Забвение Фитцпатрик Бекка

В глазах Патча блеснула тревога.

– Постой. Хэнк сейчас в вашем доме? Один на один с тобой?

Я кивнула.

– Просыпайся. Я сейчас приду к тебе.

* * *

Через пятнадцать минут в дверь моей комнаты тихо постучали.

Я оттащила комод в сторону, освобождая проход, и увидела за дверью Патча. Схватив его за руку, я втащила его внутрь.

– Хэнк внизу, он смотрит телевизор.

Хэнк не ошибся: сон и правда пошел мне на пользу. Теперь ко мне вернулась способность нормально мыслить, и я отчетливо видела то, чего не могла увидеть раньше: Хэнк совершенно точно манипулировал моим сознанием, заставляя меня повиноваться ему. Я позволила ему отвезти меня домой без возражений, позволила ему войти в дом и хозяйничать здесь, и при этом искренне считала, что он хочет защитить меня! А ведь это не имело ничего общего с действительностью.

Патч осторожно прикрыл дверь.

– Я зашел через крышу. – Он оглядел меня с головы до ног. – Ты в порядке?

Он провел пальцем по повязке, которая закрывала рваную рану вдоль линии роста моих волос, и его глаза вспыхнули гневом и тревогой.

– Хэнк весь вечер фокусничал с моим сознанием.

– Постарайся вспомнить все с самого начала, начиная с падения твоей мамы.

Я глубоко вздохнула, а потом начала рассказывать.

– Как выглядела та машина с падшими? – спросил Патч.

– «Эль камино». Коричневый. Или, скорее, бронзовый.

Патч задумчиво потер подбородок:

– Ты думаешь, это был Гейб? Вообще-то обычно он ездит на другой машине… но это, разумеется, еще ничего не значит.

– Их было трое в машине. Лиц я не разглядела. Но возможно, что это были Гейб, Джеремайя и Доминик.

– Или кто угодно из падших ангелов, которые охотятся за Хэнком. Риксона больше нет, а за голову Хэнка назначена награда. Он – Черная Рука, он – самый сильный из оставшихся нефилимов, и сейчас многие из падших хотят сделать его своим вассалом и безраздельно владеть его телом. Как ты думаешь, долго ты была без сознания, до того как Хэнк отвез тебя в больницу?

– Насколько я могу судить, всего несколько минут. Когда я пришла в себя, Хэнк был весь в крови и выглядел ужасно. У него едва хватило сил, чтобы затащить меня в машину. И я не думаю, что эти раны и синяки у него появились из-за аварии. То, что его пытались заставить принести клятву, звучит гораздо более правдоподобно.

Лицо Патча стало очень суровым.

– Так, все, хватит. Я хочу, чтобы ты вышла из игры. Я знаю, что ты хочешь уничтожить Хэнка самолично, но я не могу потерять тебя! – Он вскочил и прошелся по комнате, явно встревоженный. – Позволь мне сделать это за тебя. Позволь мне заставить его расплатиться.

– Это не твоя война, Патч, – произнесла я тихо.

Глаза его вспыхнули так ярко, как я никогда прежде не видела.

– Ты моя, Ангел, не забывай об этом. Твоя война – это моя война. А вдруг сегодня случилось бы непоправимое? Мне стало так страшно, когда ты пришла ко мне, я подумал, что это твой призрак! А если бы ты погибла на самом деле, не думаю, что смог бы с этим справиться.

Я подошла к нему сзади и обняла его.

– Да, плохое могло случиться, но не случилось, – сказала я мягко. – И если это был Гейб, он все равно не получил того, что хотел.

– Да забудь ты о Гейбе! Проблема в Хэнке, он явно замышляет что-то против тебя и, возможно, твоей мамы. И нам надо сосредоточиться на этом. Я хочу, чтобы ты затаилась. Спряталась. Если не хочешь оставаться у меня, ладно. Мы найдем другое. И ты останешься там, пока Хэнк не умрет, не будет похоронен и не сгниет!

– Я не могу исчезнуть. Хэнк сразу что-то заподозрит. И я не могу позволить, чтобы моя мама проходила через этот кошмар еще раз. Если я сейчас исчезну, это ее добьет. Посмотри на нее. Она сейчас совсем не тот человек, что три месяца назад. Отчасти, наверное, из-за игр Хэнка с ее сознанием, по крайней мере отчасти, но нельзя не признать, что мое исчезновение выбило ее из колеи так сильно, что она, может быть, уже никогда не будет прежней. Она начинает бояться с той секунды, как открывает утром глаза. Для нее больше не существует такого понятия, как безопасность. Больше нет.

– И это тоже дело рук Хэнка, – напомнил Патч.

– Я не могу никак повлиять на то, что сделал Хэнк. Но я могу контролировать то, что делаю сама. И я не буду прятаться. И ты прав, я не собираюсь отступать и позволять тебе самому разобраться с Хэнком. Пообещай мне прямо сейчас, что ты меня не обманешь, как бы ни складывались обстоятельства. Пообещай, что ты не будешь действовать у меня за спиной, что не прикончишь его тихонечко, даже если будешь искренне считать, что делаешь это для моего же блага.

– О, с ним тихонечко вряд ли получится, – прокомментировал Патч мрачно.

– Пообещай мне, Патч.

Он молча смотрел на меня целую вечность. Мы оба знали, что он быстрее и опытнее меня и гораздо более безжалостен, когда доходит до дела. Он много раз вмешивался и спасал меня в прошлом, но сейчас был тот единственный случай, когда я должна была сражаться сама. Я и только я.

Наконец он с явной неохотой произнес:

– Я не смогу спокойно стоять в стороне и смотреть, как ты идешь против него одна. Но я не стану убивать его сам тайком. И если я приложу к этому руку, то, убедившись, что ты сама этого захочешь.

Он стоял ко мне спиной, но я прижалась щекой к его плечу и прошептала нежно:

– Спасибо.

– Если на тебя снова нападут, если это будут падшие ангелы… бить надо в то место, где шрамы от крыльев.

Я не сразу поняла, о чем он, и он продолжил:

– Ударь его туда бейсбольной битой или воткни прямо в шрам палку, если под рукой нет ничего более подходящего. Шрамы от крыльев – наша ахиллесова пята. Мы не может чувствовать боль, но если бить в шрамы, нас парализует. И достаточно сильным ударом можно обездвижить ангела на несколько часов. Когда я всадил тот железный прут в спину Гейбу, я очень бы удивился, если бы он очухался раньше чем через восемь часов.

– Я это запомню, – тихо произнесла я. И после паузы позвала: – Патч?

– Мммм? – отозвался он сразу же.

– Я не хочу воевать.

Я провела ладонью по его спине, вдоль лопаток, по тугим, застывшим в напряжении мускулам. Он был весь как сжатая пружина, словно с трудом сдерживал рвущуюся наружу энергию и силу.

– Хэнк уже отнял у меня маму, и я не хочу, чтобы он забрал и тебя тоже. Ты понимаешь, ведь правда, почему я должна сделать это сама? Почему я не могу отправить тебя сражаться вместо себя, хотя мы оба прекрасно знаем, что ты в этой битве точно победишь, причем одной левой? Ты ведь понимаешь?

Он вздохнул, вздох был долгий и медленный, и я почувствовала, что напряжение потихоньку отпускает его тело.

– Я понимаю наверняка только одно, – он повернулся ко мне, глаза у него были темнее ночи. – Что сделаю для тебя все, даже если это будет противоречить моей природе. Я отдам все, что у меня есть, даже свою душу, ради тебя. И если это не любовь, то это все равно лучшее, что есть в моей жизни.

Я не знала, что сказать в ответ, ничего равноценного в голову не приходило. Поэтому я просто взяла его лицо в ладони и поцеловала его прекрасные губы.

Не сразу, но он ответил на мой поцелуй. Наши губы слились в единое целое, и я наслаждалась той восхитительной волной, что побежала по моей коже от прикосновений его губ. Я не хотела, чтобы он сердился на меня. Я хотела, чтобы он доверял мне так же, как я доверяла ему.

– Ангел… – прошептал он одними губами; отстранившись, он внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, чего именно я хочу от него.

Он был так близко, но не касался меня, и это было невыносимо, поэтому я слегка потянула его за шею, намекая, чтобы он поцеловал меня снова. На этот раз поцелуй был более страстным и властным, руки его заскользили по моему телу, от чего горячие волны возбуждения завибрировали у меня под кожей, словно электрический ток.

Его пальцы расстегнули пуговицу на моей рубашке, потом вторую, третью, четвертую… Рубашка соскользнула с моих плеч, я осталась в одном топике. Большим пальцем он слегка поглаживал мой живот дразнящим жестом. Мне внезапно стало не хватать воздуха.

Дерзкая улыбка загорелась у него в глазах а потом он уткнулся носом в изгиб моей шеи и стал покрывать ее поцелуями, чуть покалывая кожу щетиной и доставляя мне этим приятную легкую боль.

Он опустил меня спиной на подушки.

Поцелуй стал глубже, когда он опустился на меня сверху. И неожиданно он был везде; его колено скользнуло по моим ногам, горячие, твердые, чувственные губы сводили меня с ума. Он завел ладонь мне под спину и, чуть приподняв, крепко прижал к себе, заставляя меня вцепиться ему в плечи с такой силой, как будто я боялась, что, отпустив его, потеряю часть себя.

– Нора?

Я взглянула на дверь – и вскрикнула.

Хэнк вырос на пороге моей комнаты, он стоял, прислонясь к косяку. Глаза его рыскали по комнате, на лице застыла насмешливая маска.

– Какого черта вы здесь делаете?! – заорала я на него.

Он не отвечал, а глаза его по-прежнему обшаривали каждый сантиметр моей спальни.

Я не знала, куда подевался Патч; он как будто почувствовал Хэнка буквально за секунду до того, как тот повернул ручку двери. За мгновение до того, как его могли обнаружить.

– Убирайтесь отсюда! – я вскочила с постели. – Я ничего не могу поделать с тем, что мама дала вам ключ от нашего дома, но здесь я устанавливаю границы! Никогда больше не входите в мою комнату!

Его глаза сканировали раскрытые дверцы шкафа.

– Мне показалось, я что-то слышал.

– Вам показалось и что?! Я живой человек, дышу, и шуметь тоже вполне могу! Вот как сейчас, например!

И я с треском захлопнула дверь прямо перед его носом и прислонилась к ней спиной. Пульс у меня был бешеный. Я слышала, как Хэнк там, за дверью, стоит, выжидает, вероятно пытаясь все-таки определить, что же заставило его подняться с обыском в мою комнату.

Наконец он пошел прочь по коридору. Он напугал меня до слез. Я поспешно смахнула их с глаз, прокручивая в мозгу каждое его слово, выражение его лица, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы выяснить, знает ли он, что в моей комнате был Патч.

Я подождала пять долгих невыносимых минут и открыла дверь. Коридор был пуст. Я вернулась в комнату.

– Патч?! – шепнула я еле слышно.

Но я осталась в одиночестве.

Снова я увидела Патча, только когда опять уснула.

Во сне я продиралась через заросли дикой травы, которая цеплялась за мои ноги. Впереди показалось сухое дерево, скрюченное и печальное. Патч стоял, прислонившись к нему, руки в карманах. Он был с головы до ног одет в черное, и это создавало резкий контраст со сливочно-белым полем.

Я бросилась к нему и оставшуюся часть пути бежала. Он накинул нам обоим на плечи свою кожаную куртку больше для того, чтобы обозначить нашу близость, а не для того, чтобы согреться.

– Я хочу остаться с тобой сегодня ночью, – сказала я. – Мне страшно, я боюсь, что Хэнк что-то задумал.

– Я не спущу с тебя глаз, Ангел, и с него тоже, – в его голосе прозвучали почти собственнические нотки.

– Думаешь, он понял, что ты был в моей комнате?

Патч едва слышно вздохнул:

– Одно точно: он почувствовал что-то. И это взволновало его настолько, что он поднялся наверх, чтобы выяснить, что это. Я начинаю думать, уж не сильнее ли он на самом деле, чем я предполагал. Его люди очень хорошо организованы и вышколены. Он удерживает в плену архангела. И он способен почувствовать меня за несколько комнат от себя. Единственное разумное объяснение всему этому, которое приходит в голову, – это дьявольская сила. Он нашел способ управлять ею либо заключил сделку. В любом случае он явно привлек силы ада.

Я вздрогнула:

– Ты меня пугаешь. Тогда, в «Кровавой Мэри «два нефилима, которые преследовали меня, тоже упоминали о дьявольской силе. Но они говорили, будто Хэнк считает ее мифом.

– Возможно, Хэнк просто не хочет, чтобы кто-нибудь догадался о его замыслах. Дьявольская сила могла бы объяснить, почему он вдруг решил, что сможет в этот Хешван свергнуть падших ангелов. Я не эксперт в дьявольской силе, но вполне допускаю, что с такой помощью можно нарушить клятву, даже клятву, принесенную в присутствии высших сил. Может быть, Хэнк даже рассчитывает с ее помощью разрушить тысячи и тысячи клятв, данных нефилимами на протяжении многих веков.

– Другими словами, ты не считаешь дьявольскую силу мифом?

– Я был раньше архангелом, – напомнил Патч. – В мою юрисдикцию это не входило, но я знаю точно, что она существует. Мы все это знаем. Она зародилась в аду, и большая часть из того, что мы о ней знаем, – домыслы и слухи. За пределами ада дьявольская сила вне закона, и архангелы должны строго за этим следить.

Теперь в его голосе звучали разочарование и печаль.

– Но, может быть, они не знают. Может быть, Хэнк нашел какой-то хитрый способ скрыть это от них. Или, может быть, он ее использует в таких малых дозах, что они просто пока не засекли его.

– Замечательная мысль, – произнес Патч с коротким, невеселым смешком. – А ведь он даже может с помощью дьявольской силы менять молекулы в воздухе местами; и это в некотором роде объясняет, почему мне так сложно следить за ним. Я ведь все это время шпионил за ним, чтобы узнать, как он использует ту информацию, которой я его кормлю. Это было непросто, он двигается словно призрак! Не оставляет следов. А еще он может с помощью этой силы изменять саму материю… Да, совершенно непонятно, как давно он ее использует и насколько хорошо ею владеет.

Мы молчали, раздумывая обо всем этом.

Изменять саму материю? Если Хэнк был способен изменить основные составляющие нашего мира, то есть ли предел его возможностям?

Через некоторое время Патч полез за воротник рубашки и снял с шеи гладкую мужскую цепочку. Она была сплетена из звеньев чистого серебра и слегка потускнела от времени.

– Прошлым летом я дал тебе мое ожерелье архангела. Ты мне его вернула назад, но теперь я хочу, чтобы ты взяла его снова. Для меня оно больше не работает. Но тебе может пригодиться.

– Но Хэнк готов на все, чтобы получить твое ожерелье! – возразила я, отталкивая его руку. – Оставь его у себя. Тебе нужно его спрятать. Мы не можем позволить Хэнку найти его!

– Если он наденет мое ожерелье на архангела, она будет вынуждена сказать ему правду. Она выдаст истину в чистом виде и без ограничений. В этом ты права. Но ожерелье также запишет информацию об этом событии, причем навсегда. Рано или поздно Хэнк найдет чье-нибудь ожерелье. Так лучше пусть ему достанется мое, чем раздобудет чье-нибудь еще.

– Запишет информацию о событии?

– Я хочу, чтобы это ожерелье попало к Марси, – инструктировал меня Патч, застегивая цепочку у меня на шее. – Все должно быть неочевидно. Она должна думать, что украла его у тебя. Хэнк будет ее допрашивать, и она должна свято верить, что перехитрила тебя. Ты сможешь это устроить?

Я отстранилась и окинула его оценивающим взглядом:

– Что ты задумал, Патч?

Его улыбка была еле уловимой.

– Я бы не стал употреблять слово «задумал». Я бы, скорее, сравнил это с пением «Аве Мария!», когда остается всего пара секунд до взрыва.

Я тщательно обдумывала то, о чем он меня просил.

– Я могу пригласить Марси к себе домой, – сказала я наконец. – Я скажу ей, что мне нужна помощь, скажем, чтобы подобрать украшения к платью, в котором собираюсь на школьный бал. Если она действительно помогает Хэнку охотиться за этим ожерельем и если думает, что оно у меня, она обязательно воспользуется возможностью попасть ко мне в комнату. Конечно, я не в восторге, что она будет копаться в моих вещах, но да, я сделаю это, – я намеренно замолчала, а потом продолжила после паузы: – Но сначала я хочу знать точно, зачем я это делаю.

– Хэнку нужно, чтобы архангел заговорила. И нам тоже. Нам нужно, чтобы архангелы на небе узнали, что Хэнк использует дьявольскую силу. Я падший ангел, меня они слушать не станут. Но если Хэнк коснется моего ожерелья, на нем останется след. И если он действительно владеет дьявольской силой, ожерелье обязательно запишет и это. Мое слово для архангелов не значит ничего, а вот такое свидетельство значит. Так что все, что нам нужно сделать, это передать потом ожерелье им в руки.

Меня все еще грызли сомнения.

– А что, если это не сработает? Что, если Хэнк получит необходимую ему информацию, а мы не получим в результате ничего?

Он кивнул, соглашаясь:

– Ты можешь предложить другой план?

Я напряженно думала, но ничего не приходило в голову. Патч был прав. У нас не оставалось ни других вариантов, ни времени на их поиски. Не самый удачный расклад, но я была уверена, что Патчу всегда лучше всего удавались именно самые рискованные и авантюрные планы. И если уж меня угораздило вляпаться в столь грандиозную игру с огромными ставками, лучшего напарника мне не найти.

Глава 27

В пятницу вечером мама с Хэнком сидели на диване в гостиной, обнявшись, с одной миской попкорна на двоих. Я поспешно ретировалась в свою комнату, памятуя о данном Патчу обещании сохранять рядом с Хэнком видимость спокойствия.

Хэнк был невыносимо обходителен последние несколько дней: он привез маму из больницы, каждый вечер приезжал как раз к ужину и привозил с собой кучу пакетов с готовой едой, он даже почистил сточные желоба на крыше сегодня утром. Я не была совсем уж дурой и бдительности не теряла, но всю голову сломала, пытаясь разобраться в его поведении. Он что-то явно замышлял, но я совершенно не представляла, что именно.

Снизу послышался мамин смех, и это вывело меня из себя.

Я отправила эсэмэску Ви.

«Йоу!»– пришел через секунду ответ.

«У меня есть билеты на концерт «Змеевика». Пойдем?»

«На концерт кого?»

«Это новая группа, играет друг нашей семьи, – объяснила я. – Сегодня вечером его первый концерт».

«Я заеду за тобой через 20 минут».

И ровно через двадцать минут Ви разворачивалась около нашего дома. Я, намеренно стараясь создать как можно больше шума, спустилась по лестнице, от души надеясь, что этот шум поможет мне добраться до двери и не услышать при этом, как целуются мама и Хэнк. Я уже знала, что Хэнк преотвратно чмокал, целуясь.

– Нора? – окликнула меня в коридоре мама. – Куда это ты собралась?

– Пойду гулять с Ви. Вернусь к одиннадцати!

И не дожидаясь, пока она мне запретит уходить, я выскочила на улицу и прыгнула в фиолетовый «додж-неон»1995 года.

– Быстро, быстро, быстро! – велела я Ви.

Ви смогла бы работать водителем у грабителей банков, если вдруг не сложится с колледжем. Она взяла мое спасение в свои руки и выехала на шоссе с таким грохотом, что спугнула стаю птиц на ближайшем дереве.

– Чья это машина на подъездной дорожке? – спросила Ви, она неслась по городу, не обращая ни малейшего внимания на дорожные знаки. Ей удалось с помощью слез и отчаяния избежать уже трех штрафов за превышение скорости, и теперь она была убеждена, что ей не было равных в этом деле и что она буквально неуязвима, когда дело касается представителей закона.

– Машина Хэнка. Он взял напрокат.

– Я слышала от Мишель Ван Тассел, которая слышала от Лекси Хоккинс, которая слышала от нашей доброй подруги Марси, что Хэнк готов дать приличное вознаграждение за любую подсказку, которая сможет помочь арестовать тех, кто пытался вас тогда перевернуть.

Ха. Удачи ему в этом.

Но я послушно хихикнула, чтобы Ви не догадалась о моих мыслях. Конечно, если на то пошло, я должна была бы рассказать ей все с самого начала, то есть с того момента, как Хэнк стер мою память. Но… как?! Как я могла объяснить ей то, чего не понимала сама? Как могла заставить ее поверить в то, что ночные кошмары сбываются наяву, если ничем не могла доказать свои слова?

– И сколько Хэнк предлагает? – спросила я. – Может, мне удастся выудить из своей памяти что-нибудь подходящее.

– Тебе-то зачем? Ты можешь просто взять его кредитку. Сомневаюсь, что он заметит пропажу пары сотен. А если ты даже попадешься, не думаю, что он даст тебя арестовать. Ведь это лишит его всяких шансов на отношения с твоей мамой.

«Если бы все было так просто, – подумала я, вымученно улыбаясь. – Если бы только с Хэнком можно было играть в открытую».

Парковка рядом с «Дьявольской сумой «была просто крошечная, и Ви кружила по ней минут пять, но места так и не нашла. Она делала круги все больше и в конце концов припарковалась около обочины, оставив «неон «торчать задом на дороге.

Ви вылезла из машины и, прищурившись, оценила свои усилия, потом пожала плечами:

– Пять очков за креатив.

До «Сумки «мы шли пешком.

– Итак, что это за «друг семьи»? – начала Ви. – Это мужчина? Он симпатичный? Он одинокий?

– «Да»– насчет первого, «возможно»– насчет второго, «наверно»– насчет третьего. Ты хочешь, чтобы я тебя ему представила?

– Ну… нет. Просто я хотела узнать, стоит ли мне укрепить свою броню. Я больше парням не доверяю, но у меня отказывают тормоза, когда дело касается красавчиков.

Я хмыкнула, представив себе Скотта при параде.

– Скотт Парнелл кто угодно, только не красавчик.

– Ого, погоди-ка! Что ж ты мне сразу не сказала, что «старый друг семьи»– это Скотти-Котик?

Я хотела объяснить ей, что просто очень старалась не афишировать сегодняшнее появление Скотта на публике, не хотела, чтобы Хэнк прознал об этом… но я только махнула рукой:

– Прости, я, должно быть, забыла.

– У нашего мальчика Скотти тело, которое невозможно забыть. Ты должна это признать.

Она была права. Скотт был не слишком мощным, но он был очень мускулист и имел фигуру атлета. Если бы не его постоянно угрюмое выражение лица, вокруг него, наверняка, увивались бы толпы девчонок. И среди них, возможно, и сама Ви, которая провозгласила себя мужененавистницей.

Мы завернули за угол, и перед нами выросла «Дьявольская сума»– неприглядное четырехэтажное здание, увитое омерзительным плющом и с затемненными окнами. С одной стороны от него располагался ломбард, а с другой – ремонт обуви, про который я всегда подозревала, что на самом деле он только прикрытие для торговцев фальшивыми документами. Потому что – ну серьезно! – кто в наше время ремонтирует обувь?!

– Нам нужно предъявлять документы? – осведомилась Ви.

– Сегодня нет. Они не продают сегодня алкоголь в баре, ведь почти половина группы несовершеннолетние. Скотт сказал, что нужны только билеты.

Мы встали в очередь и через пять минут уже были у дверей. Просторный зал внутри вмещал сцену с одной стороны и бар – с другой. У барной стойки были высокие стулья, у сцены стояли столики. Надо сказать, что толпа уже собралась приличная и людей все прибавлялось, и я начала сильно нервничать, ожидая появления Скотта. Я пыталась высмотреть в толпе нефилимов, но мне не хватало опыта, чтобы быть уверенной в своих предположениях. У меня не было особых причин думать, что «Дьявольская сума «является излюбленным местом для тусовки «нелюдей», особенно для соратников Хэнка. Просто считала, что никогда не стоит терять бдительность.

Мы с Ви сразу направились к бару.

– Выпьете чего-нибудь? – спросила рыжая барменша, она явно не экономила на подводке для глаз и кольцах для носа.

– Мне «суицид», – заказала Ви. – Ну, вы знаете, это когда в бокал наливают всего понемножку!

Я взглянула на нее:

– Ви, сколько нам лет?!

– Детство бывает в жизни только раз. Так радуйся жизни!

– Вишневую колу, – попросила я.

Пока мы с Ви потягивали напитки, повернувшись к залу, в приятном возбуждении перед концертом, к бару подошла плавной походкой стройная блондинка с небрежным – и сексуальным! – пучком на голове. Она положила локти на стойку и бросила на меня мимолетный взгляд. На ней было длинное цыганское платье, что придавало ей какой-то особый, безупречный шик. Если не считать ярко-красной помады, макияжа на ней не было, и я невольно все время возвращалась взглядом к ее пухлым, словно надутым губам.

Глядя на сцену, она заговорила:

– Я вас здесь раньше не видела, девочки. Вы здесь в первый раз?

– А тебе-то что? – сказала Ви.

Девушка рассмеялась, и хотя смех у нее был мягким и звенящим, у меня от него волосы на затылке встали дыбом.

– Старшеклассницы? – предположила она.

– Возможно. – Ви прищурилась. – А возможно, и нет. А ты?..

Блондинка лучезарно улыбнулась.

– Дабрия, – она посмотрела на меня в упор. – Я слышала о твоей амнезии. Какая жалость.

Я подавилась своей вишневой колой.

Ви задумчиво проговорила:

– Ты мне кого-то напоминаешь. Но вот твое имя… имя незнакомое…

Она разглядывала блондинку, сощурив глаза.

В ответ Дабрия холодно взглянула на Ви. И тут же в мгновение ока с лица Ви исчезли сомнение и подозрительность, ее лицо стало спокойным, словно море в тихую погоду.

– Я никогда в жизни тебя не видела раньше. Мы встретились впервые в жизни, – монотонно произнесла Ви.

Я свирепо уставилась на Дабрию:

– Мы можем поговорить? Наедине?

– А я уж думала, ты никогда не предложишь, – беззаботно пропела она.

Я пошла через толпу, прокладывая себе путь к туалетам. Когда толпа чуть поредела, я повернулась к Дабрии:

– Во-первых, прекрати эти фокусы с сознанием моей лучшей подруги. Во-вторых, что ты здесь делаешь?! И в третьих, ты намного привлекательнее, чем Патч меня уверял.

Последнее, наверно, говорить не стоило, но сейчас, когда мы с Дабрией остались с глазу на глаз, я не собиралась плясать вокруг да около. Лучше всего сразу перейти к сути дела.

Ее губы искривились в самодовольной улыбке.

– А ты явно более проста, чем я помню.

Мне сразу захотелось, чтобы на мне было что-то более утонченное и изысканное, чем «джинсы-бойфренды», футболка с граффити и кепка в стиле милитари.

Я заявила:

– Сейчас круче он. Это я для ясности.

Дабрия внимательно изучила свой маникюр, а потом взглянула на меня из-под опущенных ресниц и с очевидным сожалением произнесла:

– Хотела бы я так сказать про себя.

«А я тебе говорила!»– обратилась я мысленно к Патчу со злостью.

– Неразделенная любовь – это кошмар, – просто констатировала я.

– Он здесь? – Дабрия вытянула шею, оглядывая толпу.

– Нет, его здесь нет. И я уверена, что ты прекрасно об этом осведомлена, ведь ты все время пытаешься «случайно «встретиться с ним.

У нее в глазах плясали озорные огоньки.

– Ой, он заметил?

– Очень трудно не заметить, ведь ты буквально поставила себе цель его получить.

Ее улыбка стала жестче.

– Просто к твоему сведению: если бы у Джева не было за пазухой спрятано мое перо, я бы, не раздумывая, вытащила тебя сейчас на улицу и бросила бы под колеса первой попавшейся машины. Возможно, сейчас Джев рядом с тобой, но я бы не расслаблялась на твоем месте. Он нажил себе за эти годы немало врагов, и не могу даже назвать точное число тех, кто с удовольствием отправил бы его в ад. Не получится спать спокойно, если предаешь людей так, как делает это он, – в ее голосе звучало холодное предупреждение. – Если он хочет остаться на земле, он не может отвлекаться на какую-то… – она окинула меня презрительным взглядом, – глупенькую маленькую девочку. Ему нужен настоящий союзник. Кто-то, кто будет прикрывать его и от кого будет реальная польза.

– И ты считаешь, что этот «кто-то»– ты? – вскипела я.

– Я думаю, тебе стоит общаться с представителями собственной расы. Джев терпеть не может чувствовать себя связанным, а одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что ты увязла в нем по уши.

– Он изменился, – сказала я. – Он совсем не такой, каким ты его знала раньше.

Ее смех отозвался эхом.

– Никак не могу определиться: то ли умиляться твоей наивности, то ли попытаться вбить тебе в башку хоть немного здравого смысла. Джев никогда не изменится, и он не любит тебя. Он использует тебя, чтобы подобраться к Черной Руке. Ты знаешь, какая награда объявлена за голову Хэнка Миллара? Миллионы. Джев хочет получить эти деньги так же сильно, как и любой другой падший ангел. А может быть, даже сильнее, потому что эти деньги дадут ему возможность расплатиться с врагами, а они, уж поверь мне на слово, наступают ему на пятки. Он сейчас ближе всех к Хэнку, потому что у него есть ты, а ты – наследница Черной Руки и можешь подобраться к Хэнку так близко, как многие падшие ангелы могут только мечтать.

Я даже глазом не моргнула.

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » »»