Синтез Слюсаренко Сергей

Глава тридцать первая

Возвращение

Самолет растаял в небе, когда машина неслась по Пустоши. Солнце стремительно поднималось в зенит, и желтая земля Пустоши накалялась, рисуя впереди миражи. Воздух опять был полон запахов нагретого песка и цветущего кустарника, но пыль не переставала хрустеть на зубах.

– Олег, мы куда едем? – неожиданно спросил Батрид. – Я теряю ход твоих мыслей.

– Я думаю, что самое разумное – проехать по тому же пути, который только что проделал Трато, только в обратном направлении.

– Под огонь его бронепоезда? Они небось уже приготовились отразить вторую атаку и ждут нас. И мы совсем не с воздуха появимся.

– Доверьтесь мне, Лано, все будет в порядке, никакой опасности этот состав уже не представляет, – успокоил его Олег. – Дуду, уголь, топка!

Мартыш, уже свыкшись с должностью кочегара, стал закидывать уголь в топку, похрюкивая от удовольствия. Быть полезным и нужным ему очень нравилось.

Дело шло к обеду, поднявшийся ветер относил пыльный шлейф от экипажа на юг, и в лучах солнца бесконечный конус пыли казался золотым. Дорогу иногда перебегали мелкие зверьки и крупные, с земную собаку, пауки. Батрид сразу сказал, что они безопасные и питаются в основном дурманными кореньями, которые выкапывают своими длинными суставчатыми лапами в темное время суток. Дневное, знойное спокойствие приходило на земли Пустоши.

Неспешный бег через необитаемые земли уже порядочно надоел, но тут на горизонте появилось темное облако, очень скоро стало понятно, что это клубы дыма. А еще чуть позже все прояснилось. Дорога уже подходила к железнодорожной колее, и было хорошо видно, что там же, где произошла стычка с бронепоездом и дирижаблем этой ночью, на рельсах догорали обломки состава Граценбурга. Чуть поодаль чернели благородные очертания «Маршала Гронда», которые нельзя было не узнать.

– А вот и подтверждение моих слов, – сказал Олег. – Я заранее предупредил властителя Цада, чтобы вызвали подмогу. Естественно, это должен был быть «Маршал Гронд».

– Я буду очень рад увидеться снова с генералом Балакиревым, – обрадовался Лано. – Ведь я же побывал на его родине! Ему будет интересен мой рассказ!

– На всякий случай надо как-то подать знак, что мы не враги, – сказал Шергин. – Поднять белый флаг, что ли?

– Зачем?

– У нас это знак перемирия, сдачи или переговоров. В общем – не стрелять, – пояснил Шергин. – Не хотел бы я попасть под залп его орудий главного калибра.

В багажном отсеке машины нашелся комплект нижнего белья, Трато возил его с собой на случай неожиданно длинных переездов. Через секунду над машиной развевалось белое раздвоенное полотнище, украшенное следами черных от угля лап мартыша, которому очень захотелось помочь Лано в очередной раз.

Впрочем, предосторожности с белыми кальсонами были излишними. Прекрасная оптика на главном перископе бронепоезда подсказала генералу, что это свои. Лано и Батрида приняли с почестями. Балакирев лично встречал гостей. Он прошел вдоль почетного строя железнодорожников, выставленного по такому случаю. Генерал улыбался, пожимал руки друзьям, не скрывая своей радости. Дуду на волне общего веселья тоже был в приподнятом настроении. Он тщательно вытер лапы о рубашку Олега, а потом обнял Балакирева, чем покорил его окончательно.

– Сейчас для вас накроют торжественный обед, нашу встречу непременно надо отметить, – сообщил генерал. – Ваше купе уже приведено в полный порядок, и вы можете в нем расположиться.

Он увидел, что Батрид хочет о чем-то спросить, но остановил его:

– Дорогой профессор, все вопросы потом. Я думаю, у нас есть многое, о чем нужно рассказать друг другу. Но отдых после таких славных дел – это главное! – Балакирев пригласил жестом на борт «Гронда». – Вы обустраивайтесь, а я пока должен проследить, как идут работы по разблокированию путей. Вы удивитесь, этот состав Граценбурга не оказал особого сопротивления, но вот возни с ним, убирать пути – это просто море нескончаемых дел.

Аварийные работы были завершены через час, и генерал, приведя себя в порядок, отправился пригласить гостей на обед. Он постучал в дверь купе, из-за которой доносились неясные звуки. Дверь распахнулась, и мокрый после душа мартыш в полном восторге выскочил в коридор и стал носиться туда-сюда, разбрызгивая остатки воды с шерсти.

– Извините его, – забеспокоился Батрид. – Но после всех злоключений Дуду был первым кандидатом, чтобы отмыться от дорожной и угольной пыли… К сожалению, полотенец он не признает.

– Не стоит беспокоиться. – Генерал вытер капли воды с лица и погон. – Итак, господа, милости прошу ко мне. Обед будет приватный в силу того, что история ваших злоключений предназначена не для всех.

Олег и Лано шли через состав по знакомым бронеплощадкам, ресторану, почтовым вагонам, и казалось, что с того времени, как они были здесь, прошла сотня лет, хотя все происходило совсем недавно.

Стол накрыли в личном отсеке генерала, где раньше ни Лано, ни Олег не были. Молчаливый стюард обслуживал так, что его присутствие было незаметно. Генерал дождался, когда они останутся одни, и только после этого перешел к делу.

– Итак, господа, я имею честь сообщить вам официальное мнение властей Клондала, – торжественно объявил он и наполнил бокалы шампанским. – Правительство, тщательно изучив события последних дней, проанализировало трагедию в Депозитарии и принципиальную позицию господина Батрида, а также неоценимую помощь в защите устоев Гранца господина Шергина и выдвинуло официальное предложение вам, господа, стать гражданами Гранца. Я предлагаю за это поднять бокалы.

Возражений не последовало. Олег про себя отметил, что в земном шампанском генерал разбирается гораздо лучше, чем улетевший в стратосферу Граценбург.

– Я надеюсь, вы понимаете, что никаких обязательств на вас, господа, это не накладывает. Однако, – Балакирев снова наполнил бокалы, – вы, даже пребывая за границей нашего славного государства, находитесь под полной его опекой и протекцией. Ваше здоровье!

– Я, естественно, бесконечно благодарен, но ведь я не могу себе представить жизнь без моей работы. – Лано с сожалением поставил опустошенный бокал на стол. – Я надеюсь вернуться в Лорею, несмотря на гостеприимство Клондала.

– Я не окончил еще излагать все детали, – улыбнулся генерал. – Соседнее и дружественное нам государство Лорея в знак признаний ваших заслуг и перед Антарией, и перед Ректоратом, восстановило вас в должности, полностью вас реабилитировало и представило к высшей награде государства – Грамоте Ректората с золотой печатью.

– Ничего мне от Ректората не надо! – неожиданно резко отреагировал Батрид. – Уважаемый генерал, я исполнил долг чести! Мы нашли вора, мы нашли похищенное, вернее, нашли даже больше, чем было похищено. Я полностью доказал свою невиновность. Мне не нужна реабилитация. Я выполнял свою работу и делал это не ради наград!

– Ну, дорогой профессор, это вы скажете в Ректорате, где по случаю вашего прибытия готовится торжественное заседание, – попытался успокоить профессора Балакирев. – Но вы должны понять, что ваш трудовой подвиг оценен по достоинству. Более того, впервые за все время отношений Лореи и Клондала на это заседание разрешено прибыть нашим военным. В частности, приглашен и я. Так что, согласно протоколу и без нарушений этикета, вам будет предоставлена в моем лице и лице моих подчиненных официальная охрана. Я думаю, ваша смелость, гордость и чувство долга, поддерживаемые моими штыками, позволят восстановить истинную справедливость!

– Скажите, а как король Цада сообщил вам о том, что надо перехватить поезд Граценбурга? – сменил тему Олег, которому такой патетичный разговор надоел до зубной боли. – Я хоть и просил его об этом, и он меня уверил, но сам способ передачи срочных известий мне неизвестен.

– Ну, Олег, – удивился Лано. – А воронья почта?

– А, ну да, ну да, – кивнул Шергин и стал доедать салат из тируаров.

– Учтите Олег, что о вашей героической службе на бронепоезде доложено в Министерство Иных Миров. Я думаю, и на Землю в том числе. Вас там тоже могут наградить! – продолжил Балакирев.

– Я боюсь, что у нас на Земле в моем случае будет использована другая шкала служебных поощрений, – мрачно изрек Шергин, вспомнив, что на работе отпросился на пару дней…

– Ну, что вы, не скромничайте! – подбодрил его Балакирев, потом отщипнул от поварского угля улитку и аппетитно ею захрустел. – Вот как они ухитряются их готовить – ума не приложу… Кстати, я уже отправил птицу в центр, вас будут встречать на вокзале, и мы сразу же поедем в Ректорат! Так что рекомендую вам как следует отдохнуть и приготовиться к приему.

В купе Шергину опять на мгновение показалось, что он вернулся назад во времени, в свою первую поездку на «Маршале Гронде». Все та же корзина с фруктами от администрации состава, дом из подушек, которые соорудил Дуду, знакомые диваны в купе. И только новые панели в коридоре напомнили о гибели юного стюарда и о кровавой схватке с летающими стрелками Трато Граценбурга.

– Если ты думаешь о том же, о чем и я, – прочел его мысли Лано, – то мне кажется, смерть этого выродка была слишком легка. Подумаешь, задохнуться в небесах…

– Я не кровожаден, мне важно, что одним мерзавцем стало меньше и нам уже ничто не грозит. Мне кажется, что я наконец смогу начать свои исследования.

– Ты все-таки не передумал? – удивился Батрид. – Ведь все пошло не так! Да и мне кажется, что смысл работы уже пропал.

– Лано, я попал к вам как аспирант, чтобы вести работу по заранее определенной теме. И никто этой темы пока не отменял. Я ради этого шел в Центрум и не намерен отказываться от своих планов.

– Я только думаю, что мы можем конкретизировать исследования в свете последних событий. – Профессор подошел к шкафу и стал изучать приготовленную для них торжественную одежду. – Неужели мне опять придется нарядиться во фрак? Они его, надеюсь, хоть погладили с прошлого раза?

– Всенепременно! – Олег засмеялся. – А Дуду могли бы заранее приготовить смокинг с короткими штанишками. Ведь знали же, что мы втроем.

* * *

Утром, когда «Маршал Гронд» на малых парах подкатил к перрону, на вокзале уже все было готово к торжественной встрече. На платформе духовой оркестр играл спокойные военные вальсы. Прямо от вагона выкатили красную ковровую дорожку к большому паровому экипажу, который должен был доставить героев в Лорею. Олег слегка смущался, однако Лано и Дуду чувствовали себя так, словно всю жизнь провели на торжественных приемах. Мартыш гордо ступал, не выпуская руки Батрида из своей лапы. После вчерашнего купания Дуду выглядел роскошно. Шерсть сверкала и играла в лучах утреннего солнца.

Пришлось вытерпеть долгие речи государственных мужей и пройтись вдоль почетного караула… Дуду почему-то постоянно отдавал честь. На замечание Олега, что к пустой голове руку не прикладывают, мартыш отреагировал неожиданно и категорично. Он украл фуражку у одного из солдат роты почетного караула. Фуражка была с высокой тульей, золотой кокардой и большим радужным пером птицы галифас над ухом. После небольшой заминки фуражку подарили Дуду от имени городских властей.

Олег с облегчением вздохнул, когда их препроводили в роскошный паромобиль, сверкающий золотыми вензелями и медными трубами, идущими вдоль сверкающего черным лаком котла. Балакирев поехал следом за ними отдельно, вместе с тремя боевыми экипажами и взводом охраны, мобилизованной с бронепоезда. Уже в пути им сообщили, что торжественная встреча организована прямо в Депозитарии.

Олег почти не помнил дороги. Вначале роскошь блистательной столицы Клондала Антарии мелькала в окнах экипажа своими магазинами, пестрой публикой, дорогими каретами. Потом долго и уныло тянулись ангары, склады, свалки и убогие поселки-спутники. А потом однообразной серой полосой несся мимо скудный клондальский пейзаж. Мерное покачивание экипажа, довольное бормотание Дуду, прилипшего к окну, и давно заснувший Батрид – все это убаюкивало, и кончилось тем, что Шергин очнулся только от громкой музыки духового оркестра. Убедившись, что он в салоне экипажа один, Олег открыл дверь и выглянул наружу. Свежий горный воздух моментально прогнал остатки неглубокого сна.

У входа в главные городские ворота Депозитария происходила торжественная встреча. Батрид, держа за руку Дуду, выслушивал приветственную речь ректора профессора Турбаха. Тот, облаченный в торжественный академический балахон, зачитывал похвальный свиток, патетически вздымая время от времени глаза к небу и благодарственно обращая взор к Лано. Отсюда, из экипажа, разобрать слова было невозможно.

Олег, считая себя в некоторой степени причастным к торжествам, подошел к Батриду и скромно стал чуть позади. Речь ректора в конце концов была окончена, он вручил свиток Лано. Профессор сиял от удовольствия и раскланивался перед стоящими по обе стороны от мобильной кафедры членами Ректората. Следующим выступал профессор Бальдраф. Олег внутренне напрягся, вспоминая, как сильно Лано не любил этого деятеля. Но скандала не произошло. Батрид так же благодушно воспринимал очередную хвалебную речь. Бальдраф кратко, за сорок минут, изложил все произошедшие в последние дни события. Как было ограблено хранилище, как Батрид – естественно, под чутким руководством Ректората – осуществил секретную операцию по разоблачению похитителей, как в тяжелейшей борьбе правое дело Лореи победило. В конце своей речи он патетически произнес:

– А сейчас мы все будем свидетелями того, как в отстроенном после варварского нападения хранилище будет открыта временная экспозиция похищенных предметов с подробным описанием всех событий! – Бальдраф зааплодировал, призывая к тому же собравшуюся публику.

Для Шергина это действо было совершенно неожиданным. То ли все было обговорено с Батридом, пока Олег спал, то ли он был заранее предупрежден, но профессор участвовал в происходящем так гармонично, словно хорошо знал сценарий.

Из-за спин собравшихся выступила процессия носильщиков, наряженных в балахоны выпускников университета Лореи. Они держали носилки, украшенные цветами и серебристыми лентами. Первые, самые большие носилки держали восемь человек, на них был установлен ковчег. Далее последовал моток ниток. Последним несли половинку драконьего яйца.

Реакция Дуду при виде половинки яйца была совершенно неожиданной и шумной. Мартыш подбежал к носилкам, невзирая на протесты носильщиков, потрогал, скорее, погладил полусферу. Потом жалобно глянул на Лано и с тихим писком убежал. Он ринулся вниз по дороге, ведущей прочь от Депозитария, в сторону леса, где его и встретили впервые много дней назад.

– Вот же непредсказуемое создание, – развел руками Батрид. – Ну, куда его понесло?

Он печально смотрел вслед убежавшему мартышу, что-то подсказывало ему, что Дуду не вернется. От грустных мыслей Батрида отвлекло деликатное покашливание. Рядом стоял генерал Балакирев.

– Господин профессор, я хочу от своего имени и имени моих солдат попрощаться с вами. Наша миссия окончена, вы в полной безопасности.

– Да-да, конечно, – согласился Лано. – А вы не могли бы, ну, напоследок, может быть, прочесать лес, а то глупый мартыш…

– Господин профессор, мы не приспособлены к боевым действиям в лесу, – нахмурился генерал. – Мы же все-таки железнодорожники.

– Да, вы правы, – согласился Лано. – Спасибо вам за все. Мы уже в полной безопасности, так что можете считать вашу миссию полностью выполненной.

– Дорогой Батрид, я гарантирую вам вечное уважение от имени всего подвижного состава нашего континуума и, наверное, всего Центрума.

Балакирев окончательно церемонно откланялся, щелкнул каблуками и удалился.

Глава тридцать вторая

Хранилище 2

Всему приходит конец. И плохому, и хорошему. Когда от официоза и фальшивых поздравлений у Олега разболелась голова, был объявлен торжественный фуршет. На этом речи кончились, и все официальные лица через минуту поглощали деликатесы и изысканные вина. А когда столы опустели, все разъехались по домам. Лано дальновидно спрятался, чтобы не прощаться с каждым лично.

После торжеств, речей и банкетов келья Батрида казалась тихим райским уголком, где можно было наконец отдохнуть. Лано так соскучился по своему жилью, что сначала просто ходил по комнатам, трогал разные предметы. Потом взял метелку из перьев и стал сметать пыль, которая успела покрыть все толстым слоем.

– Лано, у меня сложилось впечатление, что вы были подготовлены к сегодняшним торжествам заранее. Вы знали, что все будет проходить именно так? – задал мучивший его вопрос Шергин.

– Олег, не смешите меня. – Батрид даже не посмотрел на Шергина, продолжая сметать пыль. – Прожив здесь столько лет, проработав с этими людьми столько лет, я знаю наперед каждый их шаг. Я что, раньше в торжественных заседаниях не принимал участия? Все всегда сводится к адресу в честь юбиляра, победителя или открывателя. И обязательно потом Бальдраф расскажет о собственном вкладе в дело прогресса.

Профессор вытер все запыленные поверхности в гостиной и вернулся в свою спальню. Олег увидел сквозь неприкрытую дверь, как Батрид первым делом взял в руки футляр с портретом, открыл крышку и несколько секунд неподвижно смотрел на изображение. Потом закрыл и положил на место. При этом он оглянулся, словно желая проверить, что за ним никто не наблюдал. Шергин не стал отводить взгляд и делать вид, что ничего не заметил. Батрид быстро прошелся по мебели в спальне веником из перьев и вернулся в гостиную.

– Так, хоть ты и нелегальный аспирант, нам все равно надо немедленно поговорить о нашей будущей научной работе, – с излишним энтузиазмом заговорил профессор. – Все закончилось благополучно, но мы потеряли драгоценное время. Завтра же пойдем в хранилище…

– Лано, – остановил его Шергин. – Расскажите мне, как погибла ваша семья.

– Зачем это вам? – вздрогнул Батрид. – Это касается только меня.

– Это касалось только вас до того, как мне об этом рассказал Трато Граценбург, – возразил Олег. – И я должен знать правду.

Батрид остановился и поджал губы. Потом он подошел к столу, открыл коробку с сигарами, долго выбирал себе одну из трех, которые там были, тщательно ее обрезал, прикуривал. Олег не торопил.

– Это все очень сложно, – наконец заговорил Лано. – Дело в том, что история самого хранилища, каким оно является, не такая однозначная. Случилось так, что с определенного момента, когда коллекция разрослась, многие люди захотели получить сюда доступ. Вернее, не просто доступ, он на самом деле открыт для всех в научных и просветительских целях. Они хотели получить контроль над коллекцией. И с такими тенденциями мне приходилось бороться. Для этого была организована группа безопасности Депозитария.

– Вроде охраны? – вспомнил Олег версию Трато.

– Нет, что ты, сугубо информационная защита. Что-то вроде контрразведки. – Лано пустил струю дыма, словно тяжело выдохнул.

– Ректорат на такое пошел?

– Ну… Ректорат только знал, что мне нужно увеличить штат сотрудников. А вот чем они занимаются, так до этого ему дела не было. И именно эта группа и помогала мне упреждать шаги, чаще всего коррупционные, тех, кто хотел запустить свои грязные лапы в хранилище. Это все работало до тех пор, пока мне не доложили, что готовится силовой захват хранилища. Я обратился в Ректорат, у меня потребовали разъяснений об источнике такой информации. Тут мне уже пришлось раскрыть методы моей работы. Конечно, был скандал. Но перед лицом опасности, а она была реальной, мне простили, как оказалось, на время, такое своеволие, и в ситуацию вмешалась полиция Лореи. А если точнее – ее секретная служба. Но те были люди гордые, считали себя умнее всех, наработками моей группы воспользоваться не захотели, а решили предпринять простую полицейскую операцию. Операция прошла неудачно. К сожалению, моя семья погибла. – Батрид замолчал, давая понять, что он сказал все.

– И не было арестов исследователей? Тех, кто хотел изучить механизм переходов между мирами? – Олег спрашивал, словно забивал гвозди. – И никаких заложников?

– Это частности, – отрезал Лано. – Это обычные элементы работы в таком случае.

– Я хочу их знать… Мы же должны быть откровенны друг с другом?

Батрид молчал. Непонятно было – он молчал, не желая разговаривать, или просто собирался с мыслями.

– Хорошо, может, так будет и лучше, – в конце концов решился он. – Слушай.

Лано задумался, разговор давался ему очень тяжело.

– Я просто пропустил не важные моменты, несущественные. Да, я узнал, что работает серьезная группа, которая занимается такими исследованиями. И самое ужасное – ими руководил мой старый знакомый Трато Граценбург. Именно то, что он был там главный, да и организовал эти исследования тоже он, говорило очень о многом. Я знал, что Трато снедает маниакальная идея создать средство перехода между мирами. У него с детства был невероятный комплекс. Он перешел в Центрум еще юным и не смог вернуться назад. Не смог воспроизвести переход. Такое тоже бывает. Ну, тут еще надо учесть его характер, его невероятную амбициозность.

– Вы так хорошо его знали?

– Мы были друзьями, – грустно сказал Батрид. – Я даже думал, что Трато мой лучший и единственный друг. Но к тому времени мы уже давно потеряли друг друга из виду. Ладно, это не важно. Так вот, секретная полиция, вместо того чтобы аккуратно работать с этой группой, стала топтаться, как медведь в посудной лавке.

– Слон, – автоматически поправил Олег.

– Что слон? Что такое слон?

– У нас говорят «слон в посудной лавке». Такое животное, большое и неуклюжее. У него нос вместо руки. – Шергин показал, как может быть нос вместо руки.

– Не может быть такого животного, – категорически отрезал Лано. – Я изучал животных, которых доставляли в Центрум, у всех морфология и топология более-менее схожа с нашими. А тут… У него что, три конечности?

– У кого?

– У слона вашего!

– Нет, у него четыре конечности, – удивился Олег.

– Три ноги и нос? – не отступал Лано.

– Нет, четыре ноги и нос. – Безумный диалог затягивал Олега словно трясина. – Всего четыре конечности.

– А нос? Как же нос?

– Ну, это просто длинный нос, – спокойно ответил Олег.

– Но ты же сам показал, – профессор повторил жест Олега, приложив плечо к своему носу, – что у него такой нос. Суставчатый, с ладонью на конце.

– Нет, это была гипербола. Но ведь мы же не об этом говорили!

– Да, конечно, – с сожалением ответил Лано, которому очень не хотелось возвращаться к рассказу. – Ну, так вот, – продолжил он, – у Трато были свои люди в полиции, и он смог сыграть на опережение. Он был уверен, я об этом уже тебе рассказывал, что я храню некое мифическое устройство, которое может создавать переходы между мирами. Нечто, что он называл Дыроколом. Он решил, что, шантажируя меня, можно получить его. Он знал, как для меня важна моя семья, мои девочки…

Лано замолчал, словно у него пропал голос. Раскурил начавшую угасать сигару, собрался с силами и продолжил:

– К сожалению, у него все пошло не так. Мою семью убили еще в момент их похищения. У Трато были не очень профессиональные люди в команде. Этот мерзавец шантажировал меня, он говорил, что жизнь моей семьи зависит от меня. Они уже убили их и смели приходить ко мне, вести какие-то переговоры. Вымогать… Но полиция вычислила крота в своих рядах, он и признался, что заложников уже нет в живых. Потом был штурм. Граценбург скрылся.

– Трато говорил, что идея добывать антиграв из людей, которые могут создавать переходы, – ваша. Это так?

– Мерзкий лжец! – вспыхнул Батрид. – Я всего лишь говорил, что только особые процессы в организме человека могут открыть проход! А он все переврал! И это очевидная идея, если основываться на вашей же земной теории!

– Я понял, Лано. – Олег взял одну из сигар и, вопросительно глянув на профессора, закурил. – Во всяком случае, ваша семья отомщена.

– Надеюсь, он давно горит в вашем аду, – со злостью, которой не ожидал от него Олег, произнес Батрид.

Они посидели молча, каждый думая о своем. Тишину прервал грохот в дверь.

– Ну что там опять, – устало протянул профессор, тяжело поднялся и, держась за спину, словно она внезапно разболелась, двинулся к двери. Он повернул ключ в замке и с безразличным видом распахнул дверь перед визитерами.

А там, за дверью, оказались совсем неожиданные гости.

На пороге стоял Дуду. Он, как обычно, сверкал ложкой на цепочке и держал в руках шарик с водородом, который, казалось, давно потерял. Шарик нельзя было не узнать. Кроме того, голову мартыша украшал венок из листьев неизвестного Шергину дерева. Чуть позади толпились, переминаясь с ноги на ногу, мартыши. Много мартышей. А за ними стояла совершенно изумленная охрана Депозитария. Видимо, процессия лесных жителей так удивила охрану, что они не посмели задержать гостей. Среди мартышей выделялся один. Он, судя по седой шерсти, был старшим в этой делегации. Его почтенную голову украшал венок, но листья того же растения, что и в венке Дуду, были сделаны из серого металла. На шее у этого мартыша, как и у Дуду, болталась цепочка с символом, какие носили святоши Цада, – металлическим кругом. Из того же металла, что и венок. Олег узнал унунквадий. На поясе у мартыша висела мягкая кожаная сумка. Сумки были и у остальных мартышей, практически одинаковой формы, отличаясь только узором вышивки на коже. У Дуду сумки не было, видимо, по молодости лет.

Дуду смело шагнул внутрь жилища и вместо того, чтобы кинуться, как обычно, обнимать Лано, торжественно поклонился. Это было так неожиданно, что Шергин и Батрид еле сдержали смех. Но было понятно, что сейчас происходит некий официальный ритуал и вести себя надо строго.

Следом за Дуду зашел старший мартыш. Он шагал важно, его походку можно было назвать королевской. Следом за ним, явно в определенном иерархическом порядке, вошли остальные. Гости расположились полукругом и уселись на пол. Дуду, видимо, имеющий определенный, свой особенный статус, сел на стул у обеденного стола и наблюдал за всем со стороны.

Мартыши хранили молчание. Потом старший глухо произнес:

– Ключ! – и протянул лапу.

Лано и Олег переглянулись.

– Ключ! – строго повторил мартыш.

Дуду соскочил со стула, подбежал к людям и затараторил, показывая на свою ложку:

– Ключ! Олег. Лано. Ключ! – Он заглядывал в глаза людям, пытаясь объяснить им что-то очень важное.

Повторив несколько раз одно и то же, Дуду подбежал к старейшине и повторил свои слова, осторожно двумя пальцами взяв диск, висевший на цепочке.

– Я могу предположить только одно, – сказал Батрид.

– И если вы предполагаете то же, что и я, думаю, стоит это принести. Очень уж им надо, – согласился Шергин.

Лано подошел к стенному шкафу и достал оттуда десяток шоколадных плиток. Олег удивился такому запасу, но промолчал. Батрид вручил шоколад старшему и сказал:

– Ключ, – и показал на дверь.

Глаза мартыша были непроницаемы. Лано осторожно бочком обошел сидящих мартышей и выскользнул за дверь. Гости поняли намерение человека. Старший с явным удовольствием переломил плитки и раздал шоколад, проявив при этом хорошее знакомство с человеческими сластями. Дуду тоже получил свой, такой же, как и все остальные, кусочек. В полной тишине мартыши поедали шоколад, ожидая возвращения Батрида. Шоколад быстро кончился, и тут старший мартыш стал тихо подвывать. Ему вторили остальные. Слух у лесных жителей был отменный, это Олег понял еще раньше, по песням Дуду. Но здесь пел целый хор. Олег даже хотел подпеть гостям, но потом счел это неуместным. Так, под гармоничное завывание мартышей, и пришлось ждать возвращения Батрида.

Глава тридцать третья

Ключ

Профессор вернулся через полчаса. В руках он держал сверток, который немедленно вручил Дуду. Мартыш с толком и расстановкой развернул холстину и отдал старейшине первую половинку яйца дракона. Судя по благоговейному ропоту мартышей, Лано угадал, что им надо. Седой мартыш взял полусферу, прижал ее к груди, к своему талисману в виде круга, потом осторожно поставил на пол. После этого он раскрыл сумку на поясе и достал оттуда то, что и Олег, и Лано сразу опознали как вторую половинку яйца. Полусфера из унунквадия. Мартыш взял в руки обе половинки и соединил разъем, похожий на земной байонет. Раздался легкий щелчок, и в руках у мартыша оказалась серая сфера. Удовлетворившись тем, что половинки прекрасно подходят друг к другу, старейшина снова рассоединил сферу.

Вторая, вновь обретенная половинка отличалась от первой не только тем, что содержала ответную часть байонета. Она была оснащена патрубком с небольшим отсекающим краном. Кран управлялся маленьким манипулятором из желтого металла.

Но на этом действо не закончилось. Старший мартыш похлопал по полу своей мохнатой лапой, видимо, отдавая приказ свите. Один из мартышей достал из своей сумки еще более удивительный предмет. Олег был готов поклясться, что это обычный земной баллон для сжатого газа. Более того, редуктор, позволяющий регулировать давление исходящего газа, и главный вентиль выглядели так, словно баллон только вчера купили в каком-нибудь земном магазине инструментов. Обычные манометры, крашенный синей краской соединительный тройник – все казалось Олегу таким привычным и знакомым. Дуду, взволнованный и желающий принять участие в ритуале, немедленно подбежал к Лано и стал тыкать ему в ладонь свой шарик с водородом.

Батрид тоже понял назначение баллона и, погладив по голове Дуду, взял шарик. А мартыши не останавливались. Появился длинный кусок гофрированной металлической трубки, который соединил баллон со сферой. А потом мартыши достали спираль из меди и внутри ее укрепили сферу. После этого они опять уселись полукругом и стали выжидающе смотреть на людей.

– Олег, – голос Батрида был тревожен, – я, кажется, что-то понимаю.

– Что?

– Ты помнишь, я, правда, боюсь ошибиться… Тогда на Земле, перед тем как нам пришлось вернуться, я нашел в вашем компьютере нечто очень интересное, как мне тогда показалось, но не успел тебе рассказать. – Батрид вспоминал, потирая лоб.

– Это было так важно, что вы до сих пор не вспомнили? – спросил Олег.

– Ну, тогда нам точно было не до того, не до той сумасшедшей гипотезы.

Мартыши наблюдали за людьми, казалось, внимательно слушая их разговор.

– Я тогда прочел, что у вас на Земле в одном из ваших континуумов… в Италии, да?..

– Да. Есть такая страна. У нас континуумы странами называют, – ответил Шергин.

– Это сейчас не важно. Так вот, ваш ученый, его звали Росси, утверждал, что осуществил термоядерную реакцию синтеза, холодную термоядерную реакцию, пропуская водород через пористый никель. Я не знаю точно теории этой реакции, но принципы понимаю, я изучал их по вашим земным книгам.

– Я помню, о таком писали, это давняя история. Потом доказали, что ничего у него не работает или работает как-то неправильно. А какое отношение имеют эти древние исследования к нам?

– Олег, вспомни, прошу тебя, что нам подарил Дуду, вспомни! В первый же день после встречи там, в лесу! – Лано разволновался. – Он еще выложил спираль из всяких мелочей, которые нашел в твоем рюкзаке.

– Он нам подарил… э-э… – Олег задумался. – А, да! Кусочек хризопраза.

Шергин произнес это слово, и тут словно молния сверкнула у него в мозгу.

– Девочка в Сколари! – воскликнул он. – Она сказала «Это хризопраз, пористый минерал, цвет которого определяется включениями никеля».

– Да! – обрадовался профессор. – Где он?

Олег ринулся к своему рюкзаку, надеясь, что среди всего, что он пронес через Центрум, камень не затерялся.

– Вот он. – Он раскрыл ладонь, там лежал камень.

– Понимаешь, ведь все гениально просто! Термоядерный синтез внутри оболочки из унунквадия может пойти совсем не так, как он шел тогда у этого вашего Росси. Процессы могут привести к потрясающе неожиданным результатам. Я так понимаю, что энергия не будет уходить только в тепло. Покажи камень мартышам.

То, что люди сохранили камень, произвело на мартышей сильное впечатление. Очевидно, это было важным моментом в ритуале. Старший мартыш встал, подошел к Олегу, накрыл лапой ладонь с камнем и сказал:

– Ключ. Мир. Вечность.

Шергин не знал, что ответить, но мартыш и не ждал ответа. Он взял в руки одну половинку сферы, положил в нее камень и защелкнул вторую полусферу. Теперь у него в руках была сфера с хризопразом внутри.

– Ключ. Мир. Мартыши.

После этого все гости, за исключением Дуду, как по команде поднялись и гуськом покинули келью Батрида. Сфера из унунквадия со всеми подсоединенными частями осталась лежать на полу.

– Ну и?.. – спросил Олег, хотя вопрос был скорее риторический.

– Что – и?.. – в тон ему ответил Лано.

– Мы собираемся привести в действие это устройство?

– А зачем?

– Ключ. Дуду. Дом. – Дуду сидел рядом со сферой и гладил ее лапой.

– Я думаю, все очень просто. Вы писание так и не прочли? – спросил Олег профессора.

– Опять ты ко мне с этим писанием! – вспылил Лано. – Да сколько можно! Ну, прочел, и что?