Королевская магия Эльденберт Марина

Эпилог

Два года спустя

Райнхарт

Я заглушил мотор и оставил мобильез прямо на подъездной дорожке, а потом буквально взбежал по ступенькам к парадному входу городского особняка в Барельвице. Точнее, самого настоящего дома. Потому что теперь все принадлежащие мне многочисленные дома, особняки и замки приобрели хозяйку, а значит, я всегда был дома, если в нем останавливались мы с моей любимой. А если быть совсем точным, с недавних пор с любимыми.

Посреди холла застыла огромная ель, украшенная сверкающими шарами и золотистыми бантами. До праздника рождения Пресветлого оставалось пара недель, но ее только сегодня установили.

– Где Алисия? – поинтересовался я у Кира, появившегося из гостиной.

– Ее светлость в детской. Мы поздно закончили тренировки.

Одной из новых обязанностей моего камердинера было учить Алисию магии. В самом начале это делал я, но быстро выяснилось, что перед свадьбой и после – во время медового месяца, нам больше нравится заниматься вовсе не магией. Если быть точным, совершенно не той магией, которую необходимо было освоить моей супруге. Поэтому ее образованием в начертании схем и в укрощении королевской силы занимался полностью восстановившийся после почти свидания с Пресветлым Зигвальд. И я даже не вызвал его на дуэль!

На самом деле Зиг оказался великолепным и терпеливым учителем магии. С ним Алисия быстро освоила азы и всего лишь за год дошла до изучения зеленых схем, средних по сложности. Она же присутствовала на магической операции, изменившей внешность «выжившего» маджера. Зигвальд сделал его белоснежным волком и добавил крылья, но все-таки остался верен себе – наделив его острыми ядовитыми зубами. Вместе с Алисией они назвали его Симуром. Только совсем недавно брату (несмотря на открывшиеся факты для меня он все равно остался братом) стало не до обучения принцесс и до создания маджеров, и его место занял Кир.

– Уволю, – пообещал я другу. – За то, что гоняешь мою жену.

– Это кто еще кого гоняет, – проворчал он. – Она решила, что должна догнать все, что пропустила во время беременности.

– Тогда уволю за то, что потакаешь ее капризам. Эта женщина только недавно родила.

– Вот и объясни ей это! А у меня не тот ранг, чтобы запрещать заниматься магией принцессам-герцогиням.

Кир все время ворчал, но на самом деле они с Алисией подружились. А то, что мой любимая сегодня на тренировках выжимала из себя последние силы, могло означать только одно – кто-то слишком сильно нервничает.

Я поднялся на второй этаж и направился сразу в детские комнаты. Мы объединили несколько гостевых комнат, сделали огромную игровую, достойную маленьких принцесс и принцев. Правда, для того, чтобы начать играть, им нужно еще немного подрасти. Совсем чуть-чуть.

Алисия заметила меня сразу, как только я вошел в детскую, и поманила меня пальцем. Она стояла возле кроваток и любовалась сладко посапывающими близнецами. Ее высочеством принцессой Кристиной в нежно-розовых кружевах и его высочеством кронпринцем Рупертом-младшим в серо-голубом атласе.

– Разве они не чудо? – тихо интересуется она после поцелуя, который мне дарит жена после каждого нашего воссоединения. Жаркого, жадного, полного любви и страсти. Дарит, даже если мы расстаемся на несколько часом, к примеру, как сегодня.

– Самое чудесное чудо, которое можно придумать, – честно отвечаю я. – Особенно, когда спят.

– Райнхарт!

Привлекаю Алисию спиной к своей груди: так мы можем наблюдать за близнецами вместе.

– Но я люблю их даже вопящих.

– Согласна, – вздыхает она. – Это редкость. Обычно Руперт будит Тину, или Тина будит Руперта.

– Кажется, сегодня они наконец-то договорились, – улыбаюсь я. – И все ради своей мамы.

– Может, ради папы? Или ради бабушки?

– Ради которой из трех?

– Ради всех, – смеется Алисия. – Но я про маму. Маму, которая…

– Я понял. Эри Лимор снова заглядывала в гости?

– Да. Говорит, что все еще не может привыкнуть к размеру своего нового дома.

Эри Лимор маму Алисии я называл по привычке: она уже два года как баронесса Гризанская. Гориан наградил ее титулом, замком и землями близ Гриза за смелость и содействие в его освобождении из-под алой схемы, а также в сохранении жизни и воспитании принцессы. Наградил совершенно заслуженно. Новоявленная баронесса хоть и была смелой, но все-таки лишилась чувств, когда узнала о таком подарке. Мой подарок оказался немного скромнее – большой особняк в Барельвице, неподалеку от нашего.

Второй особняк я подарил собственной матери. Она как вдовствующая эрцгерцогиня могла вернуться с нами в Эдельз Грин. Мы с Алисией были не против, но мама предпочла осесть в столице. Правда, частенько заглядывала к нам, когда мы возвращались в Барельвицу. Мы с матерью нашли общий язык далеко не сразу: потерянные годы давали о себе знать. Но благодаря чуткости Алисии, терпению мамы и моему желанию построить теплые отношения с той, что подарила мне жизнь и не сдалась в своих попытках до меня достучаться, все получалось. Особенно после рождения близнецов. Это событие объединило всех бабушек, к которым недавно присоединилась Свентана, настоящая мама Алисии.

Она долгие годы пряталась там, где Дориана не могла даже предположить – в забытой Пресветлым маленькой деревеньке в Бале. Свентана вела настолько уединенный образ жизни, что до нее не сразу дошли слухи о произошедшем при королевском дворе Леграссии. Еще больше она сомневалась в том, стоит ли возвращаться, но потом желание увидеть дочь пересилило ее страхи, а весть о том, что моя принцесса-герцогиня в положении, вовсе развеяло все сомнения. Встреча матери и дочери была трогательной, но еще интереснее было видеть Гориана, который разом помолодел на несколько лет, стоило Свентане появиться во дворце. Во дворце она сейчас и гостила: король, кажется, решил больше никуда любимую не отпускать.

– Близнецы спят. Все бабушки довольны, – подвел я итог. – А значит, нам пора…

– Как прошел совет? – перебила меня Алисия. – Папа принял закон?

– Ты сомневалась?

– Не в нем, в других советниках. Они могли быть против.

– Что ж, кое-кто был действительно против. Например, герцог Полинский. Но большинство и Гориан, в частности, решили, что маджеры достойны того, чтобы признать их магическим видом и наделить их соответствующими правами. Теперь они под королевской защитой.

Алисия по-девчоночьи радостно засмеялась и крутанулась в моих объятиях. Ее глаза сверкали счастьем и ликованием. Правда, она следом испуганно ойкнула и закрыла ладонью рот. Мы одновременно посмотрели на близнецов, но, очевидно, им снились слишком сладкие сны, чтобы просыпаться от маминых визгов.

– Эдер! – тихо позвала она, и лев бесшумно возник в детской. Бесшумно появляться он научился недавно, аккурат с рождением наших детей. – Ты слышал? У нас все получилось!

– Р-р-р, – добродушно ответил лев, но тоже тихо. Кажется, ему было все равно, внесли его в реестр магических существ под королевской защитой или нет. Главное, что в этой семье его и Розу любили, а львы отвечали взаимностью.

Мы с Алисией так и не поменялись магией, и никто из нас не испытывал сожалений по этому поводу. Во-первых, это было опасно, потому что алые схемы все же алые схемы. Во-вторых, у наших сил все равно была одна могущественная основа – королевская магия. В-третьих, каждый привык к своему маджеру. Хотя зачастую лев и львица появлялись вместе. Вот и сейчас, стоило Эдеру материализоваться, появилась Роза, и они бросились в смежную комнату. Наверное, снова будут бегать по особняку: представляю, как весело будет детям, когда они подрастут и тоже начнут бегать! Наперегонки с маджерами.

– А Полинский с дочуркой мне никогда не нравились! – фыркнула Алисия, прямо как настоящая львица.

У них это было взаимно. Моя принцесса умудрилась познакомиться с Леопольдиной, когда выбирала новых фрейлин, положенных по статусу принцессы. Нужно ли говорить, что герцогиня Полинская отбор не прошла? То ли характер у Дины испортился еще больше, то ли дело было в том, что с Элеонор они больше не дружили. Эле наоборот стала фрейлиной моей супруги (кажется, именно этот факт окончательно разбил ее детскую дружбу) и со временем благодаря общей любви ко мне и к маджерам семейства кошачьих они стали настоящими подругами.

– Зато тебе нравится мой отец! – хитро прищурилась моя принцесса.

– Настоящий Гориан именно такой, каким я его помню.

Король многие годы провел под действием алой схемы, но когда мы с ним встретились впервые, он еще не был околдован Дорианой, а я был еще совсем мальчишкой, сопровождавшим отца. Образ Гориана запечатлелся в моей памяти, и он тогда стал для меня кумиром. А после… После я уже встречался с Дорианой и Себастианом. Они хорошо знали короля, поэтому искусно скопировали его манеру речи, смелые высказывания – так, что сложно было догадаться о подмене. Конечно, в том Гориане больше не было волшебной энергетики, но я, как и многие, списал это на возраст. Сейчас отец Алисии каждый день доказывал, что ни возраст, ни алые ментальные схемы не способны сломить, а тем более сломать его волю. За два года он провел множеств реформ, принял ряд законов и даже находил время для того, чтобы понянчиться с внуками, не говоря уже про ухаживания за Свентаной. Вот кто ни капли магии не растерял!

– Он, кстати, будет на премьере, – напоминаю я, и Алисия сначала краснеет, затем бледнеет.

Она снова поворачивается к кроваткам.

– Ты забыл рассказать про Зигвальда.

– Любимая, – мягко, как играющий лев лапой, возвращаю ее лицом к себе, – с Зигом все прекрасно. Он скоро займет бальский трон и займется восстановлением государственной экономики. Заговорщиков слегка погоняет, опыт у него уже есть, арэнэ себе подыщет или вообще решит остепениться. Я в его дела не вмешиваюсь. Но что-то мне подсказывает, что ты готова говорить о чем угодно, только не о будущей премьере твоей новой пьесы.

Щеки Алисии снова ярко вспыхнули, она обняла меня и спрятала лицо на моей груди.

– Не произноси этого страшного слова, – донеслось до меня глухое, будто жена говорила не со мной, а с моим пиджаком.

– Пьеса?

– Премьера!

Я погладил Алисию по волосам и положил пальцы ей на подбородок, побуждая запрокинуть голову и посмотреть мне в глаза.

– Любимая, что не так с этим словом, а главное – с событием? Это же настоящее торжество искусства! Твоего искусства. Тем более что твоя новая пьеса – шедевр. Могу это подтвердить, потому что читал первым.

В глазах Алисии промелькнуло довольство ласковой кошечки, но тут же сверкнуло раздражение.

– Все из-за него.

– Из-за того критика? Как его… Кристан Шотич?

– Крысюк Тошнич!

Я удержался от смеха исключительно потому, что Алисия выглядела действительно расстроенной. Она высвободилась из объятий и убежала в сторону окон. Что ж, привычки убегать от меня супруга не растеряла, но кто бы ее еще отпустил?

– Алисия, ты принцесса, а он просто какой-то критик.

– Самый известный театральный критик Барельвицы.

– Это твоя третья пьеса.

– И на предыдущие две он умудрился написать гадости.

– Но ты же не для него одного пишешь, а для людей в принципе. А им нравятся твои истории.

Ее взгляд немного смягчился.

– Все потому что я принцесса, – проворчала она.

– Это тоже он написал?

– Угу. В последней рецензии. Что не будь я королевской дочерью и супругой эрцгерцога, мою писанину не принял бы ни один уважающий себя театр!

– И ты не пожаловалась отцу? – я приподнял брови. – Помню, есть закон, карающий за оскорбления королевских особ. Уверен, он найдет причину, за что казнить этого Тошнича.

Алисия поперхнулась не то выдохом, не то смешком.

– Надеюсь, ты не всерьез.

– Я всегда серьезен, когда дело касается тебя, моя любовь, – я вновь привлек ее к себе. – Но думаю, что этот критик взъелся на тебя не из-за того, что ты принцесса, а из-за того, что у тебя исключительный талант, и билеты на твои спектакли раскупают за несколько месяцев до премьеры. Поэтому мне бы не хотелось пропускать такое событие.

Я поцеловал притихшую и разомлевшую от моих слов жену.

– Мне страшно, – призналась она.

– И это говорит женщина, которая спасла короля и королевство? Сразилась со злобной могущественной королевой и ее грифоном? Дважды побывала под действием алых схем, гуляла босиком по карнизу, спасла будущего правителя дружественной нам страны… И меня тоже спасла!

– Тебя от чего?

– От тоски, одиночества и серой упорядоченной жизни.

На губах Алисии заиграла улыбка. Такая манящая, что я даже немного пожалел, что нам нужно в театр. Иначе я бы утащил ее в спальню. Впрочем, почему нет?

– Когда ты так говоришь, – она погладила мою рубашку, там где в груди билось сердце, – я чувствую себя героиней.

– Ты и есть героиня! Самая лучшая и смелая принцесса-цветочница на свете! Украсившая мою жизнь цветами. Пойдем, пока дети не проснулись.

Я подхватил ее на руки, и Алисия обняла меня за шею.

– Сразу в театр?

– Для начала в спальню. Я помогу тебе сначала раздеться, а потом одеться.

– Тогда мы точно опоздаем, – смеется она.

– Ничего страшного. Я хорошо помню начало. Грозный эргерцог выходит из мэрии, и в этот момент в него врезалась прекрасная цветочница. Он еще не знал, что эта встреча изменит всю его жизнь…

Конец