Время милосердия Гришэм Джон

33

Как ни неудобно было лежать со льдом на лице, он помогал, и Джейк перестал сопротивляться. К утру среды отек достаточно спал, и пациент смог открыть глаза и хотя бы что-то увидеть, если не различить. Сначала он узнал свою красавицу-жену, которая даже в таком размытом варианте выглядела лучше, чем когда-либо прежде. Джейк поцеловал ее, как в первый раз, и сказал:

— Я еду домой.

— Ничего подобного. Этим утром у тебя здесь много встреч: с окулистом, дантистом, другими врачами, потом еще со специалистом по реабилитации.

— Больше всего меня беспокоит то, что ниже пояса.

— Меня тоже, но тут мало что можно поделать, кроме как запастись терпением. Вчера вечером, пока ты храпел, я заглянула под простыню. Впечатляет! Доктор Макки говорит, что нужно принимать обезболивающее и уповать на то, что в один прекрасный день к тебе вернется нормальная мужская походка.

— Как называется врач, который это лечит?

— Наверное, уролог. Он приходил, пока ты был в отключке. И сделал несколько снимков.

— Вранье!

— Чистая правда. Я приподняла простыню, и он пощелкал объективом.

— Зачем ему фотографии?

— Сказал, что увеличит их и повесит на стену в своей приемной.

Джейк засмеялся и сразу же скривился от острой, как от удара кинжалом, боли в ребрах. Боль будет сопровождать его много дней, но он был полон решимости не сдаваться, особенно перед женой.

— Как Ханна?

— Хорошо. Она у твоих родителей, они отлично проводят время.

— Замечательно. Что ты ей сказала?

— Не всю правду. Мол, с тобой произошел несчастный случай, но умолчала, какой именно. Объяснила, что ты ранен и проведешь несколько дней в больнице. Она ужасно огорчена и рвется к тебе.

— Только не сюда. Я тоже по ней скучаю, но не хочу до смерти напугать ее. Завтра я буду дома, устроим маленький семейный вечер.

— Кто сказал, что ты будешь дома уже завтра?

— Я. Мне надоело тут торчать. Кости вправлены, раны зашиты. Почему бы не выздоравливать дома, при помощи постоянной сиделки — жены?

— Я тоже жду этого. Знаешь, Джейк, за тебя переживают много людей. Тебя хочет навестить Люсьен, но я попросила его повременить. Постоянно звонит Гарри Рекс.

— Я уже имел удовольствие видеть Гарри Рекса. Он только и делал, что смеялся надо мной из-за того, что я позволил надрать себе задницу. Люсьен может подождать. Я говорил с Порсией, она тянет время с клиентами. Думаю, человека три у нас еще осталось.

— Звонил судья Нуз.

— Еще бы он не звонил! Кто во все это меня втянул, если не он?

— Нуз чрезвычайно озабочен. Делл, судья Этли, священник Проктор, пастор Макгерри — целая толпа неравнодушных!

— Пусть ждут. Я не в настроении с кем-либо видеться, если этого можно избежать. Давай поедем домой, запремся и поставим меня на ноги. Есть весьма любопытные люди, знаешь ли…

— Еще есть те, кто сильно за тебя переживает.

— Я жив, Карла. Я быстро приду в норму. Обойдусь без доброжелателей, держащих меня за руку.

Сесил работал бригадиром грузчиков на канале возле озера. Ближе к полудню Мосс Джуниор и Мик Суэйз поставили машину рядом с его пикапом и вошли в строительный трейлер. Сесил разговаривал по телефону, его каска лежала на столе. Секретарь подняла голову и поздоровалась.

Мосс Джуниор недружелюбно покосился на нее:

— Шли бы вы отсюда!

— Простите?

— Скройтесь с глаз. У нас разговор к вашему боссу.

— Грубить необязательно.

— У вас пять секунд, чтобы свалить.

Она вскочила и вылетела вон из трейлера. Сесил повесил трубку и уставился на копов.

— Привет, Сесил, — произнес Мосс Джуниор. — Знакомься, это Мик Суэйз. Нас прислал Оззи.

— Рад встрече, джентльмены.

Сесилу исполнился тридцать один год, он был приземистым, с полусотней лишних фунтов веса. По неведомой причине перестал бриться и оброс неряшливой рыжей бородой, не улучшавшей его внешний вид.

Мосс Джуниор подошел к нему на расстояние удара и спросил:

— Ты был в городе вечером в понедельник?

— Не помню.

— И то верно, много воды утекло. Вон тот зеленый пикап твой?

— Вероятно.

— Номерной знак 442ECS. Кое-кто видел, как эта машина отъезжала от магазина «Крогер» примерно в девять часов вечера в понедельник. Не иначе, за рулем сидел кто-то другой?

— Я мог одолжить машину приятелю.

— Как имя приятеля?

— Запамятовал.

— Что это за шишка у тебя на лбу? А под пластырем? Уж не швы ли?

— Они самые.

— Откуда?

— Ударился о полку у себя в гараже.

— Чертовы полки, вечно они мешают пройти! Ну-ка, Мик, похоже это на результат столкновения с гаражной полкой?

Суэйз шагнул к Сесилу и уставился на его лоб.

— Пожалуй, нет. Это больше смахивает на удар банкой томатного соуса весом в четырнадцать унций. Такое случается сплошь и рядом.

— Точно, — поддержал коллегу Мосс Джуниор. Он медленно снял с пояса наручники и нарочито громко ими лязгнул.

Сесил вздохнул и уставился на наручники.

— Одно дело просто нападение, и совсем другое — с тяжкими последствиями, — продолжил Мосс Джуниор. — За простое положено до двух лет в тюрьме, а при тяжких последствиях светит двадцатка.

— Полезная информация.

— Лучше запиши, а то у тебя провалы в памяти. Двое на одного с намерением нанести серьезные телесные повреждения — это и есть отягчающие. И кажется пахнет Парчманом. Кто позаботится о твоей жене и троих детях, пока ты будешь мотать срок?

— Ничего я не буду мотать.

— Это уже не тебе решать. Джейк тебя опознал, человек с пистолетом видел, как твой пикап уезжал с места преступления.

У Сесила опустились плечи, он стал озираться.

— Он меня даже не знает.

— Он видел тебя в суде. «Младший Кофер с рыжей бороденкой» — так он сказал. С Барри мы уже потолковали, у него бороденка черная, а не рыжая. Вы бы покупали одинаковые лезвия, что ли.

— Это я тоже запишу.

— Приговор будет выносить судья Омар Нуз, он в нашем Джейке души не чает и очень переживает, что одного из его адвокатов сильно поколотили из-за дела, разбираемого в его суде. Он сурово покарает тебя.

— Не пойму, о чем вы тут толкуете.

— Мы доложим шерифу, и он завтра же прикажет нам вернуться и произвести арест. Ты где предпочитаешь: здесь или дома, на глазах у детей?

— Я приглашу адвоката.

— Не в этом округе. Тут ты не найдешь адвоката, готового злить судью Нуза. Так где, здесь или дома?

Сесил перестал изображать крутого парня.

— Что «здесь или дома»?

— Где провести арест? Мы отвезем тебя в следственный изолятор, оформим, запрем в камеру. Залог назначат порядка десяти штук, так что наберешь штуку наличными — выйдешь под залог. Здесь или дома?

— Лучше здесь.

— Тогда до завтра.

Физиотерапевтом оказалась сильная властная особа по имени Марлен, сразу проявившая интерес к половым органам Джейка. Он наотрез отказался. Она развеселилась, и Джейк заподозрил, что над ним потешается вся больница. Неужели тут невозможно сохранить приватность?

Поддерживаемый с одного боку Карлой, он сумел осторожно повернуться и свесить ноги с койки.

— Вас не выпишут, пока вы не сможете пройти до двери и обратно, — с вызовом предупредила его Марлен.

Она взяла его за одну руку, Карла — за другую, и Джейк сполз с койки так, чтобы коснуться босыми ступнями холодного линолеума на полу. От приступа боли, пронзившей ребра, шею и голову, он состроил жалкую гримасу. Его пробила дрожь, от неуверенности Джейк закрыл глаза и стиснул зубы. Шажок, другой…

— Отпустите… — прошептал он.

Обе женщины послушались, и Джейк самостоятельно зашаркал к двери. Распухшие яички так болели, что он не мог изобразить даже подобия нормальной походки, слегка выпрямиться, приосаниться. Раскачиваясь, Джейк дохромал до двери, схватился за ручку, гордо развернулся и сделал восемь шагов обратно до своей постели.

— Видели? Можете выписывать.

— Какой вы прыткий, ковбой. Ну-ка, повторите!

На слабых, подкашивающихся ногах Джейк опять добрался до двери и вернулся. Как ни больно было перемещаться, в него вселяла силы возможность не лежать на спине и делать что-то хотя бы отдаленно нормальное. Полюбовавшись, как он исполняет четвертый круг, Марлен спросила:

— Не желаете помочиться?

— Нет.

— А вы помочитесь. Посмотрим, доберетесь ли вы самостоятельно до туалета.

— Вы придете посмотреть?

— Нет.

Джейк доковылял до двери ванной комнаты, вошел, заперся. Задрал полы халата и зажал их подбородком. Медленно опустив голову, чтобы взглянуть на свое чудовищное хозяйство, он захохотал во все горло, не поверив глазам. Хохот был похож на рев, и Карла заколотила в дверь.

Днем в среду Джейк сидел на своей больничной постели, в ногах у него пристроилась Карла. Они смотрели по телевизору новости. В дверь постучали, Джейк еще не сказал «войдите», а дверь уже открылась. К пострадавшему снова пожаловали Оззи и Мосс Джуниор. Карла выключила на телевизоре звук.

— Доктор говорит, что завтра утром тебя выпишут, — произнес шериф.

— Давно пора, — пробурчал Джейк.

— Рад это слышать. Тебе лучше?

— На сто процентов.

— А выглядишь паршиво, — усмехнулся Мосс Джуниор.

— Спасибо. Не все сразу.

— Ближе к делу, ребята, — поторопила копов Карла, пересела на другой край постели и уставилась на них. Оззи кивнул, и Мосс Джуниор начал:

— Сегодня утром мы были у Сесила Кофера, застали его на работе. У него на лбу здоровенная шишка. Ясное дело, он все отрицает, но это его работа, больше некому. Завтра мы его арестуем.

— Я не буду подавать в суд, — заявил Джейк.

Оззи посмотрел на Карлу, та кивнула. Было понятно, что супруги обсудили этот вопрос и приняли решение.

— Да ты что, Джейк! — воскликнул Оззи. — Нельзя оставлять такое безнаказанным. Они могли убить тебя.

— Не убили же. В общем, в суд не подаю.

— Почему?

— Не хочу возиться, Оззи. У меня и так сейчас полно забот. И семью жаль, хватит с них. Я быстро поправляюсь и хочу все забыть.

— Сомневаюсь. Однажды в Мемфисе на меня напала банда уродов, попинали будь здоров. Так я до сих пор помню каждый пинок.

— Я все решил, шериф. Дела не будет.

— Ты же знаешь, я все равно могу арестовать его.

— Не стоит. Если я не дам показаний, ты не сможешь изобличить его. Просто вели Коферам оставить меня в покое: не звонить, не угрожать, не пытаться запугивать. Если еще раз хотя бы бровью поведут в мою сторону, я дам показания под присягой и подам на них в суд. Пусть над ними висит эта угроза, договорились?

Оззи пожал плечами. Спорить с Джейком не было смысла.

— Если тебе так хочется…

— Да. Предупреди эту семейку, что я вооружен и имею разрешение на оружие. Они больше не застанут меня врасплох. Посмеют приблизиться — дорого поплатятся.

— Остынь, Джейк, — посоветовала Карла.

Третью, последнюю ночь в больнице Джейк провел один. У Карлы от лежания на раскладушке разболелась спина, и он уговорил ее съездить за дочерью и переночевать с ней дома. В девять часов вечера они позвонили ему и пожелали спокойной ночи.

Но снотворное не подействовало, обезболивающее тоже. Джейк попросил у медсестры что-нибудь посильнее, но та сказала, что он уже получил все необходимое. Вторая таблетка снотворного дала обратный эффект: в 2 часа ночи сна не было ни в одном глазу. Болевой шок ослаб, отек спадал, но Джейк понимал, что еще долго останется скованным, слабым, будет страдать от боли. Кости и мышцы срастутся, заживут, но насчет страха, ужаса он не был так же уверен. То он становился самим собой — собранным, деловитым, сосредоточенным, то опять валился на спину, словно его вновь нещадно били в лицо и куда попало. Миновало уже двое суток, а Джейк никак не мог освоиться с тем, что все это реально произошло. Дважды нападение возвращалось к нему в ночных кошмарах во всех подробностях, и он с ужасом смотрел на страшное лицо человека, награждающего его безжалостными ударами, ощущал затылком асфальт, всем телом — один удар за другим.

На память пришла Джози, и он поразился способности человека выживать в условиях постоянной физической опасности. Джейк-то был мужчиной шести футов роста и весом 180 фунтов, способным устоять после первой серии ударов и рухнуть только после второй. Джози весила не более 120 фунтов и не имела шанса выстоять, когда на нее набрасывался негодяй вроде Кофера. Представить ужас, который испытывали ее дети, слышавшие, как избивают их мать, было выше его сил.

34

Доктора Макки, заглянувшего к нему на утреннем обходе, Джейк встречал стоя. Выйдя на середину палаты, он пытался завести руки за голову. Больничный халат лежал поперек кровати, на нем была футболка и спортивные штаны — наибольшего размера, который смогла найти Карла. Джейк обулся в кроссовки, словно приготовился к утренней пробежке.

— Что вы делаете? — поинтересовался врач.

— Растягиваюсь. Я уезжаю. Готов подписать бумаги.

— Сядьте, Джейк!

Он попятился к постели и опустился на самый край. Врач осторожно размотал повязку у него на голове, проверил швы и произнес:

— Снимем их примерно через неделю. С носом больше ничего сделать нельзя, пусть заживает. Его поправили. Останется горбинка, но это ничего.

— Мне не нужен крючковатый нос, доктор.

— Будете выглядеть бывалым субъектом, — пошутил Макки, откладывая в сторону бинт. — Как ваши ребра?

— На месте.

— Встаньте и спустите штаны.

Джейк подчинился и заскрежетал зубами, когда врач попытался со всей деликатностью осмотреть его половые органы.

— Растут… — пробормотал тот.

— Когда я смогу заняться сексом?

— Вот доедете до дому, тогда и…

— Серьезно.

— Годика через два. Я вас отпущу, Джейк, но будьте осторожны. Выздоровление потребует времени.

— Куда еще осторожнее! Я с этими штуковинами лишнего шага сделать не могу.

Войдя в палату, Карла застала мужа за натягиванием штанов.

— Все, выписываюсь, — гордо сообщил он ей.

— Забирайте его домой, — сказал Карле доктор Макки. — Еще три дня постельного режима, не менее. Никакой физической активности. С викодином заканчиваем — к нему привыкаешь. В понедельник прошу ко мне на осмотр.

После его ухода жена сунула Джейку газету, позавчерашнюю «Таймс». Жирно набранный заголовок гласил: «НАПАДЕНИЕ НА БРАЙГЕНСА. ПОСТРАДАВШИЙ ГОСПИТАЛИЗИРОВАН».

— Опять на первой полосе, — заметила она. — Твое любимое место.

Джейк сел на край постели и прочитал сенсационный репортаж Дамаса Ли об избиении. Нападавшие не опознаны. Ни пострадавший, ни его семья, ни его сотрудница не дают комментариев. Оззи Уоллс ограничивается словами: «Идет следствие». Репортаж сопровождала давняя фотография: Джейк во время суда над Хейли.

Медсестра принесла бумаги и пузырек викодина.

— Только дважды в день, еще пять дней — и закругляйтесь, — произнесла она, вручая лекарство Карле. Потом она дала Джейку фруктовый коктейль с соломинкой — его стандартный завтрак. Через час санитар протолкнул в дверь инвалидное кресло и пригласил в него Джейка. Тот отказался, изъявив желание уйти на своих двоих. Санитар объяснил, что больничные правила требуют всех вывозить в кресле. Вдруг пациент упадет и опять покалечится? А затем предъявит больнице иск. Для этого даже юристом быть не надо, а уж мистер Брайгенс…

— Сядь, Джейк! — велела Карла и сунула ему кепку и темные очки. — Я подгоню машину.

Проезжая по коридору, Джейк благодарил медсестер и прощался с ними. В нижнем вестибюле он увидел Дамаса Ли, караулившего дверь с фотоаппаратом на шее. Подойдя, Дамас улыбнулся:

— Привет, Джейк, найдешь время для пары словечек?

Адвокат хладнокровно ответил:

— Вздумаешь сейчас меня сфотографировать, Дамас, никогда больше слова тебе не скажу, клянусь!

Журналист, не притрагиваясь к фотоаппарату, спросил:

— Есть догадки, чья это работа?

— Ты о чем?

— Кто на тебя напал?

— А, это… Ни догадок, ни комментариев. Исчезни, Дамас.

— Полагаешь, это связано с делом Кофера?

— Без комментариев. Проваливай. И не смей касаться фотоаппарата.

Выросший как из-под земли охранник встал между Джейком и репортером. Санитар выкатил кресло с пациентом в широкую дверь. Карла уже подъехала. Они с санитаром пересадили Джейка из кресла на переднее сиденье автомобиля. Когда Карла тронулась с места, Джейк показал репортеру средний палец.

— Без этого никак? — усмехнулась она.

Он промолчал.

— Послушай, — сказала Карла, — я знаю, как тебе больно, но, когда ты грубишь людям, мне за тебя неудобно. Мы будем дома нос к носу, так что изволь вести себя со мной вежливо. И с Ханной тоже.

— Кто это говорит?

— Я, твой босс. Расслабься и веди себя прилично.

— Да, мэм!

— Что смешного?

— Ничего. Не уверен, что из тебя получится сестра милосердия.

— Нет, не получится.

— Тогда грей мочеприемник и держи наготове таблетки. Я буду вежлив.

Дальше они ехали молча. Перед площадью Джейк спросил:

— Кто дома?

— Твои родители и Ханна, больше никого.

— Она готова… к такому?

— Наверное, нет.

— Сегодня утром я допустил ошибку — посмотрелся в зеркало. Моя дочь при виде своего папочки придет в ужас. Весь фиолетовый, глаза заплыли, ссадины, синяки, нос размером с картофелину.

— Главное, не вздумай спустить штаны.

Джейка разобрал смех, но одновременно из глаз брызнули слезы, такая острая боль пронзила ребра.

— Медсестрам присуще сострадание, — заметил он. — Здесь с этим не очень.

— Я не медсестра. Я — босс, изволь меня слушаться.

— Да, мэм.

Карла затормозила на подъездной дорожке и помогла мужу выбраться из машины. Пока он ковылял через крытый дворик, распахнулась задняя дверь, из дома выбежала Ханна. Джейк хотел схватить ее, сжать в объятиях и покружить, но только и сумел, что нагнуться и чмокнуть дочь в макушку. Ханну предупредили, и она не полезла обниматься.

— Как моя девочка? — спросил он.

— Отлично, папа. А ты как?

— Гораздо лучше. Еще неделя — и буду как новенький.

Она взяла отца за руку и повела в дом, в кухню, где его дожидались родители. Он уже обессилел и тяжело опустился на стул рядом со столиком, где стояли блюдца с пирожными и кусочками пирога, полные конфетницы и вазочки с разнообразными цветами. Ханна пододвинулась к отцу. Несколько минут он беседовал с родителями, а Карла тем временем налила всем кофе.

— Ты снимешь свои очки? — спросила Ханна.

— Не сегодня. Может, завтра.

— Разве тебе в них хорошо видно?

— Видно твое милое личико, остальное неважно.

— Какие толстые у тебя швы! Сколько их у тебя? В прошлом году Тим Бостик порезал руку, ему наложили целых одиннадцать швов. Знаешь, какой гордый ходил!

— У меня их аж сорок один, я заткнул его за пояс.

— Мама сказала, что ты потерял два зуба. Дай посмотреть.

— Хватит, Ханна, — одернула дочь Карла. — Я предупреждала, мы об этом не говорим.

Судья Нуз находился в округе Тайлер, в суде Гретны, где занимался скучным списком гражданских дел. Перед ним лежал перечень дел в стадии разбирательства, для которых пока не нашлось судей. Адвокаты истцов вяло выступали за проведение судов, адвокаты ответчиков так же вяло тянули резину. Нуз объявил перерыв и удалился в свою комнату, где его поджидал Лоуэлл Дайер с номером газеты «Форд таймс».