Время милосердия Гришэм Джон

43

Утро вторника ознаменовалось сумрачным небом, ожиданием грозы и даже торнадо в Ван-Бюрене и в соседних округах. За час до начала процесса старое здание суда начало заливать дождем. Стоя у окна с трубкой в зубах, судья Нуз размышлял, не отложить ли заседание.

Пока зал наполнялся людьми, присяжных отвели на их скамью. Каждому дали по круглому оловянному значку с вытесненными красными буквами, складывавшимися в слово JUROR.[6] Это значило: ни с кем не общаться, соблюдать дистанцию. Джейк, Либби и Порсия дождались 8.55, чтобы войти в зал и начать разбирать свои портфели. Джейк поздоровался с Лоуэллом и поздравил его с прекрасным белым жюри. Обвинитель, думавший сразу о сотне разных проблем, не заглотнул наживку. Шериф Оззи Уоллс и его помощники сидели в двух первых рядах позади стола обвинения, демонстрируя полицейскую мощь. Джейк, вызвавший их повестками, игнорировал как своих старых друзей, так и вообще всех присутствующих. Коферы сгрудились за спинами полицейских, готовые к борьбе. Гарри Рекс, одевшийся нарочито незаметно, сидел в трех рядах от стола защиты и наблюдал за происходящим. Люсьен, делавший вид, будто читает газету, устроился на заднем ряду на стороне обвинения. Карла пришла в джинсах и уселась в третьем ряду, за защитой. Джейк хотел, чтобы все, кому он доверяет, следили за присяжными. В девять часов в боковую дверь ввели Дрю под усиленной полицейской охраной, словно он не шестнадцатилетний парень, а, по меньшей мере, губернатор. Дрю улыбнулся матери и сестре, сидевшим в первом ряду, менее чем в десяти футах позади него.

Лоуэлл Дайер оглядел зал, увидел Киру, шагнул к Джейку и спросил:

— Девушка беременна?

— Совершенно верно.

— Ей же только четырнадцать лет, — ошеломленно пробормотал обвинитель.

— Биология, никуда не денешься.

— Есть догадки, кто отец?

— Некоторые вещи сугубо личные, Лоуэлл.

— Я все же хотел бы поговорить с ней в первом перерыве.

Джейк махнул рукой в сторону первого ряда, как будто говоря: «Давай, ты же прокурор».

Совсем рядом с судом сверкнула молния, свет в зале замигал. Старое здание содрогнулось от удара грома, и на мгновение все забыли о процессе.

— Как считаешь, может, предложить Нузу немного повременить с началом? — обратился Дайер к Джейку.

— Нуз все равно поступит по-своему.

По окнам забарабанил дождь, свет снова мигнул. Один из приставов встал и призвал зал к порядку. Все почтительно поднялись при виде судьи, шествующего к своему месту. Пододвинув к себе микрофон, Его честь попросил присутствующих садиться. Заскрипели стулья, скамьи и пол.

— Доброе утро, — начал судья. — Если не помешает погода, мы начнем этот судебный процесс. Хочу повторить свое предостережение присяжным: воздержитесь от любого обсуждения процесса в перерыве. В случае если кто-нибудь к вам приблизится и так или иначе попробует вызвать на разговор, я хочу немедленно об этом узнать. Мистер Брайгенс, мистер Дайер, полагаю, вы намерены придерживаться правила.

Оба кивнули. Правило требовало, чтобы все потенциальные свидетели покинули зал до своего выступления с показаниями, и каждая сторона могла призвать к его соблюдению.

— Прекрасно, — кивнул судья. — Вызванных для свидетельства в этом суде я попрошу покинуть зал и подождать в коридоре или где-то еще в здании. Когда возникнет необходимость, за вами придет пристав.

Началась неразбериха: Джейк и Дайер стали призывать своих свидетелей уйти из зала суда. Эрл Кофер, не желавший уходить, с рассерженным видом двинулся к двери. Вызванные Джейком Оззи Уоллс и тринадцать его помощников тоже вышли по его настоянию. Джози и Кира закрылись в отделе земельного кадастра на первом этаже. Приставы и клерки указывали направление и выводили свидетелей в коридор.

После установления порядка Его честь посмотрел на присяжных и произнес:

— Начинаем судебный процесс. В первую очередь адвокаты сторон выступят с краткими вступительными замечаниями. Поскольку бремя доказательства лежит на штате Миссисипи, первым всегда будет выступать его представитель. Прошу, мистер Дайер!

Дождь закончился, гром продолжал грохотать. Лоуэлл шагнул к трибуне и взглянул на присяжных. На стене напротив них висел широкой белый экран. Нажатием кнопки Дайер вызвал на него красивое улыбающееся лицо покойного Стюарта Кофера в парадной форме помощника шерифа. Он несколько секунд смотрел на фото, потом повернулся к присяжным:

— Леди и джентльмены, это был Стюарт Кофер. В возрасте тридцати трех лет он был убит подсудимым, Дрю Гэмблом. Стюарт местный, родился и вырос в округе Форд, учился в средней школе Клэнтона, служил в армии, дважды направлялся в Азию, сделал блестящую карьеру как сотрудник правоохранительных органов, защитник общества. Ночью двадцать пятого марта, лежа в своей постели, в собственном доме, он был убит во сне подсудимым Дрю Гэмблом.

Обвинитель с максимальным драматизмом указал на обвиняемого, сидевшего внизу, между Джейком и Либби, словно присяжные были не вполне уверены, кого здесь судят.

— Подсудимый завладел служебным оружием Стюарта, пистолетом «глок» калибра 9 миллиметров. — Дайер шагнул к столу, за которым вела запись судебная протоколистка, взял вещественное доказательство штата номер один и продемонстрировал его присяжным. Потом положил пистолет на прежнее место и продолжил: — Взяв оружие, он сознательно и намеренно направил ствол на левый висок Стюарта Кофера и с расстояния одного дюйма спустил курок. — Дайер для пущего впечатления указал на собственный левый висок. — Смерть наступила мгновенно.

Он перевернул страницу своих записей и сделал вид, будто внимательно изучает написанное. Потом, бросив листы на трибуну, обратился к присяжным: — У Стюарта были кое-какие проблемы. Защита попытается доказать…

Джейку не терпелось перебить его. Он вскочил и воскликнул:

— Протестую, Ваша честь! Это вступительные замечания обвинения, а не мои. Окружной прокурор не может комментировать того, что мы еще только постараемся доказать.

— Протест принят. Мистер Дайер, не отвлекайтесь. Это вступительное слово, леди и джентльмены, и я предупреждаю, что на данном этапе слова адвокатов сторон не являются доказательствами.

Дайер улыбнулся и кивнул, будто судья неким образом подтвердил его правоту.

— Стюарт часто злоупотреблял спиртным, выпил он и той ночью, перед тем, как был убит. В пьяном виде он становился неприятен, проявлял склонность к насилию и к дурным поступкам. Друзья беспокоились за него и обсуждали варианты помощи. Стюарт, конечно, не паинька, он сражался со своими демонами. Но каждое утро он являлся на службу, не пропуская ни дня, и при исполнении был одним из лучших помощников шерифа округа Форд. Шериф Оззи Уоллс даст показания на этот счет.

Подсудимый проживал в доме Стюарта, со своей матерью и младшей сестрой. Джози Гэмбл, его мать, и Стюарт сожительствовали около года, и их отношения были, мягко говоря, весьма хаотичными. Но благодаря Стюарту у них был хороший дом, крыша над головой, много еды, теплые постели, защита. Он обеспечивал им безопасность — то, чего они раньше почти не знали. Стюарт взял их к себе, заботился о них. Сам он не планировал становиться отцом, но детей Джози принял и не возражал против дополнительного финансового бремени. Стюарт Кофер был хорошим, честным человеком, много поколений семьи которого жили в округе Форд. Его убийство — бессмысленный акт. Убийство, леди и джентльмены. Стюарт Кофер был убит из собственного оружия, убит, когда спал в своей постели.

Дайер немного прошелся взад-вперед. Присяжные ловили каждое его слово.

— Вы услышите от свидетелей ужасные показания. Я прошу вас выслушать их, обдумать, но обдумать и то, чьи они. Стюарта нет с нами, он не может защитить себя, а те, кто пытается опозорить его доброе имя, имеют веские причины изображать в чудовищном свете. Возможно, подозрений к мотивам их слов не возникнет, а будет даже сочувствие. Но я вас прошу: слушая их показания, делайте только одно. Задавайте себе раз за разом один и тот же вопрос, очень простой: должен ли был подсудимый в тот ключевой момент нажимать на курок?

Дайер отошел от присяжных и приблизился к столу защиты. Указывая пальцем на Дрю, он спросил:

— Должен был он спускать курок?

После этого прокурор вернулся за стол обвинения и сел. Речь получилась короткой, по существу весьма впечатляющей.

— Мистер Брайгенс! — произнес судья.

Джейк встал, подошел к трибуне, взял пульт и нажал кнопку. Со стены пропала улыбающаяся физиономия Стюарта Кофера.

— Ваша честь, я откладываю свое выступление. Пропускаю штат вперед.

Нуз удивился, Дайер тоже. Защита имела право так поступить, однако адвокаты редко пренебрегали возможностью с самого начала посеять зерно сомнения. Джейк сел. Дайер уставился на него, гадая, что за ловушку он приготовил.

— Что ж, — сказал Нуз, — дело ваше. Мистер Дайер, прошу, вызовите вашего первого свидетеля.

— Ваша честь, штат вызывает Эрла Кофера.

Пристав вышел за свидетелем. Быстро появившийся Эрл был подведен к свидетельскому месту, где он поднял правую руку и поклялся говорить только правду. Он назвал свое имя и адрес, пояснил, что прожил в округе Форд всю свою жизнь. Ему 63 года, почти сорок лет он женат на Джанет, у них три сына и дочь.

Дайер нажал кнопку, появилось большое изображение подростка.

— Это ваш сын?

— Это Стюарт в четырнадцать лет, — ответил Эрл, немного помедлил и добавил: — Это мой мальчик, мой старший сын… — Он не смог продолжить и уставился в пол.

Дайер не сразу нажал кнопку. Появилась следующая фотография — Стюарт в форме школьной футбольной команды.

— Сколько лет Стюарту на этой фотографии?

— Семнадцать. Он играл два года, пока не повредил колено. — Он громко вздохнул в микрофон и вытер глаза. Присяжные следили за ним с огромным сочувствием. Дайер опять нажал кнопку, вновь сменив фотографию, — улыбающийся Стюарта в 21 год, в новенькой военной форме.

— Сколько лет ваш сын служил своей стране? — спросил прокурор.

Эрл скрипнул зубами, снова вытер глаза и постарался успокоиться.

— Шесть лет, — выдавил он. — Ему нравилась воинская служба, он говорил, что хочет сделать карьеру в армии.

— Чем Стюарт занимался после армии?

Эрл потоптался на месте и, подбирая слова, ответил:

— Вернулся домой, сменил две работы в округе, а потом решил пойти служить в департамент шерифа.

Армейский снимок сменился уже знакомым — улыбающийся Стюарт в парадной форме помощника шерифа.

— Когда вы в последний раз видели сына, мистер Кофер?

Эрл наклонился вперед, пытаясь скрыть струящиеся по лицу слезы. Он долго приходил в себя, чтобы, сквозь зубы, громко, с горечью процедить:

— В похоронном бюро, в гробу.

Дайер посмотрел на него, чтобы продлить драматический момент, и произнес:

— Передаю свидетеля защите.

Джейк предлагал признать на досудебной стадии, что Стюарт Кофер мертв, но Дайер отказался. Нуз считал, что полноценный процесс по делу об убийстве должен начинаться слезами со стороны родных потерпевшего, и был в этом не одинок. Практически каждый судья первой инстанции в штате разрешал такие бесполезные показания, одобренные Верховным Судом несколько десятилетий назад.

Джейк вышел к трибуне, чтобы приступить к неприятной задаче — уничтожению репутации мертвеца. У него не было выбора.

— Мистер Кофер, ваш сын в момент гибели был женат?

Эрл взглянул на адвоката с нескрываемой ненавистью и ответил «нет».

— Он был разведен?

— Да.

— Сколько раз?

— Дважды.

— Когда он женился впервые?

— Не знаю.

Джейк взял со стола защиты бумаги. Вернувшись к трибуне, он спросил:

— Правда ли, что в мае 1982 года он женился на Синди Ратерфорд?

— Допустим… Вроде да.

— Через тринадцать месяцев, в июне 1983 года, они развелись?

— Допустим.

— Затем, в сентябре 1985 года, он женился на Саманте Пейс?

— Допустим.

— А через восемь месяцев они развелись?

— Допустим… — Эрл уже рычал, истекал желчью, испытывал к адвокату Брайгенсу непреодолимое отвращение. Его щеки, только что мокрые, теперь пылали, он был близок к бешенству — и потому терял сочувствие присяжных.

— Еще вы говорили, что ваш сын планировал армейскую карьеру. Почему он передумал?

— Не знаю, не помню.

— Не потому ли, что его выгнали из армии?

— Неправда!

— У меня есть копия документа о его бесславном увольнении. Хотите посмотреть?

— Нет.

— У меня все, Ваша честь.

— Вы свободны, мистер Кофер, — сказал судья. — Можете сесть. Вызовите вашего следующего свидетеля, мистер Дайер.

— Штат вызывает помощника шерифа Мосса Джуниора Тейтума.

Свидетель, вызванный из коридора, вошел в полный притихший зал, кивнул Джейку, проходя мимо него, и остановился перед протоколисткой. Он был вооружен, при полном параде.

— Помощник Тейтум, — произнес судья Нуз, — закон штата запрещает давать свидетельские показания, располагая оружием. Попрошу выложить его на стол.

Тейтум послушно положил свой «глок» рядом с пистолетом вещдоком, на виду у присяжных, поклялся говорить только правду, сел и стал отвечать на предварительные вопросы прокурора.

Ночь происшествия. В 2.29 поступил звонок в службу 911. На место происшествия отрядили его. Тейтум знал, что там проживает Стюарт Кофер, его сослуживец и друг. Он осторожно вошел и увидел Дрю Гэмбла, сидевшего в кресле в гостиной и смотревшего в окно. Тейтум заговорил с ним, и Дрю сказал: «Моя мать мертва. Стью ее убил». Тейтум спросил: «Где она?» Он ответил: «В кухне». Тейтум спросил: «Где Стюарт?» Дрю сказал: «Он тоже мертв, лежит в своей спальне». Помощник прошел по дому, увидел в спальне свет, заметил женщину на полу и девочку, держащую ее голову. В открытой двери спальни он увидел свисающие с кровати ноги. Войдя в спальню, Тейтум нашел Стюарта лежащим поперек кровати, пистолет в нескольких дюймах от его головы, повсюду кровь.

Он вернулся в кухню и спросил девочку, что произошло. Она сказала: «Он убил мою мать». Тейтум спросил: «Кто застрелил Стюарта?»

Дайер посмотрел на поднимающегося Джейка. Тот произнес заранее подготовленные слова:

— Ваша честь, я протестую против этих показаний, поскольку они даются с чужих слов.

Судья этого ждал.

— Протест принят к сведению, мистер Брайгенс. Для протокола, защита ходатайствовала об ограничении данной части показаний. Штат дал ответ, и шестнадцатого июля я провел слушания по ходатайству. После бурного пространного спора сторон суд, будучи полностью проинформированным, постановил, что эти показания допустимы.

— Благодарю вас, Ваша честь, — сказал Джейк и сел.

— Можете продолжать, мистер Дайер.

— Помощник шерифа Тейтум, вы спросили девочку, мисс Киру Гэмбл, кто застрелил Стюарта. Что она ответила?

— Она сказала: «Дрю его застрелил».

— Что еще она сказала?

— Ничего. Она держала голову матери и плакала.

— Что вы предприняли дальше?

— Я прошел в гостиную и спросил парня, то есть подсудимого, он ли стрелял в Стюарта. Тот не ответил. Он просто сидел и смотрел в окно. Убедившись, что парень не намерен отвечать, я покинул дом, вернулся к своей патрульной машине и вызвал подкрепление.

Джейк не сводил с него глаз. Он внимательно слушал приятеля, которого знал много лет, завсегдатая их кафе, раньше готового выполнить любую его просьбу, и размышлял, станет ли его собственная жизнь прежней. Разумеется, по прошествии месяцев и лет она нормализуется, и копы перестанут видеть в нем защитника виновных, выгораживающего преступников.

Джейк отбросил эти мысли и пообещал себе вернуться к заботе о будущем месяц спустя.

— Спасибо, помощник шерифа Тейтум, — произнес Дайер. — У меня больше вопросов нет.

— Мистер Брайгенс?

Джейк встал, прошел к трибуне, заглянул в блокнот и перевел взгляд на свидетеля.

— Итак, помощник шерифа Тейтум, войдя в дом, вы сразу спросили Дрю, что произошло.

— Именно это я сказал.

— Где он находился?

— Он был в гостиной, сидел в кресле и смотрел в окно.

— Как будто ждал полицию?

— Наверное. Неизвестно, чего он ждал.

— Он смотрел на вас, говоря, что его мать и Стюарт Кофер мертвы?

— Нет, он продолжал смотреть в окно.

— Он был в трансе? Испуган?

— Не знаю. Я не анализировал его состояние.

— Он плакал, проявлял какие-то чувства?

— Нет.

— Он был в шоке?

Дайер встал.

— Протестую, Ваша честь. Не уверен, что данный свидетель компетентен высказывать суждение об эмоциональном состоянии обвиняемого.

— Принято.

Джейк продолжил:

— Затем вы нашли оба тела, Джози Гэмбл и Стюарта Кофера, и обратились к девушке. После этого вы вернулись в гостиную. Где находился обвиняемый?

— Как я сказал, он по-прежнему сидел около окна и смотрел наружу.

— Вы задали ему вопрос, он не ответил, верно?

— Да.

— Он посмотрел на вас, услышал вопрос, отреагировал на ваше присутствие?

— Нет, как я сказал, он сидел, и все.

— Больше вопросов не имею, Ваша честь.

— Мистер Дайер?