Погоня за панкерой Хайнлайн Роберт
– Джейк, как ты избегаешь чрезмерного обслуживания?
Он бросил одно-единственное слово, и мои девушки замерли в напряженном ожидании.
– Хорошие девочки, – я похлопал их по головам, и они выбежали за порог, где и уселись на пол, то ли как портные за работой, то ли в позу лотоса, но так, чтобы меня видеть. Очевидно, они поняли распоряжение Джейка, но выполнили его, только получив подтверждение от «хозяина».
– Я вижу, ты учишь местный язык, док.
– Шесть слов. С помощью Тиры. Когда поешь, позови своих детишек и позволь им забрать еду. Тира и ее герлскауты куска в рот не возьмут, пока ты не закончишь.
– Я думал, мы покончили с этой чепухой.
– Только с Тирой наедине. Не уверен, что Дити и Хильда должны настаивать на этом, даже когда мы с ней наедине. Люди всегда предпочитают вести себя привычным образом. Ты хоть немного прослужил рядовым?
– Нет.
– А я служил. Всего несколько недель, но этого было достаточно, чтобы, так сказать, проникнуться. Рядовым и сержантам не нравятся офицеры, которые настаивают, чтобы их считали своими. Тира – рабыня, но она важная рабыня, она гордится своим статусом и безупречной службой. Ты разве не заметил ночью, что она расстроилась, когда ей пришлось играть роль «члена семьи»?
Я заметил. Но я был уверен в способностях Дити все уладить. За пару-тройку дней.
– Джейк, по-моему, ты слишком беспокоишься.
– Конечно я беспокоюсь! Сейчас я обеспокоен по трем поводам. Нет, по четырем.
– Папа, ты так себе все нервы измотаешь. Ты смотришь на самый красивый сад по эту сторону острова Ванкувер, рыгаешь после лукуллова завтрака, живешь в роскоши, и девять красивых служанок, затаив дыхание, ждут возможности исполнить любой твой каприз… и ты беспокоишься? Дружище, даже если они собираются повесить тебя на закате, ты должен наслаждаться сегодняшним днем.
– Они могут. Повесить нас на закате.
– Тем больше оснований наслаждаться своим последним днем.
– Может быть, ты прав, Зеб.
– Я прав. Кстати, с чего ты взял насчет «повесить на закате»?
– Зеб, как долго продержится наша ложь?
– Моя ложь, хочешь ты сказать. Пока что она отлично работает. Ты бы правда хотел сейчас находиться посреди… Залива Крови, так его вроде назвал Таум Такус, есть сэндвичи с арахисовым маслом и решать, хочешь ли ты спать сидя, чтобы распухли лодыжки… или рискнешь их отморозить, отбиваясь от диких банхов снаружи? Вспомни, доктор, с твоим вжик-устройством мы можем покинуть эту планету прямо сегодня, если хочешь. Думаю, что могу быстро уболтать наших друзей на парочку быстрых тоатов. Или на Джо с его флайером.
– Это может быть разумно.
– Но откуда этот приступ нервозности? У них есть электричество. Не важно, переменный ток, постоянный или бог знает какой, я придумаю способ подзарядить «Гэй Обманщицу». И хотя по всем признакам магазинов женской одежды тут немного, у них есть ткань, из которой Дити и Хильда могут сшить одежду для Хильды. Ты не можешь требовать, чтобы она пустилась исследовать бесчисленное множество вселенных с одним платьем из хлопка и одолженной парой трусиков. Джейк, считай, что тебе повезло! Это та самая ремонтная база, которую мы так хотели найти. Дай мне время присмотреться, как тут оно все устроено. Технологии у них не наши, но есть технари.
(Черт возьми, меня просто бесит малодушие, я никогда бы не подумал, что Джейк его подхватит.)
– А куда отправились девочки?
– Я не знаю… принцесса Тувия…
– Принцесса Тувия!
– Заткнись и слушай меня, сынок. Я спал долго, они уже ушли. Тира сказала мне, что принцесса Тувия, супруга регента, пришла и увела их. Похоже, это все, что она знала, но, судя по ее виду, Тира считала, что это будет замечательно. Поэтому я старался перед ней не выказывать опасений. Но мы не знаем, с какой именно опасностью они там столкнутся. Зеб, та ложь точно была необходима?
– Какая именно? Подумайте как следует, док.
– Ты не родственник Вождя.
– Кто сказал, что нет? Джейк, я сообщил мое настоящее имя, звание и серийный номер. Они могут проверить его в моем бортовом журнале. В моем паспорте – он сейчас внутри «Гэй» – указано, где я родился. В Виргинии. Я никогда не говорил, что мы – близкие родственники, я сказал – дальние. В каких отношениях ты с Эдгаром Райсом Берроузом?
– Ну, ни в каких, насколько я знаю.
– А ты точно знаешь, что ни в каких? Если бы он был жив и заявил, что вы пятиюродные братья, смог бы ты доказать обратное?
– Нет, но…
– Простого «нет» достаточно. Статистически вероятно, что вы даже в более ближнем родстве. Кроме того, семейная история большинства американцев не является полной, даже там, где ее собирают. А я уверен в одном – мое имя не подделка, и у меня есть доказательства. Если Вождь использует вымышленное имя, он не побеспокоится о том, чтобы заподозрить меня. Он примет меня как дальнего родича, будет обходиться как надо и никогда не сбросит свой маскарад. И наоборот, если Джон Картер – его настоящее имя, – а у меня нет причин в этом сомневаться, – то шансы на то, что мы в родстве, настолько высоки, что он примет их. У него нет причин раздувать эту историю, особенно после того, как нас приняли в качестве гостей в его дворце.
– Зеб, в книгах Вождь постоянно говорил, что не помнит, где и когда родился.
– Джейк, мы не в книге. Мы на балконе, с видом на прекрасный сад, во дворце на четвертой от Солнца планете во Вселенной-Десять. Дворец принадлежит парню с моей фамилией, и мы с ним родились в одном штате. Факт. Все расхождения – результат волнения зеленого человека, который не слишком хорошо говорил на английском и сделал искаженный доклад своему боссу, который полный идиот и болтун. И который отправил доклад – с еще большими искажениями, будь уверен – во дворец. Но то, что важно, дошло верно – мои имя, звание и место рождения. Все остальное не важно.
– А что насчет той ерунды, которую ты наплел обо мне?
– Что значит «ерунда»? Ты действительно ветеран Пентагона.
– Ну… не надо меня тыкать носом в это то и дело. А «Император Руритании»? Боже!
– Джейк, ты делаешь из мухи слона. Все это не пошло в эфир – вспомни хорошенько. Это слышали трое зеленых и никто более – ни один из них не отличит Руританию от Пенсильвании. Но это даже не имеет значения: у Дити есть Ках Кахкан, который ест у нее из рук, он убьет любого, кто скажет слово против нее, а Язва проделала такую же работу с Таум Такусом…
– О да. Не знаю, как ей это удается.
– Хильда действует быстро и эффективно и проблем не создает. Где бы она сейчас ни была, она вербует нам сторонников. Джейк, твоя очаровательная маленькая женушка может словами решить любые затруднения лучше меня. Ты слышал ее вчера. Она у тебя просто подарок, Джейк!
– Я знаю.
– И у меня тоже, и я это знаю. Наши жены – наше главное достояние. Но прежде чем ты снова начнешь ныть по поводу капельки лжи, которую мы с Хильдой себе позволяем, подумай – почему мы так делаем. Недавно ты немного пострелял из пистолета. Почему?
– Потому что… – Джейк осекся.
– Потому что Хильда была в опасности. Но старый автоматический пистолет не очень хорош на такой дистанции, тебе просто повезло, что ты не убил свою жену. Я тебя не виню, мы все делали то, что могли, в той ситуации. Я был ничуть не эффективнее, пока до меня не дошло, что нужно разговаривать, а не сражаться. И тогда я заговорил. Да, я наговорил им всякой ерунды, признаю. Если мне дадут в следующий раз порепетировать, я не буду упоминать Пентагон – не сообразил тогда, что это может тебя задеть. Но я же импровизировал, пытался спасти наши шеи. И я тогда немножко нервничал. Пожалуй, «нервничал» – еще слишком слабо сказано.
– Капитан… я извиняюсь.
– О, блин! Мы слишком близки для всяких извинений, мы пережили вместе слишком много опасностей. Кровные братья. Скажи, Джейк, о чем ты на самом деле беспокоишься?
– Ну… Зеб, это не Барсум.
– Да? Они что, вчера поменяли вывеску?
– Нет, но Барсум – это не реальное место! Это просто выдумка. Как Оз.
Я съел барсумскую виноградинку – без косточек и размером со сливу.
– Значит, это выдумка, которая стала реальностью. Хочешь подать в суд?
– Нет. Хочу выдвинуть гипотезу, которая это объясняет.
– Ты говоришь как философ! Джейк, теории стоят пятачок за пучок, а причинность – миф! Но если тебе нужна одна, то рассмотри вот какую. Эдгар Райс Берроуз – или, может быть, Джон Картер, поскольку Берроуз настаивал, что он просто изложил то, что ему рассказали – одним словом, некто, назовем его Икс, нашел способ добраться не до Марса, а до Барсума во Вселенной-Десять на оси «тау». Мы знаем, что это возможно, мы же тут… но кто-то еще это сделал, и он нас опередил. Черт, мы знаем, что «Америкэн Экспресс» очутился тут раньше нас, но Джон Картер пришел еще раньше. Как тебе такая теория?
– Ну… этот Барсум не точно такой, как в классических романах. Похож, но не он.
– Что из этого? Это не первый раз, когда рассказчик приукрасил историю. Предложенная мной гипотеза объясняет все данные, я думаю. У тебя есть что-то получше?
– Ну… нет.
– Моя теория – полная чушь, Джейк, я состряпал ее так же быстро, как то, что наплел вчера. Почему бы тебе не заняться тем, в чем ты лучший?
– Э?
– Ты говорил мне, и я в это верю, что ты принадлежишь новому поколению математических физиков, которые не беспокоятся по поводу того, что должно быть – бессмысленная концепция, сказал ты, и я согласен, – и пытаются изобрести математику, чтобы описать реальный мир, каким вы его видите. Джейк, сейчас мы в реальном мире – наши животы полны… а у нас тут девять голодных девчонок, и они не могут поесть, пока мы болтаем. Нам должно быть стыдно. Эй! Воги! Аджал!
Мои маленькие «тени» мигом оказались рядом, и языка жестов оказалось достаточно. Они очистили стол, точно степной пожар, оставив нам по чашечке не-кофе.
– Хорошие девочки! – крикнул я им вслед. – Джейк, твой гений в придумывании новой математики дал нам ключ ко вселенным, к немыслимому их числу, Числу Зверя. Теперь мы знаем, что одна из них соответствует, ну или почти соответствует тому, что мы оба считали выдуманным миром. Если бы эта планета оказалась совершенно незнакомой, ни один из нас не удивился бы. А ты стонешь, что она слишком знакомая. Разве ты не можешь придумать набор постулатов, включающих этот Барсум? Если можешь, то, может быть, в твоем описании окажутся и другие вселенные, которые мы всегда считали вымыслом? Некоторые могут быть столь же реальными, как и Барсум. Я не говорю – все. Но некоторые. Атлантида. Серый Ленсмен Дока Смита. Сможешь написать уравнения для нескольких из них?
– Я могу написать уравнения для всех, – медленно произнес Джейк.
– Эй, я не просил покупать весь магазин! Достаточно пары полок!
– Зеб, я тут сидел, обдумывая три теории. Первая – я погиб при взрыве на автостоянке, и все это мне мерещится. То ли предсмертная греза, то ли другая жизнь.
– Ха-ха! Нет, док. Может, тебя такое устраивает, а меня совсем нет.
– Я предвидел твои возражения. Вторая теория – солипсизм.
– Солипсизм – слишком простая отмазка, Джейк. Он объясняет все и не объясняет ничего. Кроме того, я не могу купить твой солипсизм, он должен быть моим.
– Да, это его слабое место. Ты когда-нибудь слышал теорию, что в бесконечном пространстве-времени не только может случиться что угодно, но либо уже случилось, либо еще случится? Математически это эквивалент алефов Кантора[104] или более высоких бесконечностей – и содержит тот же изъян. Но блестящий писатель по имени Браун написал об этом прекрасную историю.
– Фредерик Браун, «Что за безумная вселенная!»… Да, я помню эту книгу, Джейк. Классика. Ты говоришь, в ней есть изъян? Но я был впечатлен ее логикой.
– Я не сказал, что в истории Брауна есть изъян. Изъян присущ математической теории. История же мистера Брауна может быть предельно реальной. Она реальна… если формулировка, о которой я думал, хоть чего-то стоит.
– Продолжай.
– Зеб, самая мощная концепция в современной физике – это квант. Чем дольше его изучают, тем больше мы узнаем о том, как работает природа. Повсюду, куда ни глянь – дискретные единицы. У мира есть своя текстура, и эта текстура – квантовая механика. Я всего лишь расширил понятие наименьших элементов, приложил его к замкнутому пространству… и мы начали совершать квантовые скачки. А что, если предположить, что человеческая мысль тоже существует в дискретных, крошечных – и неделимых – единицах?
– Не уверен, что понимаю тебя.
– Это пока не обязательно, я еще не пытался все это записать. Или вообще не будет обязательно, ты же говорил мне, что ты ничего не понял в той математике, благодаря которой мы сюда попали.
– Нет, не понял. Но она работает. И меня нисколько не волнует, почему она работает.
– Итак… если человеческая мысль, или воображение, существует в квантах, тогда любая мыслимая вселенная располагается где-то в Числе Зверя. Огромное число… столь большое, что его невозможно физически исчислить, можно только записать. Но это все еще число. Не бесконечность. Зеб, если мысль квантована, то всякая история, когда-либо рассказанная – или которая будет рассказана, – та же идея в замкнутом континууме – реальна. «Путешествия Гулливера». Тревис Мак-Ги[105]. «Волшебник из Страны Оз». Барсум. Цикл о кольце Нибелунгов Вагнера. Что угодно. Место есть для всех. И мы можем оказаться в любой из них. Но при этом очень маловероятно, что за свою жизнь мы случайно попадем во вселенную, которая в нашей родной является вымышленной историей. Хотя это возможно. Базовый закон статистики заключается в том, что крайне маловероятное событие столь же реально, как и банально-почти-стопроцентное.
– Хм-м… я лучше останусь в левом кресле, когда ты будешь крутить верньеры. Говоришь, что тебя беспокоит четыре вещи… три ты назвал. Четвертая?
– Да. Беременные женщины… на планете, где не знают акушерства!
– XXIII –
Джейк
Мы с Зебом все еще бездельничали на балконе, когда прозвучал гонг. Разговоры Зеба и даже само его присутствие здорово мне помогли. Я люблю тревожиться, а Зеб – нет. Я не имею в виду, что он беззаботный шалопай, вовсе нет. Есть старая молитва, что звучит примерно так: «Господи, дай мне силу управиться с тем, с чем я могу, стойкость, чтобы вынести то, с чем я не могу, – и мудрость отличить одно от другого».
Цитата неточная, и я не знаю, кто сказал это первым[106], но Зеб Картер, похоже, с этим знанием родился. Хотя он не стал бы так выражаться. Зеб, скорее всего, скажет: «Не бейся головой о каменную стену», а потом добавит: «Перелезь через нее, обойди, вырой тоннель, пробей дыру, ну а если ничего не сработает, забудь о ней! Измени планы. Или ляг, поспи. Но не зарабатывай на этом язву».
С утра я был не в своей тарелке, потому что привык просыпаться, когда Хильда рядом, на расстоянии вытянутой руки, или не слишком далеко, чтобы ее можно было позвать. Но я проснулся в незнакомом месте, а ее уже не было – и я поднялся так поспешно, что забыл об утреннем ритуале «разговора» с Джейн. Ошибка.
Поэтому я нервничал вместо того, чтобы наслаждаться самым роскошным завтраком, который я только видел в жизни. Солипсизм? Ой, ради бога! Бог придумал людей, чтобы они Его развлекали, потому что у Него не было телевизора – в этом утверждении столько же смысла. Мир опыта – единственная «реальность» (термин неопределенный), с которой я знаком, и я знаю, как с ним управляться.
Зеб сократил список наших проблем до двух практических вопросов: 1) как можно лучше подготовиться к дальнейшим путешествиям и 2) найти дружелюбную планету с опытными акушерами, если возможно, во время первого триместра беременности наших любимых.
Все остальное либо не имело особенного значения, либо его можно было отложить на потом. Включая «Парней в Черных Шляпах» с двойными суставами в ногах и зеленой кровью.
А пока, в свободные минуты, я мог обдумывать элегантную идею приложения квантовой механики к человеческому воображению. Существует ли где-то – или когда-то – Приморская Богемия? Идет ли Дороти по Дороге Желтого Кирпича с компаньонами столь же гротескными и дружелюбными, как Ках Кахкан и Канакук? Сплавляется ли Гек Финн по бесконечной Миссисипи со столь же смехотворными самозванцами, как мы? Изучает ли Алан Куотермейн Лунные горы? А Серый Ленсмен уничтожает всяческое зло в Галактике? Продолжается ли где-то Безумное Чаепитие – разумеется, со «свежим маслом»? Когда – где – Вотан отдаст в залог свой глаз, чтобы род человеческий мог процветать? Каких верньеров должен я коснуться, какие перемещения и вращения сделать, чтобы найти Короля Былого И Грядущего в окружении его рыцарей и увидеть Погибельное Сиденье за его Круглым столом?
Что находится по адресу 221Б на Бейкер-стрит и в доме на 35-й Западной улице? Сгинул майор Эдгар Аллан По в 61-м или закалка, полученная в Вест-Пойнте, заставила его умереть, сражаясь за «чертовых янки»? В любом случае нашел ли он время, чтобы написать лучшие стихи со времен Шекспира? Мечтает ли Кука Шан о своем беспокойном варваре в компании Дидо и Бедной Бабочки в какой-то стране, что находится не дальше, чем в повороте моих регуляторов?
Мой мозг радостно поскрипывал, в нем кружились новые символы и желание манипулировать ими как уравнениями, и в этот момент звук гонга нарушил ход моих мыслей.
На балкон выбежала Тира и начала было опускаться, чтобы вытянуться перед нами. Вовремя спохватилась, сделала реверанс, после чего торопливо заговорила:
– Принц-регент повелева… – остановилась, запнувшись, и начала снова, уже медленнее, глядя прямо перед собой: – Принц Карторис посылает этот запрос капитану Зебадии Джону Картеру из Виргинии: удобное ли время для того, чтобы принц посетил своего старшего кузена? Или должен он попытаться еще раз, позже?
Зеб сказал:
– Спокойнее, Тира. Никто тебя не укусит. Разумеется, сейчас столь же хорошее время, как и любое другое.
Я влез, прежде чем она успела исчезнуть:
– Желает ли принц видеть меня? Или он хочет поговорить с капитаном наедине?
– Принц-регент не упоминал выдающегося доктора. Я не могу ответить на ваш вопрос. Я не знаю.
Зеб проговорил:
– Оставайся тут, Джейк. Он встретится с нами обоими. Говорить буду я, пока ты не захочешь что-нибудь добавить. Иными словами – я буду вести игру. Тира, передай моему кузену, что мы рады его видеть. Когда можно его ожидать?
– Капитан, он прямо за дверью!
– Ой! Так впусти же его! Пошли, Джейк, встретим нашего гостя у дверей.
Но вместо того, чтобы помчаться как стрела, Тира начала заикаться:
– К-к-капитан, я д-должна сделать р-реверанс?
– О, дитя мое, делай то, что тебе проще. А теперь бегом!
И она побежала.
Когда мы вышли в фойе, большие двери начали открываться, и чей-то голос прогремел:
– Принц-регент!
Вошел симпатичный, хорошо сложенный молодой человек красной расы. Он был одет в обычную кожу без украшений, но пряжка его ремня была сделана в виде печати Вождя. Кроме меча при нем не было другого оружия.
– Прошу прощения насчет этого, – сказал он с улыбкой. – Я сказал им «без протокола». Я Карторис, – он посмотрел на нас обоих. – Старший кузен?
Зеб выступил вперед и протянул руку:
– Я – Зеб Картер.
Они с принцем обменялись рукопожатиями.
– Рад встрече с вами, старший кузен. Наш дом – ваш дом.
– Спасибо, принц. В семье меня зовут «Зеб». Это мой тесть, доктор Берроуз.
Карторис поклонился мне.
– Для меня это честь, уважаемый доктор.
Вместо ответного поклона я тоже протянул руку:
– Внутри семьи меня зовут «Джейк», ваше имперское высочество.
– Доктор, я с огромным удовольствием буду считаться членом вашей семьи, то есть нашей с Зебом, и звать вас «Джейк», если вы отбросите все эти пышные титулы. Дома я «Карт»… разве что моя мать использует мое полное имя. Но что делать, она так меня назвала, – он снова улыбнулся, самой обаятельной улыбкой.
Принц был гладко выбрит – если, конечно, у красных мужчин растут бороды, в чем я не был уверен.
– Карт – это хорошо, – сказал я, а Зеб повел нас внутрь.
Тира все еще неподвижно лежала на полу, поджав под себя колени.
– Зеб, она не шевельнется, пока ты ей не скажешь, – сообщил Карторис, глянув на нее. – Я приказать не могу, она принадлежала моей матери до того, как мать отдала ее тебе.
Зеб наклонился и похлопал Тиру по голове:
– Поднимись, Тира, и скажи принцу «привет».
Она вскочила, точно распрямившийся на солнце цветок, но глаз так и не подняла:
– Скромная рабыня глубоко тронута разрешением поприветствовать принца-регента.
– Тира, твой хозяин велел тебе не это, – сказал Карторис мягко. – Он приказал тебе сказать «привет» принцу.
Она подняла голову и торжественно произнесла:
– Привет… принц.
– Привет, Тира. Зеб, слуги дьявольски консервативны. Ты и я, и Джейк – мы можем отбросить протокол. Но они не могут. Тира знает меня много циклов, она член нашей семьи во всем, кроме ранга. Но она настаивает на том, чтобы падать на пол дюжину раз каждый день – словно чернила на ее контракте еще не высохли. И остановить ее невозможно. Даже не поднимется без разрешения.
– Мы ее остановили, Карт, – сообщил Зеб.
– Что? Как? Открой мне этот секрет.
– У Тиры есть от меня специальное разрешение пасть перед тобой ниц, но для нас она использует более простое приветствие, принятое в Виргинии. Тира, пожалуйста, сделай реверанс принцу.
Ее глаза расширились, но приказ она выполнила немедленно.
– Видишь? – продолжил Зеб. – Это словно отдать честь, а не салютовать мечом. Означает то же самое, но быстрее и удобнее. Экономит время и тебе, и твоему слуге. А поскольку время твоего слуги принадлежит тебе, это вдвойне экономит твое время.
– Во имя Иссы, это отлично! Я должен рассказать матери. Ей нравятся полезные нововведения. Ты говоришь, это приветствие распространено в Виргинии?
– Да.
(О том, что слуг у нас почти не осталось, Зеб говорить не стал.)
– Тогда мой отец должен быть знаком с этим обычаем. Надо обучить ему каждого слугу во дворце, пока отец не вернулся. Пусть используют, ну кроме случаев, когда с визитом явится джед или джеддак, я думаю.
– Могу я сделать предложение, Карт? – влез я.
– Уважаемый докт… Джейк, твоим мудрым словам я всегда рад.
– Это не мудрость, но, возможно, здравый смысл. Сколько слуг во дворце?
– Тира?
– Две тысячи сто восемьдесят восемь согласно перекличке десятидневной давности, ваше высочество. Свободных граждан в найме…
– О них забудем. Так много? Ничего удивительного, что мать ворчит над счетами от бакалейщика.
– Карт, и сколько из них в постоянном контакте с королевской семьей? Или со знатью, вообще со всеми, перед кем надо падать ниц?
– Здесь нет никого, кроме нашей семьи и нескольких местных дворян. Слуги должны проявлять уважение к офицерам стражи и к старшим слугам, но не падать на пол. Иначе никакой работы не сделать. Тира, ответьте выдающемуся доктору – сколько всего?
– Ваше имперское высочество, я могу только оценить.
– Прекрати, дорогая. Ты знаешь дворец лучше меня. Выскажи свои догадки.
Тира не могла выдать мгновенный ответ, как это делает моя дочь, я видел, как шевелятся ее губы.
– Ваше высочество и доктор, примерно сто двадцать слуг вступают в контакт с королевской семьей и знатью один или более раз в день. Число меняется, поскольку некоторые – личные слуги – рядом с хозяевами день и ночь. Другие – несколько раз в день. А некоторые могут прожить во дворце цикл и не встретиться с королевской семьей или знатью… но на следующий день получить распоряжение, что отправит их во внутренние покои джеддары.
Я сказал:
– Все просто, Карт. Оставим реверансы для старших слуг и для тех, кто постоянно в контакте с вашей семьей и местными дворянами. Полагаю, что вашей семье служат самые лучшие.
– О, конечно!
– Так пусть это будет знаком отличия для этих немногих – личных и старших слуг. Получишь ту же экономию времени… и ограничишь новинку достаточно умными слугами, которые смогут быстро перестроиться, если им придется служить гостям королевских кровей. Помимо знака отличия можно использовать реверанс и другим образом. Как небольшое наказание. Если слуга с привилегией реверанса ленится или делает что-то, чего не должен был делать, то эту привилегию можно отнять – на день или на десять, на столько, насколько тяжел проступок.
Карторис ухмыльнулся:
– И не придется пороть их так часто. Тира, сколько раз тебя били кнутом?
Она вытаращила глаза:
– Ни разу, ваше высочество.
– А сколько раз была порка у нас во дворце за последние десять дней?
Она заколебалась:
– Ни одного, ваше высочество… о котором я знаю.
– Она права, мои добрые друзья. С того времени, как мой отец стал джеддаком джеддаков, ни одного слугу в этом доме не пороли. Порка все еще законна в Гелиуме… но очень редка, настолько сильно влияние моих родителей. Знаете… нет, вероятно, вы не в курсе, я не знаю, насколько вам известна наша история. Но я, моя жена, моя мать и даже мой отец – все мы были рабами какое-то время. Настоящими рабами, а не слугами по договору. Поэтому мы знаем, что такое плеть, и слишком горды, чтобы использовать ее против беспомощных людей. Пороть преступников, не заслуживших смерти, – да. Но не слуг за проступки. Тира, что ты думаешь об этом предложении? Говори правду, обращайся по имени, смотри в глаза. Я сказал.
Тира глубоко вздохнула.
– Карторис, я думаю, что это хорошее предложение. Оно станет источником гордости… и средством поддержания дисциплины. Потеря привилегии вызовет такой стыд, что использовать его часто не придется. Я уверена, обслуживание от этого не ухудшится, но я не советовала бы пускать его в ход без ограничений.
– Это как, женщина? Ты только что рекомендовала его целиком.
– Я рекомендую попробовать… на две десятидневки. Если не будет работать хорошо, вы сможете вернуть все к старому до возвращения вашего деда и прадеда из Окара.
Зеб хмыкнул:
– Она знает Закон Мерфи!
Тира выглядела озадаченной, а принц удивленно приподнял бровь:
– Возможно, она знает, но я – нет.
– «Все, что может пойти не так, пойдет не так». Поэтому всегда проверяй машину или процесс, или что угодно так тщательно, как только возможно, а потом все равно будь осторожен. Оно может повернуться и укусить тебя.
– О, у нас есть схожее изречение. Но Тира – умудренная женщина. Она должна была родиться принцессой, и какой-нибудь сообразительный джед все еще может сделать ее своей принцессой. Положить меч у ее ног и жениться на ней по всей форме.
– Ваше высочество… этого никогда не случится.
– Сказал пилот прямо перед аварией. Помни о Законе Мерфи, дорогая. Но ты не будешь продана, ты должна любить его, иначе мать никогда на это не согласится, – Карторис потрепал ее по щеке, а затем быстро поцеловал туда же, просто чмокнул. – А теперь скажи мне: хорошо ли ты заботилась о гостях?
– Ваше высочество, я старалась.
– Всего лишь «старалась»? Что за необученных учениц ты использовала? Дай мне посмотреть на них. С твоего позволения, Зеб, – добавил он.
– Конечно, Карт.
Тира дважды хлопнула в ладони, и наши девицы примчались из коридора как на пожарную тревогу, выстроились в линию и синхронно бухнулись на пол, подогнув колени и вытянув руки. Мы с Зебом принялись хлопать их по головам, после чего они поднялись и замерли в ожидании.
– Тира, – сказал я. – Пусть они покажут реверанс.
– Будет исполнено, доктор.
Вероятно, она использовала жест – девушки в унисон качнулись вниз-вверх.
Карторис зааплодировал:
– Еще раз, Тира!
Тира заставила служанок повторить еще шесть раз, и все прошло как по маслу. Моя дочь за пару недель сделала бы из этих красоток ансамбль песни и пляски.
– Да, – сказал Карторис, остановив их. – Вижу, что Тира использовала «новобранцев». Тика много циклов была любимой массажисткой моего деда, Кисса и Воги принадлежат Тардосу Морсу, а Аджал, по крайней мере номинально, моя. Ларло и Лаба служат моей бабушке, Кона и Фиг – моей жене. Тира, они вели себя достойно?
Я вмешался:
– Они все были хорошими девочками, Карт. Очень.
Девочки узнали фразу «хорошие девочки» и дружно как по команде просияли. Тика поймала мой взгляд и улыбнулась так, что на щеках у нее появились ямочки.
Я сказал Зебу:
– Думаю, что мы можем позволить им вернуться к тому, чем они занимались, пока мы их не вызвали.
Зеб согласился, Тира отослала служанок прочь, но вид у некоторых был разочарованный. Но я хотел познакомиться лучше с этим молодым принцем и Зеб наверняка тоже, поскольку Карторис мог дать нам то, в чем мы нуждались. В чем же? Энергия… пища, которую можно хранить… поглотитель углекислого газа и запасы кислорода, если их технологии это позволяют… одежда для Хильды. Обувь для нее? Я не был уверен, что здешние женщины вообще носят обувь. Смогут ли местные кожевники измерить изящные ножки Хильды и сделать для нее настоящую обувь? Что еще?
Мы вышли на балкон, где у нас был завтрак, Тира осталась в фойе. Стол, на котором несколько минут назад стояли две чашки с не-кофе, теперь мог похвастаться набором вин и закусок. На этот балкон нельзя было попасть с соседних, и девушки не проходили мимо нас через большой зал, так что теперь я был уверен, что в покоях есть потайные ходы. Бритва Оккама. Затем я сменил вердикт с «уверен» на «принято в качестве рабочей гипотезы». Бритва Оккама не всегда бывает остра.
Принц желал поговорить о политике и экономике. Его отец, как он сообщил нам, провел множество реформ. Но каждая реформа, похоже, создавала новую проблему, еще более сложную, чем та, которую она решала.
– Кузен Зеб, доктор, не подумайте, что я критикую отца. Вовсе нет. Он на много, много циклов мудрее меня. Но правда в том, и он первый это признает, что Вождя утомляют административные детали. И моя возлюбленная мать отказывается править, она просто царствует. Поэтому за лавкой приходится присматривать мне. Я не жалуюсь, но у вас есть опыт жизни на большей планете с большим населением. Вы должны знать то, чего я не знаю.
Проблемы Барсума и гегемонии Гелиума (меньшая часть планеты, но самая богатая и цивилизованная часть) было до боли легко сформулировать: Угля нет. Нефти нет. Почти не осталось руды. Никакой гидроэнергетики. Некоторое количество «радия» (уран и родий, я полагаю, но Карторис, переводя барсумское слово, от которого можно челюсть вывихнуть, именовал это все «радием»). Но большая часть накопленных ресурсов «радия» используется для поддержания жизни на планете: перекачки ее драгоценной воды и работы атмосферной установки, подпитывающей тонкую атмосферу Барсума. Использовалась ли при этом трансмутация элементов или разложение окислов, мы не обсуждали, но атмосферная установка была единственной вещью на планете, одинаково священной как для цивилизованных народов, так и для варваров.
Между тем гуманистические реформы Джона Картера привели к тому, что людей становилось все больше и больше. Гелиум балансировал на грани голодной смерти.
Тут я подумал о еде, которой нас здесь щедро угощали… а затем взвесил все еще раз. Эту еду не выкидывали – «рабы едят после своих хозяев». Теперь я понимал, почему у небольшой королевской семьи более двух тысяч рабов – плюс одна Исса знает (я не знал), сколько наемных работников, стражников и так далее. Весь дворец был одним огромным проектом «социального обеспечения».
– Джентльмены, наши старые обычаи, сколь бы жестокими они ни были, держали население на том уровне, который мы могли прокормить. Теперь у нас нет даже реки Исс в качестве частичного решения, мой отец раскрыл всем глаза на то, чем она являлась – бойня под сенью фальшивой религии. Теперь мы пытаемся зайти с другого конца, по-английски это называется «контроль над рождаемостью», я полагаю, но мы называем это «разбивание яиц». Пытаемся сделать это популярным. Моя мать патронирует Фестиваль Разбивания Яиц Большого Гелиума, а мы с Тувией, моей женой, открываем эти праздники, публично разбивая одно из ее яиц. Мы не жульничаем – это всегда одно из тех, которые она откладывает, а не взятое у рабыни. Могу по секрету сказать, что мы храним несколько оплодотворенных яиц в стазисе, они спрятаны в разных местах в городе и за его стенами. Королевская семья обязана продолжать свою линию, мы не можем ввергнуть страну в борьбу за власть.
Читать бесплатно другие книги:
