Время милосердия Гришэм Джон

41

Кандидаты в присяжные начали прибывать в старое здание суда в 8.30 утра. Их приветствовали три ярко раскрашенных фургона новостных служб: из Тупело, Джексона и Мемфиса. Телевизионщики устанавливали прожекторы и камеры так близко к дверям, как позволял помощник шерифа. Крохотный Честер никогда еще не чувствовал себя столь важным местом.

Присяжные предъявляли вежливому дежурному в дверях повестки, тот делал пометки в своем списке и направлял их вверх по лестнице в зал суда на втором этаже, за дальнейшими инструкциями. Зал был заперт, его охраняли люди в форме, просившие пришедших подождать несколько минут. В коридоре собралась толпа, смотревшая на взволнованных, перешептывающихся присяжных. Те молчали о том, зачем собрались, но уже прошел слух, что будет разбираться дело об убийстве помощника шерифа в округе Форд.

Гарри Рекс, напяливший бейсболку «Джон Дир», одевшийся как деревенщина и на всякий случай сжимавший в руке лист бумаги, изображавший повестку, смешался с толпой местных жителей и жадно довил в ней каждое слово. Он не знал здесь никого, присяжные в глаза его не видели, но он был настороже — вдруг в коридоре появится Лоуэлл Дайер или кто-нибудь из его команды? Гарри Рекс завел разговор с женщиной, утверждавшей, что ей некогда выполнять обязанности присяжной, потому что дома ее ждет престарелая мать. Пожилой мужчина разглагольствовал о том, что не возражает против применения смертной казни, и спрашивал женщину помоложе, правда ли, что в зале суда начнут разбирать дело о мартовском убийстве клэнтонского помощника шерифа. Та отвечала, что не знает, но по ней было видно, что ее ужасает перспектива стать присяжным в таком неприятном разбирательстве. Когда толпа сгустилась, Гарри Рекс прекратил общение и обратился в слух, ловя каждое словечко в надежде услышать фразы, исключающие обронившего их из процесса отбора.

Зрители смешались с присяжными, и, когда Гарри Рекс увидел приехавших в суд Коферов, он юркнул в туалет и там избавился от бейсболки.

В 8.45 дверь открыли, и служащий пригласил вызванных повесткой занять места в левой половине зала. Люди хлынули в проход, удивляясь размерам просторного отремонтированного помещения, где мало кто из них бывал раньше. Другой служащий указал им на скамьи слева. Правой стороне зала предстояло некоторое время пустовать.

Вероятно, Нуз распорядился не выключать кондиционеры на протяжении выходных, и зал успел охладиться. 6 августа, когда вполне можно было ожидать 35 градусов жары, зал суда встречал людей приятной прохладой.

Джейк, Порсия и Либби, стоя около стола защиты, шепотом обсуждали важные проблемы и наблюдали за кандидатами в присяжные. В нескольких футах от них Лоуэлл Дайер и Д. Р. Масгроув беседовали со своим дознавателем Джерри Снуком, клерки и приставы собрались перед рабочим местом судьи.

Дайер подошел к Джейку и произнес:

— Полагаю, мисс Гэмбл с дочерью находятся здесь?

— Они будут здесь, Лоуэлл, я же дал тебе слово.

— Ты направил им повестки?

— Естественно.

— Я бы хотел поговорить с Кирой уже этим утром.

— Никаких проблем.

Дайер нервничал и суетился — сказывалось напряжение первого в его карьере крупного процесса. Джейк старался выглядеть бывалым ветераном правосудия, но даже более весомый, чем у его оппонента, опыт не мог справиться с возмущением его желудка. На счету Даейра не было внушительных побед, однако у него имелись все преимущества, предоставленные обвинению. Он защищал добро в борьбе со злом, законность, противостоящую преступности; располагал неограниченными ресурсами, несравнимыми с тем, чем обладала защита бедного подсудимого.

Оззи Уоллс доставил обвиняемого на заднем сиденье вычищенной по такому случаю патрульной машины. Для удобства прессы автомобиль остановился перед судом. Оззи и Мосс Джуниор, суровые и деловитые, распахнули заднюю дверцу и вывели предполагаемого убийцу — в наручниках и в ножных кандалах, но при этом прилично одетого. Держа его за худые руки, они заставили Дрю медленно семенить к дверям суда под стрекот телекамер и щелчки затворов фотоаппаратов. Внутри здания они завели его в приемную Наблюдательного совета округа Ван-Бюрен. Помощник местного шерифа впустил их туда со словами:

— Мы позаботились об охране, шериф.

В помещении не было ни окон, ни кондиционера. Дрю посадили на стул, после чего Оззи и Мосс Джуниор вышли, оставив его одного и закрыв дверь.

Пройдет три часа, прежде чем дверь снова откроется.

К 9.15 людей из списка рассадили в одной половине зала, сохранив другую половину пустой; зрителей оставили в коридоре. Пристав призвал суд к порядку и попросил всех встать. Из двери позади скамьи появился Омар Нуз. Адвокаты сторон сели за столы, клерки заняли свои посты.

Нуз спустился вниз и подошел в колыхающейся черной мантии к барьеру, разделявшему зал суда. Джейк, сидевший в нескольких футах от него, прошептал Либби:

— Вот она, традиция ниспадающей мантии!

Она промолчала.

Время от времени, особенно с приближением выборов, судьи первой инстанции штата загорались желанием быть ближе к массам, к избирателям и приветствовали их не с высокой трибуны, а спустившись на один уровень с ними, прямо к барьеру.

Нуз представился своим землякам и дружески с ними поздоровался, поблагодарив на присутствие, как будто у них был выбор. Затем произнес краткую речь о важности долга присяжного для беспрепятственного исполнения правосудия. Выразил надежду, что этот долг не станет для них обузой. Не вдаваясь в подробности, он описал сущность дела и предупредил, какая часть дня будет посвящена отбору присяжных. Потом, глядя в листок бумаги, сообщил:

— По информации от судебного секретаря, трое человек из списка не пришли в суд. Это Роберт Джайлз, Генри Грант и миссис Инес Бауэн. Все получили надлежащие повестки, однако не удосужились явиться этим утром. Прошу шерифа применить к ним законные санкции. — Он сурово взглянул на полицейского, сидевшего рядом со скамьей присяжных, и кивнул, словно тюрьма была для нарушителей не единственным возможным исходом, а одним из вариантов наказания.

— Теперь наш список насчитывает девяносто четыре человека, и первая наша обязанность — определить, кто из них подлежит освобождению. Тому, кому шестьдесят пять и более лет, закон штата позволяет не выполнять обязанности присяжного. Есть желающие?

Нуз и секретарь суда уже выбраковали пожилых кандидатов из списков избирателей, тем не менее в список попали восемь человек в возрасте между 65 и 70. Он знал по опыту, что не все они пожелают отказаться от роли присяжных.

В первом ряду поднялась рука.

— Назовите себя.

— Харлан Уинслоу. Мне шестьдесят восемь, и у меня есть, чем заняться, помимо суда.

— Ваше право, сэр.

Уинслоу почти бегом ринулся в проход. Он жил в глубокой провинции, на бампере его пикапа красовалась наклейка «Национальная стрелковая ассоциация». Джейк с облегчением вычеркнул его фамилию.

Следом за Уинслоу зал суда покинули еще трое. Список сократился до 90 человек.

— Перейдем к медицинским отводам, — произнес Нуз. — Прошу встать имеющих медицинскую справку.

Скамьи заскрипели, в проходе образовалась очередь из одиннадцати человек. Первым к судье подошел вялый, болезненно полный молодой человек; судя по виду, он мог в любой момент потерять сознание. Внимательно изучив его справку, Нуз улыбнулся и сказал:

— Вы освобождены, мистер Ларри Симс.

Ларри ломанулся к двери.

Пока Нуз разбирался с остальными, адвокаты сторон изучали свои записи, вычеркивали фамилии и смотрели на оставшихся из списка.

Двое из одиннадцати с медицинскими справками фигурировали у Джейка как «абсолютные загадки», поэтому он был доволен их уходом. После сорока минут возни все одиннадцать покинули зал. Осталось 79 человек.

— Все, кто остался, подвергнутся изучению в процессе отбора, — сказал судья. — Мы будем называть фамилии в произвольном порядке. Просим названных занимать места с этой стороны, начиная с первого ряда.

Он кивнул на пустующую левую половину зала и подал секретарю картонную коробку, которую тот поставил на стол защиты.

Маленькая лотерея являлась ключевой частью процесса отбора. Окончательные двенадцать будут, скорее всего, выбраны из усевшихся в передних четырех рядах — из вытянутых из коробки первых сорока фамилий.

Адвокаты сторон быстро переставили стулья на другую сторону столов, чтобы сидеть лицом к возможным присяжным, спиной к судье. Нуз достал первую свернутую бумажку.

— Мистер Марк Мейлор!

Мужчина неуверенно поднялся и двинулся вдоль своего ряда к проходу.

Белый, 48 лет, давно преподает алгебру в единственной средней школе округа. Два года учебы в колледже низшей ступени, диплом математика университета Южного Миссисипи. Продолжает состоять в первом браке, трое детей, младший еще не ходит в школу. Симпатичный блейзер, один из немногих, кто надел галстук. Первая баптистская церковь Честера. Джейк хотел такого присяжного.

Мейлор сел на дальнее место первого ряда, и Нуз вызвал Ребу Дьюлени — белую, 55 лет, домохозяйка, городская жительница, играющая на органе в методистской церкви. Она села рядом с Марком Мейлором.

Третьим оказался Дон Кобен, 60-летний фермер, чей сын служил в полиции Тупело. Джейк дал бы ему обоснованный отвод или использовал бы свое право на первый отвод без объяснения, лишь бы от него избавиться.

Четвертой стала Мэй Таггарт, первая чернокожая — 44 года, сотрудница автосалона «Форд». «Коллективная мудрость» команды защиты, включая Гарри Рекса и Люсьена, гласила, что чернокожим надо отдавать предпочтение, потому что они с меньшей вероятностью сочувствуют белым стражам порядка. Дайер, похоже, дал бы таким, как она, безоговорочный отвод, поскольку и подсудимый, и потерпевший являлись белыми.

Проведя целый час на ногах, Его честь уже страдал от ломоты в пояснице. Заполнив первый ряд, он удалился в свое удобное кресло с толстыми подушками.

Джейк всматривался в первую десятку. Двоих он определенно одобрил бы, троих — нет. Об остальных придется поразмыслить позднее. Нуз запустил руку в свою коробку и назвал первое имя для второго ряда.

Карла вошла в здание суда в десять часов утра и удивилась количеству мужчин в униформе. Поздоровалась с Моссом Джуниором и с Майком Несбитом, узнала еще нескольких.

Карла отправилась во флигель, где располагался кабинет налоговой чиновницы округа. Там сидели на пластмассовых стульях Джози и Кира, выглядевшие ошеломленными. Знакомое дружеское лицо их обрадовало, Карла удостоилась объятий. Она вывела их наружу и усадила в свой автомобиль.

— Вы говорили сегодня утром с Джейком? — спросила она.

— Нет. Мы вообще ни с кем не говорили, — ответила Джози. — Что сейчас происходит?

— Отбор присяжных. Это может занять целый день. Хотите кофе?

— Мы можем уйти?

— Конечно, Джейк разрешает. Вы видели мистера Дайера или кого-нибудь из его сотрудников?

Джози покачала головой. Они отъехали от суда и остановились на главной улице Честера.

— Вы завтракали? — спросила Карла.

— Я умираю с голоду! — выпалила Кира. — Извините.

— Джейк говорит, что вон то кафе — единственное в городке. Идемте туда.

На тротуаре Карла впервые присмотрелась к Кире. На той было простое летнее платьице, плотно облегавшее талию и отчетливо демонстрировавшее беременность. Последнее отчасти скрадывалось просторной курткой: если в нее запахнуться, можно было кое-что скрыть. Карла сомневалась, что такую одежду выбрал сам Джейк, но не сомневалась, что он обсуждал ее с Джози.

Полуденный бой часов прозвучал в зале суда громче, чем где-либо еще. После трех часов напряжения все следили за временем, мечтая о перерыве. Людей мучил голод. Мало кто из судей имел привычку проводить в суде вторую половину дня. Нуз усадил 79 человек в восьми передних рядах и успел разобраться с тремя просьбами об освобождении. Одна бабушка каждый день сидела с детьми своей дочери. Другая, женщина 62 лет, не отходила от умирающего мужа. Мужчина в пиджаке и галстуке утверждал, что исполнение долга присяжного может стоить ему рабочего места. Нуз всех внимательно выслушал, однако остался непоколебим. Обращения будут рассмотрены после обеда, пообещал он. Много лет назад Нуз научился не давать подобные отводы в открытом суде, у всех на глазах. Прояви он излишнее сочувствие, слишком многие кандидаты в присяжные скоро начнут доказывать, что это им не под силу.

Этих троих он незаметно отпустит после обеда.

Команда защиты, взяв с собой Гарри Рекса, перешла в контору Морриса Финли на Мейн-стрит, свой штаб на время процесса. Финли приготовил для них сэндвичи и сладкие напитки, и они перекусили.

Родни Коут, кузен Гвен Хейли, был присяжным под номером 27 и имел хорошие шансы оказаться в отобранной дюжине. Джейк точно знал, что Карл Ли встречался с ним и обсуждал дело. Но никак не мог оправиться от открытия, что Коут находился в зале во время суда над Хейли. Неизвестно, рассказал ли Уилли Хастингс о связи между Коутом и Хейли шерифу Оззи Уоллсу. Несколько раз Джейк встречался взглядом с Коутом, который выглядел озадаченным и неуверенным. Хотя чего Джейк, собственно, от него ждал? Подмигивания? Поднятого большого пальца?

Финли, учившийся в одном с Джейком университете, но на два курса старше, вытер рот бумажной салфеткой и гордо сообщил:

— Леди и джентльмены, в нашей колоде есть козырная карта.

— Уже любопытно! — воскликнул Гарри Рекс.

— Интересно послушать, — сказал Джейк.

— По твоей просьбе, Джейк, я разослал список кандидатов в присяжные десятку друзей-адвокатов в соседних округах. Эта часть охоты никогда не приносит плодов, но попробовать стоит, и мы ею не пренебрегаем. Вдруг повезет с одним-двумя именами? В общем, на сей раз нам повезло, и еще как! Присяжная номер пятнадцать — Делла Фенчер, белая, сорок лет, живет на ферме рядом с границей округа Полк, не то со вторым, не то с третьим мужем. У них двое детей, семья стабильная, но о них никто ничего толком не знает. Так вот, мой приятель — знаешь Скипа Солтера из Фултона, Джейк?

— Нет.

— Скип проштудировал список и почему-то застрял на имени «Делла Фенчер». Делла — необычное имя в здешних краях, вот ему и стало любопытно. Он полез в старое дело, позвонил туда-сюда… При их знакомстве пятнадцать лет назад она была Деллой Макбрайд, женой Дэвида Макбрайда, от которого отчаянно хотела сбежать куда глаза глядят. Скип взялся вести ее бракоразводный процесс. Узнав от помощника шерифа, что жена подала на развод, мистер Макбрайд избил ее — далеко не в первый раз. Женщина угодила в больницу. Развод оброс отвратительными подробностями: отсуживать было особо нечего, зато муж не жалел побоев и угроз. Не обошлось без постановлений о запрете контактов. Он преследовал ее, врывался к ней на работу. В конце концов, Скип развел их, и она сбежала из округа. Поселилась здесь и начала новую жизнь.

— Удивительно, что она зарегистрировалась как избирательница, — заметил Джейк.

— Ничего себе! — присвистнул Гарри Рекс. — Добросовестная жертва домашнего насилия заседает в жюри присяжных!

— Может заседать, — поправил его Джейк, воодушевившись. — Этого еще надо добиться. Подумаем, каким образом. Коллегия подвергнется тщательному изучению — мной, Дайером, может, даже самими Нузом. Это затянется на полдня. Не обойдется без вопросов о домашнем насилии. Если Делла поднимет руку и расскажет свою историю, то ей дадут обоснованный отвод и отправят восвояси. Я стану протестовать, но в жюри ей ни за что не попасть. Другое дело, если она смолчит. Если будет сидеть тихо, полагая, что никто в данном округе не знает о ее прошлом.

— Это в том случае, если Делла преследует собственную выгоду, думает о сведении счетов, — заметил Моррис.

— Простите, когда же коллегия больше узнает о самом деле? — спросила Либби.

— Сразу после обеда, как только мы соберемся, — ответил Джейк.

— Получается, еще до того, как начнутся вопросы, Делла узнает, что дело связано с домашним насилием.

— Да.

Четверо адвокатов молча размышляли о сценариях.

— Прошу меня извинить, — подала голос Порсия, — я всего лишь секретарь, скоро буду студенткой-юристом, но разве она не обязана сама о себе все рассказать?

Четверка дружно кивнула.

— Обязана, спору нет, — произнес Джейк. — Тем не менее молчание — не преступление. Такое происходит сплошь и рядом. Людей не заставишь разглашать при отборе присяжных свои секреты.

— Это неправильно.

— Неправильно, однако присяжные редко привлекают к себе интерес после процесса. Учти, Порсия, что у нее могут быть иные мотивы. Вдруг Делла скрывает свое прошлое, не хочет, чтобы о нем узнали ее новые соседи. Чтобы признать, что ты был жертвой насилия, требуется отвага. Если она промолчит, то это может означать желание попасть в присяжные, что уже интересно. А разве это плохо для нас?

— Вовсе нет, — подхватила Либби. — Если ей хочется в присяжные, значит, она не посочувствует Стюарту Коферу.

Все надолго замолчали, обдумывая варианты развития событий. Вскоре Джейк произнес:

— Чтобы получить ответы, мы должны оказаться там. Не исключено, что она сбежит из зала суда, лишь только забрезжит такой шанс.

— Сомневаюсь, — возразила Либби. — Мы с ней дважды переглянулись. Держу пари, она за нас.

42

К половине второго дня присяжные снова заняли свои места. После того, как пристав сообщил последним троим освобожденным, что они могут уйти, осталось 76 человек. Когда все уселись, двери открыли для публики, и в зал хлынула толпа. К передним рядам слева, позади стола защиты, ринулись репортеры. После нескольких часов безделья в холле в зал вошли Коферы и их друзья. Десятки зевак заторопились занять свободные места. Гарри Рекс расположился сзади, как можно дальше от Коферов; Люсьен — в середине, чтобы наблюдать за присяжными. Сверху, с балкона, доносился шум: туда тоже хлынули зрители, которым пришлось довольствоваться откидными креслами.

Карла нашла место впереди, недалеко от Джейка. Она привела Джози и Киру в контору Финли, где им предстояло провести в ожидании вторую половину дня. При желании Дайер мог пообщаться с Кирой по телефону.

Когда адвокаты сторон заняли свои места, сел на судейское место и Нуз. Хмуро оглядев зал и удостоверившись, что все в порядке, он пододвинул ближе микрофон.

— Вижу, у нас много зрителей. Добро пожаловать! Мы будем сохранять порядок и благопристойность на протяжении всего разбирательства и удалим любого нарушителя.

О нарушениях никто не помышлял даже до этого сурового предостережения.

Судья посмотрел на пристава и велел:

— Введите подсудимого.

Открылась дверь рядом со скамьей присяжных, и появился помощник шерифа, за ним вошел Дрю — без наручников и кандалов. Сначала он был ошеломлен размерами зала и толпы, несчетными нацеленными на него взглядами, потом уставился в пол и так, не поднимая головы, добрался до стола защиты, где сел на стул между Джейком и мисс Либби. Позади них, у барьера, сидела Порсия.

Нуз откашлялся и произнес:

— В следующие несколько часов мы постараемся отобрать жюри в составе двенадцати присяжных и двух дублеров. Это не очень захватывающее действо, свидетельских показаний не будет до завтра, если до этого времени мы сумеем отобрать присяжных. Рассматривается уголовное дело из округа Форд, его название — «штат Миссисипи против Дрю Аллена Гэмбла». Мистер Гэмбл, попрошу вас встать и повернуться лицом к присяжным.

Джейк предупреждал, что так произойдет. Дрю встал и с серьезным видом повернулся к залу, потом кивнул и снова сел. Адвокат наклонился к нему и прошептал:

— Одобряю пиджак и галстук.

Дрю кивнул, но побоялся улыбнуться.

Нуз продолжил:

— В данный момент мы не станем задерживаться на фактах, я ограничусь тем, что зачитаю краткое резюме обвинения — его часть, относящуюся к подсудимому. Она гласит: «25 марта 1990 года в округе Форд, штат Миссисипи, обвиняемый Дрю Аллен Гэмбл шестнадцати лет намеренно, сознательно, понимая преступный характер деяния, произвел смертельный выстрел в потерпевшего — Стюарта Ли Кофера, сотрудника органов правопорядка. Согласно разделу 97–3–19 Уголовного кодекса Миссисипи, убийство сотрудника органов правопорядка, находящегося или не находящегося при исполнении служебных обязанностей, является тяжким преступлением, караемым смертью». Таким образом, леди и джентльмены, это дело о тяжком убийстве, и штат требует для совершившего его смертной казни.

Не иначе Нуз выжал из округа деньги также и на новую систему усиления звука. Его слова были слышны четко и громко, особенно мощно прозвучала и обрушилась на присяжных «смертная казнь».

Представляя адвокатов сторон, Нуз излишне долго характеризовал каждого. По натуре скучный, лишенный чувства юмора, он тщательно это прятал и старался, чтобы люди ощущали себя у него в суде как дома. При всей похвальности его попыток напряжение не исчезло, предстояла важная работа, и всем не терпелось приняться за нее.

Судья объяснил залу, что процесс отбора пройдет поэтапно. Сначала он изучит все и задаст вопросы, требуемые законом. Нуз попросил кандидатов отвечать прямо и без опаски, без колебаний делиться с окружающими своими соображениями. Только честность и открытость гарантируют справедливость и непредвзятость жюри.

Последовавшие вопросы могли вызвать не столько дискуссию, сколько дремотную тоску. Многие касались участия в жюри присяжных и квалификации. Нуз бодро терял завоеванную территорию. Возраст, физические ограничения, медикаменты, врачебные предписания, диета, пристрастия… За полчаса этого занудства он не добился ни одного поднятия руки, зато замучил всех до полусмерти.

Пока присяжные смотрели на судью и слушали его, адвокаты сторон рассматривали их самих. В первом ряду сидели девять белых и одна чернокожая женщина, Мэй Таггарт. Во втором ряду было семь белых женщин, считая Деллу Фенчер с номером 15, и трое чернокожих мужчин. Четверо чернокожих в двух первых десятках — неплохой процент, думал Джейк и в сотый раз спрашивал себя, справедливо ли его соображение, что чернокожие будут сильнее сопереживать обвиняемому. Люсьен полагал, что это так, поскольку убит белый коп. У Гарри Рекса возникали сомнения, потому что в преступлении были замешаны только белые, а значит, раса не имела значения. Джейк с ним спорил, доказывая, что в Миссисипи раса — неизменно важный фактор. Глядя на лица, он ловил себя на предпочтении молодых женщин с любым цветом кожи. Лоуэлл Дайер, как он считал, выкажет склонность к белым мужчинам в более солидных летах.

В третьем ряду был только один чернокожий — Родни Коут с номером 27.

Слушая Нуза, Джейк посматривал на присутствующих. Перед его красавицей-женой меркли все остальные женщины. На заднем ряду привлекал внимание клетчатой рубашкой Гарри Рекс. Джейк случайно встретился взглядом с рыжебородым Сесилом Кофером, который не справился с собой и самодовольно ухмыльнулся, словно говоря: «Один раз я уже врезал тебе по первое число и охотно повторю». Джейк поспешно уткнулся в свои записи.

Когда Его честь исчерпал положенные вопросы, он пошелестел бумагами и приосанился.

— Потерпевший по делу, жертва — помощник шерифа округа Стюарт Кофер, которому к моменту гибели исполнилось тридцать три года, уроженец округа Форд, где проживают его близкие родственники. Кто-нибудь из вас был с ним знаком?

Таких не нашлось.

— Знаете ли вы кого-либо в его семье?

В четвертом ряду поднялась рука. Наконец-то, по прошествии часа, в толпе нашелся желающий ответить. Номер 38, Кенни Бенехенд.

— Да, сэр, прошу вас встать и назвать себя. В каких вы отношениях с этой семьей?

Бенехенд медленно, со смущением поднялся и ответил:

— Саму семью я толком не знаю, господин судья, но одно время мой сын работал с Барри Кофером на сортировочном предприятии близ Карауэя.

Джейк посмотрел на Барри, сидевшего рядом с матерью.

— Благодарю вас, мистер Бенехенд. Вы сами когда-либо встречались с Барри Кофером?

— Нет, сэр.

— Спасибо, можете сесть. Кто-нибудь еще? Хорошо. Вам уже представили обвиняемого, мистера Дрю Аллена Гэмбла. Кто-нибудь с ним знаком?

Разумеется, нет. Поездка из тюрьмы стала первым появлением Дрю в округе Ван-Бюрен.

— Его мать — Джози Гэмбл, сестру зовут Кира. С ними кто-нибудь встречался?

Нет, никто.

Немного подождав, Нуз продолжил:

— В процессе участвуют четверо адвокатов, с которыми вы уже знакомы. Начну с мистера Джейка Брайгенса. Кто-нибудь с ним встречался?

Желающих ответить не нашлось. Джейк, заучивший список наизусть, знал печальную истину: его терпящая крах практика и скромная репутация почти не выходили за пределы округа Форд. Существовала вероятность, что кое-кто из списка запомнил его имя по процессу Хейли, но вопрос ставился иначе: встречался ли кто-то из них с Джейком? Таких не было. Со времени процесса минуло пять лет.

— Был ли кто-то из вас или ваших ближайших родственников когда-либо замешан в деле, одним из адвокатов в котором выступал мистер Брайгенс?

Ни одной руки. Родни Коут сидел не шевелясь, без всякого выражения на лице. Если в дальнейшем возникнут вопросы, он сможет ответить, что его сбило с толку слово «ближайшие». Гвен Хейли, жена Карла Ли, была дальней родственницей, к «ближайшим» Родни ее не относил. Он посмотрел на Джейка, и их взгляды встретились.

Нуз перешел к Либби Провайн, шотландке из Вашингтона, этим утром впервые в жизни приехавшей в их округ. Неудивительно, что о ней никто никогда не слышал.

Лоуэлл Дайер был избранным чиновником, проживавшим в округе Тайлер, в Гретне.

— Уверен, многие из вас встречались с мистером Дайером, — произнес Нуз, — когда он вел здесь избирательную кампанию три года назад — кто на митинге, кто на барбекю. Он получил в этом округе шестьдесят процентов голосов. Сейчас мы можем предположить, что большинство из вас отдали голоса за него.

— Сто процентов, господин судья, — подсказал Лоуэлл. Это вышло весьма кстати, все засмеялись.

— Задам вопрос иначе: знакомы ли вы с мистером Дайером лично?

Миссис Гейл Освальт, номер 46, встала и гордо заявила:

— Моя дочь и его жена состояли в женском клубе штата Миссисипи. Мы знакомы с Лоуэллом много лет.

— Понятно. Повлияет ли знакомство с ним на вашу способность соблюсти справедливость и непредвзятость?

— Не знаю, господин судья.

— Вы считаете, что поверите скорее ему, нежели мистеру Брайгенсу?

— Этого я не знаю, но поверю всему, что скажет Лоуэлл.

— Спасибо, миссис Освальт.

Джейк поставил рядом с ее именем буквы КО — «категорический отвод».

Ассистент Дайера, Д. Р. Масгроув, был профессиональным прокурором из округа Полк и не пользовался известностью так далеко от дома.

— Мистер Дайер, вы можете изучить список, — объявил Нуз и устроился в кресле поудобнее.

Лоуэлл встал, шагнул к барьеру и улыбнулся залу.

— Сначала я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы за меня голосовали. — Смех, долгожданная передышка. Все смотрели на обвинителя. Джейк тем временем изучал лица в передних четырех рядах.

Дайер начал с вопросов о прежнем участии в жюри присяжных. Несколько человек подняли руки. Он стал спрашивать об их опыте: уголовное или гражданское дело? Если уголовное, то был ли приговор? Как вы голосовали? Все признавали подсудимых виновными. Доверяете ли системе присяжных? Вопросы из учебников юриспруденции, ни капли творчества. Впрочем, отбор присяжных редко складывался драматично.

Бывали ли вы жертвой преступления? Несколько поднятых рук: ограбление дома, угон автомобиля… Не сказать, чтобы округ захлестывала преступность. Был ли кто-нибудь в вашей семье жертвой насильственного преступления? Номер 62, Лэнс Боливар, медленно поднялся и произнес:

— Да, сэр. Моего племянника восемь лет назад убили в Дельте.

Вот и нежданная драма!

Дайер впился взглядом в кандидата и, изображая преувеличенное сочувствие, принялся его раскручивать. Он не вдавался в подробности той давней трагедии, зато поинтересовался следствием и дальнейшими событиями. Убийцу признали виновным, он отбывает пожизненное заключение. Это чудовищный, опустошающий опыт, навсегда травмировавший семью. Нет, мистер Боливар не считал себя способным на беспристрастное исполнение долга присяжного.

Джейка он, впрочем, не насторожил, потому что находился слишком далеко, в глубине списка.

Дайер стал задавать вопросы о «блюстителях правопорядка», как он предпочел их назвать. Носил ли кто-нибудь из кандидатов форму, связан ли как-то с полицией. У одной женщины брат служил полицейским штата. Ее номер был 51, и Джейк сделал рядом с ее именем пометку «КО», хотя сомневался, что будет вынужден пустить ее в ход. Третий номер, Дон Кобен, нехотя сознался, что его сын служит полицейским в Тупело. Его колебание было явным признаком (во всяком случае, для Джейка) желания быть присяжным. Мысленно Кобен уже вынес вердикт.

Дайер не спрашивал, есть ли у кого-нибудь из кандидатов судимость. Это был потенциально обидный вопрос, не стоивший риска. Большинство людей с судимостью не имели права голоса, а те, с кого судимость была снята, редко регистрировались для голосования. Один такой среди кандидатов все же имелся: Джои Кепнер, номер 44, был осужден двадцать лет назад по делу о наркотиках. Он отсидел два года, после чего считался несудимым. Порсия нашла старое обвинение и составила на Кепнера дело. Вопрос заключался в том, известно ли об этом Дайеру. Скорее всего, нет — из-за погашения судимости. Такой человек был нужен Джейку в жюри позарез. Он отбыл настоящий тюремный срок за найденную у него маленькую порцию марихуаны и наверняка негативно относился к «блюстителям правопорядка».

Дурные привычки Стюарта Кофера во время отбора присяжных пока не обсуждались. Джейк сомневался, что Дайер пойдет в ту сторону, потому что это преждевременно ослабило бы его позиции. Джейк тоже не собирался вытаскивать на поверхность какую-либо грязь. Момент еще настанет, и очень скоро, а сейчас ему не хотелось выглядеть не в меру ретивым адвокатом, торопившимся заклеймить жертву.

Дайер действовал методично и крепко стоял на ногах. Он много улыбался, работал с отдачей, устанавливал с присяжными контакт. И следовал своему сценарию, заботился о четкости формулировок, не тратил лишнего времени на очевидное. Закончив, он снова всех поблагодарил и сел.

Джейк занял место у барьера и постарался успокоиться. Представившись, он сообщил, что двенадцать лет занимается адвокатской деятельностью в соседнем округе Форд. Потом представил Либби и описал ее работу в некоммерческой организации в Вашингтоне. Порсию назвал своим юрисконсультом, объяснив тем самым ее присутствие в команде.

Джейк сказал, что сам никогда не обвинялся в преступлениях, зато представлял многих обвиняемых. Быть обвиняемым — пугающее, сбивающее с толку состояние, особенно для того, кто не считает себя виноватым или полагает, что действовал оправданно. Затем он задал вопрос, не обвинялся ли кто-либо из потенциальных присяжных в серьезном преступлении.

Джои Кепнер не поднял руку. Джейк с облегчением перевел дух. Видимо, Кепнер считал, что чист, или не относил владение десятью унциями травки к серьезным правонарушениям.

Джейк объяснил, что на суде прозвучат утверждения, что Стюарт Кофер прибегал к домашнему насилию. Предупредил, что не станет вдаваться в подробности, но это попытаются сделать свидетели. Тем не менее важно знать, не подвергался ли кто-то из кандидатов в присяжные домашнему насилию. Говоря это, Джейк не смотрел на Деллу Фенчер, зато Либби и Порсия следили за каждым ее движением. Ничего, никакой реакции, за исключением взгляда, брошенного вправо. Она с ними — так они решили.

Джейк перешел к более тяжелой теме. Речь идет об убийстве и о его различных видах: непредумышленное убийство, убийство по неосторожности, самозащита, умышленное убийство — то, в чем обвинялся его клиент. Но считает ли кто-то, что убийство бывает оправданным? Дайер заерзал и как будто приготовился протестовать.

Вопрос был слишком расплывчатым, чтобы ждать ответов. Не зная подробностей, никто из присяжных не мог отреагировать и вступить в разговор. Некоторые зашевелились и стали озираться. Не дожидаясь реплик на свой вопрос, Джейк назвал его трудным и пояснил, что отвечать на него не нужно.

Мать Дрю, Джози Гэмбл — женщина с непростым прошлым, продолжил он. Не вдаваясь в детали, он предупредил, что она даст показания — тогда присяжные и узнают о ее судимости. Наличие таковой у любого свидетеля всегда выплывает наружу. Повредит ли это достоверности ее слов? Прошлое Джози Гэмбл не имело никакого отношения к событиям, связанным со смертью Стюарта Кофера, но, выступая за полную открытость, он хотел, чтобы свидетели знали, что она отбывала срок.

Присяжные встретили эти его слова молчанием.

Полная открытость? С каких пор отбор присяжных стал моментом прозрачности?

Джейк уложился в полчаса, после чего сел. У него и у Дайера еще будет возможность «попытать» присяжных по одному.

Нуз попросил первую дюжину кандидатов перейти на скамью присяжных. Судебный клерк усадила каждого на предназначенное ему место. Впечатление складывалось такое, словно они уже отобраны и готовятся слушать показания. Нет, не так быстро. Это время еще не пришло. Нуз объяснил, что теперь начнется процесс индивидуального опроса первых четырех десятков присяжных. Обладателям номеров за пятьдесят разрешили покинуть зал примерно на час.

Комната присяжных была просторнее и свободнее, чем помещение судьи, поэтому он предложил адвокатам сторон перейти в нее. Туда же последовала протоколист суда. Все расселись вокруг длинного стола, за которым присяжным придется в дальнейшем выносить вердикт. Нуз занял место с краю, защита по одну сторону от него, обвинение по другую.

— Пригласите кандидата с номером один, — велел судья приставу.

— Господин судья, позвольте внести предложение, — произнес Джейк.

— Какое предложение? — Нуз морщился от боли в пояснице и грыз мундштук холодной трубки.

— Уже почти три часа, очевидно, что заслушать показания сегодня не получится. Может, отпустим до завтра свидетелей, вызванных повесткой?

— Хорошая мысль. Мистер Дайер?

— Не возражаю, господин судья.

Маленькая победа защиты. Было полезно временно удалить из города Киру.

Марк Мейлор с виноватым видом сел на старый деревянный стул.

— Напоминаю вам, мистер Мейлор, что вы даете ответы под присягой, — обратился к нему судья тоном обвинителя.

— Понимаю, Ваша честь.

— Это не займет много времени. Всего несколько вопросов от меня и от адвокатов сторон. Согласны?

— Да, сэр.

— Как я сказал, это дело о тягчайшем преступлении, и если штат докажет свои обвинения, вам придется голосовать о вынесении смертного приговора. Сможете?

— Не знаю. Мне никогда не приходилось в этом участвовать.