Забвение Фитцпатрик Бекка

Глава 29

После ухода Патча я мерила шагами его студию и беседовала сама с собой.

Он обещал – обещал! – что не расправится с Хэнком в одиночку. Эта война была моей даже в большей степени, чем его, и, учитывая то, какие все более изощренные способы использовал Хэнк, чтобы заставить меня страдать, я заслужила право присутствовать на его казни. Патч сказал, что знает способ убить Хэнка, и я хотела самолично отправить его в мир иной, в следующую жизнь, в которой за все то, что он совершил в этой, ему воздастся по заслугам.

Но меня терзали сомнения. Дабрия была права: Патчу нужны были деньги. Почему бы ему действительно не поступить так, как она говорит? Он доставит Хэнка, кому нужно, потом поделится со мной деньгами и будет считать, что все правильно. «Если выбирать между тем, чтобы спрашивать разрешения или просить прощения за сделанное, я предпочитаю второе»– так, кажется, он говорил?

Упираясь в спинку дивана Патча руками, я глубоко дышала, стараясь восстановить нормальное дыхание, и одновременно представляла себе, как свяжу и стану его пытать, если он не приведет мне Хэнка на веревочке. Живым!

Зазвонил мой мобильник, и мне пришлось вытряхнуть из сумки все ее содержимое, чтобы найти его и ответить.

– Где ты?!

Я услышала чье-то прерывистое, тяжелое дыхание.

– Они идут за мной, Грей! Я видел их в «Дьявольской суме». Людей Хэнка. Я сбежал.

– Скотт! – Это был не тот голос, который я ожидала услышать, но сейчас это было неважно. – Ты где?

– Я не хочу говорить по телефону. Мне надо убраться из города. Я был на автовокзале, но и там люди Хэнка. Они повсюду. И в полицейском участке тоже: думаю, он дал им мою фотографию. Два копа пытались меня поймать в магазине, но я ушел через заднюю дверь. Машину мне пришлось бросить, я теперь на своих двоих. Мне нужны наличные – столько, сколько ты сможешь достать, краска для волос и другая одежда. Если ты сможешь обойтись пока без машины, я заберу «фольксваген». Все отдам, как только смогу. Ты можешь встретиться со мной через полчаса в моем укрытии?

Что я могла сказать? Патч приказал мне оставаться на месте. Но у Скотта совсем не оставалось времени. Хэнк сейчас был занят на складе, так что лучшего времени сбежать Скотту не представится. «Предпочитаю просить прощения», – так Патч сказал?

– Я буду на месте через полчаса, – ответила я Скотту.

– Дорогу помнишь.

– Да.

Более или менее. Отключившись, я забегала по студии Патча, выдвигая и закрывая ящики и хватая все, что, как мне казалось, могло пригодиться Скотту: джинсы, футболки, носки, ботинки. Конечно, Патч был на пару дюймов ниже ростом, чем Скотт, но тут уж ничего не поделаешь.

Когда я распахнула дверцы большого старинного шкафа из красного дерева в спальне Патча, я застыла на месте, глядя на открывшуюся мне картину. В шкафу царил просто идеальный порядок: штаны аккуратно сложены на полках, рубашки висят на деревянных плечиках. Три костюма: сшитый на заказ черный с узкими лацканами, шикарный, очень дорогой на вид в узенькую полоску и темно-серый из жаккардовой ткани. Небольшой ящик был доверху забит шелковыми платками, рядом лежали галстуки – множество шелковых галстуков всех расцветок, от красного до фиолетового и даже черного. Обувь выстроилась аккуратными рядами: черные беговые кроссовки соседствовали с итальянскими мокасинами, и даже нубуковыми шлепанцы наличествовали для полного набора. Из шкафа доносился стойкий кедровый аромат. Я не ожидала увидеть такое. Совсем не ожидала! Патч, которого я знала, всегда носил джинсы, футболки и потрепанные бейсболки. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь познакомиться и с этой неведомой стороной Патча? А главное, есть ли конец этим всем его неожиданным и неведомым «сторонам»? Стоило мне только подумать, что я его знаю, как окружающая его таинственность становилась еще сильнее.

И вновь во мне с новой силой всколыхнулись сомнения. Я снова спросила себя: а вдруг сегодня ночью Патч предаст меня? Я не хотела в это верить. Но я действительно совсем ни в чем не была уверена.

В ванной я взяла мыло, бритву, крем для бритья и закинула в спортивную сумку. Туда же отправились шапка, перчатки и зеркальные «рей-баны». В кухонных ящиках обнаружила несколько фальшивых паспортов и целую пачку денег – больше пятисот долларов наличными. Скорей всего, Патч не будет в восторге, когда узнает, что его деньги уплыли к Скотту, но я смогу оправдаться, что играла в Робин Гуда.

Машины у меня не было, но убежище Скотта находилось совсем рядом с Дельфийским парком – буквально в паре миль, и я решила пробежаться. Пряча лицо в капюшоне одолженной у Патча толстовки, я старалась держаться поближе к обочине. Машины выезжали из парка непрерывным потоком, хотя уже приближалась полночь. И хотя некоторые водители мне сигналили, все же в основном мне удавалось держаться в тени.

Когда огни пустеющего парка остались позади и начался хайвей, я перепрыгнула через ограждение и пошла по берегу. В свете фонарика, который я предусмотрительно захватила с собой, я увидела впереди острые камни. И началась самая трудная часть моего пути.

По моим ощущениям, прошло уже двадцать минут. А потом – и все тридцать. Я совершенно не представляла, где нахожусь, ландшафт вокруг почти не менялся, а океан, черный, блестящий, казался просто бесконечным. Я не решалась позвать Скотта из-за страха, что люди Хэнка уже выследили его и так же, как я, сейчас прочесывают пляж. Но каждый раз, когда я останавливалась, я медленно обводила фонариком все вокруг, чтобы таким образом подать Скотту сигнал о своем прибытии.

Через десять минут откуда-то сверху, с вершины скалы, раздался странный птичий крик. Я остановилась и прислушалась. Крик послышался снова, на этот раз громче. Я направила фонарик в ту сторону, откуда он шел, и через секунду услышала, как Скотт прошипел мне сверху:

– Выключи свет!

Я вскарабкалась к нему на камень, спортивная сумка подпрыгивала, больно ударяя по бедру.

– Прости, что я задержалась, – сказала я Скотту, бросила сумку ему под ноги и опустилась на камень, чтобы отдышаться хоть немного. – Когда ты позвонил, я была в Дельфийском парке. Я не на машине, но зато прихватила для тебя теплую одежду и шапку, чтобы ты мог спрятать волосы. А еще тут пять сотен наличными. Больше я ничего не могла сделать.

Я думала, что Скотт начнет выпытывать у меня, где же я умудрилась достать все это за такой короткий срок, но он, к моему изумлению, только крепко обнял меня и с жаром пробормотал мне прямо в ухо:

– Спасибо, Грей.

– У тебя ведь все будет в порядке, правда? – прошептала я.

– То, что ты принесла, мне очень поможет. Может быть, мне удастся уехать из города автостопом.

– А если я попрошу тебя сделать кое-что для меня, ты ведь обдумаешь мою просьбу?

Мне было нелегко говорить об этом, и я набрала в легкие побольше воздуха для смелости:

– Выброси кольцо Черной Руки. Лучше всего брось в океан. Я много думала о нем. Кольцо удерживает тебя рядом с Хэнком. Он наложил на него заклятие, и когда ты надеваешь его, он получает над тобой власть. – Я была теперь абсолютно уверена, что это кольцо обладает дьявольской силой и что чем дольше оно находится на пальце Скотта, тем труднее будет уговорить его снять кольцо. – Это все объясняет. Просто подумай. Хэнк жаждет тебя найти, он хочет выманить тебя. И это кольцо работает на него.

Я ожидала, что он будет спорить, но выражение его лица говорило, что он согласен со мной и даже, возможно, где-то в глубине души и сам уже пришел к такому же выводу. Просто не хотел признавать это.

– А как же моя сила?

– Она не стоит того. Три месяца ты жил, полагаясь только на себя, и у тебя все получалось. Какое бы заклятие ни наложил Хэнк на это кольцо, оно явно не к добру.

– Почему это имеет для тебя значение? – тихо спросил Скотт.

– Потому что для меня имеешь значение ты.

– А если я откажусь?

– Тогда я попытаюсь силой стащить его с твоей руки. Конечно, я вряд ли смогу одолеть тебя в драке, но не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь.

Скотт фыркнул:

– Ты собираешься драться со мной, Грей?

– Не вынуждай меня доказывать тебе это.

К моему удивлению, Скотт снял кольцо с пальца и держал его на ладони, молча и пристально смотрел на него, размышляя о чем-то своем.

– Это был твой шанс сделать фотографию года, – произнес он и швырнул кольцо в воду.

Я облегченно вздохнула:

– Спасибо, Скотт.

– Есть еще последние просьбы?

– Да иди уже, – ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не выдал, насколько я на самом деле расстроена.

Мне не хотелось расставаться с ним сейчас, когда события развивались так быстро и так непредсказуемо. А вдруг мы расстаемся… навсегда? Я быстро заморгала, чтобы сбросить непрошеные слезы с ресниц.

Он подул на руки, чтобы согреть их.

– Ты можешь приглядывать за моей матушкой, чтобы с ней ничего плохого не случилось?

– Разумеется.

– Не рассказывай ей обо мне. Черная Рука не трогает ее только потому, что думает, что с нее нечего взять.

– Я буду следить, чтобы с ней все было в порядке. – Я слегка подтолкнула его: – А теперь давай, проваливай, пока я не разревелась.

Скотт не двигался, в глазах у него мелькнуло странное выражение. Это не был страх в чистом виде. Скорее, какое-то ожидание или предвкушение. Он наклонился и поцеловал меня. Губы его нежно коснулись моих. А я была настолько потрясена, что даже не нашла в себе сил отпрянуть.

– Ты хороший друг, – произнес Скотт. – Спасибо тебе за мое возвращение.

Я медленно поднесла ладонь к губам. Мне нужно было так много ему сказать, но все слова внезапно куда-то исчезли. Я смотрела не на Скотта, а ему за спину, где целая шеренга обвешанных оружием нефилимов с сосредоточенными и решительными лицами карабкалась на скалу.

– Руки вверх! Руки вверх!

Они громко кричали, но слова звучали в моих ушах как-то странно, нечетко, как будто пластинку крутили с замедленной скоростью. Странный гул, перерастающий в рев, отдавался у меня в голове. Я смотрела, как шевелятся их губы, как поблескивает оружие в лунном свете. Они были везде, они наступали, окружая нас со Скоттом.

В глазах Скотта больше не было надежды – один страх.

Он бросил на землю спортивную сумку и закинул руки за голову. Что-то тяжелое, возможно чей-то локоть или кулак, со свистом разрезало ночной воздух и обрушилось на его голову со страшной силой.

Скотт упал, а я все еще силилась понять, что за слова они выкрикивают. Даже его истошный вопль не смог пробиться через сковавшее меня оцепенение и ужас.

А потом наступила тишина.

Глава 30

Мне связали руки, надели повязку на глаза и запихнули в багажник черной «ауди»-шестерки. Я кричала, пока не охрипла, но это было совершенно бесполезно. Куда бы мы ни ехали, это было довольно далеко. И водитель даже не делал попыток заставить меня замолчать.

Где Скотт, я не знала. Нефилимы Хэнка окружили нас и растащили в разные стороны. Я представляла себе Скотта, закованного в цепи в каком-нибудь мрачном подземелье, беззащитного и беспомощного перед яростью Хэнка…

Я лупила ногами в крышку багажника. Каталась с боку на бок. Визжала и орала, пока не задохнулась. Тогда я разрыдалась от отчаяния.

Наконец машина замедлила ход, а потом остановилась. Захрустел гравий под ногами у кого-то, скрежетнул ключ в замке, и багажник со щелчком распахнулся. Две пары крепких рук вытащили меня и довольно грубо поставили на мягкую землю. Ноги у меня затекли, и теперь в ступнях забегали маленькие иголочки, словно кто-то колол меня булавкой.

– Куда ее девать, Блейкли? – спросил один из тех, кто держал меня. Судя по голосу ему было лет восемнадцать-девятнадцать, не больше. А вот руки у него были такие сильные, будто он был выкован из стали.

– Внутрь, – ответил мужчина, по-видимому Блейкли.

Меня повели по дорожке и втолкнули в дверь. Внутри было прохладно и тихо, пахло скипидаром и бензином. Я решила, что мы находимся на одном из складов Хэнка.

– Вы делаете мне больно, – сказала я нефилимам, которые вели меня под руки. – Понятно же, что я никуда не убегу. Можно хотя бы руки мне развязать?

Но они молча тащили меня по каким-то лестницам, а потом бесцеремонно втолкнули в очередную дверь, силком усадили на складной металлический стул и привязали лодыжки к его ножкам.

Через несколько минут дверь снова открылась. Я поняла, что это Хэнк, еще до того, как он заговорил. Запах его одеколона вызывал у меня панику и отвращение.

Он ловко развязал повязку у меня на глазах, и она упала мне на грудь. Я моргала, стараясь разглядеть темное помещение, в котором мы находились. Если не считать карточного стола и еще одного складного стула, здесь было совершенно пусто.

– Что вам нужно? – мой голос немного дрожал.

Хэнк поставил второй стул прямо передо мной – ножки стула издавали противный скрежещущий звук, когда он волок его по полу.

– Поговорить.

– Я не в настроении разговаривать, благодарю покорно, – резко ответила я.

Он наклонился ко мне и прищурился, от чего и без того глубокие морщины вокруг глаз у него стали еще заметнее.

– Ты ведь знаешь, кто я, Нора?

Я была вся мокрая, пот с меня лил ручьем.

– Вот так навскидку? Вы мерзкий, лживый манипулятор, мелкий пакостник…

Я не сразу поняла, что он ударил меня. Хэнк дал мне пощечину – очень сильно. Я отшатнулась, слишком шокированная, чтобы плакать.

– Ты ведь знаешь, что я твой биологический отец? – спросил он. Его невозмутимый тон был просто невыносим.

– «Отец «в данном случае – просто термин. А вот мерзавец и негодяй…

Хэнк почти незаметно кивнул:

– Тогда позволь задать тебе вопрос. Разве можно так разговаривать с отцом в любом случае?

Вот теперь у меня слезы навернулись на глаза.

– Вы не сделали ничего, чтобы иметь право называть себя моим отцом!

– Ну, как бы то ни было, а в тебе течет моя кровь. У тебя есть мой знак. И я больше не могу отрицать этого, Нора. И ты не можешь больше убегать от своей судьбы.

Я дернула плечом, но попытка вытереть им нос не удалась.

– Моя судьба не имеет никакого отношения к вам. Когда вы отказались от меня маленькой, вы лишились всякого права вмешиваться в мою жизнь!

– Ты можешь воображать себе все что угодно, но я принимал активное участие в твоей жизни с того самого дня, когда ты родилась. Я отказался от тебя, чтобы защитить. Из-за падших мне пришлось пожертвовать семьей…

Мой презрительный смех заставил его замолкнуть.

– Ой, только не изображайте бедного сироту! Незачем обвинять в своем выборе падших. Вы сами приняли решение отказаться от меня. Хотя, возможно, когда-то моя судьба и волновала вас, но сейчас единственное, что вас по-настоящему волнует, это ваше кровное братство нефилимов. Вы – фанатик. Для вас не существует ничего более важного.

Губы Хэнка, и без того плотно сжатые, сделались почти совсем невидимыми.

– Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас, на этом месте, за то, что ты насмехаешься надо мной, над нашим братством и над всем родом нефилимов!

– Ну так убейте, – фыркнула я: мой гнев явно пересиливал страх.

Хэнк сунул руку в карман пальто и вытащил длинное черное перо, удивительно похожее на то, что я хранила в ящике комода.

– Один из моих советников нашел это в твоей спальне. Это перо падшего. Вообрази себе мое изумление, когда оказалось, что моя плоть и кровь водит компанию с врагом! Ты обманывала меня. Ты слишком долго общалась с падшими и, похоже, научилась у них обманывать и юлить. Этот падший ангел – Патч? – спросил он напрямую.

– Ваша паранойя не знает пределов. Вы нашли перо в моем комоде – и что? Что это доказывает? Что вы извращенец?

Хэнк откинулся на спинку стула, скрестив ноги:

– Ты действительно хочешь продолжать в этом духе? Я ни секунды не сомневаюсь, что этот падший ангел – Патч. Я почувствовал его в твоей спальне тогда, ночью. Я и сейчас чувствую его через тебя.

– Смешно, что вы учиняете мне допрос с пристрастием, а сами знаете, по всей видимости, больше, чем я. Может, нам стоит поменяться местами? – предложила я.

– Что тогда я должен думать про перо в твоем комоде? Чье оно? – в голосе Хэнка звучала насмешка.

– Я ровным счетом ничего об этом не знаю, – я старалась вложить в свой голос максимум презрения. – Я нашла это перо на кладбище, когда вы меня там выбросили.

На лице у него появилась неприятная улыбка.

– Мои люди вырвали Патчу крылья на том самом кладбище. Осмелюсь предположить, это все-таки его перо.

Я нервно сглотнула.

У Хэнка есть перо Патча. Я никак не могла знать, понимает ли Хэнк, какую власть над Патчем это ему дает. Я могла только молиться о том, чтобы он этого не понимал.

Стараясь увести разговор в более безопасное русло, я сказала:

– Я знаю, что это вы подстроили ту аварию. Знаю, что в той машине были ваши люди. Зачем был нужен этот дурацкий спектакль?

Что-то в его улыбке меня сильно насторожило.

– Это был следующий пункт в моем списке того, что нам стоит обсудить. Пока ты была без сознания, я сделал тебе переливание крови, – заявил он без обиняков. – Я наполнил твои вены своей кровью, Нора. Кровью чистокровного нефилима.

Повисло напряженное молчание, потом он продолжил:

– Такие операции еще никогда раньше не делали, то есть с успешным результатом, но я нашел способ обойти некоторые законы природы. И довольно долго все шло даже лучше, чем я ожидал, ведь мои самые большие опасения были связаны именно с тем, что полная замена крови может убить тебя.

Я лихорадочно пыталась хоть как-то понять, что такое ужасное он говорит, хоть чуть разобраться во всем этом, но в голове все перепуталось. Переливание крови. Зачем? Зачем?! Зачем?! Хотя это объясняло, почему я так странно чувствовала себя в больнице. И почему Хэнк появился там такой уставший и измученный.

– Вы использовали дьявольскую силу, чтобы сделать это, – нервно озвучила я свою догадку.

Хэнк приподнял брови.

– Итак, ты слышала о дьявольской силе. Это твой ангел сообразил? – Видно было, что радости ему это известие не доставило.

– Зачем вы перелили мне кровь?

Я ломала голову в поисках ответа: я была нужна ему в качестве жертвы? Двойника? Объекта для опытов? Если ни то, ни другое, ни третье, то зачем?!

– Моя кровь текла в твоих венах с того самого момента, как ты появилась на свет. Но она была недостаточно чистой. Ты не была нефилимом в первом поколении, а мне нужно было, чтобы ты была чистокровной, Нора. А теперь мы так близки. Осталось только произнести Клятву Преображения перед лицом ада и небес. И после принесения клятвы твое превращение будет полным.

Смысл слов Хэнка медленно доходил до меня, и меня охватывало все большее отвращение.

– Так вы решили, что можете превратить меня в одного из своих солдат-нефилимов с промытыми мозгами? – Я забилась на своем стуле, изо всех сил стараясь высвободиться.

– Я видел пророчество, которое предсказывало мою смерть. Я использовал дьявольскую силу, чтобы заглянуть в свое будущее, а потом проверил и другим способом. Просто чтобы быть уверенным.

Я его едва слушала. Я испытывала такую злость от его признания, что меня буквально трясло от бешенства. Хэнк сделал самое худшее из того, что он мог сделать! Он тайком влез в мою жизнь, пытался изменить ее, подстроить под себя, придать ей тот вид, который ему был нужен! Он влил свою отвратительную, ядовитую кровь убийцы в мои вены!

– Вы же нефилим, Хэнк. Вы не можете умереть. И вы не умрете, как бы сильно я этого ни хотела, – добавила я язвительно.

– Я видел свою смерть дважды. И с помощью дьявольской силы, и с помощью бывшего ангела смерти. Пророчества совпадают. Мне осталось недолго. И последние мои дни на земле будут посвящены тому, чтобы подготовить тебя, Нора: ты должна будешь возглавить мою армию в войне против падших ангелов, – произнес он, и в голосе его впервые прозвучала некоторая обреченность.

Теперь все встало на свои места.

– Так это вы из-за Дабрии? У нее нет никакого дара предвидения! Ей нужны только деньги. Она способна предсказывать будущее не больше, чем я или вы. Вам никогда не приходило в голову, что она просто посмеялась над вами?

– Очень сомневаюсь, – сухо сказал Хэнк, как будто он знал что-то, чего не знала я. – Нужно, чтобы ты стала чистокровным нефилимом, Нора, чтобы возглавить мою армию. Быть во главе моего братства. Возвыситься как моя законная наследница и освободить нефилимов от позорного рабства. После этого Хешвана мы станем сами себе хозяевами и не будем больше подчиняться падшим!

– Вы сумасшедший. Я ничего для вас делать не буду. И уж точно не буду давать клятв.

– У тебя мой знак. Все предопределено. Неужели ты и правда думаешь, что я сам хочу, чтобы именно ты встала во главе всего, что я создал? – он говорил все резче. – Ты не единственная, у кого нет права выбора. Судьба выбирает за нас, а не наоборот. Первым был Чонси. Теперь моя очередь. Теперь вся ответственность ложится на тебя.

Я послала ему взгляд, постаравшись вложить в него всю свою ненависть.

– Вам нужен кровный родственник, чтобы возглавить вашу армию? Так возьмите Марси! Она любит командовать. Она подходит.

– Ее мать – чистокровный нефилим.

– Неожиданный поворот, но тем лучше. Это ведь Марси делает чистокровной, разве не так?

Славное маленькое трио суперсуществ.

Хэнк рассмеялся, в смехе его сквозила усталость.

– Мы не думали, что Сюзанна забеременеет. Чистокровные нефилимы не часто заводят потомство. И с самого начала мы понимали, что Марси почти чудо и что ей не суждена долгая жизнь. У нее нет моего знака. Она всегда была слишком маленькой, слабой, с трудом выживала. И теперь ей осталось немного – мы оба чувствуем это, и ее мать и я.

Внезапно меня с головой накрыла волна воспоминаний: я вспомнила, как об этом говорили уже раньше. О том, как можно убить нефилима, если принести в жертву его потомка женского рода, девушку, которой исполнилось шестнадцать лет. Вспомнила, как мои собственные сомнения относительно моего родного отца расстраивали меня. Вспомнила…

И тут все мгновенно стало понятно.

– Вот почему вы не прятали Марси от Риксона. Вот почему вы бросили меня, но заботились о ней. Вы просто никогда не думали, что она доживет до такого момента, когда ее можно будет использовать в качестве жертвы.

А у меня, наоборот, было все, полный набор: метка нефилима от Хэнка и прекрасные шансы дожить до шестнадцати. Меня спрятали в раннем детстве, чтобы не позволить Риксону принести меня в жертву, а теперь – вот ведь интересный зигзаг судьбы! – Хэнк собирается поставить меня во главе своей революции. Я крепко зажмурилась, надеясь, что так смогу убежать от правды.

– Нора, – позвал Хэнк. – Открой глаза. Посмотри на меня.

Я покачала головой:

– Я не принесу клятвы. Ни сейчас, ни через десять минут, никогда.

С носа у меня капало, и я не могла его вытереть. И не знаю, что было более унизительно – это или то, что у меня дрожали губы.

– Меня восхищает твое бесстрашие, – сказал Хэнк обманчиво ласковым голосом. – Но существуют разные виды бесстрашия, и этот тебе совсем не подходит.

Я дернулась, когда он почти отеческим жестом заправил мне прядь волос за ухо.

– Принеси Клятву Преображения, чтобы стать чистокровным нефилимом, и я отпущу тебя и твою маму. Я вовсе не хочу причинять тебе боль, Нора. Выбор за тобой. Принеси клятву и можешь хлопнуть дверью уже сегодня ночью. И все останется в прошлом. – Он развязал узлы на моих запястьях, и веревки соскользнули на пол.

Руки у меня тряслись, когда я пыталась их размять, держа на коленях, но не от того, что они затекли. Кое-что в его словах заставило меня похолодеть.

– Мою маму?

– Да, все верно. Она здесь. В одной из комнат внизу, спит.

Ужасные картины возникли у меня перед глазами.

– Вы мучили ее?

Вместо ответа на мой вопрос Хэнк произнес:

– Я – Черная Рука. У меня много дел, и, говоря откровенно, это последнее место, где бы я хотел сейчас находиться. И то, чем я сейчас занимаюсь, это последнее, чем мне хотелось бы заниматься. Но у меня связаны руки. Сейчас дело за тобой. Ты можешь просто принести клятву и уйти вместе со своей мамой.

– Вы когда-нибудь любили ее?

Он удивленно моргнул:

– Твою маму? Конечно, любил. Когда-то я очень ее любил. Но мир изменился. И мои взгляды на мир изменились. Мне пришлось пожертвовать своей любовью по имя интересов своего народа.

– Вы собираетесь убить ее? Если я не принесу клятву, так вы поступите?

– В моей жизни мне пришлось принять немало трудных решений. И вряд ли сегодняшняя ночь станет исключением, – ответил Хэнк. И его ответ не оставил у меня ни малейших сомнений.

– Позвольте мне увидеть ее.

Хэнк показал на ряд окон в одной из стен помещения. Я медленно встала, страшась того, что могу увидеть. Взглянув в окно, я поняла, что мы находимся в некоем подобии офиса, который возвышается над складом. Там, внизу, моя мама свернулась калачиком на койке, под охраной трех нефилимов, и как будто спала. Я подумала, пробуждается ли ее сознание, ее память во сне, как у меня, видит ли она, каким чудовищем на самом деле является Хэнк. Я задумалась, каким она видела его, когда он исчезал из ее жизни, когда он не мог управлять и манипулировать ею.

Ответ на эти вопросы придал мне мужества и решимости, и я смогла повернуться и взглянуть Хэнку прямо в лицо.

– Вы притворялись, что любите ее, чтобы поближе подобраться ко мне? Вся эта ложь ради одного вот этого момента?

– Ты замерзла, – сказал Хэнк мягко. – Устала. Ты хочешь есть. Принеси клятву, и покончим с этим.

– Если я принесу клятву, на тот случай если вы останетесь в живых, а я полагаю, так и будет, я тоже хочу, чтобы вы кое в чем поклялись мне. Я хочу, чтобы вы поклялись, что покинете город и навсегда исчезнете из жизни моей мамы.