Истинная поневоле Эльденберт Марина

— Одну секунду, — просит Оуэн и зажимает микрофон ладонью. При этом вид у него становится волчий, а взгляд вспыхивает желтым. — У тебя действительно что-то болит или ты лжешь, чтобы попасть к Доминику?

Вервольфы же чувствуют ложь? Или нет?

— Болит, — признаюсь я. — Сердце за нашего бессердечного альфу!

Оуэн прищуривается и возвращается к разговору с доктором:

— Милтон, все в порядке. Это всего лишь гормоны. Я позвоню, если по-настоящему понадобится помощь.

Он нажимает отбой, а я поднимаюсь и соединяю ладони на груди.

— Мне правда нужно к нему. Сегодня очень важный день…

— Я знаю, какой сегодня день, — перебивает он меня, — и поверь, мне это тоже не нравится. Но так решил альфа.

— Я не собираюсь его отговаривать, просто лично хочу сказать Доминику, что поддерживаю его. Неужели сложно отвезти меня к нему?

— Он отдал приказ, Чарли.

Мое терпение явно заканчивается.

— А я приказываю отвезти меня в Крайтон! Клара сказала, что в его отсутствие стая подчиняется мне.

Лицо Оуэна становится жестким.

— Я с глубоким уважением отношусь к выбору альфы, но идти против его слов не собираюсь. И не рассчитывай на других членов стаи, они предупреждены, помогут тебе во всем, кроме возвращения в Крайтон. А за нарушение приказа будут изгнаны.

То есть вся стая против меня?!

— Вы все в курсе, что это противозаконно и я могу позвонить в полицию?

— Тогда проблемы будут у альфы.

Он разворачивается и уходит так же быстро, как и пришел. А у меня чешутся руки. Если в Доминика я кинула энциклопедию, то в спину Оуэна хочется бросить что-то потяжелее. Например, стул.

К сожалению, мне нельзя поднимать тяжести.

Ну и как этому мужчине говорить слова любви и поддержки, если он даже стаю против меня настроил?

К счастью, эта нервотрепка не сказывается на ребенке. Приступы меня не беспокоят, так что к доктору мне не нужно. А вот от того, чтобы выбраться отсюда, я бы не отказалась. Просто смириться и сразу сдаться? Никогда!

Но для Оуэна я Делаю вид, что все именно так и что я на него в глубокой обиде. Последнее — чистая правда. Одеваюсь потеплее и иду в городок. Точнее, собираюсь идти туда одна, но стоит выйти на порог, меня окликает один из близнецов. В отличие от меня, он без шапки и в распахнутой толстовке.

— Привет!

— Привет. Э-м-м…

Учитывая, что он без брата, я не представляю, кто передо мной. Но парень приходит мне на помощь первым:

— Майкл.

Значит, передо мной более рассудительный близнец.

— Куда идешь?

— Хочу пообедать в городе. — Учитывая, что я не завтракала, бизнес-ланч будет в тему. — В идеале в Крайтоне.

— Элси готовит лучше, чем любой столичный шеф.

— Уверена в этом. Но мне нужно именно туда.

— Мы с Чарльзом отвезем тебя завтра, куда захочешь, если разрешит альфа.

Я закатываю глаза и все-таки топаю в сторону площади.

Еда у Элси действительно отменная и заставляет меня на целых полчаса забыть про то, что у Доминика сегодня бой с Хантером.

Как он вообще может так со мной поступать? Запереть меня здесь, а сам…

Я ведь тоже альфа!

Это напоминает мне о моем ночном фиаско, когда я просто взяла и вырубилась после фантастического секса. Только ли от него? Или я перенапряглась из-за использования сил имани?

У меня же получилось. Почти получилось, но Доминик оказался сильнее и опытнее. А что, если проверить силу на более слабом противнике?

Ближайшей мишенью был Майкл, который составил мне компанию за обедом. В отличие от своего брата, он не пытался шутить, и даже разговор в основном поддерживала я. Он отвечал односложно, о себе рассказывал неохотно, и сразу становилось понятно, что меня просто «пасут» и он здесь ради приказа. Так что ничего страшного не случится, если я потренируюсь на нем, да простит меня его мать!

Сейчас мы в зале одни, так что это останется между нами. Если у меня, конечно, получится. Соблазнять Майкла не входило в мои планы, я сосредоточилась на простом приказе. Для этого вся собралась, а после представила, что набрасываю на его волю ошейник.

— Возьми кусок пирога с брокколи.

Близнец моргнул, а потом ответил:

— Я не люблю брокколи.

Бесы, как это работает?!

— Возьми кусок пирога. — Я добавила в голос жесткости, но парень лишь нахмурился. Тогда я вообразила себя грозной волчицей и приказала: — Съешь его!

Взгляд Майкла на мгновение затуманился, но после он взял пирог и откусил кусочек с самым несчастным видом.

Как я могла забыть, что тот, кому приказывают, все помнят и осознают?

Поэтому я перехватила его руку, когда он попытался откусить его снова.

— Свободен.

Парень бросил пирог и немедленно вскочил. Теперь у него глаза стали размером с кофейные блюдца, а на меня он смотрел так, будто я была вооружена и опасна.

— Что это было, Чарли?

— Сила альфы, я так полагаю.

— Но ты женщина!

— Еще и человек.

Он открывал и закрывал рот, как выскочившая из аквариума рыбка.

— Я должен рассказать…

— Альфа в курсе.

— Но зачем тогда…

— Хотела попробовать собственную силу. И прошу за это прощения.

— Это неприятно. — Он смотрит на меня с укором.

— Знаю.

— И теперь мне надо прополоскать рот. Никуда не уходи!

Да куда я уйду?

Майкл буквально уносится в сторону туалетов, а я думаю, что могла бы заставить его вывезти меня из Морийского леса. Просто приказать, и парню даже ничего за это не будет. В смысле, у него будет алиби — действовал под приказом.

Я могла бы.

Но не буду.

Не потому, что за это наверняка следует какое-то наказание, а потому что я не хочу никого использовать. Не хочу терять доверие стаи даже ради битвы Доминика с Хантером.

Мы с Майклом возвращаемся в особняк, и я поднимаюсь на чердак, чтобы изучить книги. Попросту убиваю там время, которое пытается убить меня. Потому что тянется с улиточной скоростью. Я не знаю, в котором часу начнется бой, но собираюсь ночь не спать, чтобы дождаться Доминика.

Только бы узнать, что с ним все хорошо.

И я жду.

Жду и жду.

Когда услышу звук подъезжающей машины, его шаги. Когда смогу его обнять.

Поэтому звонок телефона становится неожиданностью.

Я отпихиваю от себя книгу и хватаю трубку со стола, но это не Доминик. Входящий с незнакомого номера, и я замираю на мгновение. Потому что все рабочие звонки переведены на Рэбел, потому что сейчас глухая ночь для таких звонков и потому что вспоминаю один такой звонок, разрушивший мой брак с Дэнвером.

Я медлю, но потом все равно принимаю звонок.

— Алло?

— Здравствуй, Чарли. — Голос мужской, незнакомый и какой-то странный, будто синтетический. Такой, словно его прогнали через программу искажения звука. — Рад тебя слышать.

— Кто вы?

— Твой друг.

Что-то слишком много друзей появилось у меня в последнее время.

— Не напомнишь, который из них? — интересуюсь как можно спокойнее. Хотя от всей этой ситуации ускоряется пульс. — Твой номер не записан в моих контактах.

Он смеется, и это только подчеркивает ненатуральность голоса: я будто разговариваю с роботом.

— А я думал, что тебе понравился мой букет.

По спине бежит холодок, стоит вспомнить те цветы с ужасным запахом, которые доставили мне домой в мое отсутствие, пройдя кордон из вервольфов. Из-за того букета я и переехала к Доминику. Точнее, он меня перевез.

— Кампала?

— Вот видишь! Мы достаточно давно знакомы, просто еще ни разу не виделись.

— Надеюсь, что так и будет! — цежу я.

— Подожди, не бросай трубку, с тобой и так очень сложно связаться.

— Я и не собиралась! Давай поговорим, а команда Доминика запишет наш разговор и отследит твое местонахождение.

Он снова смеется. Я бы сказала, от души.

Бесы, чувствую себя как в детективе. Делаю вдох-выдох и напоминаю себе, что я в абсолютной безопасности и он не может мне навредить через телефон. Это обычный разговор. С маньяком. Нормальные люди не оставляют дурно пахнущие цветы, когда тебя нет дома, и не требуют с тебя десять миллионов крайтов. Нормальные вервольфы тем более.

— Альфе Доминику и так прекрасно известно, где я нахожусь, — говорит Кампала, отсмеявшись. — А если бы нас подслушивали, то вряд ли бы позволили мне произнести хотя бы слово. Твой любовник тщательно оберегает тебя. В том числе и от любой информации.

— Может, потому что ты преследуешь меня?

— Может, потому что не хочет, чтобы ты знала правду, Чар?

Меня дергает сокращение имени.

— Не называй меня так!

— Интересно почему?

— Не твое дело. Для тебя я Шарлин.

— А разве друзья не называют тебя Чарли?

— Мы с тобой не друзья.

— Пока не друзья, — обещает Кампала. — Но я был другом твоего мужа.

— И поэтому после смерти Дэнвера ты решил стрясти его долг с меня?

— Это был лишь повод с тобой познакомиться.

Ничего себе повод! Ценой в три-четыре книжных магазина. Но пора со всем этим заканчивать!

— Мы уже познакомились. Что тебе от меня нужно?

— Хочу пригласить тебя на сегодняшний бой без правил. У меня как раз два билета в первом ряду!

Он издевается?! Хотя странно ждать нормальности от психопата.

— Спасибо за приглашение, но вечер я собираюсь провести дома, — хмыкаю я.

— И пропустить бой Экрот-Бичэм?

Мне хочется рычать, но еще больше хочется посмотреть этот бой. Только как?

— Если ты в курсе всего, то, наверное, знаешь, что я не могу покинуть дом.

— Последнее не проблема, — смеется Кампала. — Открой письмо, которое я отправил тебе на почту, и пройди по ссылке. Ответ там.

Первый порыв — все-таки послать его. Потому что еще по незнакомым ссылкам я не ходила! Даже школьник знает, что переходить на непроверенные сайты чревато неприятными последствиями для компьютера или смартфона, а в моем случае — для психики.

Если не открою, просто удалю письмо, то буду мучиться до самого возвращения Доминика и жалеть, что не посмотрела. Но если все-таки открою, то тут возможны варианты.

— Смелее, Чар, — напоминает о себе синтетическим голосом Кампала. — Поверь, тебе понравится.

— Сомневаюсь.

Он снова смеется, и это самый раздражающий на свете звук.

Уверена, у психов своеобразное чувство юмора, но я зажимаю телефон между плечом и ухом, плюхаюсь на диван и открываю ноутбук. Вверху экрана желтым конвертиком мигает новое непрочитанное письмо.

Ну что он может мне показать? План побега из Морийского леса через тайный ход?

— Лучше надень наушники, у твоих тюремщиков очень тонкий слух.

Ему известно про Оуэна?

— Я здесь одна.

— Правда? Экрот тебя запер и забрал ключ?

Ладно, уел.

Я решаю ничего не отвечать. И совет про наушники игнорирую, мало ли что он мне может транслировать, попросту выключаю звук на компьютере. На мигающее письмо нажимаю быстро, чтобы не передумать, и правда обнаруживаю всего лишь ссылку.

Только куда она ведет?

Мои пальцы замирают над клавишей на долю секунды. В голове почему-то звучит строгий голос Доминика о том, что я должна думать о своем спокойствии. Но для меня это означает смириться с пассивной ролью волчицы, место которой в постели альфы или возле потомства. Ни о каком равноправии речи не идет.

К тому же, если это действительно сеть подземных переходов, то я смогу его скопировать и выдать Доминику. Он должен об этом знать!

Это не план побега.

В крошечном окошке появляется небольшое видео. Передо мной комната, напоминающая раздевалку в каком-то фитнес-клубе: светло-зеленый кафель на стенах, яркий свет от лампочек под потолком, белые шкафчики и деревянная скамья на всю длину комнаты, дверь. Но все замершее.

Я вглядываюсь в видео с минуту, но ничего не происходит.

— Что это? — спрашиваю, когда вглядываться надоедает. — Нельзя было обрезать неинтересные моменты?

— Это не запись, Чар. Подожди. Мы просто пришли слишком рано, до начала спектакля.

— Спектакля?

Ему не нужно ничего говорить, потому что ответ на мой вопрос как раз входит в дверь. В кадре появляется мужчина, стягивающий с плеч длинное пальто и скидывающий спортивную сумку на скамью. Учитывая, что камера очень-очень хорошая, а передача изображения практически идеальная, не узнать Хантера сложно. Тем более когда он откидывает назад длинную челку. Но стоит мне открыть рот для следующего вопроса, появляется второй ответ. Хантер резко вскидывает голову, будто ведет носом, а потом поворачивается к двери.

В которую спустя несколько мгновений шагает Доминик.

Я забыла, как дышать.

Будто он мог меня почувствовать. Поднять взгляд, посмотреть в зрачок камеры и сказать что-то вроде этого: «Шарлин, я запретил тебе смотреть на бой с Бичэмом». Но он, конечно же, меня не видел и смотрел исключительно на Хантера. Долгую минуту, и взгляд Доминика не сулил моему недавнему похитителю ничего хорошего.

А потом он заговорил.

То есть Доминик что-то сказал, Хантер, кажется, ему ответил, но я, естественно, не услышала ни слова.

Бесы! Наушники!

Я спихнула ноутбук с колен и метнулась к подоконнику, на котором оставила «капельки». Вернулась так же быстро, на ходу засовывая левый наушник в ухо, захотела засунуть второй в правое, но вовремя вспомнила про Кампалу. Правда, сейчас было совсем не до него. Подключила все одним кликом и осознала, что все равно смотрю немое кино.

Звука не было.

Я дважды проверила наушники, прежде чем догадалась, что проблема не с моей стороны.

— Почему нет звука? — поинтересовалась у вервольфа.

— Наконец-то надела наушники? Хорошая девочка!

— Еще одно высказывание в таком тоне, я брошу трубку. — Я говорю мило, но так, чтобы стало понятно, что мы либо играем по одним и тем же правилам, либо пусть идет в лес.

— И очень сильно пожалеешь, — цедит он.

— Может быть. Но ты этого уже не узнаешь.

Повисает пауза, мне до бесов хочется узнать, о чем говорят Доминик с Хантером, но и позволять развлекаться за свой счет я не собираюсь.

— А ты горячая штучка, Шарлин.

— С вервольфами и выть научишься, — цитирую я старинную поговорку.

— Я включу звук, — обещает этот недоделанный альфа. Теперь его голос звучит глухо, но более собранно, по-деловому, что ли. — И у тебя действительно будет лучшее место во время их боя. Но ты не станешь бросать трубку. Бросишь — и изображение станет тебе недоступно.

— Договорились, — отвечаю, особо не раздумывая, и в ухо тут же ударяет властный, но почти родной голос моего волка:

— …убеждена, что ты знаешь все о таких, как она.

— Имани, — поправляет Хантер. Его голос спокойный, расслабленный, но я прекрасно знаю, что это совершенно ни о чем не говорит — он умеет мастерски перевоплощаться. — Я называю их имани.

— Мне плевать на других, меня интересует только Шарлин и ее благополучие.

— Плохо интересует, раз ты посадил ее в башню и решил защищать от любой информации. Даже полезной. Даже той, что может спасти ей жизнь.

Я даже через камеру чувствую сгущающееся между вервольфами напряжение.

— Ее жизни ничего не угрожает.

— К сожалению, угрожает. Моя мать умерла при родах, но она не исключение. Я нашел несколько упоминаний об имани, все они погибали либо в попытках выносить младенца-вервольфа, либо, чаще, в момент его рождения. Человеческое тело, даже тело имани слишком хрупкое, поэтому мать отдавала все силы ребенку. Конечно, он рождался очень сильным, и это того стоило.

Мне кажется, я падаю, проваливаюсь куда-то глубоко-глубоко, хотя по-прежнему сижу на диване. Но слова Хантера въедаются в сознание, и вместо паники меня охватывает какая-то нездоровая злость, хочется рычать на него. Какого беса он все время лезет в мою жизнь?!

Когда в наушниках слышится рычание, сначала я думаю, что оно принадлежит мне. Только спустя мгновение до меня доходит, что это рычит мой волк.

— В истории упоминается всего два случая рождения полукровок, с тобой — три. — Я далеко не сразу осознаю, что это говорит не Хантер, а Доминик. — Но мне прекрасно известно, как пишется история, поэтому я предпочитаю доверять, но проверить.

— Ты знаешь об этом?

— Конечно. С тех пор, как я узнал о ее беременности, у меня целый отдел занимается тем, что день и ночь ищет любые упоминания этих имани.

Если я могла удивиться еще больше, то только что это сделала. Не просто удивиться, после слов Доминика у меня в груди растеклось тепло, и одновременно захотелось настучать ему по голове. За то, что столько для меня делает и при этом ни о чем мне не рассказывает. Вот как с ним бороться?!

— Нашли только о смерти? — усмехается Хантер, а внутри меня зарождается утробное рычание.

— Пока. Это та таинственная информация, которую ты хотел передать через Венеру? Напугать Шарлин еще больше?

— Я планировал рассказать ей об одном условии, которое может спасти ей жизнь.

— Расскажи мне.

Я даже придвинулась ближе к экрану и затаила дыхание.

— Нет, — отрезает он. — Она узнает это от меня или не узнает вовсе, но тогда ее смерть будет на твоей совести, Экрот.

— Если бы мы не выходили на Волчий ринг через несколько минут, я бы вызвал тебя вновь.

— Значит, прекрасно, что ты уже это сделал, а я принял вызов.

— Зачем тебе это? Этот бой.

— Это моя месть вашей стайной семейке.

— Ты не имеешь никакого отношения к моей стае, Бичэм. Твоя биологическая мать не была любовницей моего деда.

— Но это не помешало ему заниматься с ней сексом.

— У него была женщина, его пара. Ему больше никто не был нужен. Кто-то из твоих родителей солгал.

— Или лжешь ты.

— Увидимся на ринге.

Экран погас.

Не будь предыдущих сюрпризов со звуком, я бы, наверное, взревела волчицей, а так лишь крепко сцепила зубы, чтобы не высказать Кампале все, что я о нем на самом деле думаю. Не то чтобы я этого стеснялась, просто хотела, чтобы этот шутник показал сам бой. Если у него камеры в раздевалках стоят, то наверняка на ринге тоже.

— Как же обещанное место в первом ряду? — поинтересовалась спокойно, когда смогла подобрать цензурные слова. — Или у тебя технические неполадки?

— Думаю, стоит ли допускать беременную женщину к такому кровавому зрелищу.

— Будто тебя волнует мое здоровье.

— Волнует, Чар, еще как волнует. Когда эти два волка сцепятся и сдохнут в этой битве, ты и твой ребенок достанетесь мне. Я позабочусь о вас и воспитаю сильнейшего альфу. Непобедимого. Того, кто подогнет под себя все стаи. А я буду его любимым папочкой.

Судя по всему, неполадки у него не технические, а с головой! Потому что он еще больший психопат, чем я думала. Больной ублюдок!

От таких откровений захотелось бросить трубку, а потом еще и помыть руки и уши, но я сдержалась. Так я не помогу Доминику. И себе тоже не помогу.

— Ты слышал их разговор. Не факт, что я вообще смогу выносить ребенка.

— Ты постараешься, а потом отправишься следом за Экротом.

Меня замутило не столько от его слов, сколько от спокойного скучающего тона, будто Кампала вслух размышлял, что бы ему съесть на обед, а не о смерти, моей и моего волка.

Я заставила себя выдохнуть, потому что фантазии этого больного ублюдка не имели никакого отношения к реальности.

— Зачем напрягаться с ребенком, у тебя уже есть могущественный сын имани. Чем тебя не устраивает Хантер? Вы же союзники.

— Союзники. Поэтому он поможет мне избавиться от Экрота.

— А что потом?

— Ты действительно хочешь это знать?

Нет. По сути, мне плевать на Хантера, наша дружба закончилась на том, когда я узнала, что он меня использовал. Но мне совершенно точно не наплевать на Доминика.

— Покажи мне бой, — приказываю я. На мысли о Доминике в меня втекает холодная уверенность. Такая, с которой можно идти напролом. — Я все равно буду волноваться, возможно, даже сильнее, если ничего не увижу, и тогда тебе придется распрощаться с планами насчет преемника.