Время милосердия Гришэм Джон
Пока они пили в кухне кофе, появилась Кира в майке и шортах и бросилась их обнимать. Ее беременность была уже заметна, хотя, как сказала потом Карла, о столь продвинутой ее стадии догадаться было бы трудно. На самочувствие Кира не жаловалась. Она скучала без телевизора, зато читала много книг — тоже дар церкви.
Как и следовало ожидать, Джози уже нанялась официанткой в закусочную на северном выезде из города, на двадцать часов в неделю — за наличные и чаевые.
На истекшей неделе Карла посвятила Дрю четыре часа и радовалась его успехам. Начало было неважное, но позже он стал проявлять интерес к наукам и к истории штата Миссисипи. Математика в число его любимых дисциплин не входила. От разговора о сыне Джози погрустнела, ее глаза увлажнились. В воскресенье у нее намечалась поездка в Клэнтон, к сыну.
Все четверо поняли, что голодны. Кира натянула джинсы и надела босоножки. Они поехали к университетскому кампусу, безлюдному в эту июньскую субботу, и остановились около Гроув — тенистого парка, сердца университета, где нашли столик для пикника под старинным дубом. Карла развернула сэндвичи, достала чипсы и напитки. За едой Джейк показывал им юридический факультет и «Студенческий союз», рассказывал, как в Гроув порой находились десятки тысяч автомобилей. Вон под тем деревом, около сцены, он преподнес своей возлюбленной сюрприз — сделал предложение и подарил обручальное кольцо. К счастью, та согласилась.
Кира пришла в восторг от этого рассказа и потребовала подробностей. Очевидно было, что такое будущее завораживает ее, ей хотелось поступить в колледж, чтобы ей сделал предложение умный симпатяга, а ее жизнь радикально изменилась. Карла видела, что Кира хорошеет с каждым днем. Нежеланная беременность была ей к лицу, во всяком случае, так это выглядело со стороны. Карла гадала, случалось ли Кире бывать в университетском кампусе раньше. Бедняжкой владели всевозможные страхи: перед родами, разлукой с ребенком, клеймом изнасилования и материнства в 14 лет. Она нуждалась в психологической помощи, причем интенсивной, но ничего подобного не получала. По оптимистическому сценарию, она рожала в сентябре, а потом как ни в чем не бывало поступала в школу в Оксфорде. Сокурсник Джейка, городской прокурор, мог посодействовать этому.
После обеда они долго гуляли по кампусу. Джейк и Карла по очереди выступали в роли гидов. Они миновали футбольный стадион, читальню, церковь, купили мороженое в «Студенческом союзе». Дойдя до «Женского клуба», Карла указала на общежитие, где жила на втором и на третьем курсе.
— Что такое «Женский клуб»? — тихо спросила Кира.
Несколько раз за время этой неспешной прогулки Карла пыталась ответить себе на вопрос, что произойдет, если ребенка Киры усыновят они с Джейком. Придется ли им забыть Киру и Джози? Джейк склонялся к тому, что да. По его мнению, самыми надежными усыновлениями являлись те, при которых обрывались все контакты с биологической матерью. Но одновременно он опасался, что Гэмблы все равно останутся в их жизни на многие годы. После вынесения Дрю обвинительного приговора Джейк окажется навечно связан апелляциями по его делу. В случае разделенного жюри брезжил новый судебный процесс, а потом, возможно, еще… Только оправдание избавило бы их от этой семейки, однако вероятность подобного исхода была до смешного мала.
Все казалось так запутанно, непредсказуемо…
Утром в воскресенье семья Брайгенсов в парадном облачении отправилась в церковь. На выезде из города Ханна спросила с заднего сиденья:
— Куда мы едем?
— Сегодня мы побываем в другой церкви, — ответил Джейк.
— Зачем?
— Ты же всегда скучаешь на проповедях. Половину времени вообще спишь. У нас тут вокруг не менее тысячи церквей, вот мы и решили съездить в другую.
— Я не говорила, что хочу куда-то еще. Как же мои подружки в воскресной школе?
— Никуда они не денутся, — заметила Карла. — Разве ты не любишь приключения?
— Поехать в церковь — это приключение?
— Потерпи. Уверена, тебе там понравится.
— Где это?
— Увидишь.
Ханна надулась и замолчала. Мимо мелькали сельские пейзажи. На покрытой гравием парковке перед церковью Доброго Пастыря она подала голос:
— Это она? Какая маленькая!
— Сельская церковь, — объяснила Карла. — Они всегда меньше.
— Мне уже не нравится.
— Будешь умницей — поедешь обедать к бабушке.
— Обед у бабушки? Это другое дело!
Мать Джейка позвонила утром и порадовала их приглашением. Она сорвала у себя в огороде свежую кукурузу и помидоры и захотела что-нибудь приготовить.
Под тенистым деревом на краю парковки курили несколько мужчин. Перед дверями церкви беседовали женщины. Привратница тепло поприветствовала Брайгенсов и дала каждому программку службы. Внутри, среди красивых интерьеров, звучало фортепьяно. Он сели на обитую войлоком скамью в середине зала. Чарльз Макгерри сразу заметил их и подошел, чтобы сердечно поздороваться. Мэг находилась дома с младенцем — он простудился, но других жалоб не было. Священник поблагодарил их за приезд и не скрыл, что очень доволен.
Брайгенсы сразу сообразили, что слишком разоделись. Кроме Джейка, в церкви присутствовал только еще один мужчина в темном костюме. Трудно было не понять, что они притягивают к себе взгляды. Мгновенно разнеслось известие о приезде адвоката Брайгенса, и к нему выстроилась целая очередь желающих поздороваться.
В 11 часов из боковой двери вышел скромный хор в синих одеяниях. Пастор Макгерри прочитал с кафедры вступительные объявления, коротко помолился и сделал жест дирижеру, попросившему всех встать. После трех строф прихожане снова сели и послушали пение солиста.
Когда началась проповедь, Ханна устроилась между родителями и приготовилась дремать в доказательство того, что способна проспать любую службу. Молодой малоопытный Чарльз оказался прирожденным проповедником. Цитируя послание апостола Павла к Филимону, он развивал тему прощения. Умение прощать других, даже тех, кто не заслуживает этого, говорил пастор, проистекает из Божьего прощения, обретенного нами через Христа.
Джейк был любителем проповедей и всех остальных речей, но не мог не следить за временем. Люсьен учил его, что превысить 20-минутный лимит, особенно при заключительном обращении к присяжным, значит рисковать потерять аудиторию. На первом своем суде с участием присяжных по делу о вооруженном ограблении Джейк уложился в 11 минут. И это сработало. Священник его пресвитерианской церкви, как большинство проповедников, был склонен к многословию, и Джейк часто изнывал от скуки.
Чарльз замолчал через 18 минут, закончив весьма изящно. Когда он сел, запел чудесными голосами детский хор. Ханна встрепенулась и заслушалась. После хора священник предложил прихожанам поделиться их радостями и невзгодами.
Определенно это была особенная служба, совсем не чопорная, а теплая, с долей юмора. После благословения прихожане окружили Джейка и Карлу, чтобы те почувствовали себя у них в церкви как дома.
31
В нескончаемой цепочке плохих дней понедельник обещал стать одним из худших. У Джейка не получалось сосредоточиться, до 9.55 он смотрел на часы, потом выскочил на улицу и быстрым шагом прошелся по противоположной стороне площади.
В Клэнтоне было три банка, Стэн из «Секьюрити» уже отказал ему. Салливаны не только владели крупнейшей юридической фирмой в округе, но и контролировали через какую-то родню большую часть активов крупнейшего банка. Джейк не унизился бы до того, чтобы клянчить у них деньги, тем более что они все равно злорадно сказали бы «нет». Проходя мимо их юридической фирмы, он бормотал проклятия, потом, минуя банк, вел себя так же.
Третьим банком, «Народным Трастовым», заправлял Герб Катлер, толстый старый скряга, встреч с которым Джейк тщательно избегал. Человек, в сущности, неплохой, он просто был прижимистым финансистом и по любому кредиту требовал огромного залога. Это возмущало. Чтобы выцарапать у Герба денежки, приходилось доказывать посредством залогов, что деньги тебе, собственно, без надобности.
Входя в вестибюль этого банка, Джейк чувствовал себя так, словно его привели сюда под дулом пистолета. Дежурная указала ему на дверь в углу, и ровно в 10 часов утра он вошел в большой захламленный кабинет. Герб, ждавший его за письменным столом в своих традиционных красных подтяжках, не соизволил встать. Последовали рукопожатие и обмен формальными любезностями, хотя Герб не любил разглагольствовать и славился бестактностью.
Переходя к делу, он заранее качал головой.
— Даже не знаю, Джейк, как насчет кредита и рефинансирования твоей закладной… Триста тысяч — не высоковатая ли оценка? Знаю, два года назад ты заплатил за дом двести пятьдесят, но, сдается мне, Уилли Трейнер тебя облапошил.
— Послушай, Герб, тогда я добился хорошей цены. Плюс моей жене уж очень туда захотелось. Я потяну новую закладную.
— Неужели? Триста пятьдесят тысяч на тридцать лет под десять процентов? Все-таки это две с половиной тысячи в месяц.
— Это не проблема.
— Дом столько не стоит, Джейк. Это же Клэнтон, а не северный район Джексона.
Джейку было излишне напоминать об этом.
— Вместе с налогами и страховкой набегают все три тысячи. Черт, Джейк, это многовато по закладной для любого в этом городе.
— Я в курсе, Герб. Говорю же, я справлюсь. — От этой цифры его тошнило, и он подозревал, что неубедительно строит хорошую мину при настолько плохой игре. За май его маленькая тихая фирма заработала две тысячи «грязными». Июнь сулил и того меньше.
— Я бы хотел увидеть доказательства: дебет-кредит, налоговые скидки и так далее. Но даже всему этому я бы не слишком поверил, потому что совершенно не доверяю твоей налоговой оценке. Сколько ты планируешь иметь в этом году до налогов?
Джейк чувствовал себя униженным: еще один банкир позволял себе совать нос в его проблемы.
— Тебе известно, Герб, как все устроено в моем бизнесе: никогда не угадаешь, кто к тебе пожалует в следующую минуту. Скорее всего, я выйду на сто пятьдесят.
На самом деле, даже половина от этой суммы воспринималась бы в сложившейся ситуации как золотой дождь.
— Ну, не знаю… Предъяви финотчетность, я изучу. Какие ждешь поступления?
— То есть?
— Пойми, Джейк, я постоянно имею дело с юристами. Какое сейчас твое лучшее дело?
— «Смоллвуд», причинение смертей по неосторожности. Ответчик — железная дорога.
— Вот как? Я слышал, что это дело лопнуло.
— Вовсе нет. Судья Нуз назначит новую дату процесса осенью. Мы, как говорится, на верном пути.
— Ха-ха! Что там следующее по перспективности?
Джейк мог назвать несколько дел. Мать Джесси Терниспида поскользнулась в бакалее на корке и сломала руку. Заживление шло без проблем. Страховая компания предлагала семь тысяч. Джейк не мог угрожать ей судебным процессом, потому что у женщины имелась привычка падать в надежно застрахованных магазинах, да еще без свидетелей.
— Обычный ассортимент: автомобильные аварии и тому подобное, — произнес он, не сумев скрыть неуверенность.
— Это мелочь. Есть что-нибудь весомее?
— Пока нет.
— Какие-нибудь еще активы? Что-нибудь стоящее?
Как же он ненавидел банкиров! Свой накопительный счет Джейк опустошил, чтобы заплатить Стэну.
— Есть кое-какие сбережения, два автомобиля, сам знаешь…
— Да. А другие долги? Ты заложил все, что мог, как большинство местных адвокатов?
Кредитные карты, ежемесячные выплаты за автомобиль Карлы… Упомянуть заем на судебную тяжбу Джейк не осмелился, чтобы Герб не психанул. Мысль, чтобы взять в долг на тяжбу, сейчас казалась дурацкой.
— Все как обычно, ничего серьезного, все под контролем.
— Предлагаю перейти к делу, Джейк. Предъяви какие-нибудь цифры, я на них взгляну. Но, заранее говорю, о трехстах тысячах не может быть речи. Я даже не уверен насчет двухсот пятидесяти.
— Спасибо, Герб. Скоро увидимся.
— Пока не за что.
Джейк вылетел из банка, вновь возненавидев их все. Чувствуя себя униженным, он вернулся на работу.
Следующая встреча обещала стать еще более неприятной. Через три часа Гарри Рекс поднялся по лестнице, распахнул дверь и позвал:
— Идем!
Маршрут был тот же, что Джейк проделал раньше, но прервался он около дверей юридической фирмы Салливана Миловидная секретарша пригласила их в просторный, величественный конференц-зал, где уже собрались заинтересованные лица. По одну сторону стола сидели Уолтер Салливан, Шон Джилдер, один из множества партнеров Салливана и оба адвоката железнодорожной компании. Немало времени отняло пожимание рук, все были предельно вежливы. Рядом с местом, отведенным свидетелю-очевидцу, расположилась стенографистка-протоколист.
В условленный момент вошел и поприветствовал присутствующих Ник Никел. Протоколистка привела его к присяге, и он сел. Джилдер зачитал очевидцу инструкции и задал множество предварительных вопросов. Получая почасовой оклад, он проявлял медлительность и дотошность.
Глядя на Никела, Джейк ловил себя на ощущении, будто хорошо с ним знаком, потому что насмотрелся на его фотографии, сделанные на месте аварии. На нем снова был темный костюм, изъяснялся он четко, как подобает образованному человеку, и ничуть не казался напуган.
Неприглядная истина выплыла очень скоро. В ночь аварии Никел ехал за старым пикапом, который отчаянно вилял от обочины к обочине. Он старался держаться от него на почтительном расстоянии. С вершины холма Никел увидел внизу мигающий красный сигнал светофора. Внизу громыхал грузовой состав. Фары пикапа и машины перед ним светили на ярко-желтые полосы-отражатели, которыми были обклеены все вагоны. Внезапно что-то взорвалось, пикап резко затормозил, так же поступил и Никел. Выскочив из автомобиля, он подбежал к переезду и заметил развернувшуюся на 180 градусов маленькую машину с развороченным носом. Поезд продолжал движение, как будто ничего не случилось. Водитель пикапа по фамилии Грейсон кричал и размахивал руками, бегая вокруг пострадавшей машины. В ее салон было страшно смотреть. Мужчина-водитель и ехавшая с ним женщина были буквально раздавлены и залиты кровью. Маленькие дети на заднем сиденье, мальчик и девочка, тоже были раздавлены и, судя по всему, мертвы. Никел отошел в сторонку, его вырвало. Тем временем поезд освободил переезд. Подъехал еще один автомобиль, затем еще. Люди, столпившиеся вокруг смятой машины, поняли, что ничего не могут сделать. Поезд затормозил и стал медленно подавать назад. «Они погибли, все погибли», — твердил Грейсон, кружа вокруг разбитого автомобиля. Другие водители были в ужасе, как и Никел. Вскоре завыли сирены. Спасатели быстро сообразили, что торопиться некуда — все четверо уже мертвы. Никел хотел уехать, но дорогу перекрыли. Он прибыл издалека и не знал объездных дорог, поэтому ждал вместе с остальными. Целых три часа Никел простоял на обочине, наблюдая, как пожарные режут металл и достают трупы. Это была кошмарная сцена, которую он никогда не забудет. С тех пор его мучили кошмары.
Шон Джилдер, используя этот дар с небес, действовал обстоятельно, без спешки: он заставил свидетеля повторить показания, не упуская подробностей. Дал ему большие фотографии светофора, но Никел сказал, что при том хаосе ему было не до светофора. Главное, что он мигал во время столкновения.
К огорчению истцов, Никел как очевидец вызывал гораздо больше доверия, чем Хэнк Грейсон, продолжавший утверждать, будто светофор не мигал и сам он не видел поезда, пока едва не врезался в машину Смоллвудов.
Насладившись своим триумфом, Джилдер перешел к событиям, происходившим спустя месяцы после аварии. Например, ко встрече с частным детективом в кабинете Никела в Нэшвилле. Никел тогда удивился, что его нашли. Детектив объяснил, что выполнял заказ адвоката из Клэнтона, но имени не назвал. Никел ничего не стал скрывать: он поведал ту же самую историю, что и сейчас, под присягой, не утаивая подробностей. Детектив поблагодарил его, ушел — и как в воду канул. В феврале, оказавшись неподалеку от Клэнтона, Никел решил заглянуть в суд. Там он осведомился об иске и узнал, что информация о нем общедоступна. Потратив два часа, Никел понял, что Хэнк Грейсон придерживается своей первоначальной версии. Никела это задело, но желания вмешиваться у него еще не возникло, поскольку он симпатизировал Смоллвудам. Тем не менее со временем Никел решил сказать свое слово.
На этом этапе некоторые адвокаты выкладывали все свои карты и вытягивали подробности. Их цель заключалась в том, чтобы одержать победу на предварительном следствии. Так действовал и Джилдер. Более разумные адвокаты старались не раскрывать стратегии, приберегая выигрышные ходы для суда. Самые лучшие адвокаты часто вообще пренебрегали этапом предварительного следствия, замышляя свирепый перекрестный допрос.
У Джейка не было вопросов к свидетелю. Он мог бы спросить Никела, почему тот, будучи очевидцем, ничего не сообщил полиции. На месте аварии находились помощники местного шерифа, в толпе работали двое сотрудников полиции штата, однако Никел смолчал. Его имя не появилось ни в одном из рапортов.
Был у Джейка и другой очевидный вопрос, почему-то не пришедший в голову Джилдеру и его компании. Поезд уехал с переезда, потом остановился и сдал назад, потому что машинист услышал удар. Поезда движутся по рельсам в обе стороны. Почему, спрашивается, светофор не сработал, когда поезд стал приближаться с другой стороны? Джейк собрал показания десятка очевидцев, утверждавших, что светофор не мигал, когда поезд стоял поблизости и рядом проходили спасательные работы. То ли от самодовольства, то ли от лени Джилдер не опросил этих свидетелей.
Мог Джейк порасспросить Никела и о его прошлом. Тому было 47 лет. В возрасте 22 лет он стал участником ужасной автомобильной аварии, стоившей жизни троим подросткам. Вечером в пятницу они дурачились, попивая пиво и разъезжая зигзагами по сельской дороге. Закончилось все столкновением с машиной, за рулем которой сидел Никел. Как выяснилось, пьяны были все. Анализ крови Никела показал 0,1, вследствие чего его арестовали за пьяное вождение. Существовала угроза обвинения в неумышленном убийстве, но власти решили, что трагедия произошла не по его вине. Семьи троих погибших подали иск, дело тянулось четыре года, а потом страховая компания Никела договорилась о досудебном соглашении с возмещением ущерба. Отсюда его нежелание вмешиваться.
Эти ценные обстоятельства вытащил наружу еще один частный детектив, взявший с Джейка 3500 долларов — на столько увеличился его долг перед банком Стэна. Джейк накопал грязи. Шон Джилдер грязью, вероятно, не располагал, раз умолчал о ней на предварительном следствии. Джейк предвкушал, как набросится на Никела перед присяжными и распнет его. Доверие к свидетелю будет подорвано, однако его прошлое не изменит фактов, касавшихся аварии «Смоллвуд».
Джейк и Гарри Рекс не сразу пришли к согласию по стратегии. Гарри Рекс хотел решительно атаковать защиту на предварительном следствии, припугнуть Джилдера и, возможно, склонить его к переговорам о соглашении. Джейк все еще мечтал о громком вердикте в суде, и перед этим отступала даже их нужда в деньгах. Для этого желательно было протянуть год, пройти через процесс Гэмбла и оставить его позади.
Гарри Рекс считал эту мечту детской. Отсрочка в год представлялась нереальной.
32
В понедельник Джейк заработался и покинул контору уже затемно. Занятый своими мыслями, он только на подъезде к дому вспомнил, что Карла просила его купить молока, яиц, две банки томатного соуса и кофе. Развернувшись, Джейк поехал в магазин «Крогер» в восточной части города. Там он оставил свой красный сааб на почти пустой парковке, взял, заплатил, сложил покупки в пакет и уже почти дошел до своей машины, когда события вдруг приняли опасный оборот. За его спиной послышался далеко не дружеский голос:
— Здорово, Брайгенс!
Джейк оглянулся и на секунду увидел смутно знакомое лицо. Держа тяжелый пакет, он не успел увернуться и получил кулаком в лицо. Удар пришелся в нос, хрустнул хрящ, Джейк рухнул на асфальт рядом с автомобилем. Не успел он пошевелиться, как на его правое ухо наступил тяжелый башмак. Джейк схватил банку с томатным соусом и швырнул ее в обидчика, попав в лицо.
— Сукин сын! — завопил тот и опять пнул лежачего.
Джейк уже почти поднялся, как вдруг сзади его толкнул кто-то еще. Падая, он успел вцепиться второму нападавшему в волосы. Уже знакомый тяжелый башмак придавил ему лоб, лишив возможности сопротивляться. Выпустив волосы неизвестного, Джейк попытался встать, но его свалил удар в спину. Незнакомец, крупный плечистый субъект, стал с бранью и с ревом наносить ему удары по лицу, смутно знакомый — по ребрам, в живот, всюду, куда мог достать его башмак. От удара по мужскому достоинству, Джейк взвыл и потерял сознание.
Раздались два выстрела, кто-то крикнул:
— Прекратите!
Двое мгновенно исчезли за углом магазина. К Джейку подбежал Уильям Брэдли с пистолетом в руке.
— Господи!
Джейк лежал без чувств, с кровавым месивом вместо лица.
Когда Карла примчалась в отделение скорой помощи, Джейку делали рентген.
— Дышит самостоятельно, контактен. Это все, что я пока знаю, — сообщила медсестра.
Через полчаса приехали его родители. Карла ждала их в комнате ожидания. В углу Уильям Брэдли рассказывал о случившемся полицейскому.
Врач Мейс Макки, знакомый Брайгенсов по церкви, подошел к ним во второй раз и поделился последними новостями.
— Ему нанесены серьезные побои, — грозно начал он. — Но Джейк в сознании, стабилен, вне опасности. Ссадины, кровоподтеки, сломан нос. Мы делаем рентген, вкололи морфий. Он испытывает сильные боли. Я вернусь через минуту.
Врач ушел, а Карла села рядом с родителями мужа.
Приехал помощник шерифа округа Парнелл Джонсон, он провел некоторое время с родственниками. Посовещавшись с Брэдли и с полицейским, Джонсон присел за кофейный столик напротив Карлы и произнес:
— Напали, похоже, двое. Джейк собирался сесть в машину рядом с «Крогером». Мистер Брэдли только что подъехал, увидел, что происходит, и схватил свой ствол калибра 0,38. Он дважды выстрелил и спугнул их. Зеленый пикап умчался по проезду за магазином. Кто они — не известно. Пока.
— Спасибо, — кивнула Карла.
Доктор Макки вернулся только через час и рассказал, что Джейка перевели в отдельную палату и он зовет жену. Родителей сегодня не пустят, они смогут навестить сына завтра. Врач и Карла поднялись на третий этаж.
— Вид у него ужасный, состояние затуманенное, — шепотом предупредил он ее перед закрытой дверью. — Сломан нос, перелом двух ребер, выбиты два зуба, три раны на лице — потребовался сорок один шов. Доктор Пендерграст у нас мастер по этой части, он уверяет, что заметных шрамов не останется.
Карла сделала глубокий вдох и закрыла глаза. По крайней мере, Джейк жив.
— Можно мне остаться на ночь?
— Конечно. Вам поставят раскладную кровать.
Он толкнул дверь в палату, они вошли. Увидев мужа, Карла чуть не упала в обморок. Верхняя часть головы Джейка, начиная от бровей, была забинтована, подбородок тоже. Нос был расчерчен черными полосками швов. Припухлости вокруг глаз соревновались размерами с куриными яйцами. Раздутые губы пугающе алели. В рот была вставлена трубка, над головой висели две капельницы. Карла с трудом сглотнула и взяла его за руку.
— Джейк, милый, я здесь. — Она поцеловала его в щеку — в маленькое открытое местечко.
Он закряхтел и попробовал улыбнуться.
— Привет, детка, ты в порядке?
Ей тоже пришлось улыбнуться, хотя слезы застилали глаза.
— Давай сейчас не волноваться за меня. Я здесь, и ты поправишься.
Джейк пробормотал что-то, пошевелил ногой и застонал.
— Его сильно ударили между ног, и отек спадет нескоро.
Слыша их разговор, Джейк вдруг отчетливо произнес:
— Эй, детка, может, позабавимся?
— Нет, придется пару дней подождать.
— Проклятье!
Карла надолго стиснула ему руку и уставилась на бинты. Из ее глаз потекли слезы. Джейк задремал, и доктор Макки указал кивком на дверь. В коридоре он сказал:
— У него сотрясение мозга, оно требует наблюдения, поэтому два дня Джейк пролежит здесь. Не думаю, что это серьезно, но без наблюдения пока не обойтись. Если хотите, оставайтесь, однако необходимости нет. Все равно вы ничем не поможете. Он скоро уснет.
— Я останусь. Ханна побудет у его родителей.
— Хорошо. Мне ужасно жаль, что так произошло, Карла.
— Спасибо, доктор Макки.
— Джейк выкарабкается. Неделю-другую будет больно, потом полегчает. Все могло быть гораздо хуже.
— Спасибо.
Примчался Гарри Рекс. Медсестра не позволила ему пройти, и он осыпал ее проклятиями. Выбегая из дверей, он пригрозил засудить ее.
Уже наступила полночь. Вот уже более часа Джейк не издавал ни звука. Карла, босая, но в джинсах, набросала на шаткую раскладушку подушек и читала журналы при тусклом свете настольной лампы. О людях, напавших на ее мужа, она старалась не думать, просто понимала, что это связано с Кофером. Пять лет назад Ку-клукс-клан спалил их дом и стрелял в Джейка перед судом во время процесса Хейли. Три года они прожили вооруженными, соблюдая особые меры безопасности, потому что угрозам не было конца. Сейчас ей не хотелось верить, что этот ужас вернулся.
Что у них за жизнь? Джейка запугивали сильнее, чем любого другого адвоката. Почему все это выпало именно им? Почему ее мужу достаются опасные дела, на которых ничего не заработаешь? Двенадцать лет они выбивались из сил, экономили, мечтали о прекрасном будущем. Джейк отличался титанической работоспособностью и решимостью преуспеть в качестве яркого судебного адвоката. Уж очень он был честолюбив, слишком неистово мечтал о том, чтобы потрясать присяжных и добиваться громких вердиктов. И ничуть не сомневался, что рано или поздно заработает много денег.
И что? Посмотрите на них сейчас! Муж зверски избит. Его адвокатская практика стремится к нулю, зато долги громоздятся до небес.
Месяц назад, на пляже, ее отец, улучив момент, когда Джейка не было рядом, снова тихо повторил, что мог бы подыскать Джейку местечко в финансовой сфере. У него были друзья-инвесторы, большинство из них работающие пенсионеры, подумывавшие о создании совместного фонда для капиталовложений в больницы и в производство современного медицинского оборудования. Не очень понимая, что все это значит, Карла не стала пересказывать Джейку разговор с отцом. Она хорошо поняла одно: это повлекло бы переезд в район Вильмингтона и полный переворот в его карьере. Отец даже намекнул о ссуде для облечения перемен в их жизни. Знал бы он, как глубоко они залезли в долги!
Кто спорит, жить около пляжа было бы гораздо легче.
Порой у них с Джейком возникали разговоры о монотонности жизни в маленьком городе. Все одно и тоже, старые знакомые, отсутствие внятной социальной жизни. На выставку или спортивное соревнование приходилось час ехать в Оксфорд или в Тупело. Карле нравились их друзья, но наскучила постоянная игра, у кого больше дом, красивее машина, сексуальнее отпуск. В маленьком городе была принята взаимопомощь, однако это сопровождалось чрезмерным любопытством к чужим жизням. Два года назад, когда они переплатили за Хокатт-Хаус, Карла почувствовала заметное охлаждение в отношениях с двумя подругами. Те решили, похоже, что Брайгенсы слишком быстро штурмуют вершины, оставляя позади остальных. Если бы они только знали…
От снования медсестер в палату и из палаты было невозможно заснуть. Не способствовали сну и мониторы: слишком яркие, попискивающие. На Джейка все это не действовало, спасибо снотворному.
Может ли случившееся стать поворотным моментом в их жизни? Последней каплей, которая убедит Джейка сбежать от адвокатской работы, что позволяет с трудом оплачивать ежемесячные счета? Им еще нет сорока лет. Впереди много времени, это самый удобный момент, чтобы поменять курс и устремиться к лучшему берегу, выбраться из Миссисипи и найти более подходящее для жизни местечко. Себе она всегда найдет должность учительницы.
Карла отложила журналы и закрыла глаза. Почему бы не покончить с делом Гэмбла в августе, не усыновить ребенка Киры в сентябре и не распрощаться с Клэнтоном? Будущим Дрю, каким бы неопределенным оно ни было, озадачили бы другого адвоката. Разве в адвокатах есть недостаток? И разве не безопаснее и не выгоднее убраться за тысячу миль отсюда? Они осели бы рядом с ее родителями, которые с радостью помогли бы растить ребенка. Джейк начал бы карьеру с нуля, имел бы гарантированную ежемесячную зарплату, они круглый год жили бы рядом с пляжем…
В 1.30 ночи медсестра, застав Карлу все еще бодрствующей, сжалилась и дала ей таблетку снотворного.
На завтрак у Джейка был апельсиновый сок из пакетика через трубочку. Болело все тело. Медсестра сделала ему укол морфия, и он уснул.
В 7 часов заглянул доктор Макки и сказал Карле, что нужно сделать томографию мозга и снова рентген. Он предложил ей вернуться через несколько часов, а пока проведать Ханну и заняться собой.
Из дома Карла позвонила родителям Джейка, сообщила о его самочувствии и попросила привезти Ханну. Следующим на очереди был Гарри Рекс. Она и ему поведала то немногое, что было известно. Нет, она не спрашивала Джейка, знает ли он своих обидчиков. Потом Карла обзвонила Порсию, Люсьена, Стэна Эткеведжа и судью Нуза. Все они задавали вопросы, но она спешила свернуть разговор, обещая перезвонить позднее. Карла накормила собаку, убралась в кухне, перестирала кучу одежды, посидела в крытом дворике с чашкой кофе, приходя в себя. Она пока не решила, как рассказать о случившемся Ханне. Спрятать Джейка от дочери было нельзя, а он еще не один день будет ужасно выглядеть. Ребенок испугается, увидев отца в таком состоянии, и ничего не поймет. Ханну ждало страшное открытие: в мире есть плохие люди, ненавидящие ее отца.
Кофе не успокоило нервы. Пришлось позвонить матери и рассказать о случившейся беде.
В одиннадцать часов старшие Брайгенсы привезли Ханну, в слезах подбежавшую к матери и спросившую, как там папа. Карла обняла дочь, ответила, что он в больнице, но с ним все хорошо, и сообщила, что ей придется провести этот день в доме Бекки. Но сначала — ванна и переодевание. Ханна нехотя ушла из кухни.
— Что вы ей сказали? — спросила Карла у миссис Брайгенс.
— Ее отец ранен и лежит в больнице, но скоро вернется домой, и все снова будет хорошо.
— Мы не знали, как объяснить, — добавил мистер Брайгенс. — Но теперь она хотя бы знает, что что-то не так.
— Несколько дней Ханне нельзя показывать отца, — предупредила Карла. — Это излишнее ее шокирует.
— А нам когда можно будет его навестить? — спросила миссис Брайгенс.
— Хоть сегодня. Поедем к нему через минуту.
В комнате ожидания было людно. Там уже находились Порсия, Гарри Рекс, Стэн с женой и их священник доктор Эли Проктор. Карла со всеми обнялась и пообещала рассказать о новостях после посещения Джейка. Доктор Макки повел ее за собой. Войдя в палату Джейка, они застали его сидящим на постели и препирающимся с медсестрой, принесшей пакеты со льдом для его лица. Карла заговорила с ним, взяв его руку.
— Пора отсюда сматываться, — произнес он.
— Не торопитесь, Джейк, — сказал врач. — Томография и рентгеновские снимки настраивают на оптимистический лад, но вам придется потерпеть несколько дней.
— Дней? Вы шутите? — Он шевельнул ногой и весь скорчился.
— Больно? — спросила Карла.
— Только когда дышу.
— Где болит?
— Куда ни ткни, всюду больно. А уж как досталось моим мужским органам!
— Полегче, Джейк. Сейчас тебя навестит твоя матушка.
— Только не это! Не пускай их! Я же их не увижу. Я вообще ничего и никого не вижу.
Карла с улыбкой посмотрела на врача.
— По-моему, он идет на поправку.
— Все будет хорошо. Сотрясение несильное. Остальное заживет — со временем.
— Мозг поврежден? — спросила она.
— Мозг в порядке.
— Вот спасибо… — простонал Джейк. — Где Ханна?
— У Палмерсов, играет с Бекки.
— Хорошо. Пусть там и остается. Не хватало, чтобы она познакомилась с зомби.
— Я позову твоих родителей.
— Никого не хочу видеть.
— Успокойся, Джейк. Они так переволновались! Зайдут всего на минутку.
— Ладно.
Карла и доктор Макки вышли из палаты, медсестра подступила к пострадавшему с пакетами со льдом.
— Попробуем еще разок, — проворковала она.
— Только дотроньтесь до меня! По судам затаскаю!
Днем доктор Макки прервал сон пациента, дотронувшись до его руки:
— К вам посетители.
Джейк попытался сесть, поморщился и пробормотал:
— Я устал от посещений.
— Это шериф Уоллс. Я выйду. — Врач оставил их вдвоем, затворив за собой дверь.
Оззи и Мосс Джуниор приблизились, стараясь не замечать гримасу на забинтованном лице пострадавшего.
— Привет, Джейк, — произнес Оззи.
— Оззи… — прокряхтел Джейк. — Что тебя сюда привело?
— Здорово, Джейк, — буркнул Мосс Джуниор.
— И вам не хворать. Я, конечно, ничего не вижу, но уверен, что вид у вас глупый, как обычно.
— Может, и так, — отозвался Оззи. — То, как выглядишь ты сам, мы пока опустим.
— Мне накостыляли от души, скажи?
— Давно не видел такого душевного результата! — усмехнулся Оззи. — Лови оригинальный вопрос: чья это работа? Ты, случайно, не подсмотрел?
— Их было, по меньшей мере, двое. Второго я не разглядел, но первый — один из Коферов. То ли Сесил, то ли Барри. Точнее не скажу, потому что с обоими не знаком. Видел их на той неделе в суде, и все.
Оззи покосился на Мосса Джуниора, тот кивнул. Оба не удивились.
— Ты уверен? — спросил шериф.
— Зачем мне врать?
— Ладно, наведаемся к ним.
— Вы бы поторопились. Я заехал Коферу в физиономию банкой томатного соуса весом в четырнадцать унций. Удачное попадание. Наверняка остался след, но через день-другой его уже не будет.
— Меткий бросок!
Читать бесплатно другие книги:
