Королевская магия Эльденберт Марина

– Я уже думал, не спросишь. Полагаю, Элеонор похитили те же, кто покушался на тебя. Кто хотел уничтожить Эдера.

– Уничтожить Эдера?! Зачем кому-то уничтожать Эдера?!

– Чтобы оставить тебя без защиты. Этот кто-то прекрасно понимает, что пока маджер рядом, подобраться к тебе или зацепить тебя так или иначе сложнее. По той же причине меня хотели убрать из Барельвицы – и именно поэтому выкрали мою сестру.

– Что?!

– Кто бы это ни сделал, они прекрасно знали, как я отношусь к семье и к Элеонор. Похищая ее, они рассчитывали убрать меня как можно дальше от тебя, Алисия. Потому что еще они знали, что я пойду на все, чтобы тебя защитить.

Я моргнула, а он подался ко мне. Так непростительно близко, что я отшатнулась и вскочила с дивана.

– Сколько еще ты будешь от меня бегать?! – Райнхарт поднялся и шагнул ко мне, сжимая кулаки.

Так его брат тоже не делал.

– Я от тебя не бегаю.

– Бегаешь! От себя, от меня, от своих чувств.

– Что-о-о?! – я вдруг разозлилась. – Ты чтобы проверить мои чувства целовал меня, будучи Зигвальдом?

Его светлость знакомо прищурился.

– А ты ответила.

– Да! Я ответила! Потому что думала, что ты меня бросил, что тебе на меня наплевать! Потому что хотела начать новую жизнь, в которой не буду постоянно о тебе думать!

Я выпалила это раньше, чем поняла, что сказала. А когда поняла – на глаза навернулись слезы, и, чтобы скрыть их, я поспешно отвернулась и убежала к окну. Сложно быстро бегать в платье, которое весит больше тебя, поэтому Райнхарт достаточно быстро меня догнал. Еще до того, как я успела вцепиться в салатовую портьеру, не отягощенную ни цветочками, ни виньетками. Он перехватил мою руку, а меня за талию, развернул лицом к себе. Причем сделал это удивительно нежно, без какого-то лишнего напора.

Просто раз – и я уже смотрю ему в глаза. Его рука лежит на моей талии, а наши пальцы переплетены.

– Я действительно говорил тебе много неприятных вещей, Алисия, – мрачно признается он. – Действительно делал все, чтобы ты от меня отдалилась. Наверное, я просто не привык к тому, что увидел в тебе. Не привык к твоей искренности. К такому открытому проявлению чувств. Мне сложно было понять – и тем более поверить, что тебя не интересует мой статус и мои регалии. Поэтому сейчас я прекрасно понимаю, что чувствуешь ты.

Я открыла было рот, но он приложил палец к моим губам. Для этого ему пришлось отпустить мою руку, и она как-то сама собой (честно) легла ему на грудь. Теперь я чувствовала биение его сердца ладонью.

– Просто дай мне закончить. Я сейчас здесь не потому, что ты принцесса. Или цветочница. Или принцесса-цветочница. Я здесь потому, что ты – это ты, и что моя жизнь без тебя совершенно пуста. Я здесь потому, что смотрю в твои глаза и чувствую, как мир расцветает яркими красками. Я здесь потому, что…

Двери распахнулись так резко, что мы едва успели друг от друга отпрянуть. Влетевшие в гостиную Ликровец и гвардейцы уже вскинули руки, готовые вот-вот создавать схемы. Те, кто не был магами, положили ладони на эфесы, чтобы в любой момент выхватить оружие.

Взгляд начальника моей охраны врезался в нас, сначала в меня, потом – в Райнхарта.

– Что здесь происходит? – холодно поинтересовалась я, вскинув голову. – Мне уже нельзя побеседовать со старым другом?

Ликровец кивнул, и гвардейцы опустили руки, расслабились. Тем не менее мужчина шагнул к нам.

– Ваше высочество, – жестко произнес он, – я лично создавал схему, которая должна была вас защищать, и лично проверял ее работоспособность – перед тем, как оставить вас здесь. Сейчас же мне нужно понять, по какой причине и кем… – его взгляд снова впился в Райнхарта, – она была повреждена.

– О, это я! – произнесла я, приложив руки к груди.

– Вы? – взгляд Ликровеца стал еще более ликровецким.

– Я, – кивнула с совершенно невинным видом. – Понимаете, когда Зигвальд… его светлость сказал мне, что его сестра похищена, я так взволновалась, что у меня вырвалась магия. И кажется, я чуть не спалила здесь все. К счастью, его светлость был рядом и сумел все исправить, то есть спасти и меня, и эту комнату.

Я обвела гостиную взглядом.

– Но, возможно, мы как-то повредили схему в процессе спасения меня от магии.

– Эту схему повредить не так уж легко, – нахмурился Ликровец.

– Да? Она настолько сложная? – я приблизилась к нему, оставив совершенно не ожидавшего такого поворота событий Райнхартагвальда за спиной. – А что за схема? Вы мне расскажете?

Я закусила губу и положила руку прямо на мундир Ликровеца. Тот замер. С таким видом, как если бы я на него плюнула или наступила. Или, что еще хуже, укусила или собиралась укусить. Как змея.

– Обычная защитная, – сообщил он под взглядами гвардейцев, приросшими к его груди в том самом месте, где ее касались мои пальцы.

– То есть несложная?

Ликровец шагнул назад, я шагнула за ним.

– Расскажите же мне. Я очень хочу знать, что меня защищает и как. Особенно после того, что случилось в поезде!

Он уже явно не знал, куда деться, потому что я – то есть моя рука – отлипать от него не собиралась, гвардейцы опускали глаза, и в целом ситуация становилась пикантной.

– Обычная! – рявкнул Ликровец, неожиданно бодро отскочив назад, и скомандовал гвардейцам: – На выход! Я буду за дверями, а что касается вас, ваша светлость, хочу напомнить, что вы находитесь наедине с ее высочеством, и что ее репутацией лучше не рисковать. Или, если говорить прямо, ваш разговор – исключительно одолжение ее величества, о котором никто не должен знать.

– Разумеется, – голос Райнхарта звучал как-то странно, тем не менее он продолжил, – вы можете быть уверены, что я ни коим образом не хочу навредить репутации ее высочества. Более того, наш разговор уже почти закончен, и если бы вы не ворвались, я бы вышел отсюда через пару минут.

Ликровец, напоследок зыркнув на нас своим рыбно-прозрачным взглядом с морозной свежестью, коротко кивнул и вышел, а вот Райнхарт, к которому я повернулась… Райнхарт прикрывал рот рукой и изо всех сил старался не расхохотаться. Определенно, внешность Зигвальда пошла ему на пользу.

Ему шла улыбка. Хотя, конечно, сейчас она шла его брату, но я почему-то видела именно его лицо. Как оно преображается, как из его глаз уходит эта бесконечная серьезность, а из черт – напряжение и жесткость.

– Я сказала или сделала что-то смешное? – поинтересовалась, наклонив голову.

– Я тебя недооценил, Алисия, – произнес он, наконец, – во всех смыслах.

– Меня многие недооценивают, – я невольно понизила голос, мало ли какие там есть прослушивающие схемы у Ликровеца и его команды. – Ну а теперь жду объяснений, что это была за схема, и как тебе удалось с ней разделаться, пока ты заговаривал мне зубы.

– Схем было две. Одна – на твоем платье.

– Что?!

– Да, в одном из этих красивых камушков, – Райнхарт почти коснулся моего лифа, но вовремя опомнился. – Вторая – вот там, у окна. Предполагаю, что все они являются прослушивающими с целью отследить все, что ты говоришь и что делаешь.

Я хмыкнула.

– Что? – теперь этот вопрос задал уже он.

– Да так. Думала о том, что за прослушивающую схему может использовать Ликровец за дверями.

– Может, но она сложная, ее за пару минут не создать.

– А ты действительно собрался уходить через пару минут?

Он вздохнул. Вздохнул и шагнул ко мне.

– Мне придется сейчас уйти, Алисия. Придется, чтобы мы могли видеться дальше. Ты спросила, что было бы, если бы ты так и осталась цветочницей? Сейчас я был бы самым счастливым мужчиной на свете, потому что мог бы просто забрать тебя с собой. Увезти в свой дом, сделать тебе предложение.

Мне хотелось ему верить. Мне так отчаянно хотелось ему верить, что впору и правда было что-нибудь поджигать, чтобы не наделать глупостей. Вместо этого я сказала:

– Давай исходить из того, что у нас есть сейчас.

Райнхарт посмотрел мне в глаза.

– Сейчас ты принцесса, а я твой подданный.

– Ты подданный моего отца, если уж на то пошло.

Он прищурился:

– А кто я для тебя?

Вот зачем было все портить!

– Для меня ты мужчина, который был мне безумно дорог, и который разбил мне сердце.

– Был?

Ваша светлость, вот умеете же вы задавать неловкие вопросы! Ну ничего, я тоже умею.

– Чего еще мне стоит ожидать, кроме прослушивающих схем?

– Всего, чего угодно.

Вот спасибо!

– Отравить тебя вряд ли решатся – не во дворце, это слишком рискованно. Убить тоже вряд ли попытаются, а вот что касается твоей магии…

– Что касается моей магии?

– Я думаю, что упор будут делать именно на нее. Поэтому я ценю твою находчивость, но больше не заявляй, что она у тебя может вырваться из-под контроля.

– Или, наоборот, заявлять? – я задумчиво посмотрела в окно, где недавно была прослушивающая схема, а потом снова перевела взгляд на него.

– То есть? – Райнхарт нахмурился.

– Ну не знаю… подпалить им случайно пару балдахинов. Пусть видят, что я не умею с ней управляться, пусть думают, что у них все получится легко.

– А ты умеешь, – это было гораздо больше похоже на его светлость. Скепсис в голосе, неверие во взгляде. Неверие в меня.

– Не скажу, что меня учили, или что я смогу создать какую-то схему, но с некоторых пор то, что внутри меня, больше не хочет меня сжечь, подпалить что-то – как я сказала Ликровецу, и в целом ведет себя достаточно спокойно.

– Разве? – Вот теперь он приподнял брови. – Как давно?

После нашей ночи.

Осознание этого пришло как-то спонтанно, накрыло меня и подбросило в воздух, как малька, чтобы затем накрыть волной, уволочь в соленую глубину и протащить прозрачным пузом по дну. Я ведь действительно «подружилась» с магией после той ночи. Научилась с ней справляться – впервые это произошло в присутствии Эдера у домика мамы под Гризом, да и впоследствии она меня не беспокоила. Эмоции были, но я уже не вспыхивала, как костер путника в ночи.

Значит ли это, что…

Магия улеглась во мне, когда я… полюбила?

– Алисия! – голос Райнхарта, то есть Зигвальда, вернул на меня с небес на землю. – Что случилось? Почему у тебя такое лицо?

Вы не поверите, ваша светлость.

– Я задумалась, – успешно перевела тему, – а что касается магии – так это недавно началось. Ничего важного.

Райнхарт нахмурился еще сильнее, а я сделала то, чего делать вообще не собиралась. Чуть подалась вперед и коснулась губами его щеки:

– Нам пора прощаться.

– Так не терпится от меня избавиться, Алисия?

– Я просто внимательно тебя слушала. Исходя из того, что ты говорил, сейчас нам лучше не привлекать внимания и не вызывать подозрений. Как я уже сказала, буду делать все, чтобы меня считали простоватой цветочницей, которая понятия не имеет, что ей делать со свалившимся на нее титулом. Пусть они в это поверят, а когда поверят, начнут делать ошибки.

Райнхарт открыл рот. Потом его закрыл.

– Это может сработать, – произнес он.

– Вот и хорошо.

– Но тебе не стоит их провоцировать.

– Я никого не стану провоцировать. Просто буду делать вид, что не дружу с магией, и наблюдать.

После свалившегося на меня осознания находиться рядом с ним становилось все сложнее. Просто находиться, не пытаться поцеловать, прикоснуться, наговорить много глупых слов, которые, возможно, ему не нужны. Нет, я не считала, что Райнхарт мне лжет, или что хочет чего-то от меня добиться. Скорее, он лжет себе, потому что в его мире такое нормально – браки не по любви, а равные, в его мире принято жениться на принцессах, а не на цветочницах. В моем теперь тоже принято выходить за принцев и эрцгерцогов, но влюбилась-то я в него не из-за титула.

Как же все сложно!

– Мне действительно пора, Алисия. Но я кое-что тебе оставлю.

С легким щелчком трость Зигвальда, ее набалдашник, открылся, и в руку мне легла капелька, похожая на сорвавшуюся с ожерелья жемчужину.

– Что это?

– На первый взгляд выглядит так, будто у кого-то порвались бусы. На самом деле она поможет тебе определить, когда рядом с тобой активируется схема, чье действие будет направлено против тебя. Стоит магу вдохнуть в схему жизнь, и эта крошка нагреется. После чего разрушит то, что может тебе навредить.

Я посмотрела на лежащую на ладони бусину, которая сейчас была холодная как льдинка. Потом – на него.

– Спасибо, – сказала тихо. – Мне очень приятно знать, что ты обо мне заботишься.

В его глазах мелькнуло что-то такое, что на миг захотелось забыть обо всем и правда наговорить глупых слов, обнять его и больше не отпускать. Вместо этого я отвела руки за спину и посмотрела на картину, занимавшую место над камином. Там смягчающий летний зной закат разогрел верхушки деревьев и плескался в бегущей между невысоких берегов речушке.

– Я всегда буду тебя защищать, Алисия. И я приду снова, как только смогу.

Он защелкнул набалдашник, а я плотнее зажала жемчуг между ладонями. Как раз в тот момент, когда он собирался развернуться и идти к двери, я выдохнула:

– Райнхарт! – и он взглянул на меня.

– Ты думаешь, он… – кивнула на дверь. – Заодно с заговорщиками?

Надежда, которая сверкнула в его глазах, погасла.

– Не знаю. Он мог поставить защитную схему, ее могли заменить, внести в нее прослушивающие штрихи… пока что мне нужно время, чтобы во всем разобраться, и пока я не разберусь, могу сказать только одно, Алисия: не доверяй никому. Кроме эри Лимор. И Эдера, разумеется. Не вздумай что-то предпринимать, тебе с ними не тягаться, и дело не только в магии. Дело в том, что они увязли в интригах, и в этой игре ты проиграешь. Береги себя. – Райнхарт замер, будто собирался сказать что-то совершенно другое, никак не связанное с интригами, но добавил лишь: – Обещаешь?

Он всмотрелся в мое лицо:

– Обещай!

– Обещаю, – кивнула.

Он развернулся и вышел, а я выдохнула невысказанные слова и чувства. Опустилась на диванчик, сжимая в ладони жемчужину и протянула льву руку.

Эдер приблизился, положил голову мне на колени, я запустила пальцы в волшебную гриву. Я не сказала Райнхарту про Ликровеца, в частности, про то, что он назначен моим куратором и будет учить меня магии хотя бы потому, что в этом случае спровоцировать их мог уже его светлость. Зная его эту самую светлость. И при этом сам мог пострадать!

– Хочу снова стать цветочницей, – сказала я. – И несостоявшимся драматургом.

– Р-р-р-р, – на удивление мягко ответил лев. Почти как его создатель сегодня.

Я же посидела несколько минут и поднялась. Ну что, заговорщики сами себя не раскроют, пора действовать! И кажется, я даже знаю, с кого начать.

Глава 21

Райнхарт

Покидать Алисию, оставлять ее во дворце, безумно не хотелось. Что там говорить, все во мне противилось этому. Но и забрать ее с собой я не мог. Пока не мог. Даже если бы Алисия этого захотела, Ликровец и многочисленная королевская стража просто не отпустит принцессу, а я окажусь в соседней камере с матерью и больше ничем не смогу помочь ни моей цветочнице, ни сестре, ни Леграссии.

Необходимо доиграть роль до конца и надеяться на благоразумие моей любимой женщины.

Несмотря на раздражение от невозможности быть рядом с Алисией, я покидал дворец с отпечатком ее нежного поцелуя на губах и с надеждой в сердце. Потому что Алисия сказала, что я ей безумно дорог. В то, что все это в прошлом, не верила даже она, а значит, я ей безумно дорог.

Эти слова превращали меня чуть ли не в крылатого маджера и придавали мне столько сил, что я готов был смести любую преграду на своем пути. Любое препятствие. Раскрыть любой заговор и уничтожить каждого заговорщика, но для начала было необходимо их вычислить, и я решил начать с той зацепки, которая у меня появилась благодаря матери.

С Жанны.

В отличие от Зигвальда, ее родного сына, я никогда не был по-настоящему близок с мачехой. Она не заменила мне мать, между нами всегда была граница, которую ни я, ни Жанна не пересекали. Но сейчас я собой не был и мог узнать, насколько она откровенна с сыном.

Вернувшись в городской дом мачехи, я обнаружил ее в слезах и в отчаянии. Жанна возлежала на кушетке в любимой зеленой гостиной и прижимала кружевной платочек к лицу. Прическа у нее растрепалась, глаза покраснели и опухли, а губы подрагивали. Даже во время траура по отцу, на его похоронах и после, она выглядела лучше. Рядом на столике стояло несколько склянок, судя по характерному сладковатому запаху, с успокоительными зельями, фарфоровый чайничек и остывший в чашке чай.

Я понимал, что своим визитом к ней здорово рискую. Потому что никто так не знает своих детей как мать, но когда еще выпадет шанс поговорить с Жанной начистоту?

При моем появлении мачеха села и впилась в меня полным надежды взглядом:

– Что сказала ее величество?

– Отправила магов из личной гвардии на помощь Райнхарту.

– И что? Он нашел мою крошку Эле?

Мне жаль ее разочаровывать, но Зигвальд еще не связывался со мной, хотя пообещал это сделать, когда Элеонор будет с ним.

– Он него еще не было вестей.

Мачеха издала рычание, достойное раненой львицы, и резко поднялась.

– Это все из-за него! – вскричала она и буквально заметалась по гостиной.

– Мама? – я приподнял бровь, оставаясь в невозмутимом образе Зига.

– Это все из-за Райнхарта и его увлечения новоявленной принцессой.

Вот теперь вся моя выдержка чуть не улетела ко всем гъердам. Но я заставил себя расслабить руку, сжимающую набалдашник трости, и спокойно поинтересовался:

– Что ты имеешь в виду?

– Что тут непонятного, Зигвальд? – она смяла ни в чем неповинный платок так, словно хотела уничтожить его. – Райнхарт нашел принцессу и решил ее себе присвоить. Между прочим, хороший ход. Это позволило бы ему взойти на престол сейчас, а не когда наш король отправится на тот свет.

Как иногда полезно побыть в другой шкуре. Первое удивление прошло, и теперь я, почувствовав себя гончей, взявшей след, шагнул навстречу мачехе.

– Ты считаешь, что Райн с самого начала знал про Алисию? Что она наследница Гориана?

– Да конечно он знал! – всплеснула руками Жанна, и платок улетел куда-то за диван. Впрочем, в нем уже не было надобности – мачеха увлеклась рассказом. – Она красавица, скромна и неглупа, но это же Райнхарт. Мужчину расчетливее я не встречала, даже его отец был подвержен романтическим чувствам, но мой дорогой пасынок гораздо больше увлечен магией и короной.

«Дорогой» она выделила особенно, таким тоном, что любому было бы понятно, что никакой ценности я для нее не представляю, а я несколько философски задумался: это Жанна хорошая актриса, или меня так просто обвели вокруг пальца? Не говоря уже о том, что мои так называемые близкие настолько «хорошо» меня знают, что считают расчетливым мерзавцем, любящим исключительно власть и магию.

– Удивлена, что он вообще отправился на поиски моей Эле.

Последнее как удар под дых, потому что я всегда был предан не только Леграссии, но в первую очередь своей семье, своим близким. Я бы сейчас искал сестру лично, если бы не Алисия. Ей требовалась моя помощь, как никому.

– Ты несправедлива, мама. Райн любит Элеонор.

– Недостаточно любит, раз подставил ее. Подставил всех нас!

Жанна снова рухнула на кушетку и обхватила себя руками, а я опустился в ближайшее кресло.

– Что это значит? Ты что-нибудь знаешь о похищении Эле и Дины?

– Я не знала. Я думала, что наша семья неприкосновенна. Но Райнхарт нашел принцессу, привез ее ко двору, назвал своей невестой. Естественно, это не понравилось… – Она осеклась, и испуганно посмотрела на меня.

– Кому это не понравилось, мама? – с нажимом уточнил я. – Сейчас любая информация пригодится Райнхарту в поиске Элеонор. Все, что угодно.

– Ее величеству, – голос Жанны звучал глухо, но она выпрямилась и повторила более уверенно: – Ее величеству.

Вот теперь я не мог разобраться: стали ли ее слова для меня новостью или нет? Потому что сам однажды вычеркнул королеву из списка заговорщиков и желающих мне гибели только потому, что ее пытались убить на том балу, на котором мы с Алисией ее спасли. Лишь поэтому.

– Зачем это Дориане?

– Затем, что она не готова расставаться с короной и властью.

Она все равно с ней расстанется после смерти Гориана. Или нет?

– Как же нападение на королеву во дворце?

– Она всегда любила театр и хорошие представления, – фыркнула Жанна. – Всегда любила публику. Дориану бы спасли, а вот принцессу и Райнхарта ждала бы плаха. Учитывая, что алая схема оказалась в сумочке ее высочества.

Как много Жанна знает о деталях. Только откуда? Захотелось податься к ней и вытрясти все из мачехи, но я надежно врос в образ Зигвальда, буквально стал им, заперев собственные эмоции под замок. Оставил их Райнхарту, которого одна мысль, что он оставил Алисию рядом с таким могущественным врагом, толкала немедленно вернуться во дворец.

– Ты как-то в этом замешана? – поинтересовался я и добавил уже мягче: – Мама.

Правда, помогло не сильно, потому что она рассерженно поджала губы и прошипела:

– Как тебе даже в голову могло прийти, что я желаю зла своей крошке?

– Я не про Элеонор. Про принцессу.

Жанна покачала головой.

– Я не желаю зла Алисии, она не виновата в своем происхождении. Но я знаю Дориану. Принцесса ей мешает. Райнхарт ей мешает. Не сомневаюсь, что она решила таким образом разделить их, и избавиться от них поодиночке.

Все во мне вспыхнуло яростным протестом.

– Избавиться?

– Теперь понимаешь, почему я места себе не нахожу? Почему беспокоюсь об Эле?

Она снова разрыдалась, и, кажется, абсолютно искренне.

Впрочем, слезы мачехи или же их искренность меня трогали сейчас меньше всего. Потому что Жанна плакала об Эле, но при этом даже ни словом не обмолвилась, когда «Райнхарт» вместе с Киром и герцогом Полинским отправлялись на поиски сестры. На пасынка ей было плевать, на остальных тоже. Будь ей плевать и на дочь, я бы вообще всего этого не услышал и не узнал, кто наш с Алисией враг.

Опять же, призналась она в этом не Райнхарту, а Зигвальду, и понятно почему. Учитывая, что Жанна долгое время была королевской фрейлиной и тесно общалась с королевой, неудивительно, что она знала многое. Не просто знала, участвовала в придворных играх Дорианы. Догадаться об остальном несложно. Не только Жанна знает многое о королеве, королева знает многое о Жанне. Сейчас мачеха тряслась не только за жизнь Эле, она переживала за себя, потому что, похитив Элеонор, Дориана тем самым показала, что отныне их королевское величество в такой союзнице не заинтересовано.

Пока, а там может и передумать.

Мать, моя настоящая мать, заточенная в самой страшной тюрьме, оказалась права насчет Жанны. Я все детство чувствовал себя изгоем, выродком, но мачеха не делала ничего, чтобы я стал считать иначе. Я ей мешал. Напоминал о том, чей я сын. Зигвальда она тоже не сказать что любила – в нем не текла королевская кровь Барельвийских. А вот Элеонор, маленькая куколка Элеонор, коснулась ее сердца. Но даже ради нее Жанна не решилась раскрыть все карты. Она все еще выбирала, чью сторону принять. Держалась за свою репутацию идеальной герцогини.

Огонь ярости я затушил еще во всполохе, не позволив пожару разгореться в груди. Сейчас не время поддаваться эмоциям и думать, что, вероятнее всего, королева стоит и за первым покушением, связавшим нас с Алисией. За алой схемой, которая совершила обмен магий. Если бы не появление принцессы, я бы лишился магии, а человек принявший мою силу, погиб бы на месте.

У нее не получилось. Как не получилось отравить Алисию в моем городском доме. Так появился заговор с участием моей матери. Новая алая схема. И попытка одолеть сразу двух маджеров: меня и принцессу.

Не получилось.

Мы не только объединили силы и создали золотую королевскую схему, мы спасли ее величество от гибели, но главное, весь двор, а позже – вся Барельвица узнали, что Алисия принцесса и единственная дочь Гориана. Дочь, которая как кость в горле для королевы. Королевы, которая сама настояла на том, чтобы привезти Алисию во дворец. Поближе к себе, подальше от меня и желательно без защиты Эдера. С последним вышла промашка, но вряд ли королева унывает.

Она что-то готовит.

Представление, как сказала Жанна. Осталось выяснить, когда спектакль.

– Я предупрежу Райна о том, что ты сказала, – пообещал я, поднимаясь.

У мачехи слезы высохли в мгновение ока.

– Нет, сын. Если она узнает о том, что рассказала я… Это слишком большой риск!

Кажется, во мне перегорели все чувства. Их выжгло схемой разочарования.

– Для кого, мама? Для жизни Элеонор? Или для твоей репутации? Понимаю, ты не любишь Райна, но из-за всех этих игр может пострадать моя сестра. Может пострадать наша Эле.

Жанна раскрыла рот и закрыла, а потом все-таки продолжила:

– Если Райнхарт узнает, что принцесса в опасности, он бросит поиски Элеонор и примчится спасать свою корону.

– Они не могут прятать ее вечно, – замечаю я.

– А вечно и не надо…

Жанна снова осекается и смотрит на меня как-то обреченно.

– Я на твоей стороне, мама. Обещаю, что Райнхарт узнает только самое необходимое, и это не помешает поискам сестры.

Ни капли лжи. Через специальный артефакт я предупрежу Зигвальда, чтобы особо не рассчитывал на гвардейцев ее величества и не доверял им спину, хотя у Зига склонность к паранойе больше моего.

Очевидно, срабатывает мой взгляд, искренность или уверенность в собственных словах, потому что Жанна сдается:

– Я не знаю подробностей, но в конце недели Дориана готовит бал в честь принцессы. Ее наконец-то официально представят придворным. Если королева что-то и планирует, то это идеальный момент.

Идеальнее не придумаешь, мрачно думаю я. Королеве нужны зрители. Много зрителей. К тому же, если план Алисии про «нестабильную» магию сработает, они могут подстроить все что угодно.

А значит, я должен быть там.

– Ты приглашена?

– Да, – кивает Жанна.

– Тогда я буду тебя сопровождать.

Больше я не мог находиться рядом с ней. Особенно из-за слов о том, что жизнь Эле ценнее жизни Алисии, для меня они равноценны. Элеонор – моя сестра, а Алисия – она и есть моя жизнь. Та, для кого я живу.

Поэтому я поднимаюсь и собираюсь уйти. Вопрос Жанны настигает меня в дверях гостиной:

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»