Истинная поневоле Эльденберт Марина

ГЛАВА 8

Когда мы вернулись в большой зал, вечеринка напоминала вечеринку меньше всего — вервольфы сбились в группу и что-то обсуждали. Чтобы понять, что именно, не нужно было обладать ни волчьим слухом, ни даром провидца: внезапное появление Конеллов слегка подпортило общее веселье. Но самих их видно не было. Старейшина, очевидно, ушел с Домиником, а Одри куда-то делась. Оглядевшись, я поняла, что Венеры тоже не видно, но стоило переступить порог, все обернулись на меня, и как-то резко стало не до подруги.

Сердце быстрее застучало в груди, а ладони резко вспотели. Еще бы! Я осталась один на один с целой стаей вервольфов, пусть сейчас они выглядели как самые обычные люди. Они смотрели на меня и ждали, а рядом не было Доминика, защищающего меня своим альфовским авторитетом. Клара же не спешила меня выручать.

Я уже собиралась удрать под очередным благовидным предлогом, но тут пробежалась взглядом по толпе гостей. Зацепилась за хорошо пузатеньких волчиц, которые не скрывали последние сроки беременности драпировками ткани. На этот раз здесь были даже дети: девочка в ярко-голубом платье, с заплетенными в косы темными волосами, и трое мальчиков разных возрастов, таких же темноволосых и в белых рубашках. Волчата такие хорошенькие!

Интересно, какой будет наша с Домиником дочь? Наверняка блондинкой.

Я заметила близнецов. Один из них улыбнулся мне и отсалютовал стаканом — в нем я узнала своего тезку. В глазах его более серьезного брата тоже сверкнуло одобрение. Как и во взгляде стоящего в центре Оуэна.

Тогда я мысленно напомнила себе, что это — стая Доминика, а теперь и моя тоже. Не покусают же они меня?

Подавив нервный смешок, я шагнула вперед:

— Всем привет! Рада, что вы пришли на вечеринку, потому что мне очень хочется со всеми вами познакомиться. Но теперь вижу, что придется посвятить этому всю ночь.

Раздались редкие смешки, и меня это приободрило.

— Да, стая, в которой я родилась, не такая большая.

— Ты тоже родилась в стае? — громко поинтересовалась малышка в голубом, но, к счастью, ее никто не одернул. Видно, что дети здесь на особом положении, особенно девочки.

— В очень маленькой стае, — призналась я. — Потому сейчас я немного волнуюсь и боюсь не запомнить все имена с первого раза.

— Когда носишь волчонка, иногда свое имя забываешь, — рассмеялась волчица в нежно-желтом струящемся платье, и теперь почти все подхватили ее смех.

— В любом случае я очень надеюсь, что вы простите мне мое волнение и забывчивость. Иногда я даже забываю имена второстепенных персонажей своей книги.

— Ты пишешь книги? — с искренним интересом поинтересовался молодой вервольф.

— Пока что первую.

— А про что?

— Про девушку-детектива.

— И убийства? — пришла в восторг пожилая волчица.

— Да.

Моя книга вызвала живейший интерес и сорвала последнюю плотину смущения и отчужденности между мной и стаей.

Я оглянулась на Клару и обнаружила, что она широко улыбается. Кажется, я прошла проверку и можно выдохнуть. Правда, тут же заметила стоящую в дверном проеме Одри.

Красивое лицо исказила ярость, которую она не скрывала.

Глаза волчицы горели желтым.

А еще вызовом.

Потом она развернулась и скрылась в коридоре.

К моему огромному облегчению, потому что делать вид, что я рада ей или ее дяде, я не собиралась. Оставалось надеяться, что разговор Доминика со старейшиной много времени не займет. Впрочем, я успела со всеми перезнакомиться, в том числе с малышами, но мой альфа все не появлялся.

Для меня, пожалуй, стало неожиданностью, что большая часть стаи отнеслась ко мне очень доброжелательно и забросала вопросами: начиная от моего детства и заканчивая управлением книжным магазином. Но были те, кому я не нравилась. Они не выказывали свое пренебрежение или неприязнь открыто, но и находиться в моем обществе дольше двух минут вежливости не стремились.

Конечно же в их компанию затесалась и семья Дэнвера: его родители и братья. Фамильное сходство было налицо!

— Приветствуем тебя, Шарлин, — дежурно поздоровался Кримсон, когда очередь желающих познакомиться хорошо поредела и они с Анной подошли ко мне. — Думаю, твоя память не настолько плоха, чтобы забыть, кто мы такие.

— Разумеется, я вас помню, прим и прима Брайс. Наше знакомство было запоминающимся.

— Но не самым удачным.

— Это в прошлом. Я соболезную вашей утрате.

— Благодарю.

— Надеемся, ты сможешь сделать нашего альфу счастливым, — говорит Анна, и в воздухе повисает недосказанное: раз не смогла сделать счастливым моего сына.

— Я надеюсь.

— И ребенка.

— Да, и ребенка.

Волчица прищуривается, и в ее серых глазах на мгновение вспыхивает неприязнь.

— Как получилось, что ты зачала от альфы, хотя столько лет была… женой нашего сына?

Я замечаю эту заминку, не знаю, что именно Анна хотела сказать на самом деле, но понимаю, что супругой Дэнвера меня никогда не считали. Возможно, поэтому отвечаю резче, чем собиралась:

— Доминик считает это чудом. Но, может, потому что ваш сын альфой не был.

Лица четы Брайс каменеют, но продолжать эту «милую» беседу они не собираются.

Они отходят, а меня вновь накрывает чувство вины. Я думала, что избавилась от него, но, кажется, нет. Будто мы с Домиником украли счастье Дэнвера. Будто я виновата в том, что не смогла спасти наш брак. И если из меня так себе жена, то получится ли у меня построить нормальные отношения с Домиником?

Эта мысль меня не оставляет, поэтому, извинившись перед вервольфами, которые расспрашивали про мой магазин, я говорю, что хочу отдохнуть.

— Все в порядке? — интересуется Клара.

— Да. Просто устала.

И хочу видеть Доминика.

Чтобы он сказал, что все в порядке.

— Пойдем, я отведу тебя в гостиную, — говорит волчица.

— Мне нужно побыть одной. Я поднимусь к себе, хорошо? Ненадолго.

— Конечно.

Я уже хорошо ориентировалась в доме, поэтому без труда нашла дорогу в свою комнату. Но где-то на полпути, на втором этаже, не то услышала, не то скорее почувствовала мягкие, бесшумные для человеческого слуха шаги.

Конечно, в доме, полном вервольфов, это мог быть кто угодно. В доме стаи я была в безопасности. Об этом мне стоило подумать и продолжить свой путь.

Но, видимо, с беременностью у меня чувство самосохранения обострилось до предела, потому что я живо представила крадущихся за мной по темному коридору старейшину и его разозленную племянницу.

Зачем я вообще решила гулять по дому в одиночестве, пока Одри с дядей здесь?!

Я свернула на втором этаже и рванула на себя ручку первой попавшейся двери, чтобы замереть от открывшейся мне картины.

Это был кабинет Доминика.

Это однозначно был кабинет Доминика.

Сам Доминик тоже был в кабинете.

И вовсе не со старейшиной.

Доминик стоял посреди комнаты, а перед ним на коленях застыла Одри. Ее волосы были перекинуты через плечо, бретели платья спущены, еще больше обнажая изящную загорелую спину. Это если сзади смотреть. А если спереди?

Она же голая! Ну почти.

Поза более чем двусмысленная. И была бы еще более двусмысленной, если бы Доминик стоял ближе и расстегнул штаны. Как нарисовала моя фантазия вначале. Слава Владыке, вервольф стоял дальше, но это все равно не отменяло всей картины.

Какого беса Одри голая?

— Что здесь происходит? — Я не узнала свой голос: слишком глубокий и какой-то рычащий.

Спина Одри напряглась, как натянутые гитарные струны, а Доминик перевел взгляд на меня. Яростный волчий взгляд.

— Шарлин, выйди и закрой дверь.

Что?!

Ты берега не попутал, мохнатый?

— Зачем? Я тут постою, посмотрю и послушаю. — Я складываю руки на груди и не двигаюсь с места. — И вообще, раз мы пара, где обещание все объяснить и слова о том, что все не так и не то, чем кажется?

— Не сейчас. Прошу.

От хриплого рычания Доминика Одри вздрагивает, а я чувствую себя третьей лишней. Поэтому бросаю на свою «пару» злой взгляд и выскакиваю из кабинета. И пусть в коридоре меня сожрут такие же злые волки, тут я не задержусь ни мгновения.

Надо же! Даже до просьбы снизошел! Наверное, от натуги теперь облысеет.

— Чарли! — «Злым» волком оказывается Венера, и мне хочется горько рассмеяться. Еще горше мне оттого, что Одри полуголая в кабинете Доминика.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю резче, чем собиралась.

— Вообще-то я шла за тобой.

Очень удачно!

— Спасибо тебе за это. Иначе бы я не обнаружила голую Одри в кабинете Доминика.

Я честно не собиралась об этом говорить, но оно само.

— Что?!

— Я тоже сильно удивилась.

И конечно же все не так поняла.

Венера оглядывается и предлагает:

— Поговорим в твоей спальне.

— Или расскажем гостям! Для вервольфов же подобное в порядке вещей?

— Нет, не в порядке. Пойдем.

Венера буквально тащит меня на третий этаж, но я уже и не упираюсь.

Мне нельзя нервничать. Владыка, мне нельзя нервничать, и поэтому я приехала в лес. Тут не место, а сплошной курорт, и что ни день, так спокойствие и умиротворение. Сказка! Страшная.

— Что сказал альфа? — нетерпеливо спрашивает Венера.

— Чтобы я убиралась.

— Так и сказал? — Взгляд у волчицы настолько недоверчивый, будто Доминик даже хомячка обидеть не способен.

— Какая разница, что он сказал. Может, у вас, верфольфов, это нормально, а у людей, если жена застает мужа с голой женщиной, то посылает его на все четыре стороны.

Ладно, мы не женаты, но, кажется, кто-то еще недавно мне втирал, что я у него единственная. Как же я его ненавижу!

Я пробежалась из одной части комнаты в другую.

— Это не нормально, и ты должна выслушать Доминика.

— Я бы выслушала! С удовольствием бы выслушала, не прогони он меня. — Я остановилась посередине. — Вот это меня больше всего и бесит. Что я должна сидеть, ждать, когда он до меня снизойдет, и верить в лучшее. Как вы с таким миритесь?

— Есть гораздо худшие вещи.

Я рычу и снова начинаю двигаться, и бегаю по комнате, пока слова Венеры меня не останавливают:

— Чарли, я прошу тебя, не рассказывай никому про Одри.

Этот вечер просто удивительный. Я все время удивляюсь и удивляюсь!

— О том, что застала ее голой на коленях?

Видимо, Венера не уловила сарказм в моем голосе, потому что кивнула:

— Это может разрушить ее репутацию.

— Знаешь, думать о собственной репутации надо до того, как раздеваешься перед чужим мужчиной.

Моим мужчиной, между прочим! И хотя сейчас мне хочется оторвать ему, например, хвост, от этого он не перестает быть моим.

— Это жест отчаяния!

— Что?! Тебе об этом что-то известно?

Венера прикусила губу, потом покачала головой:

— Мы разговаривали сегодня. Альфа Конелл приехал в Морийский лес, чтобы убедиться, что брачный договор в силе, и взял Одри с собой. Но Доминик назвал своей женщиной тебя, и Одри поняла, что он хочет расторгнуть союз и окончательно от нее отказаться. А для волчицы это ужасно! Это означает, что она…

— Мне уже объяснили, что это значит, — сухо перебила я. — Так что там с Одри?

— Она сказала мне, что всеми силами не допустит этого. Я старалась ее отговорить, но она не стала слушать и ушла.

Внутри меня снова заворочалось что-то темное и звериное, явно приобретенное с силой имани. Хантер был прав, что мы гораздо ближе к вервольфам, чем нам кажется.

— Каким образом она собиралась остаться в роли невесты?

К счастью, Венеру не пришлось пытать, чтобы услышать ответ.

— Одри этого не говорила напрямик, но я тоже не вчера родилась. Помнишь, я рассказывала про голос альфы?

Я кинула.

— У волчиц есть подобное оружие. Хотя это сложно назвать оружием. Мы можем соблазнить любого свободного волка, если захотим.

Она, что, околдовать его хотела?!

— Доминик не свободен.

Венера ничего не ответила, но опущенный взгляд сказал все лучше любых слов. Я не волчица, а значит, со мной не нужно считаться. Не дерево, подвинусь.

— Я не думала, что она решится. Для волчиц честь — самое ценное.

— Видимо, не для всех, — хмыкнула я.

— Ты сама сказала, что это не сработало.

— Откуда мне знать, что там сработало или нет? Меня же он выгнал!

— Но он не поддался ее силе. Поэтому прошу, не рассказывай никому про Одри.

Так, все!

— Иначе что? — интересуюсь я. — Никто замуж не возьмет? Разве не этого она добивается?

— Нет! — запальчиво отвечает она. — Я уверена, что это даже не ее идея, а альфы Конелла. Ты не знаешь Одри, она на самом деле хорошая, просто запутавшаяся.

Ага, не волчица, а просто зайка!

— Венера, зачем ты ее защищаешь? Она тебя ни во что не ставит.

— Потому что она мой друг.

— По мне, так она дрянь последняя. Ты сама это знаешь, но не желаешь признавать.

Вот не хотела говорить, само вырвалось, но у Венеры сверкнули глаза.

— Одри не идеальная, но и ты тоже. Ты же не рассказала Доминику про Хантера.

— Что именно ты должна была мне рассказать?

Венера бледнеет, а я едва не подпрыгиваю и поворачиваюсь на голос своего волка, стоящего в дверях.

Когда только подкрался?

Первая мысль — Венера сделала это нарочно. Чтобы Доминик услышал то, что ему слышать не положено, но, судя по ее перепуганному виду, большой и сильный альфа подошел бесшумно даже по меркам вервольфов. По крайней мере, я успеваю уловить ее взгляд, прежде чем она опускает глаза в пол.

— Конеллы не твоя забота, Венера. — Он не повышает голоса, но сейчас даже я чувствую, что он использует его для воздействия. Это голос альфы, предупреждающий, подавляющий волю. От него по коже мурашки, хотя его сила сейчас направлена не на меня. — Ты теперь член моей стаи, не забывай об этом и не заставляй меня жалеть о своем решении принять тебя.

— Прошу простить, что разочаровала тебя, альфа.

— Ты расстроила мать моего волчонка.

Я, не стесняясь, закатываю глаза.

Чего он добивается? Чтобы она упала на колени, как Джинджер?

— Может, хватит показательных порок? — интересуюсь я, сложив руки на груди. — Расстроила меня вовсе не Венера.

— Иди, — приказывает он, не глядя на девушку. — Доминик смотрит на меня, и в его глазах полыхает яростная буря, которую он, видимо, пытается удержать.

Венера быстро покидает комнату, тем не менее осторожно закрыв за собой дверь. Ее шаги стремительно стихают, но Доминик выдерживает еще минуту паузы. В эту минуту я возвращаю ему его же взгляд. На меня это не действует, пусть хоть обсмотрится!

— Ты все еще хочешь видеть ее своей помощницей? — спрашивает он.

— А ты все еще хочешь видеть меня своей парой?

Доминик шагает ко мне, а мне даже не нужно заставлять себя оставаться на месте. Злости во мне сейчас на десять яростных волчиц.

— Ты не должна говорить со мной в таком тоне, когда мы не наедине.

— Позволь уточнить, это когда ты общаешься со стаей? Или когда я застаю тебя с полуголыми девицами? И вместо объяснений ты меня посылаешь.

— Не посылаю, а прошу выйти. Так было нужно.

— То есть застань ты меня с обнаженным мужчиной, ты бы просто вышел и отправился по своим делам?

Вот теперь медовая радужка его глаз окрашивается в желтый, его скулы заостряются, как во время трансформации, а я чувствую дикое, ненормальное удовлетворение, что достигла своей цели, и одновременно досаду, потому что хочется найти нормальное объяснение произошедшему. Хочется ему поверить.

— Это другое. И если мне не изменяет память, совсем недавно именно так и было.

— Он не был голым!

— К счастью для Бичэма, иначе бы мне не с кем было сражаться в эти выходные.

— При чем здесь вообще Хантер?

— При том, что ты продолжаешь с ним общаться. Несмотря на свое обещание.

Меня разбирает нервный смех.

— Ты сам это придумал.

— Я слышал ваш разговор с Венерой.

— Это другое, — отвечаю его же словами.

— Я с удовольствием послушаю.

— А я с удовольствием послушаю объяснение, что моя так называемая пара делала с бывшей невестой? Кстати, бывшей ли?

— Я расторг договор с Конеллами.

— Ну слава Владыке, хоть одна хорошая новость за вечер, — цежу я и прикладываю пальцы к губам. — Дай угадаю, по этому случаю Одри решила устроить для тебя стриптиз?