Целительница Бульба Наталья

— А вы? — еще немного сонно спросила я.

— А у нас еще дела, — многозначительно протянул он и, отдав мне рюкзачок, развернул к выходу.

Я только дернула плечом. Дела так дела. Главное, чтобы утром не проспал и отвез меня в больницу.

Зачеты я получила, но заведующий попросил выйти еще на один день. Во-первых, не хватало медсестер, так что лишние руки лишними не были. Во-вторых…

Одному ему со своевременной и качественной диагностикой справиться было сложно. А я вроде как дармовая сила. Договоренность на три дня, вот и пользовались.

А я сильно и не сопротивлялась. Почему бы не помочь, если могла.

Пробиралась я к выходу по краю танцпола. Народу немного, толкаться не пришлось.

Звучала грустная мелодия. Парень душещипательно пел о неразделенной любви. Пары медленно раскачивались, выглядя нереальными в пробиваемом цветными всполохами тумане, который создавали дым-машины.

Меня толкнули на полпути. Я, отскочив, потерла ушибленную руку. Посмотрела вслед явно нетрезвой девице, для которой стала препятствием.

Та, словно почувствовала взгляд, остановилась, оглянулась.

И надо же было музыке оборваться именно в этот момент.

— Пошла отсюда, сучка! — сплюнув на пол, бросила мне девица. — Еще раз встанешь на моем пути… — Она показала неприличный жест и, развернувшись, направилась к мягкой зоне, откуда доносились взрывы хохота.

А я осталась. Не сказать, что растерянная, но опустошенная этой выходкой — точно.

Внутри все замерло, застыло. Была лишь я и вопрос, на который должна найти ответ. Зачем мне все это? Москва? Академия? Сильные мира сего?

Ведь была у меня другая жизнь. И в той жизни…

— Не обращай внимания, — вырывая из оцепенения, раздалось за спиной.

Разворачиваться не пришлось. Говорившая сделала шаг, встав рядом.

— Кичится своим происхождением, а у самой дар слабенький, так что на хорошую партию без соответствующего приданого вряд ли сможет претендовать.

— Вы ее знаете? — не удержалась я от вопроса.

Не знаю почему, но мне это показалось важным.

— Ирина Салтыкова. Внучка князя Салтыкова.

Я хмыкнула. Надо же… Двоюродный братец по отцу — бабник и балабол. Двоюродная сестрица по матери — хамка и потенциальная алкоголичка.

— Кстати, я — Тоня, — представилась моя собеседница. Та самая женщина, которую я видела со Светланой и которая встречала меня утром в больнице. — А ты чего одна?

Последнюю фразу она практически прокричала. Вновь заиграла музыка. На этот раз быстро и оглушительно.

— А с кем? — повернувшись, громко спросила я.

Там она была… такой же, как все. В первую очередь врач, все остальное — за стенами больницы.

Здесь она была женщиной. Молодой, эффектной, знающей себе цену. И эта цена была написана у нее на лбу огромными буквами.

А еще она была одинокой. И от этого одиночества отнюдь не страдала. Если даже не наоборот.

Тоня, прежде чем ответить, показала на выход. В ответ я кивнула. Тут точно не поговоришь.

Вышли мы не в холл, а на улицу.

После душного помещения воздух показался свежим. Стало зябко. Не удержавшись, я передернула плечами. Машинально оглянулась на здание клуба.

Красиво. Вычурно. Богато. И — нарочито, напоказ.

Я бы предпочла провести этот вечер иначе. И следующий — тоже.

— Я видела тебя утром с Александром Трубецким, — возвращая меня в настоящее, произнесла Тоня. Отошла к скамейке, но садиться не стала, поставила на нее ногу.

Была в платье. Ткань обтягивала шикарную фигуру. Длинный разрез сбоку позволял увидеть резинку тонкого чулка.

Я хоть и не парень, чтобы пускать слюни на девиц, но увиденное оценила. Тоня была в отличной физической форме.

Но не это сейчас имело значение. Скривившись, я качнула головой:

— Я помогаю профессору лечить его мать. Ценный ресурс.

Ее взгляд не изменился, но меня едва ли не обдало холодом. Дохнуло и… все ушло, словно почудилось.

— Все мы чьи-то ценные ресурсы, — равнодушно произнесла она. — Сейчас домой?

— Да, — кивнула я. — Завтра на работу.

— И в клуб, — улыбнулась она. Выглядело вполне искренне. — Ты ведь придешь?

Я опустила голову. Потом подняла ее… В моих глазах она должна была увидеть если не недоверие, то что-то похожее на него.

И ведь даже играть практически не пришлось. Ирина Салтыкова своей выходкой помогла сжиться с ролью.

— Приходи, — вроде как уговаривая, произнесла она. — С нами будет весело, обещаю.

— Я подумаю, — не стала ничего обещать я.

Достала из рюкзачка телефон, набрала номер такси.

Главное, чтобы ребята сообразили и ничего не испортили.

Ребята сообразили. И не испортили.

Когда подъехала к дому профессора, внедорожник Игоря стоял неподалеку.

Я бы не заметила — было уже темно, но после того, как, рассчитавшись с водителем, вышла из машины, пару раз моргнули фары, привлекая внимание.

Во внедорожнике были все, включая младшего Трубецкого. И все жаждали подробностей нашего с Тоней общения.

Испытывать их терпение я не стала.

— Не уверена, что это она, — закончив рассказ, подвела я итог. — Целительского дара нет, а вот стихийный — да. И, насколько я могла уловить, конфликтный. Огонь и вода.

Игорь как-то нервно постучал по рулю. Юля — нахмурилась. Похоже, уже считала, что дело сделано.

Я бы тоже хотела так думать, но чем отличается аурный след наркомана, мне было известно только теоретически. Однако признаки довольно четкие, такие трудно пропустить.

Впрочем, был один нюанс, который стоило учитывать. Тот самый конфликт стихий. Картину он смазывал очень сильно.

— Уверена не уверена, все равно нужно проверять, — подал голос Антон. — Тем более что уже настроились. Илья, ты узнал про Воробышка?

Воробышек — Светлана Воробьева. Бывшая их одноклассница. Я ведь хотела спросить про нее у Тони, но забыла.

— Тайна, покрытая мраком, — недовольно фыркнул Илья. — В прошлом году завалила экзамены в Первый мед. Потом вроде как собралась замуж и исчезла. Вновь появилась шесть месяцев назад. Устроилась на работу в больницу…

— Замуж она действительно собиралась. Но как раз в это время выяснилось, что ее отец завел молодую любовницу, — перебил его Трубецкой. — Мать устроила скандал, дело дошло до развода. Старший брат Светки ушел из дома, у самой Светки нервный срыв. Все то время, что о ней не было слышно, она провела в клинике.

— И откуда ты это…

— Места надо знать, — несколько грубовато перебил Илью Трубецкой. — Лично меня больше интересует Ушакова.

Меня она, конечно, тоже интересовала, но…

— Вы как хотите, а лично я хочу спать, — свернула я разговор. — Мне, как и некоторым из присутствующих, вставать в шесть часов.

— Понял, — сдаваясь, поднял руки тезка. — Барышни идут отдыхать, а мы…

— А лично вам, — вновь повторила я ту же форму, — завтра подрабатывать водителем, оберегая ценный ресурс от всяких там посягательств.

Шутка звучала незамысловато, однако обстановку немного разрядила.

Не знаю, как остальные, я была этому только рада. Еще бы позвонил Андрей, чтобы я совсем успокоилась.

Но Андрей не звонил. А я почему-то беспокоилась за него не меньше, чем за отца с Ревазом.

* * *

Третий день работы. Моя смена подходила к концу.

Как ни странно, я этому не радовалась. Здесь все было предельно ясно и понятно. Есть обязанности, которые ты должен выполнить. А все остальное шло фоном. Все эти симпатии и антипатии… Будучи подростком, воспринимала иначе, теперь же осознала, что выстроенные ранее схемы взаимоотношений отступали на второй план, когда дело доходило до главного — человеческой жизни и здоровья.

Так что этим трем дням я была благодарна. Чтобы повзрослеть, нужно не только научиться обуздывать собственные желания и иначе смотреть на мир, но и признать, что опыт без ошибок практически невозможен.

Именно они толкали нас вперед, заставляя меняться. Увы, не всегда в лучшую сторону.

Есть философский настрой мне не мешал. Слушать сидевшего напротив Романа Сергеевича — того самого хирурга, которого я, пусть и на время, собиралась оставить бесплодным, тоже.

А говорил он интересные вещи. Но — неприятные:

— Несмотря на ваши таланты, ему не разрешат жениться на вас.

— Кому? — отреагировала я непонимающим взглядом.

Кстати, Роман Сергеевич оказался нормальным человеком. По крайней мере, своим привилегированным положением он не кичился.

— Княжичу, — улыбнувшись, пододвинул он мне стакан с компотом. Свой я уже допила, а за добавкой идти было откровенно лень.

— Какому? — даже растерялась я.

— Трубецкому, — хмыкнул хирург. Похоже, мое изумление его позабавило.

А я едва не хлопнула себя по лбу. Это для меня младший Трубецкой был младшим Трубецким или тезкой, для всех остальных Александр являлся наследником княжеского рода.

Нюанс, о котором я забыла. Да и стоило ли помнить?! Замуж за него я точно не собиралась.

— Вы неправильно все поняли, — вздохнула я. — Он за мной вроде как присматривает.

Роман Сергеевич только рассмеялся.

А я повторила фразу и… засмеялась тоже. Это «присматривает» выглядело как ухаживание.

— Профессор Соколов взял меня помощницей. Княгиня Трубецкая — его пациентка, — успокоившись, сделала я вторую попытку определить наши отношения.

— Я понял, — едва ли не сильнее развеселился хирург. — Наивное вы еще дитя, — продолжая улыбаться, заметил он. — К концу первого курса большая часть девиц будет уже замужем или помолвлена. Целительница в роду — хорошее приобретение.

— У княжича только сестры, — напомнила я. — И я замуж…

Пришедшее на его телефон сообщение не дало мне закончить.

— Экстренный, — поднялся он. — Если уже не увидимся, то — удачи. И помните, что замуж вы не собираетесь.

Я проводила его взглядом до выхода из столовой.

С планами, которые строил на меня заведующий отделением, я не ошиблась. Двенадцать диагностик за полдня даже для опытного целителя — серьезная нагрузка.

С интерпретацией в большинстве случаев были проблемы, но диагноза от меня и не требовали. Главное, развернуть магему и дать хорошую визуализацию.

Не без труда, но я с этим справилась. И не важно, что во время последних двух пришлось уговаривать саму себя. Держать концентрацию, когда у тебя уже начинают подрагивать руки, довольно сложно.

Мое одиночество продлилось недолго, даже допить чужой компот не успела.

— Устала? — устроилась напротив Рахима Симбаевна.

Говорить, что очень, смысла не было, просто кивнула.

Можно было, конечно, себя немного взбодрить, но я решила, что оставлю эту возможность на вечер. Будет смешно, если опять усну за барной стойкой.

— Ты хорошо поработала, — улыбнулась она. — Даже жаль расставаться.

— Мне тоже, — призналась я. Сегодня я почувствовала себя нужной. И поняла, что действительно хочу помогать людям.

— Даже таким, как Суворин? — насмешливо уточнила она.

Я, тяжело вздохнув, улыбнулась.

Суворин — молодой парень. Посмотришь — вполне обычный. Не красавец, конечно, но и не урод.

Но стоило ему заговорить…

По сравнению с ним Ирина Салтыкова, с которой я столкнулась прошлым вечером в ночном клубе, была едва ли не образцом для подражания.

Цензурными в его речи были только предлоги, да и те звучали матерно.

А еще у него все были виноваты. Родители, что небогаты. Приятели, с которыми напился и нарвался на драку. Тот урод, который выбил ему зубы. И второй, толкнувший так, что он располосовал себе ногу о торчавший из доски гвоздь. И врачи, которые неправильно лечили. И медсестры…

Честно признаться, смысла делать ему диагностику я не видела, но… ошиблась. Внутреннее кровотечение. Разрыв селезенки. А он на фоне всего остального даже не чувствовал.

— И таким, как Суворин, — повторила я. Не для Рахимы Симбаевны — для самой себя. — А вы не знаете Антонину из кардиологии? — неожиданно вырвалось у меня.

И ведь не собиралась спрашивать…

— Это Ушакова которая? — помрачнела Рахима Симбаевна. Когда я подтвердила кивком, недовольно качнула головой. — Как врач, говорят, очень хороша. Не одного безнадежного вытащила. А вот как человек… Если хочешь моего совета, то лучше держись от нее подальше. Гнилой она человек. Иногда даже кажется, что и не человек вовсе.

«И не человек вовсе…»

Слова Рахимы Симбаевны продолжали звучать в голове, даже когда я, по-доброму со всеми попрощавшись, вышла из больницы.

Мне Тоня такой не показалась. Если только до краев одинокой…

— Саш! — выводя из задумчивости, окликнули меня со стороны парка.

Я обернулась…

— А ты что здесь делаешь? — удивленно спросила я у подошедшей Юли.

— Тебя жду, — улыбнулась она. — Соскучилась. Вроде и видимся, но даже поговорить некогда.

Я была согласна. Последние дни выдались заполненными событиями, но лишенными дружеской теплоты.

Кто-то сказал бы, что это — обычная жизнь, мне же все еще было непривычно.

— Я тоже соскучилась, — не покривив душой, призналась я. — А где Игорь?

Время уже три, а Валдаев отличался пунктуальностью.

— Сейчас придет, — успокоила меня Юля. — Переставляет машину. Слушай, — продолжила она практически без паузы, — нужно посоветоваться.

— Советуйся, — улыбнулась я, заметив направлявшегося к нам Игоря.

Юля тоже его увидела, но откладывать разговор не стала. Похоже, тема была не столь уж и личной.

— Хочу написать статью о маньячках. У отца спросила, но он оставил на мое усмотрение. Но мне показалось, что сама мысль ему не понравилась.

— О маньячках… — задумчиво повторила я.

Да, большинству читателей тема будет интересна. А если еще и с кровавыми подробностями…

Кивнула подошедшему Игорю, посмотрела на больницу.

А в голове продолжал крутиться разговор с Рахимой Симбаевной. «Как врач, говорят, очень хороша… А вот как человек…»

— Если тебя интересует мое мнение, то о таких, как они, нужно писать короткие заметки. Пойманы. Осуждены. Не стоят они того, чтобы о них знали. Если только в качестве предупреждения.

— Согласен, — встал рядом со мной Игорь. — Чем быстрее стирать из памяти, тем меньше их будет.

— Если бы все было так просто… — Юля то ли согласилась, то ли нет. — И о чем же тогда писать?

Как ни странно, ответ у меня был. Благодаря той же Рахиме Симбаевне.

— О людях! — не задумываясь, произнесла я. — О тех людях, которые делают эту жизнь нормальной. О тех, кто просто каждый день встает и идет честно делать свою работу. Об учителях, врачах, медсестрах, санитарках, водителях «скорой помощи», таксистах… О тех, чей долг — защищать Родину. О тех, кто работает в поле. Кто собирает самолеты. Да мало ли их… просто нормальных людей!

Наверное, я слегка погорячилась, но сказала именно то, о чем думала, но что только теперь сформулировала для себя.

Мы ищем острых ощущений. Подвигов. Романтики. И не замечаем, что это все здесь, рядом.

В тех вещах, которые нам кажутся обыденными.

* * *

Придумывать с одеждой я ничего не стала. Те же джинсы, футболка, легкая курточка. Ну и рюкзачок, в котором телефон и немного денег. Наличных. Карту оставила.

Я бы предпочла иметь при себе свой «ругер», но помнила про магическую проверку на оружие и наркотики.

Парни, когда спросила, можно ли ее обойти, переглянулись и пообещали что-нибудь придумать. Хотелось мне им поверить, но если только Трубецкой выбьет у отца специальное разрешение. Рассчитывать на это, не рассказав всей истории, вряд ли приходилось.

В клуб я приехала на такси, задержавшись на пятнадцать минут.

Об этом мы с ребятами тоже договорились. И чтобы они могли зайти первыми и осмотреться, и чтобы заставить Светлану и Тоню нервничать.

Если маньячками, конечно, были они.

Фейсконтроль, та самая проверка на наркотики и оружие…

«Весельчак» оказался больше похож на «Юпитер», чем на «Паутину». Только, в отличие от «Юпитера», оформление было не космическим, а развлекательным. Везде яркие цвета, движущиеся объемные изображения клоунов и людей в масках.

Судя по всему, народу нравилось. А вот мне от обилия красок хотелось куда-нибудь спрятаться. А еще лучше — сбежать. Вокруг все блестело, искрилось, менялось…

Казалось, что за спиной что-то происходит. Постоянно хотелось оглянуться.

В зал я сразу не пошла. Поднялась на второй этаж, встала у перил на галерее.

Схему, где находились камеры наблюдения, достал Саша Трубецкой. На вопрос, как удалось, с издевкой намекнул, что за деньги все возможно.

Огрызаться, говоря, что не всегда и не со всеми, я не стала. Чья-то алчность сейчас сыграла нам на руку.

Народу внизу было много. Бойкая музыка — диджей не жалел децибелов, девочки гоу-гоу, танцующие в клетках, стелющийся по полу туман дым-машин…

В «Юпитере» все выглядело более камерно. Не сказать, что спокойнее, но вроде как взрослее. В «Паутине» — проще. Первое впечатление, что приходили туда не повеселиться, а с одной-единственной целью — найти себе пару на ночь.

Здесь же… Здесь было безудержно и безрассудно. Казалось, все просто сошли с ума.

— Не шевелись.

Я вздрогнула от неожиданности — внутренне, но внешне даже не шелохнулась. Раздавшийся за спиной голос был знаком. Игорь.

— Они здесь. Сидят внизу. Вторая мертвая зона.

Мертвых зон мы насчитали шесть.

Угол, в котором я сейчас стояла, камерам тоже был недоступен.

— Поняла, — чуть слышно произнесла я, почувствовав, как его руки задирают штанину и касаются ноги.

Сначала он застегнул на лодыжке кобуру. Затем вставил в нее пистолет…

— «Ругер». Патрон в патроннике. На предохранителе.

— Спасибо, — прошептала я и, не сдержавшись, оглянулась.

Игоря рядом уже не было. Лишь спина мелькнула у выхода, что вел на лестницу.

С оружием стало как-то спокойнее. Пригодится или нет — не важно, главное, что еще один шанс, если ситуация развернется не в нашу пользу.

Наверху я задержалась. Заготовила несколько магем, одну — стандартный малый нейтрализатор — использовала сразу. Теперь все, что прописано в магической составляющей, будет разлагаться, не успев навредить организму.

Слабым местом у магемы был тот самый список. Все, что не попало в него, будет считаться безвредным.

Вторую — магему Хинстона — перевела в режим предактивации. Теперь достаточно капельки силы, чтобы она развернулась полностью.

Эта работала по иной схеме. За основу брался усредненный организм с усредненными же процессами. То, что не вписывалось в данный образ, воспринималось магемой враждебным агентом и нейтрализовалось.

В целительстве ее применяли редко — индивидуальность не часто укладывалась в усредненность, но в некоторых случаях она была просто незаменима.

Вниз я спустилась по другой лестнице, для чего пришлось пройти почти всю галерею. Подошла к барной стойке, вновь выбрав место в дальнем углу. Еще одна мертвая зона, до которой камеры не дотягивались.

Бармен подходить не торопился — желающих освежиться или добрать до кондиции было много. Когда дошла очередь до меня, заказала алкогольный коктейль.

Вопроса про возраст он не задал. Не было даже оценивающего взгляда.

Впрочем, так даже лучше. Не потребовалось строить глазки и просить войти в положение.

Когда принес бокал, взяла, тут же развернувшись спиной к стойке.

Если верить схеме, справа, за непонятной конструкцией, скрывалась дверь эвакуационного выхода. Дальше — подиум, на котором находился диджей с аппаратурой.

Танцпол был прямо напротив барной стойки. Слева — мягкие зоны. Там, за одной из них, еще один эвакуационный выход.

Логично было бы предположить, что Яну вывели через один из них, но оказалось, что клуб Юлина сестра покинула сама. Выйдя на улицу, свернула за угол, к стоянке. Обошла, дойдя до самого конца и…

По словам младшего Трубецкого, который оказался весьма осведомленным, ни одна машина из той зоны не выезжала. Но Янка пропала именно там.

— Еще?

Я, обернувшись, поставила уже пустой бокал и кивнула.

Коктейль оказался приятным. Алкоголь почти не чувствовался, полностью забиваемый вкусом гранатового сиропа.

Странное ощущение, когда ты вроде со всеми, но — один. Чужие взгляды, жесты, улыбки…

Ожившая книга, которую только-только начал читать. Еще ничего не ясно и не понятно, но что-то в уже прочитанном цепляет, заставляет перелистывать страницы, удовлетворяя желание узнать продолжение.

А продолжение…

Рассчитавшись, взяла поданный барменом бокал. Сделала глоток.

Пара на танцполе, за которой я наблюдала, разошлась в разные стороны. Ни один не оглянулся, словно танец, в котором они чувствовали себя единым целым, ничего не значил.

Все как в жизни. Люди встречаются. Люди расходятся, так и не поняв, что судьба сделала подарок, сведя со своей половинкой.

Алкоголь нейтрализовался быстро, но все равно успевал настроить на философский лад. А мне нужно было быть собранной. Удастся мне стать приманкой или нет? Выйдут они на охоту сегодня или те три дня, в которые мы не вписались, их четкой график?

Вибрация из рюкзачка сбила с размышлений.

Достав телефон, поставила над собой купол. Если в «Юпитере» барная стойка была «закрыта» от оглушающей музыки, то здесь фильтры работали слабо, лишь слегка избавляя от шума.

— Андрей! — обрадовалась я, увидев знакомый номер. — У тебя все в порядке?

— Привет, ребенок, — отозвался он, появляясь на экране. — Бойцы говорят, ты зачастила в клубы.

Не скажу, что его заявление вызвало недовольство, но что-то такое мелькнуло. Обида не обида…

— Тебя это напрягает? — сделав усилие над собой и улыбнувшись, уточнила я.

— Если понимаешь, что делаешь, то нет, — несколько успокоил меня Андрей. Он находился в каком-то непонятном помещении. Что-то похожее на подвал. — Но тем не менее…

— Андрей, я спросила, все ли у тебя в порядке? — слегка заводясь, перебила я. Я тут беспокоюсь, а он…

О том, что он тоже беспокоится, я подумала. Но вскользь.