Охота на ботаника Логвин Янина

— Э-э, нет, не думаю, — я отрицательно мотнул головой, не представляя, о чем говорить с незнакомыми мне людьми, пусть даже они знаменитости. О том, что я их не впечатлил — не дурак, догадался.

— Хорошо, идем!

Агния взяла меня за руку и уверенно повела за собой.

Мы вышли из холла и вошли в просторную и светлую гостиную с высокими окнами, красиво обставленную современной мебелью — вполне функциональной с виду, без фигурных излишеств. Что сразу бросилось в глаза — это несколько картин на стенах с изображением хозяйки дома — светлых и воздушных, не отягощающих интерьер темными красками и дорогими рамами. А может, в этой невесомой красоте и состоял талант художника? Скорее всего.

Я заметил рояль и несколько букетов живых цветов, расположенных в напольных вазах. Но самая красивая композиция из белых пионов и розовых орхидей украшала сервированный на четыре персоны стол, который стоял во главе комнаты на бело-розовом ковре. Портретов Агнии или ее отца Вацлава я не увидел.

Мы миновали гостиную и оказались в еще одном холле, поменьше, откуда одна из дверей привела нас в спальню девушки. Надо ли говорить, что она оказалась раза в четыре больше нашей с Крис комнатушки, а вот по меркам дома вполне уютной и небольшой.

Корсак пригласила меня войти, вошла сама и закрыла дверь, оставив собак, которые все это время следовали за нами по пятам, в холле. Сказала с усмешкой, проходя к шкафу и снимая с себя куртку:

— Ну все, Кудряшка, можешь выдохнуть. Ты в безопасности! Спальня родителей в другой части дома, так что в ближайшее время мы с тобой абсолютно одни — ко мне уже лет десять никто не входит без стука. Так что можешь снова надеть свои допотопные очки и продолжать меня обольщать! Я не против.

— Я не хочу.

Девушка присела на кровать, расшнуровала и сняла берцы. Задала вопрос, явно догадавшись о причине:

— А зачем же тогда их надел?

— Надеялся, что ты передумаешь везти меня к себе домой, — не стал скрывать.

— Ясно, — Агния вздохнула, встала и убрала куртку в шкаф. Расстегнула на брюках молнию.

Сообразив, что девушка решила переодеться, я вспыхнул и отвернулся.

— Могла и предупредить, — хмуро буркнул, уставившись на дверь.

— А зачем? — удивилась Корсак за моей спиной. — Ты вроде как мой парень. Я не виновата, Морозов, что до сих пор тебя смущаю. Давно пора было ко мне привыкнуть.

— Мы с тобой только на людях вместе, или ты забыла?

— Не забыла, — резковато ответила Агния. — Но я не собираюсь перед тобой ломаться, как несчастная Эллочка. Мы с тобой не на улице, а в моей спальне. Извини, но я не сажусь за стол в кожаных штанах и ботинках — в этом доме есть правила. Логично, что мне захотелось переодеться. Надеюсь, я не должна спрашивать разрешения?

— Нет, конечно. Но тогда я выйду!

— Давай.

Я схватился за ручку и открыл дверь, но увидев две зубастые морды, сунувшиеся в щель, тут же ее закрыл.

— Э-э, ладно. Я лучше здесь подожду, — сказал и, конечно же, услышал за спиной легкий смех.

Как же меня выводит из себя эта девчонка!

— Вот и правильно, Кудряшка! Лучше я сама отхвачу от тебя филейный кусок! Хм-м, — хмыкнула она задумчиво через минуту, — тебе говорили, что у тебя симпатичная задница? Знаешь, когда мы вдвоем, так и тянет распустить руки. Вот просто до зуда!

— Прекрати…

— И плечи твои мне нравятся, хороший размерчик!

Нет, уж лучше к собакам! Уже и уши горели. Я взялся за ручку, но Корсак остановила…

— Да ладно, я пошутила, Кудряшка. Не убегай! Просто хочу, чтобы ты перестал напрягаться. Тебе всего-то и надо — это пережить семейный ужин. Считай, что у меня пунктик такой, хочу чтобы тебя принимали всерьез. Наша семья редко собирается вместе — то у мамы гастроли или съемка, то у отца контракт. Вдруг к следующему разу мы вздумаем расписаться, а родители жениха в глаза не видели…

— Чего? — Я обернулся, открыв от изумления рот. — Что мы сделаем?!

Корсак стояла в одном нижнем белье и надевала платье.

Грудь не увидел, но все что ниже — вполне. Черное кружево на идеальных матовых бедрах заставило мое сердце просто плясать, а легкие развернуться.

Я стремительно отвернулся и ударился лбом об дверь. Чувство стыда за свою неловкость сделало меня просто пунцовым.

— Черт…

— Морозов, ты решил себя убить, лишь бы только меня не видеть? Неужели я, и правда, настолько тебя пугаю?

Корсак, уже одетая, подошла ближе и развернула за плечи к себе. Заглянула в глаза.

— Антон, это ты перестань, слышишь? — серьезно сказала. — Я же знаю, что нравлюсь тебе. Да, еще не так, как хочу, но это лучше, чем ничего. Забудь о договоре и перестань с собой бороться. Просто прими меня, как свою девушку, и у нас все получится!

Я натужно сглотнул и обкусал губы. Агния убрала волосы на одно плечо, и теперь второе, глубоко открытое, притягивало взгляд к шее.

— Я видел вас, — тяжело сказал.

— Кого это — нас? — подняла девушка брови.

— Тебя и … темноволосого парня. Возле университета. Вы в пятницу вместе уехали на твоей машине, — о том, что он ее обнимал, язык не повернулся сказать.

Конечно, жалкая попытка отгородиться от Корсак, скорее похожая на ревность, но пусть лучше знает, что я в курсе. Так игра будет честной.

Агния сначала удивилась, а потом кивнула.

— Да, это был Макар. Он приехал со мной поговорить. Мы давно знакомы и вместе тренируемся на скалодроме. А ты что же, Морозко, — сощурила она темный взгляд, — неужели ревнуешь?

Краснеть дальше было уже некуда, и я постарался удержать прямой взгляд.

— Нет. Хочу понять, почему сегодня с тобой я, а не он? В чем секрет? И дураку было ясно, что вам приятно общество друг друга. Так почему ты не его знакомишь с родителями? Мне кажется, это неправильно, заставлять их верить в то, чего нет.

Корсак подняла руки и поправила на мне галстук. Провела ладонью по плечу, заставив замереть под ее пальцами. Посмотрела на мои губы и спокойно сказала:

— Хороший вопрос. Ты ведь умный, Морозов, вот и ответь, почему.

— Я заметил, как он на тебя смотрел.

— Как? Так же, как я на тебя? — глаза Агнии заблестели…

— Я н-не хочу об этом говорить.

…и вспыхнули.

— А я не хочу говорить с тобой о Макаре, Антон. Ни о ком не хочу!

Девушка развернулась и подошла к еще одной двери в стене. Распахнула ее.

— Здесь ванная комната, можешь умыться и вымыть руки — не хочу давать родителям повод думать, что мы ссорились. Мне не важно, что они будут думать о тебе сейчас, но важно, что подумают о нас.

Я и сам чувствовал, что мне не мешает остыть. Причем во всех смыслах, и хотя бы на секунду, пусть с открытой дверью, но остаться наедине. Всегда, когда рядом появлялась Корсак, ее было слишком много, а сейчас она просто затопила собой мои легкие.

Галстук душил, и первое, что я сделал, очутившись в ванной комнате, это ослабил его, а затем и вовсе снял, расстегнув воротник. Убрал на вешалку, на которой висел банный халат хозяйки, поздно сообразив, что здесь Агнии было не меньше, чем в ее спальне. Я выдохнул и обвел взглядом помещение, впитавшее еле уловимый цветочный аромат … Скорее всего, попади в это девичье царство Крис, она бы пищала от восторга, так много здесь оказалось всяких женских штучек. Мне же оставалось только не нарушить их порядок.

Я умылся холодной водой, вытер лицо полотенцем и вернулся в комнату. Агния стояла у зеркала в недлинном светлом платье, босиком, и расчесывала щеткой свои густые волосы. Справа от девушки находилось большое окно, и низкое солнце красиво осветило ее гладкую кожу и темные блестящие пряди по-вечернему мягким светом.

Кажется, я еще никогда не находился с девушкой и теми чувствами, которые сейчас испытывал, наедине. Они буквально прорывались сквозь все заслоны, желая заткнуть здравый смысл. Желая забыть все оглядки на мнения «Ты ей не пара», и не думать о том, что будет завтра, когда все закончится. Все то одновременно опасное, черноглазое и прекрасное по имени Агния Корсак, что вошло в мою жизнь.

Я шагнул вперед… и остановился. Едва ли сделал это осознанно, но Корсак заметила.

Девушка опустила расческу, положила ее на стол и повернулась.

— Морозов, если бы я хотела тебя соблазнить, я бы, наверное, это сделала. Но мне необходимо твое сердце, поэтому я не могу себе позволить даже тебя поцеловать. Глупо, не находишь? Очень надеюсь, что когда-нибудь мы вместе над всем этим посмеемся, а сегодня я просто хочу, чтобы ты был здесь.

Я не был в этом уверен, как и в том, что «когда-нибудь» мы будем с ней вместе.

— Иногда я тебя не понимаю, — признался честно.

— Тогда разберись для начала в себе.

Агния отвернулась, чтобы закончить с волосами, а я подошел к стене, на которой заметил фотографии в рамках. Достаточно много, чтобы увидеть девушку в разные поры ее жизни. И в отличие от гостиной, где висели картины одной только Виолы, здесь уже была вся семья Корсак. Но конечно, больше Агнии с отцом.

Вот Агния совсем еще ребенок. Стоит, вскинув подбородок, у балетного станка, выше и стройнее двух подружек. Ей лет шесть, но уже видно, что девочка с характером. Вот в школе за партой — смотрит в камеру, а мальчишка-сосед на нее. На следующей фотографии Агния с бабушкой Дитой в облаке голубей на какой-то площади — женщина еще на ногах и, судя по улыбкам, обе очень довольны обществом друг друга.

Вот с отцом, здесь она постарше, ей лет двенадцать, в каком-то месте, где много солнца и пальм. Только на обоих не пляжная одежда, а скорее походная, а позади открытый джип. Я не удивляюсь, я просто рассматриваю. Ее отец известен своими путешествиями, так что Корсак, должно быть, объездила если и не весь мир, то полмира точно. А вот она цепко повисла на скале. Сколько ей тут? Четырнадцать?

— Мне здесь тринадцать, — девушка подошла и остановилась у плеча. — Это Австрия, заповедный парк Тироля. Мое первое восхождение. Скала была невысокая, метра четыре в высоту, но первый подъем дался сложнее всего, потому и запомнился. В то лето отец взял меня с собой на съемки, мы оказались в горах, и я влюбилась в скалы. С тех пор увлекаюсь подъемом. Сойдет вместо фитнеса.

Я увидел еще одну фотографию, где Агния, уже старше, стояла на высокой скалистой точке, уперев руки в бока и улыбаясь в объектив — красивая девушка, под стать окружающей ее природе.

— Необычное у тебя увлечение, — озвучил свою мысль, — и наверняка опасное.

— Да, — согласилась она, — поэтому важны регулярные тренировки, хорошая страховка и надежный напарник. Чаще других меня страхует Макар, я ему доверяю. Скоро он с ребятами собирается лететь на неделю в Тельфс, на альпинистский маршрут, вот мы и смотрели с ним новое снаряжение. Тогда, — Агния помолчала, — когда ты видел нас возле университета, Макар попросил ему помочь.

Я вздохнул.

— Ясно.

Еще несколько секунд прошли в молчании. Корсак точно не привыкла оправдываться.

— Мы не вместе, Морозов, потому что я не хочу, — сказала тише, но решительно.

— Но ты ему нравишься.

— Знаю, и что? Я не могу ему запретить смотреть на меня так, как он того хочет. Это не в моих силах. Но я не давала надежды, никогда.

— А вы с ним…

— Не спрашивай! — перебила меня Корсак. — Я не хочу о нем говорить!

Я повернулся к девушке, и на этот раз румянец горел не только на моем лице.

— Но я не собирался ни о чем таком… Честное слово!

Глаза Агнии скрылись за длинными ресницами, и она на секунду прикрыла их ладонью.

— Господи, Кудряшка, ты меня с ума сведешь! Идем! — сказала на выдохе, впрыгнула в лодочки на низком каблуке, поймала мою руку и вышла из спальни. Так мы и вошли в гостиную — вместе.

Вот только оказавшись на пороге, я освободил ладонь и сам обхватил пальцы девушки. Сжал, притянув к себе.

Родители Корсак стояли у окна и разговаривали — Вацлав обнимал жену за талию, а Виола держала в руке тонкую незажженную сигарету. У стола суетилась незнакомая женщина — прислуга, надо понимать. Однако обратилась она к хозяйке дома вполне по-свойски:

— Виола, что-нибудь еще нужно? У меня все готово.

— Нет, Ольга, спасибо, дальше мы сами.

— Тогда позовешь, если что. Я на кухне.

— Хорошо, дорогая.

Женщина задержалась, окинула меня любопытным взглядом и ушла. Я предпочел не задавать себе вопрос, что означала ее улыбка.

— Привет, родители, а вот и мы с Антоном! — объявила Агния, проходя в комнату. — Ну что, давайте садиться за стол и знакомиться?

За широким столом могли свободно разместиться человек восемь, но приборы стояли ближе к середине, и я догадался, что сидеть мы будем напротив семейной пары, а значит пристального внимания не избежать.

Отодвинув для Агнии стул, я подождал пока девушка сядет и сел сам. Обнаружил, что композиция из цветов переместилась с середины стола на его край, и теперь ничего не мешало расположению блюд, бокалов и, собственно, разговору.

От волнения запершило в горле, но я постарался не показать виду, насколько мне непривычно находиться в богатом доме, да еще и в центре внимания известных людей, которым я уже не понравился, и которые вряд ли станут это скрывать.

Передо мной стояла бутылка охлажденного вина, фрукты, оформленный со вкусом салат в тарелках, красное мясо и большая горячая лепешка хлеба, присыпанная кунжутом, в плоской плетеной вазе. Последняя наверняка ароматная, но я не ощущал запаха.

— Ну, Антон, давай знакомиться ближе! — начал отец Агнии, по праву хозяина дома разливая в бокалы вино. — Честно говоря, подобный ужин для нас с Виолой в новинку, так что мне даже интересно, что из всего этого получится. — Вацлав улыбнулся красивой улыбкой, поднял, отсалютовав, бокал и не спеша пригубил напиток. — Значит, вы познакомились с Агнешкой в университете? — спросил достаточно приветливо.

Судя по заданному вопросу, дочь уже успела кое-что рассказать родителям, и я не стал отпираться.

— Да, на совместных лекциях по истории.

— Давно?

— Не очень. Где-то полтора месяца назад, хотя наши группы встречались в общей аудитории и раньше.

— Как интересно! — отозвалась Виола, откинув тонкие плечи на спинку стула. — И как именно произошло это нетривиальное событие? Вы нам расскажите, Антон? — скорее настояла, чем попросила. — Наш Огонёк не спешит делиться секретами, а нам с мужем очень хотелось бы узнать, как вам удалось ее очаровать!

Агния

Имена моих родителей и их присутствие давили на многих гостей нашего дома, оказавшихся здесь случайно или приглашенных намеренно. Внутренне я переживала за Кудряшку, но он не казался растерянным или смущенным, наоборот, скорее излишне напряженным и собранным, как для ужина за столом. К вину не прикоснулся, но взгляд не прятал.

И привирать не стал.

— Однажды ваша дочь случайно села за мой стол. Так вышло, что я рассказал Агнии о саранче и о пользе животного белка. Кажется, ее это впечатлило намного больше, чем тема лекции, так мы и познакомились.

— Простите… — переспросила мама, и на ее лице проступило изумление. Незажженная сигарета легла на стол. — О саранче, я не ослышалась?

Я засмеялась.

— Не только, мам! Еще о Красных Кхмерах и немного о Камбодже! У Антона талант рассказчика, и я заслушалась, — добавила, с теплотой вспоминая первый день, когда увидела Морозко. Взяв из корзины лепешку с кунжутом, разломила ее на части и положила один кусочек на тарелку парню. — Попробуй, — предложила, — это очень вкусно! Я попросила специально заказать ее из ресторана, мне хотелось, чтобы ты попробовал.

На самом деле, я сама провозилась с этими лепешками все утро, под смех Ольги Павловны, и попросила домохозяйку разогреть их перед подачей на стол, как делали в итальянском ресторане, где я их впервые попробовала. Но не хотелось смущать гостя.

— Спасибо.

— А что было дальше? — продолжила выпытывать мама, не в силах забыть наш вчерашний семейный разговор. — Первое свидание? Внимание? Цветы? Чем еще вы смогли удивить мою дочь, что она выбрала именно вас?

Морозов собирался взять вилку, но не взял. Подмял пальцами салфетку.

— Свидание случилось позже. А на последний вопрос мне сложно вам ответить. Об этом лучше всего спросить у Агнии, почему именно я. — Антон коротко взглянул на меня. — Но знакомство с ней было незабываемым, это правда.

— Да уж, — довольно кивнул папа, — Агнешка способна произвести впечатление на любого парня. Что есть, то есть. Этим она вся в мать! Но дочь никогда не заявляла нам о своих отношениях, как в случае с вами, молодой человек, поэтому мы с женой несколько удивлены нашей встречей.

— А вы не удивляйтесь, — вставила я, отпивая из бокала сок — вино я решила оставить на потом. — Вы просто примите факт, что у меня теперь есть Антон, все равно иначе не будет. Он не любой, пап, в этом все дело. Он особенный, поэтому я его и выбрала. Увидела и поняла, что хочу быть с этим человеком всю жизнь. Я уже говорила вам, что все просто.

На этот раз вилка выпала из руки Антона, звякнув о тарелку. Но я все-таки дождалась его светло-карего взгляда.

— Правда, Морозов?

Он на миг сжал губы, как делал всегда, когда в его душе происходила борьба, но ответил.

— Да.

За это «да» я чуть не расцеловала Кудряшку. Широко улыбнулась ему и… отвернулась, вернувшись к ужину.

Родители молчали, Морозов ковырял салат, но не ел. Похоже, одной мне за столом сиделось вполне комфортно.

— Сколько тебе лет, Антон? — отец внезапно перешел на «ты», и Кудряшка поднял лицо. Мой папа умел вести диалог. Я не раз наблюдала, как он, с легкостью обаяв собеседников, брал их в конечном итоге за жабры. Но я так же знала, что и Антон не так прост, как кажется. — Ты выглядишь молодо. Пойми меня правильно, парень, но я ожидал увидеть возле дочери мужчину. В таком возрасте я еще и думать не начинал о серьезных отношениях.

— Я вас понимаю, — ответил Морозов. — Мне двадцать. Да, не так много, но люди имеют свойство взрослеть. Этот недостаток временен, так что по большому счету его вряд ли можно считать серьезным аргументом против моих отношений с Агнией. К тому же, ее не смущает то, как я выгляжу.

Один-один.

Отец сделал перерыв на длинный глоток вина и новый оценивающий взгляд. Отставив бокал подальше, сказал:

— И все же на твоем месте я бы не стал относиться к словам Агнии всерьез, парень. Тебе же будет спокойнее. Похоже, нам всем надо разобраться и не торопиться с выводами. Сейчас вы оба молоды и горячи, не совершите ошибки, о которой после придется жалеть.

А вот это было что-то новенькое! Не замечала я раньше за папой такого недоверия к себе. От чего это он собрался меня уберечь? И о каких выводах речь?

Посмотрев на родителя, стала мелко крошить в тарелку лепешку, не зная, ответит Морозов или нет. Это был не мой разговор, поэтому вмешиваться не спешила.

Но он ответил.

— Простите, Вацлав, но я не заметил у вашей дочери склонности к поверхностному суждению или необдуманным поступкам. С Агнией бывает сложно, это правда, но я почти уверен, что она человек слова.

Антон повернулся, и мы вновь встретились глазами.

— Это не означает, что она открыта, — закончил он, — но она совершенно точно знает, что делает. Ведь знает? — задал вопрос, и на какой-то миг мы оба потерялись в поисках правды.

Отвлекла мама. Спросила вдруг, перехватив внимание гостя:

— А как насчет вас, Антон? Вы знаете, что делаете?

Морозко сжал в пальцах злосчастную вилку и негромко признался, качнув головой:

— Не всегда.

— Как интересно…

Мама разрезала ножом креветку и отправила кусочек в рот. Жевать не торопилась, рассматривая парня.

— А что же ваша семья, Антон? Ваши родители знают об Агнии? — задала следующий вопрос, постукивая ножом о фарфор.

Морозов сначала кивнул, а потом ответил:

— Да. Они знают, что у меня есть девушка…

— Но? — почувствовала мама заминку.

— Но не знают, кто ее родители.

— Даже так? — приподнял папа брови.

Сегодня он играл с мамой в одни ворота, и отчасти это было предсказуемо. Однако слова Морозко его задели. Вацлав Корсак привык к всеобщему обожанию и такого ответа не ожидал.

— Извините, но мне не хотелось бы их смущать, — в этом месте Морозов и сам немного смутился.

— Позволишь спросить тебя о твоей семье? — поинтересовался папа. — Очень уж хочется узнать, где наша Агнешка нашла такого орла!

Антон пожал плечами — немного резковато. Мазнул по отцу мужским взглядом и спрятал руки под стол.

— Спрашивайте. У меня нет тайн.

Я улыбнулась, покосившись на парня, и сунула кусочек лепешки в рот. Вот всегда знала, что в Морозко есть стержень. Интересно, насколько жесткий?

Я знала куда приглашала Кудряшку и хотела, чтобы он справился сам. Этот момент однажды следует пережить и забыть, если мы хотим принять друг друга и больше ни к чему подобному не возвращаться.

— Расскажи нам, кем работают твои родители, Антон? — задал вопрос отец. — Что они за люди?

— Обычные люди. Во всяком случае мама. Она работает кассиром в супермаркете. Иногда кладовщиком, когда выходит на подработку.

Мама как несла вилку ко рту, так и замерла. Опустила медленно предмет на тарелку и переглянулась с отцом.

— А что же твой… папа? — спросила уже не так уверенно.

Морозов не сразу, но ответил.

— Не знаю. Мне ничего о нем неизвестно, я живу с отчимом. Он работает на железной дороге — водит тепловоз. Мы с ним не близки, но у меня есть младшая сводная сестра — ее я очень люблю. Моя семья живет в двухкомнатной квартире, и другой недвижимости у нас нет. До недавнего времени я подрабатывал по ночам грузчиком. Я достаточно рассказал? Если что, спрашивайте, отвечу.

Возникшую за столом паузу оказалось нечем заполнить.

— Видите ли, Антон, — наконец аккуратно улыбнулась мама, убедившись, что я не сползла под стол от ее изумленного и вместе с тем укоряющего взгляда. — Мы люди хоть и современные, но должны вам кое-что объяснить, раз уж вы оказались в нашем доме в качестве парня Агнии.

Она отодвинула от себя столовые приборы, подняла и сжала в тонких пальцах сигарету.

— Агнешка у нас с Вацлавом единственный и любимый ребенок. Мы воспитывали ее в достатке, и она никогда и ни в чем не знала отказа. Всегда только лучшие репетиторы, лучшие школы. В конце концов, лучший отдых!

Лицо Морозова, обычно с румянцем на щеках, сейчас выглядело восковым и бледным. Совершенно точно ужин для него закончился.

— Я понимаю.

— Не знаю, надо ли вам говорить, сколько у нашей дочери поклонников…

— Думаю, не стоит.

— Последний парень Агнии — Эрик, до сих пор осаждает ее вниманием…

— А вот это лишнее, мама, — прохладно заметила я. — И к Антону не имеет никакого отношения!

— Ну, почему же, Огонёк? Я уверена, все, что имеет отношение к тебе, — напрягла мама спину, — наверняка интересно и твоему новому парню. Лично мне приятно импонировало внимание Эрика к тебе. Правда, в его честь ты ужины не устраивала и домой не приглашала, но при единственной встрече он постарался мне понравиться. Руку поцеловал, что говорит о хорошем воспитании и чувстве такта, ты согласна? Кажется, его отец известный бизнесмен?

— Кажется, — сухо ответила я, откинув плечи на спинку стула. — Не помню. Спроси у Ольги Павловны, она точно знает. Насколько мне известно, Покровский не меня осаждает, а ее дочь Иру. Он мне не интересен, мам. Совершенно, чтобы о нем говорить.

Мама вновь посмотрела на гостя.

Да уж, сегодня Виола была в ударе. Столько лет гордиться дочерью, а тут такой сюрприз. Не могу сказать, что я не понимала родителей, но их мнение ровным счетом ничего не меняло. Это была моя жизнь.

— И тем не менее, Антон, — продолжила она, — именно вас Агния нам представила. Думаю, что вы не хуже нас расслышали, что она при этом сказала, так что я даже и не знаю, что думать. К авантюрам наша дочь не склонна, на шутку это все не похоже. — Виола Корсак повернула точеный подбородок к мужу и, если бы я не переживала за Кудряшку, я бы залюбовалась мамой. — Так что же происходит, Вацлав? Неужели все правда?

Отец и сам не знал «что», поэтому лишь заметил сдержанно с выдохом:

— Ну, Огонёк, должен сказать, что ты умеешь удивлять!

Кричать друг на друга в нашей семье было не принято — слишком много свободы всегда окружало нас, вот и я ответила спокойно:

— Ты тоже, папа, — и посмотрела на Антона.

Кудряшка держался. Сказанное за столом не могло его не задеть, но лица Морозов не опустил, и не ушел — хотя именно этого я опасалась. Он как будто застыл, наверняка желая оказаться сейчас в любой другой части Вселенной, лишь бы не со мной.

Повернувшись к родителям, я предпочла сказать, как есть — не оставляя места для малейших сомнений.

— Антон мне подходит. И что самое важное — он мне нравится! И он совершенно точно понравится вам, я уверена, просто вы его еще не знаете. Ты все правильно поняла, мама. Я вижу его другими глазами и меня все устраивает. — Я улыбнулась родителям. — Так, может, мы, наконец, перейдем к десерту и выпьем чаю, раз уж нам всем не пришелся по вкусу салат?

— А ты, Корсак? — вдруг обратился ко мне Морозов, отмерев. Глаза его были холодны и словно потемнели.

— Что я? — я повернула к парню голову.

— Ты мне подходишь? — Антон сидел без кровинки в лице и смотрел на меня, твердо сжав губы. Какой уж тут чай. Похоже, я провалила ужин. — То, что тебе подхожу я, это я понял. А ты? Почему мне подходишь именно ты? Что в тебе особенного… для меня?

Хм. Определенно, вечер складывался оригинально. Теперь застыли родители, такого вопроса от сына кассира они точно не ожидали. Впрочем, я тоже.

Так чем не повод оценить по достоинству оригинальное мышление Морозова?

Позволив себе минутку, чтобы отвлечься и выпить сока, я отставила стакан и вновь взглянула на парня.

— А почему нет? — спросила, всматриваясь в него. — Я привлекаю тебя внешне, и ты это знаешь. Я, конечно, не Катя Уфимцева, но достаточно умна, чтобы поддержать разговор в любой из интересующих тебя тем. Я ревнива, да, но не подозрительна. И ты был прав, я достаточно прямолинейна для того, чтобы жить тайком или наполовину — ты всегда сможешь мне доверять. И главное, Морозов, я не меньше тебя амбициозна и хочу самостоятельно достичь успеха в жизни, чтобы не мешать тебе достичь своего. А что во мне особенного? — помолчала, а затем приподняла краешек губ: — Думаю, что очень скоро ты сам мне ответишь на этот вопрос.

Как всегда, Морозко смотрел очень серьезно и не хотел сдаваться.

— Например? — спросил упрямо, но я заметила, как при взгляде на меня он стал оттаивать. Бледность еще не исчезла с лица, но натянутые на скулах желваки ослабли и смягчился взгляд.

Правильно, Кудряшка. Все, что тебе необходимо — это я. Ты упрямо молчишь, но знаешь, что говорят мои глаза.

И зачем я написала в нашем глупом договоре не менее глупое условие?! Ведь только осложнила обоим жизнь!

— Например, — я повернулась к маме и папе — оба достаточно внимательно нас слушали, — когда мои родители поймут, что перед ними сидит отец их будущих внуков, тогда я точно стану для тебя особенной. Такой ответ подойдет?

Морозов моргнул и потянулся рукой к очкам, которых не было… Мама нечаянно стукнула донышком бокала о стол… А отец налил, выпил вина… И рассмеялся.

Говорю же, что мы с ним похожи.

— Нет, Виола, — легко сказал. — Какого черта мы нервничаем? Все равно наша дочь все решит без нас. Так давай хоть поужинаем, что ли, спокойно!

Глава 19

Но поужинать не получилось — во всяком случае у нас с Антоном.

Морозов извинился, сказал: «Спасибо» и встал из-за стола. Я тоже поднялась и вышла следом за ним из гостиной. Провела гостя в холл.

— Хочешь уйти? — спросила, когда собаки преградили Антону путь, и он остановился.

Я тут же шикнула на любимцев, отогнав их от парня.

— Да, — кивнул Морозко, не глядя на меня. — Думаю, так будет лучше.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » ... »»