стихла и танец закончился.
Сейчас или никогда!
Я шагнул вперед:
– Прошу прощения, ваше высочество. Ваша тиара…
Алисия вскинула руки к голове:
– Что с ней?
– С ней что-то произошло. Позволите?..
Фразу я не закончил. Более того, не стал дожидаться, когда лже-Алисия что-нибудь осознает. К счастью, у нас была достаточная разница в росте, чтобы это проделать быстро – я просто снял с нее тиару.
Простая, но мощная схема огня, и украшение мгновенно оплавилось, стекло на пол.
– Что вы наделали?! – она закрыла рот ладонью.
– Спас тебя!
– Неужели? – приподняла бровь Алисия, и в ее взгляде я успел увидеть насмешку.
Потому что в следующее мгновение грудь обожгло щупальцами боли.
Я не сразу осознал, что это сигнал жемчужины. Как и то, что справа в меня ударили оранжевой схемой. Ударили бы, не возникни посреди бального зала крылатая львица, принявшая на себя всю силу магии и тем самым защитившая меня.
Раздались крики, танцующие и другие придворные шарахнулись в разные стороны. Я же закрыл собой Алисию, перехватил ее за талию, прижимая к себе. Но она уперлась ладонями мне в грудь и оттолкнула:
– Отпустите меня, герцог! – процедила она.
Что?!
– Ты можешь не притворяться, Алисия.
– Я не притворяюсь.
Я всмотрелся в ее лицо, и понял, что ничего не изменилось.
Схема не разрушена. Алисия по-прежнему под внушением, а ее возмущение наносное.
– Зигвальд Фром, – раздался голос Себастиана, который шагнул в образовавшийся круг, в центре которого оказались мы с принцессой. – Или правильнее – ваша светлость эрцгерцог Барельвийский. Мага всегда можно распознать по его маджеру. Правда, Райнхарт?
Я глубоко вздохнул и повернулся к герцогу Марирскому.
– Себастиан, у меня всему есть объяснение.
– Сначала сними эту маску.
Скрывать свою личность больше не было необходимости, поэтому я развеял схему обмена, и где-то там Зигвальд тоже обрел собственную внешность.
Толпа ахнула будто единый организм, раздались шепотки. Король выпрямился на троне.
– Себастиан, – повторил я и посмотрел на короля: – Ваше величество, я расследовал заговор против вас и принцессы.
– Поэтому вы сейчас захватили мою дочь и угрожаете ее жизни? – не сказал, почти прокаркал Гориан.
– Ты использовал алую схему, Райнхарт, – напомнил советник. – Ты знаешь, что они запрещены законом, и как именно карается их использование. Исключений нет. Даже для герцогов. Даже для наследников леграссийского престола. Арестуйте эрцгерцога Барельвийского!
Последний приказ он отдал гвардейцам.
– Себастиан, – попытался я поймать взгляд друга, но натолкнулся на какое-то злое торжество.
Он с ней заодно. С Дорианой. И давно? Сейчас имело значение вовсе не это. На меня надвигались маги, гвардейцы под предводительством Ликровеца.
«Это был один из подарков королевы» – воспоминание-вспышка.
Тиара не завиток. Тиара просто активировала схему. Мой взгляд врезался в Алисию, собственно, попав туда, в чем она всегда меня обвиняла. В декольте. Украшали которое фамильные драгоценности Дорианы Бальской. Ожерелье из рубинов и бриллиантов.
Времени у меня не осталось, поэтому я потянулся и одним резким движением сорвал ожерелье с шеи Алисии.
И меня отбросило от принцессы магической волной.
Глава 26
Алисия
– С Ее высочеством все в порядке, – сообщил Мерноуз Гриже, личный лекарь королевской фамилии. – Никакого серьезного воздействия на ее здоровье ментальная схема не оказала. Сегодня я порекомендовал бы лишь успокаивающие капли, чтобы ее высочество могла спать спокойно…
Читать бесплатно другие книги:
