Синтез Слюсаренко Сергей

Глава двадцать девятая

Святыня

Король Цада, верховный правитель, властелин гор и попечитель храма Тоц, его величество Разолван VI поерзал на троне и внезапно поменял тон с дружеского на официальный.

– Господа. – По всей видимости, правитель уже полностью взял себя в руки. – Я совершенно не понимаю причин такого вашего… мнэ-э… активного посещения нашего мероприятия. Вы бы могли подать обычное прошение или связаться со мной по дипломатическим каналам.

Шергин передернул, как ему подумалось – для устрашения, затвор пулемета. Патрон упал на мрамор. Разолван внимательно проследил за ним.

– Но я готов провести с вами экстраординарные переговоры, раз это так срочно необходимо, – поспешил сообщить король.

Батрид легонько подергал Шергина за рукав.

– Олег, я думаю, нам не стоит накалять обстановку.

– Нам необходимо в течение часа решить ряд важных вопросов, связанных с сегодняшними событиями. – Олег отправил пулемет за спину, в походное положение. – Вы готовы? Учтите, я не намерен никоим образом делать что-то, что может повредить Цаду, я просто хочу помочь. Но никого, кто мог бы содействовать мне, я не нашел. Надеюсь на ваше благоразумие, господин верховный правитель.

– Я готов провести переговоры на любом уровне, – вложив в голос максимум убедительности, ответил Разолван. – И обращайтесь ко мне просто – «ваше величество». Не надо титулов. Пусть моя свита видит, что я принимаю вас как близкого мне человека.

– Ну, так давайте… – Олег замолк на мгновение. – Ваше величество. Дело в том, что сейчас возникла на самом деле большая опасность для Цада, да и для всего Центрума.

– Ну и что? – удивился король. – Для этого у меня есть и министр обороны, и министр внутренних дел, и кардинал. Это их заботы!

– Вы, видимо, еще не поняли, в какой опасности находитесь! Зовите своих министров! – Олег оглянулся и занял кресло неподалеку от трона.

Король осторожно слез со своего трона и неуверенно пошел к двери. По всему было видно, что он делает нечто совершенно непривычное. Он осторожно приоткрыл створку, выглянул наружу и поманил кого-то пальцем. Потом так же, сквозь щель в двери, стал что-то шепотом объяснять.

Через несколько минут зал, где совсем недавно блистала знать, походил на генеральный штаб во время войны. По приказу короля слуги взяли за углы скатерть и убрали всю роскошную снедь. Трон перенесли, и король занял место во главе стола, приняв серьезный, вполне королевский облик. В зал было дозволено войти только главным министрам, и они, собравшись в робкую кучку, ждали вызова на доклад. Первым к столу подошел министр обороны и сел по правую руку от Разолвана.

Доклад министра был не очень пространен. Сегодня утром совершенно неожиданно в столицу прибыл бронепоезд, замаскированный под мирный транспорт. Одновременно неизвестные организовали атаку с воздуха. Так как нападению подвергся только храм Тоц, то оказать сопротивление врагу в полной мере не удалось. Это было связано с тем, что основные силы охраны престола неба были сосредоточены в других местах. Поэтому бой приняли не церковные военные, а городская полиция. О действиях полиции рассказал министр внутренних дел, которому министр обороны любезно уступил очередь. Место полицейского было по левую сторону от короля.

Олег с некоторым удивлением наблюдал за происходящим. С одной стороны, основная власть в Цаде принадлежала церкви, и король выглядел номинальной фигурой, ни за что не отвечающей. Подобострастие министров и прекрасные организаторские способности властителя выглядели неожиданными.

Шергин никак не мог взять в толк, как же должна быть устроена система власти в Цаде, что только благодаря его вмешательству вельможи хоть как-то стали анализировать происшествие. Король сидел на своем троне чуть отстраненно от вещающих министров и слушал все с полузакрытыми глазами, словно ему было очень скучно.

Министр внутренних дел рассказал, как храбро сражались полицейские, как полегли все, защищая подступы к храму, как…

– Господа, у меня к вам будет только один вопрос, – прервал заседание уставший от докладов Шергин. – Если вы мне ответите на него, то я вам скажу, кто на вас напал и как с ним можно бороться. Да и, наверное, расскажу, где его можно найти. Вы готовы?

Батрид, поглощенный докладами высших чинов, опять подергал Олега за рукав, намекая, что начальство прерывать не следует.

Но тут из дальнего угла зала раздался голос кардинала, который, войдя вместе с министрами, скромно стоял в стороне.

– Ваше величество, если дело касается нашей веры и наших святынь, то, мне кажется, не стоит это обсуждать здесь.

– Пусть говорит, – остановил кардинала Разолван. И, помолчав, добавил: – Говорите, уважаемый гость.

– Итак, – Олег кивнул с благодарностью, – что является святыней храма Тоц?

– Это ваш вопрос? – переспросил король.

– Да, именно.

– Господин кардинал, разъясните, – обратился к главе церкви властелин.

– Но как можно?! – вспылил прелат.

– Объясните. – Голос властелина Цада был тих, но в нем Олег услышал такие железные нотки, что в нем даже проснулось почтенное уважение к королю.

– Ваше величество, мне кажется, что просто так, всуе, упоминать о святыне не подобает, – кротко произнес кардинал, потупив взгляд. – Извините, что я высказываю свое мнение. Для всего должна быть причина.

– Да, конечно. – Король неожиданно изменил тон. – Скажите, уважаемый, у вас есть весомые аргументы для обсуждения вопроса престола неба сейчас и не в священном храме?

– Оружие часто очень неплохой аргумент, – весело ответил Шергин. – Нужно ли мне его подтверждать? Однако, дабы не смущать уважаемый двор, я могу сказать, вернее, информировать вас о том, кто сегодня на вас напал.

– И кто же? – спросил кардинал почему-то с язвительными нотками.

– Если я скажу, вы ответите мне такой же откровенностью? Я имею в виду святыню храма Тоц?

– Конечно, – кивнул король. – Он все вам скажет.

Кардинал, как показалось Олегу, зло глянул на Разолвана.

– Нападение на храм было организовано Трато Граценбургом. Он это сделал с единственной целью – завладеть святыней храма, второй половинкой яйца дракона, – честно сообщил Олег. – Я так понимаю, он ошибся и искомого не получил?

– Трато? – изумился кардинал. – Это невозможно!

– Возможно. Летающие воины с бомбами – это его гвардия.

– А с чего вы решили, что он не завладел искомым? – Кардинал не спешил отвечать на вопрос.

– Я был в храме, я видел хранилище святыни. Оттуда унесли нечто гораздо более крупное.

Кардинал в смятении пожевал губами, потом тихонько подошел к королю и что-то зашептал ему на ухо.

– Господа министры, наше совещание меняет формат, – громко объявил Разолван. – Оставьте нас и сообщите народу, что посягнувшие на святыню храма Тоц разбиты и святыня осталась неприкосновенной и неоскверненной. Выполняйте.

Министры, пятясь и кланяясь, покинули зал. Охрана плотно закрыла створки с той стороны двери.

– Вопросы веры не могут быть обсуждаемы публично, – сказал кардинал.

– Я бы попросил не отвлекаться, – прервал их Шергин. – Я свое слово сказал, теперь очередь за вами.

– Видите ли, сын… э-э… молодой человек, – вкрадчиво начал кардинал, отстранившись от короля. – Все не так просто. То, что вы сказали о Трато, коренным образом изменяет расстановку сил при дворе. Этот человек весьма влиятелен и весьма значим для нашего континуума.

– Я сказал вам то, что знаю. И не вижу с вашей стороны никакого сотрудничества, – сердито повторил Шергин. – Учтите, то, что я у вас пытаюсь узнать, для меня очень важно, и я могу принять крайние меры.

– Зачем Трато понадобилась святыня? – спросил король, обращаясь к Олегу.

– Он считал, что может изменить систему переходов между мирами. И взять их под свой контроль. И мне кажется, что не только он был заинтересован в этом.

Шергин не смог не заметить, как по лицу кардинала промелькнула тень тревоги.

– Я имею власть сообщить о том, что находилось в храме. Но я должен иметь гарантии, что это не распространится дальше ваших ушей, – сказал прелат.

– Я вам гарантирую, – не очень убедительно заверил Олег.

– Попрошу всех очистить зал! – громко произнес кардинал.

Олег удивленно огляделся, пытаясь понять, кто же должен покинуть помещение. И тут он понял, что кардинал внимательно смотрит на короля, именно от него требуя уйти. Тот, беззаботно полируя ноготь салфеткой, сделал вид, что не понимает намека. Кардинал кашлянул. Олег глянул на Лано и кратко кивнул ему. Батрид, не выпуская из пальцев кисточку поясного шнурка, безропотно вышел. Но кардинал все ждал, когда уйдет Разолван. Король, убедившись, что ноготь отполирован достаточно тщательно, поднял глаза на кардинала.

– Вы что, считаете, что если я никогда вас не спрашивал, то мне это неинтересно? – скривив рот, с некоторым отвращением спросил властитель. – Если я молчаливо выполнял некоторые особенности ваших уставов и наших законов, то это не значит, что я с ними соглашался.

Кардинал поклонился, вложив в этот поклон глубокое сожаление и возмущение.

– Итак, я имею честь открыть величайшее таинство нашего континуума. В храме Тоц находился священный изначальный ковчег. И если верить молодому человеку, мы его потеряли. – Кардинал осенил себя круговым знамением.

– А где вторая половинка яйца дракона? – спросил Олег, все еще не теряя надежды.

– Ее не существует. Ее никто не видел. И это залог стабильности Центрума. Ее отсутствие – залог.

– Я могу вернуть вам ковчег. Но мне понадобится и ваша помощь, – задумавшись на секунду, сказал Шергин.

– Какая? – Властитель оживился и, поднявшись с трона, сделал шаг к Олегу.

– Мне нужен бронепоезд, тогда я смогу догнать Трато. Если он вернется в свой замок, то, боюсь, будет поздно.

– Это не ко мне! – Кардинал обрадовался, что вопрос его не касается. – Но учтите, на настоящий момент все знают, что святыня не украдена. И пусть это будет так.

– Позовите обратно сюда моих министров! Немедленно, – потребовал Разолван. – Кардинал, идите, преклонитесь перед небом за наше величество и за мир во всем мире.

Кардинал, недовольный тем, что его заставили выполнить неподобающую его рангу функцию, пошел за министрами. Через минуту за столом опять расположились чиновники. Олег улыбнулся, когда весь кабинет устроился на своих местах. По случаю бала они были разряжены очень пестро и не по-деловому. Хотя, может быть, такие наряды были обычными для Цада.

– Господа, в силу обстоятельств, не зависящих от нас, над нашей родиной нависла смертельная опасность. В силу ситуации, которая не подлежит разглашению, я требую от кабинета министров немедленно передать наш бронепоезд под руководство… – Король сделал паузу и посмотрел на Олега.

– Официального представителя дружественного мира Шергина Олега, почетного старшего генерала железнодорожных войск Гранца, артиллерист-мажора бронепоезда «Маршал Гронд», – внезапно отрапортовал Лано, вернувшийся вместе с министрами. – А я его консультант в Центруме, профессор университета Лореи, пожизненный хранитель Депозитария.

Профессор скромно поклонился. Олег, с трудом скрывая изумление, глянул на своего научного руководителя.

– Вот именно, – поддакнул король. – Итак, министр транспорта, когда будет готов состав?

– Э… ваше величество, – начал мямлить толстый, с зачесанными на пробор редкими седыми волосами министр. – Боевой состав имени властителя Цада находится в полном ведении министра обороны и вас лично как верховного главнокомандующего непобедимых войск Цада.

– Господин генералиссимус, – король посмотрел на другого министра, грудь которого по случаю бала была полностью покрыта наградными планками, – я повелеваю, немедленно…

– Ваше величество! – Министр вскочил, опрокинув высокий стул, и сделал шаг в направлении трона. – Разрешите доложить?

– Докладывайте. – Разолван недовольно махнул рукой. – Я знаю, что вы, военные, без доклада не можете.

– Сегодня вероломно… – начал министр.

– Короче, – оборвал его король.

– Нападение на храм был проведено силами противника, прибывшего на бронепоезде со стороны Пустоши, – продолжил военный. – Полной неожиданностью для нас было не только массированное нападение на суше, но и удар с воздуха. Неизвестные нам до сегодняшнего дня летающие солдаты нанесли основной удар по глубоко эшелонированной обороне города. Сдержать превосходящие по техническому оснащению силы противника в полной мере мы не смогли.

– Так, – кивнул Разолван. – И?..

– Пользуясь случаем, я хочу предложить радикальную программу преобразования разведки, контрразведки и систем раннего оповещения. В основу структур раннего оповещения я предлагаю положить совершенно новые методы, требующие дополнительной проработки. Так, находящийся в моем подчинении военно-полевой институт культуры предлагается преобразовать, с учетом уже имеющихся у них наработок, в университет звонарей раннего оповещения. И церковь будет довольна, это специальность двойного применения.

– Об этом поговорим позже. Вы по делу можете говорить? – Терпению короля начал приходить конец. – Бронепоезд готов?

– Конечно, готов! Но сначала от себя добавлю, что даже с неподобающей организацией разведки оповещения несколько летающих агрессоров мы поразили. Поделом врагу! – Последнюю фразу министр произнес тоном, подразумевающим подъем патриотического настроения и овации в зале. – Далее, после тяжелого боя у храма Тоц нашим войскам удалось оттеснить врага обратно к военно-транспортному составу, который коварный враг использовал для того, чтобы ретироваться. Так будет с каждым мерзавцем, посягнувшим на престол его величества Разолвана VI и святой небесный престол, дабы…

– Умерьте патетику, – сердито сказал властитель. – И?..

– Пардон? – не понял вопроса министр.

– Какое отношение это имеет к нашему бронепоезду, который уже должен разводить пары или что там они разводят?! – рявкнул король.

Олегу, внимательно следящему за разговором, вдруг показалось, что на месте Разолвана, толстенького, несерьезного человечка, вдруг оказался грозный властелин, перед которым падают ниц и друзья, и враги, и кони врагов.

– Я должен немедленно организовать комиссию по подготовке к отправке бронепоезда. Он как раз на запасном пути стоит. – Министр сделал движение, как будто собирается немедленно отбыть на организацию комиссии.

– Я не понял. Какая комиссия? Вы можете отдать приказ немедленно отправить бронепоезд в погоню? – гремел король.

– Приказ – могу. Но есть обстоятельства, – пытался оправдаться обомлевший министр.

– Какие обстоятельства?!

– Бронепоезд как раз прошел переоснастку. Надо проверить некоторые системы, – совсем беспомощно сообщил министр.

– Какую переоснастку? Я только год назад подписал финансирование на создание этого состава!

– Да-да, мы как раз и готовим необходимую документацию.

– У нас есть бронепоезд, который может в течение часа отправиться в боевой поход? – спокойно, тихим голосом спросил Разолван.

– Практически есть, – бодро ответил министр. Потом подумал и добавил. – Нет.

– Вы хотите сказать, что деньги украдены и бронепоезда у нас нет?

– Все не так плохо. Мы приобрели неоценимый опыт в создании структур…

Король вернулся на трон, закрыл лицо в приступе печали ладонью, посидел так несколько секунд и процедил сквозь зубы:

– Пошли все вон.

Все, словно только этого и ждали, толкаясь в дверях, поспешили выполнять приказ. В зале остались только Разолван, Олег и Батрид. Хотя Лано тоже попытался было последовать за министрами, но Шергин его удержал.

– И как можно работать, – устало сказал глава Цада. – Кругом одно ворье и продажные попы! Мы так прокутим все святыни и потратим последние деньги. Вы должны меня понять…

Повисла пауза, прервал ее властитель:

– Давайте прогуляемся по дворцу, я устал торчать в этом дурацком зале. Может, что-то придумаем.

Король провел Олега и Лано сначала по широким витым лестницам, потом через большой зал, заставленный произведениями искусства.

– Вы, мне кажется, удивлены нашими делами? Я то-же, – рассуждал Разолван. – Явно что-то надо менять в устройстве государства. Я ведь никак не могу на них влиять! Я могу только увольнять. Вот они только одного и боятся. И воруют так, что уму непостижимо.

– Я не пойму, почему, когда я выгнал всех из зала, они покорно стояли за дверью и не вызвали гвардию? – спросил Олег. – Ведь они были уверены, что я могу убить вас.

– Не совсем так, – усмехнулся король. – Они были уверены, что я с вами договорюсь и останусь жив. А если позвать гвардию, откроется пальба и для меня все может плохо кончиться. Они надеялись на мирное разрешение. Надеялись, что я выживу и новый король не выгонит их в три шеи. Дрожали за дверью.

– А кардинал? Я не совсем понял, есть у него власть или нет? – поинтересовался Батрид. – Я был уверен, что Цад – это полностью религиозное государство.

– Попам лень заниматься хозяйством. Вот они и переложили эти задачи на светскую власть, мы просто обслуживаем церковь, армию их содержим и шпионов-миссионеров кормим.

– Почему же вы это терпите? – с явной ненавистью к попам спросил Лано.

– Потому, что только церковь может поставить или убрать короля. Вот такая у нас хитрая круговая порука, – развел руками Разолван.

– Но вы не боитесь, что после сегодняшнего разговора попы вас уберут?

– Доходы небесного престола при мне выросли на пятнадцать процентов и стали самыми высокими за историю Цада. Имение кардинала приросло орошаемыми землями Пустоши, о чем мало кто знает. Рука руку моет. И я не вижу ничего зазорного в этом. Народ доволен. Торговля процветает. – Разолван вел Лано и Олега длинными коридорами, в которых не было ни стражей, ни обслуги.

Он открыл неприметную дверь, и все трое вошли в громадный зал, мало похожий на тот, в котором проходил бал. Никакой роскоши, золота и торжественных факелов. Король повернул рычаг у двери, и помещение засверкало иллюминацией.

– Вот, я люблю это место, только тут я чувствую себя спокойно. Это моя коллекция, люблю, видите ли, старину. – Зал был полон странных механизмов, конструкций и сооружений неясного назначения. – У каждого свои причуды, а я вот люблю изобретения, которые не смогли реализовать. У меня лучшая в Центруме коллекция вечных двигателей!

– А кто-то еще делает вечные двигатели? – удивился Лано, который от такого обилия экспонатов был в полном восторге. – Кстати, а о вашей коллекции в Лорее идет молва!

– Нет, я один, только своими силами и на свои сбережения содержу и пополняю коллекцию вечных двигателей, – сообщил король. – И что надо сказать, ведь некоторые до сих пор работают! Но я все-таки просвещенный монарх и считаю, что просто не нашел скрытого источника энергии. Я предлагаю сейчас посидеть в моем кабинете, обдумать, что же мы можем предпринять. Дело в том, что я не очень доверяю совещаниям в зале для балов. Там каждый норовит устроить презентацию собственных заслуг и попросить новую должность. Из своего кабинета я попробую связаться со службами, которые не очень афишируются, но всегда готовы помочь мне в выполнении деликатных операций.

– И они не смогли помочь вам сегодня при нападении на город? – не выдержал Батрид.

– Да плевать я хотел на проблемы попов! У нас вообще-то религиозное государство, и почему я, светский правитель, должен вмешиваться? Пусть кардинал почувствует в очередной раз, что я ему больше нужен, чем он мне.

– А что это? – перебил Шергин и показал пальцем на странное сооружение под потолком, напоминающее гигантский воздушный змей с сигарообразным фюзеляжем между квадратных крыльев. – Тоже неработающее изобретение?

– Вы же сказали, что вы с Земли? – Правитель остановился. – Это же творение вашего великого соотечественника, это летало Можайского! Гениальное неработающее сооружение. Но какой размах мысли!

– Самолет Можайского, – задумчиво поправил Олег.

– Ну, не все ли равно. Важно, что человек решился объединить птицу и паровой двигатель! Эх, жаль, у нас только такие моторы могут работать, как жаль…

– Но как вы такую громаду протащили через переход?

– И почему это не зарегистрировано в Депозитарии? – встрепенулся Лано. – Закон одинаков для всех!

– Говорить монарху, что закон одинаков для всех, поистине неблагодарное занятие, – засмеялся правитель. – А протащили по частям! У меня ведь есть целая служба поиска необычных вещей. Вот и организовали.

– А это макет или… – спросил Олег.

– Копий не держим. Настоящий самолет, оригинал. Это у вас на Земле макет остался. Паровик в порядке, при мне проверяли. Эта каракатица даже по полю пробежалась. Но, конечно, взлететь – никак. Но я знаю, что в вашем мире полеты – вещь обыденная.

– В вашем теперь тоже… – тихо сказал Олег, обдумывая какую-то идею. – Скажите, а можно вашего министра обороны вызвать к вам в кабинет? Срочно.

– Я не знаю, чем он может помочь, я его все равно прогоню и под суд отдам. Он, правда, там откупится. Но почему бы и не позвать? – согласился монарх. – Вдруг он подумает, что я его казнить задумал?

– А можете казнить?

– Да нет, это только церковь может, но пусть боится, – засмеялся Разолван.

Королевский кабинет оказался небольшим и уютным. Очень трудно в нем было угадать рабочее место властелина Цада. Это был скорее кабинет ушедшего на покой ученого. Стены до потолка уставлены книжными шкафами. На массивном письменном столе из резного дерева с зеленым сукном на столешнице лежал раскрытый фолиант и астрономические инструменты. Рабочее кресло было тоже отнюдь не королевским. Старое, обитое потертой кожей, но глубокое и уютное. Еще Олег успел заметить, что на столе стояла изящная подставка для благовоний.

Король заметил интерес Шергина и сказал:

– Я всю жизнь мечтаю о дальних континуумах, что лежат по ту сторону моря. Карты изучаю. – Он взял в руки фолиант. – Секстанты всякие просто обожаю. Но дела не дают мне возможности. Приходится только мечтать. Может, затеять морской поход и захватить кого-нибудь? Но, к сожалению, у нас нет выхода к теплому морю. Так что не омочить нам сапоги в чужой бухте. Разве только наши заклятые друзья по ту сторону моря осквернят святыню. Вот тогда придется нам снаряжать экспедиционный флот. Кстати, почему бы землянам не помочь Цаду?

– Я попробую устроить это при случае, – пообещал Олег.

Король весело засмеялся. Потом он, возвращаясь к делам, по телеграфу вызвал министра. Тот явился немедленно.

– Тут наш гость от вас что-то хочет, – сказал король, когда напуганный министр просочился в кабинет.

– Ну что, украли паровоз? – грозно спросил Олег.

– Да я… – испугался министр.

– Короче, вы говорили, что смогли подстрелить несколько летающих солдат Трато.

– Так точно!

– Вы трупы не потеряли?

– Никак нет! – Министр, чуя, что тучи над ним могут развеяться, отвечал как новобранец на плацу.

– Вот теперь вы похожи на хорошего министра обороны. – Шергин похлопал вояку по плечу. – Немедленно доставьте меня к этим телам.

– Что вы задумали? – поинтересовался король, который внимательно следил за их разговором.

– Я надеюсь вас удивить и попытаться вернуть вам похищенную из храма святыню, – ответил Олег. – Но у меня к вам большая просьба.

– Конечно, просите чего хотите!

– Прикажите, чтобы самолет Можайского извлекли наружу. Можно на площадь перед дворцом. И прикажите привести двигатель в рабочее состояние.

– Я не понимаю, что вы задумали, но все будет сделано. И еще… – Король поманил пальцем Лано и Олега поближе, так чтобы его слова попали только в их уши, и прошептал: – И оставьте эту святыню у себя! Не вздумайте ее возвращать. Мне до смерти надоела эта пляска моих клириков на гробах. Я хочу выбить землю у них из-под ног. Дарственную грамоту я вам дам!

И хитро подмигнул.

Олег и Лано в сопровождении министра обороны и гвардейцев отправились к сбитым солдатам Трато.

– А вас, Батрид, я попрошу остаться! – внезапно сказал король в спину уходящим.

Лано вздрогнул и испуганно оглянулся. Но еще больше встревожился Олег.

– Что вы, что вы! – немедленно успокоил его король. – У меня просто есть к вам вопросы, связанные с Ректоратом, ну и кто-то же ответственный должен наблюдать за перемещением моего экспоната на площадь.

Глава тридцатая

Ночной полет

Центральная площадь столицы, еще не оправившейся от военных действий, была уже полностью забита любопытными и выглядела как в ярмарочный день. Горожане пытались пробраться поближе к леталу Можайского. Солдаты, построившись цепью, сдерживали напор зевак и этим только разжигали любопытство. Особую сумятицу вызвал военный оркестр, выстроенный у дворца по неизвестно чьему приказу. Оркестр играл боевые церковные марши, вызывая раздражение у народа. Никто из столичных жителей, да и вообще из жителей Цада, никогда не видел подобного аппарата. Для обеспечения подготовки самолета над площадью включили праздничную иллюминацию.

Лано пришлось самому руководить работами по извлечению этого сооружения из дворца. Уже на площади Батрид выяснил, что самолет не в самом лучшем состоянии. Профессор попросил помощи у короля, и под начало Лано немедленно были выделены две бригады. Одна, механическая, стала приводить в порядок двигатель и топку, которые требовали очистки и смазки. Топка самолета работала на угле и, как объяснил Разолван, силами королевских механиков переделана по его личному указанию. Изначально котел самолета топился жидким топливом, которого в королевстве Цад давно не водилось. Вторая бригада, швейников, чинила провисшие и местами порванные крылья машины, похожие на раскрытую книгу. Работа спорилась, и буквально через полчаса аппарат уже сверкал начищенной медянкой, а плоскости, вернувшие исходную упругость, стали реагировать на каждый порыв ветра, вздрагивая, как застоявшаяся скаковая лошадь.

А через час на площадь вступил отряд монахов под руководством Шергина. Оказалось, что убитыми и ранеными по давней традиции занималась только церковь, и клирики категорически настояли на том, чтобы участвовать в перемещении антиграва. Олег прекрасно понимал, что любопытный кардинал хотел узнать, что задумал Разолван, и под видом монахов отправил своих шпионов. Монахи несли поклажу, вызвавшую у зевак на площади недоумение и изумление. Разбившись на пары, носильщики держали за концы железные прутья с привязанным к ним грузом. Снизу болтались тяжелые гири, каждая не меньше сотни килограммов, а сверху, словно воздушные шарики, на прочных ремнях висели в воздухе небольшие кожаные сумки. Эти сумки, стремясь улететь в небо, компенсировали вес гирь, и монахам оставалось только бороться с большой инерционностью на поворотах.

– Ваше величество, – обратился к королю Шергин, когда вся процессия вышла на площадь. – Я прошу не сильно карать вашего министра обороны. Только благодаря его дальновидности, а именно тому, что все сбитые летающие солдаты были собраны в одном месте и не были разоблачены, мы имеем шанс отправиться в путь за святыней храма.

Король принял эту речь с гордым достоинством и спросил:

– Я надеюсь, вы объясните мне, что вы доставили сюда? Вашу идею, как заставить летать этот никчемный прибор, я уже понял.

– Конечно, ваше величество, – кивнул Олег. – Вся сила войск Трато заключена в его летающих воинах. Их способность определяется особым веществом, которое противостоит гравитации. Я не буду сейчас вдаваться в детали, каким путем – а он поистине преступный – Трато добывает это вещество, но сейчас оно гарантированно поработает против него.

Самолет потребовал некоторой доработки. Делалось все очень быстро, тут неожиданная инженерная смекалка Батрида оказалась как нельзя кстати. Для того чтобы равномерно распределить антиграв, фюзеляж самолета пришлось укрепить ремнями, проделав в корпусе дополнительные отверстия. Этими же ремнями закрепили футляры с веществом, лишающим аэроплан веса. Один из футляров с антигравом установили таким образом, чтобы от него можно было избавиться, отпустив его на длинном тросе в небо. Это давало возможность экстренного вертикального маневра. Затем пришлось провести еще одну серьезную работу. Но перед этим король тихо, отослав свиту, предложил Олегу:

– Уважаемый господин Шергин, у меня к вам есть маленькое предложение. Я предлагаю установить на самолете пулемет Гатлинга из моей коллекции. Ваш, земной, современный. Очень компактное и эффективное оружие. А вы подарите мне ваш. Тем более что холостые патроны мало помогут вам в настоящем бою, – хитро улыбнулся король.

– Это не холостые патроны, а строительные, – ответил Олег. – Но ведь… э-э… Гатлингу нужен электропривод, это же уникальное оружие.

– У меня, во-первых, два таких, и, во-вторых, мои механики переделали его. И теперь он не нуждается в электричестве и прекрасно работает от парового котла.

В течение часа удалось установить на борту самолета пулеметную подвеску, превратив мирный летательный аппарат в грозный штурмовик. От парового котла ловкие мастера быстро подвели патрубок к паровому приводу пулемета, выглядевшему очень странно на фоне современного оружия. Так как антиграва было с запасом, то нашлось место и для нескольких бомб, вернее, простых пушечных ядер, помещенных в обычные холщовые сумки, и для запаса угля на длительный полет.

Олег первым сел в кабину самолета. Благодаря хорошему уходу внутренняя кожаная обивка была в идеальном состоянии. Приборная доска содержала только манометр, показывающий давление пара. Никаких высотомеров, авиагоризонтов или хотя бы счетчика оборотов не было. Высунув голову из кабины, Олег в последний раз осмотрел самолет снаружи и про себя отметил, что сейчас, поздним вечером, самолет выглядит как таинственное сооружение, его очертания никак не похожи на привычные земные летательные аппараты. Гений Можайского создал совершенно оригинальную машину, и никто позже не решался повторить аппарат по такой схеме.

Шергин взялся за рычаги управления самолетом, Батрид разместился в том же отсеке позади Олега, смиренно приняв на себя роль кочегара и пулеметчика. Правда, управление непростым шестиствольным оружием он изучил на словах, поклявшись, что все понял.

Пар ринулся в двигатель, и все три пропеллера, один – впереди, два – посреди крыльев, начали набирать обороты. В какой-то момент Олег подумал, что самолет может развалиться еще до взлета – слишком сильной была вибрация винтов. Но после того как остатки старой смазки разогрелись и валы механизмов пришли в рабочее состояние, дрожь прекратилась. Шергин собрался отдать команду обрубить крепежные канаты, но тут странный звук привлек его внимание.

Стоящие на площади люди отвернулись от самолета и показывали куда-то пальцами. А с дальнего угла площади доносились неясные выкрики и возгласы. Королевская охрана озабоченно вглядывалась туда, где разгорался непонятный скандал. Самодержец нахмурился и отдал краткий приказ. Охранники ринулись к месту инцидента. Спустя минуту через людской коридор, расступившийся перед стражей, привели виновника.

– Ваше величество, – забеспокоился Лано и выскочил из самолета, – прошу вас! Отпустите его! Это мой друг!

– С каких пор это может быть другом? – удивился Разолван, показывая пальцем на мартыша.

– Это мой воспитанник! – Батрид вложил в голос максимум кротости.

– Ну, если он не кусается… – Король жестом приказал освободить пленника.

Дуду, а это, естественно, он устроил переполох на площади, как только стражники отпустили его, ринулся к Батриду и, подпрыгнув, обхватил за шею, прижавшись к человеку всем туловищем.

– Ну вот, молодец, не пропал. – Старый профессор гладил мартыша по голове и еле сдерживался, чтобы не прослезиться.

А вот Дуду, попискивая от радости, в итоге не сдержался. Потом, отряхнувшись, он с важным, полным достоинства видом подошел к Шергину и церемонно пожал ему руку.

– Ты что, обезьяна-без-кармана, где ты такого набрался? – засмеялся Олег, трепля пушистое ухо мартыша. – Кто тебя человеческим повадкам научил?

Дуду не стал вдаваться в детали своих приключений в последние дни, а сразу приступил к делу. Он, ничуть не боясь работающего двигателя, подошел к самолету, заглянул на место пилота и пошарил в сумке, лежащей под сиденьем. Он знал каким-то особым своим чутьем, что именно там Шергин прячет шоколад. Громко хрустя плиткой черного лакомства, Дуду подошел к Олегу, схватился за край шлема, который тот держал в руке, потащил его к себе. Олег отпустил шлем, чтобы посмотреть, что задумал мартыш. Дуду немедленно напялил его и, словно всю жизнь носил тактические шлемы спецслужб дальней разведки, устроился в пассажирском кресле позади дымовой трубы самолета. Тут он успокоился и стал вглядываться в небо. Чернота ночи была непроницаемой.

– Ну что, команда в сборе, – удовлетворенно сказал Шергин, устраиваясь на своем месте. – Гигиенические пакеты у всех есть?

Про пакеты никто ничего не понял, но Дуду, услышав вопросительные интонации, закивал головой.

– Ну и хорошо. – Олег отпустил тормоз, поддал пар, и самолет, как только стоящий на земле человек перерубил крепящий трос, взмыл в воздух.

Шергин сразу положил аппарат в вираж. Аэроплан, описывая большие круги, стал подниматься в небо. Все выше и выше. Дым из трубы прямо за спиной Лано нарисовал на фоне серых облаков размытую черную спираль. Еще немного, и первые облака нырнули под холщовые плоскости самолета. Тихо работающий паровик позволял во время полета даже разговаривать, правда, на повышенных тонах. А над облаками открылась фантастическая картина. Верхушки облаков освещались лунным светом, превращая их в сказочные поля.

– Олег, выруливайте на железную дорогу, иначе он не мог уйти, – прокричал Батрид и показал рукой, сориентировавшись по ночным светилам. – Это вот туда, на юг.

Шергин молча кивнул и, развернувшись по широкой дуге, бросил воздухоплавательный аппарат в нужном направлении. Несмотря на то что Олег никогда не учился водить ни самолеты, ни вертолеты, управление оказалось крайне простым. Практическое отсутствие веса делало скольжение по воздушным струям свободным и предсказуемым. Плоскости и хвост не напрягались, продольное расположение поршней и валов не приводило ни к каким гироскопическим эффектам, и аппарат чутко отзывался на любое движение ручки управления. Тонкие струны, удерживающие крылья, сходящиеся на штоке посреди фюзеляжа, тихо пели, вибрируя в набегающих потоках.

– А тяги настроены в терцию и квинту! – прокричал Олег.

Батрид не расслышал и переспросил: «Что?»

– Не важно, – махнул Олег рукой и запел: – Okrasilsya mesyatz bagrya-а-аnzem!!!

Лано слов не понял и стал тихо подтягивать, впрочем, невпопад. У мартыша получилось гораздо мелодичней. Самолет тем временем прошел зону облачности, и под ним открылись оранжево-голубые горные кряжи Цада. Горы были высокие, казалось, самолет иногда задевал за скалистые макушки. Приходилось лететь на высоте, где уже было тяжело дышать, и холод стал пробирать до костей. Но постепенно вершины стали мельчать, горы превратились в холмы, и наконец перед путешественниками разверзлась Пустошь, плоская как сковорода. Шергин сбросил высоту, чтобы отдышаться и согреться. Он не отрываясь смотрел вдаль в надежде увидеть поезд Граценбурга как можно раньше.

Сначала на самом горизонте появился длинный черный шлейф из паровозной трубы. Олег спустил самолет ниже, и через некоторое время они догнали бронепоезд. Это, без сомнений, был состав Трато. Длинные тени тянулись от состава по земле, словно кто-то попытался громадной кистью нарисовать на песке Пустоши искаженный профиль поезда. Шергин увеличил скорость и на большой высоте прошел над бронепоездом. Стало понятно, что состав стоит неподвижно, а дым от трубы стелется над землей под напором ветра. Еще один заход позволил заметить, что по Пустоши от бронепоезда на восток тянется след от колесного транспорта.

– Трато отсюда поехал в свой замок! – Олег махнул рукой вдаль, где на горизонте угадывались скалистые горы.

Дальше события стали развиваться стремительно. Один из вагонов состава откинул в сторону крышу, и из бронепоезда, как чертик из табакерки, вынырнул дирижабль. Он на ходу раздувался, поднимая в воздух небольшую гондолу со спаренной малокалиберной пушкой. Вслед за ним, как на ветру горсть семечек с ладони, взлетели крылатые воины. Пестрая в ночном свете стая летающих стрелков вышла на оборону своего гнезда – бронесостава. Олег обернулся к Лано и прокричал:

– Пулемет к бою!