Тата и медведь Маш Диана
— Тата, ты ведьма или мать Тереза? — устало вздохнул Мир и, подхватив меня на руки, уселся на лежащий недалеко от нас камень, — не будем мы ему помогать.
Вырываться мне не хотелось. Я обняла Загородского за шею и опустила голову ему на плечо, тщательно обдумывая следующие слова.
— Мир, послушай меня, — зашептала я ему на ухо, — мы не можем оставить его в таком состоянии.
— Еще как можем, — рыкнул медведь, но меня ни капли это не напугало, поэтому я продолжила.
— Прошу тебя, — я схватила в ладони его лицо и, сделав бровки домиком поймала его взгляд, — он не тот убийца, которого все ищут.
— Малышка, мы ничем не можем ему помочь, но ради тебя я готов отпустить его, если свалит из города куда подальше, и больше никогда тут не появится.
Немного подумав, я поняла, что решение Мира было самым оптимальным, так как поить кровью ни я, ни кто либо из моего ковена, проживающий в этом городе, Олега бы не стал, но может он найдет кого-то посговорчивей в другом месте?
В этот момент на поляну выскочили Матвей с Ильей, которые хоть и не обратились, но выглядели так, будто находились на грани.
— Мир, мы услышали твой рев, все в порядке? — первым подал голос Матвей, который заметно расслабился, увидев, что его друг не ранен.
— Все хорошо, но надо избавится вон от того мусора, — кивнул Мирослав в сторону сидевшего под деревом в той же позе Олега, — Илья, вывези его с острова, чтобы никто не увидел и оставь за территорией города. Нашим всем сообщи, что если опять наткнуться на эту рожу, то пусть начинают охоту.
Верберы, хорошенько разглядев сидевшую под деревом мумию Балокина перекинулись удивленными взглядами, но даже слова не сказали.
— А можно… я хоть вещи свои заберу? — грустно прохрипел Олег, смотря при этом не на Загородского, а на меня.
— Ничего ты не заберешь, скажи спасибо, что живой уходишь.
— Ну, Мир! — не выдержала я и ткнула его кулачком в живот.
Медведь бросил на меня грозный взгляд, но в конце концов смилостивился и согласился. Илья с Матвеем схватили его с двух сторон и потащили в сторону берега, где находились наши палатки. А мы с Мирославом остались вдвоем.
Я попыталась встать с его колен, но была быстро возвращена на место сильными руками.
— Нам тоже пора идти, — неуверенно заметила я, примостив свою голову обратно на его плечо, — девчонки ждут меня у костра, будут волноваться.
— Ничего, подождут. Матвей скажет, что ты со мной, — Мир поднялся со мной на руках и зашагал в ту сторону пляжа, где вчера ночью я из-за дерева наблюдала за его купанием. — Нам надо поговорить, ведьма.
— Это о чем же?
— О нас с тобой.
Его ответ, если честно, немного меня напугал, так как не думала, что была готова к серьезному разговору о своих к нему чувствах. А вот послушать, что испытывает ко мне, этот огромный оборотень, я бы не отказалась.
На берегу, Мир посадил меня на песок, а сам стал стягивать с себя джинсы, под которыми у него не было и кусочка ткани, хорошо еще я быстро отвернулась. Вот ни грамма стыда у этого вербера. Повернулась я лишь услышав всплеск воды.
— Присоединяйся ко мне, рыжая, — позвал он меня, как ни в чем не бывало.
— Вот еще, и не подумаю, — возмутилась я, а этот нахал лишь заржал и обдал меня брызгами.
— Трусиха!
Такого я стерпеть уже не могла. У меня был ужаснейший вечер, а теперь этот медведь потешается надо мной и трусихой называет. Ну я ему докажу, что ведьмы ничего не боятся! (Боятся, конечно, и еще как, но оборотню знать об этом не обязательно).
Я встала и сняла с себя юбку с топом и кеды, оставшись в черных ажурных трусиках и таком же лифчике, которые не предназначались для купания, но тут уже ничего не поделаешь. Зато вон как у этого гада челюсть упала. Застыл в воде, глаз с меня не сводит.
Медленной походкой я направилась к воде, а попробовав ее пальчиком ноги, чуть не растеряла всю свою уверенность, до такой степени она была холодной. Но отступать поздно. Назвалась груздем, Тата…
Зажмурившись, я забежала в воду и когда уже собралась погрузиться с головой, оказалась в крепких объятиях мокрого вербера, голодный взгляд которого прошелся по моему лицу, остановившись на дрожащих губах.
— Беру свои слова обратно, ведьмочка. Ты у меня храбрая малышка, — прошептал он мне в ушко и коснулся его губами.
Мне очень понравилось, как Мир назвал меня своей, но признаваться в этом не собиралась.
— Отпусти меня!
— И не подумаю, — он приподнял меня за попку, и я, как-то не задумываясь что делаю, обняла его руками за шею, а ноги сцепила за спиной. Загородский прижался лбом к моему лбу и долго молчал.
— Я устал, Тата, — прошептал он наконец, — не хочу, чтобы ты и дальше меня мучила.
— И как же я тебя мучаю? — не сдержала я удивленного возгласа.
— Моя вторая сущность кричит во мне, что ты принадлежишь мне, но этого не может быть. Скажи, что ты как-то меня околдовала, чтобы я захотел тебя.
Меня как пощечиной огрели, и я тут же вспомнила его слова там на дороге, когда он чуть не переехал меня на своем внедорожнике о том, что такие как я не в его вкусе. Может он прав? Может я действительно использовала какое-то сложное заклятие для приворота? Смогла же я сегодня отшвырнуть его от Олега и вернуть человеческий облик.
Я прикусила губу.
— А почему ты так уверен, что я не могу быть твоей парой? Моя тетя же была парой твоего отца.
— Этот случай один на миллион, такого не бывает, тем более в одной семье дважды. Я не буду злиться, если ты признаешься, малышка.
Я бросила на него скептический взгляд.
— Ну ладно, порычу немного, но бить не буду, — усмехнулся оборотень, прижимая меня к себе еще ближе.
— А это так плохо, хотеть меня? — чуть слышно бросила я, отворачивая от него свое лицо.
— Это не плохо. Это слишком хорошо, — теперь в голосе Мира не было и намека на смех, — так хорошо, что в твоем присутствии я не могу сдерживать себя, желая прикасаться к тебя, сорвать с тебя одежду, войти глубоко в твое тело и раствориться там навсегда. Но это чертовски пугает меня, малышка. Я никогда в жизни ничего подобного не испытывал. Я так сильно тебя хочу, что от этого даже больно, — меня потрясла растерянность на его лице, а взгляд голубых глаз будто гипнотизировал, призывая покорится воли этого медведя и тут же ему отдаться.
Я зажмурилась, собираясь с мыслями и не зная как начать.
— Я не думаю, что я тебя приворожила. Я не знаю ни одного заклятия приворота, которое не смогло бы снять тетушкино зелье. Но дело в том, что я и силами, которые помогли мне сегодня прекратить вашу с Олегом драку, раньше не обладала. Поэтому мой ответ — не знаю.
— Значит, шанс, что ты моя истинная пара — пятьдесят на пятьдесят? — вдруг улыбнулся моему признанию оборотень и потерся своей колючей от щетины щекой о мою.
— Еще чего, ты мне даже не нравишься, — поспешно фыркнула я, тая от тех чувств, что он вызывал во мне.
— А если бы между нашими видами не было бы негласной вражды, ты бы… испытывала ко мне симпатию?
— Ммм, может быть, — неуверенно протянула я, изучая пальцами шрам на щеке вербера.
— Ну уже что-то, — с этими словами Мир подбросил меня вверх, затем поймал, я даже вскрикнуть не успела, и обрушился своим горячим ртом на мои губы.
Глава 12
— Девушка, в моих документах значится имя — Стефания Разумовская, она же по этому адресу проживает? — с серьезным выражением лица, уточнил парень в черном костюме.
Сверяясь со своими бумагами, он принюхивался и заглядывал за плечо Радмилы, выискивая взглядом, есть ли еще кто-то в доме, но Рада упорно держала курьера на пороге, не впуская даже в прихожую.
— Молодой человек, я уже повторила вам, что да, Стефа живет тут, но сейчас она не может к вам выйти. Очень занята. Все что нужно вы можете передать через меня, она моя опекунша.
— Извините девушка, у меня приказ передать подарок лично госпоже Разумовской. Попросите ее, пожалуйста, выйти ненадолго, — не сдаваясь, продолжал настаивать он.
Радмила недовольно фыркнула и закрыла дверь прямо перед носом парня, затем быстро прошла в Стефину лабораторию, где над огромным котлом, стоявшим прямо посередине комнаты, колдовала ее тетушка, на лице которой красовался оранжевый респиратор. Одета она сегодня была в ярко-желтую мини-юбку и черный топ на бретельках, открывающий плоский живот с проколотым пупком.
— Стефочка, от твоего противоморщинного отвара, у нас дом тухлыми крысами провонял, я даже человека впустить не могу, который, кстати, именно к тебе приехал и пока не переговорит, с места не сдвинется, — зажав пальцами нос прогундосила Рада.
— Я сейчас не могу. Узнай, что ему нужно, — откликнулась Стефа, перемешивая булькающую, ярко-зеленую жидкость.
— Подарок у него какой-то, передать тебе лично в руки велено.
— Ого! А кем велено? — отвлеклась, наконец, от своего занятия тетушка.
— Да если бы я знала! Все, не могу больше, — с этими словами Радмила захлопнула дверь и понеслась в сторону кухни, где, открыв окно на улицу, высунулась в него с головой, шумно вдыхая свежий воздух.
Стефа, отключив газ и оставив зелье остывать, чуть приподняла защитную маску, вдохнула, тут же поморщилась и вернула респиратор на место. В таком виде она и отправилась к входной двери, встречать незваного гостя.
Парень стоял на том же месте, где его и оставила Рада, и даже если он и удивился, увидев женщину в маске, вида не подал.
— Мне сказали, вы хотели меня видеть, — сообщила Стефа, выйдя на крыльцо и закрыв за спиной дверь.
— Вы Стефания Разумовская? — окинул ее скептическим взглядом паренек, не ожидая увидеть вместо значившейся у него по документам сорокалетней женщины, пигалицу лет двадцати с хвостиком.
— Собственной персоной, чем могу помочь? — Стефа сняла респиратор и с любопытством уставилась на курьера.
— Меня просили передать вам подарок и письмо, — пошарив в папке и выудив из нее небольшой черный конверт, парень вручил его Стефе вместе с ключами, которые держал в руках, — ключи от машины. Перед домом у вас припаркован жук, поэтому я оставил ее на заднем дворе. Распишитесь, вот здесь, пожалуйста, что все получили.
С этими словами он протянул ручку Стефе, которая от удивления не осознавая, что делает, поставила какую-то каракулю напротив своего имени, да так и застыла с открытым ртом, наблюдая как курьер мчится к дороге, вызывая по телефону такси.
— Стефочка, так чего он хотел? — поинтересовалась выскочившая на крыльцо Рада.
— Вручил ключи от машины и сбежал. Говорит — подарок, — с замешательством ответила тетушка, уставившись на конверт.
- А от кого?
— Не сказал, но с ключами еще письмо передал, сейчас почитаем, — ведьма распечатала конверт, в котором, помимо документов на машину, лежала записка, затем прочла ее про себя:
«Стефания,
Это вместо жука, который дарил еще на твой восемнадцатый день рождения. Я их много пропустил, буду восполнять.
С любовью,
Михаил Загородский»
Стефа сжала зубы и начала на мелкие кусочки рвать записку, сходя с ума от гнева.
Как эта морда волосатая только представить могла, что она примет такой подарок? Совсем ее за дуру держит? Решил, раз с тюльпанами не простила, подарочками подороже купить? Не мытьем, так катаньем?
Пролетев пулей в дом, мимо удивленно таращившейся на нее Рады, Стефа ворвалась в свою комнату и схватила телефон, быстро набирая хорошо знакомый номер.
Трубку взяли после первого же гудка.
— Так и знал, что позвонишь, — не поздоровавшись, с улыбкой в голосе ответил Загородский.
— Возвращай сюда своего посыльного и пусть увозит обратно твой никому не нужный подарочек. Купить он меня вздумал, видишь ли! — процедила сквозь зубы Стефа, жалея, что вербер не заявился к ним собственной персоной, она бы его так «отблагодарила», убегал бы и радовался, что живой остался.
— Стефания, — голос Михаила стал строже, — я никого и ничего возвращать не буду. Если тебе не понравилась машина, отвези ее на свалку, она теперь полностью твоя. Этот подарок был от чистого сердца за все те дни рождения, что я пропустил. И да, я хочу завоевать тебя обратно, но покупать не собираюсь. Если подумаешь, то вспомнишь, что это не мои методы.
— Мне плевать на твои методы и ничего от тебя не нужно! — шумно выдохнув, Стефа не говоря больше ни слова, положила трубку. Мысленно она уже строила планы, как схватив молоток, прогуляется им по подарочку Загородского, вымещая на этой машине всю ту злость, что накопилась в ней на него за все эти годы, но тут услышала крик племянницы, раздавшийся с заднего двора.
— Стефа, ты только глянь на это чудо! — причитала Рада нарезая круги вокруг новехонького черного Cadillac Escalade, — можно я на нем прокачусь? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.
Она состроила щенячьи глазки, уставившись на тетушку и сжав ладони в молитвенном жесте.
— Ни за что! — категорично замотала головой Стефа, хоть и сама от машины еле глаз оторвала, — это подарок Загородского, а от него я никогда в жизни ничего не приму.
— А кто такой Загородский? — нахмурившись, пытаясь припомнить эту фамилию, поинтересовалась Радмила.
— Вожак стаи верберов.
Услышав в голосе Стефы печальные нотки, Радмила вспомнила рассказанную ведьмами ковена историю несчастной любви ее тетушки и вожака медвежьей стаи. Похоже, он и был тем самым Загородским, подарившим такую шикарную машину ее опекунше. И понятно, почему та не хочет этот подарок принимать.
— Извини, Стефочка, но так не пойдет, — злобно прищурив глаза бросила Рада, — этот вербер причинил тебе боль, вот пусть и платит. Хоть машину с него урвем. И это совершенно ни к чему тебя не обязывает. С паршивой овцы, хоть шерсти клок.
Стефа опустила голову, не зная как реагировать на слова племянницы. Она догадывалась, что сестры знают о пережитых ею в молодости страданиях, но никогда не рассказывала им об этом сама, стыдясь того, что оказалась такой легковерной простушкой, идущей на поводу у своих чувств.
— Я не могу, Радочка. Он решит, что я простила, а я… не могу.
— Ну и пусть решает, что хочет. А мы его пошлем подальше и заклятие еще какое-нибудь напоследок пустим, пусть только попробует к нашему дому подойти. А машину себе оставим, у этих верберов все равно денег куры не клюют, не обеднеет, — не на шутку разозлилась Радмила на этого неизвестного ей медведя.
Стефа грустно покачала головой, все еще не решаясь согласиться с доводами племянницы. Тогда Раде пришлось включить все свое воображение.
— Стефочка, а давай выкрасим ее в коричневый цвет и сзади напишем, что-то вроде
— «Посторонись, ведьма едет на блохастом медведе» и будем мимо их общины гонять?
Представив, как вытянутся рожи, при виде такой картины, у всех верберов в городе, тетушка с племянницей сначала уставились друг на друга, а потом чуть не легли от смеха прямо на землю, отчего в их сторону стали коситься прогуливавшиеся мимо, проживающие неподалеку, члены ковена.
— Отлично! Реализуй эту задумку и будешь первой, кому я дам ключи от этой красавицы, — отсмеявшись бросила Стефа и направилась обратно в дом.
Загородский уж точно не оценит креативную идею Радмилы, но позлить этого медведя, милое дело!
Придерживая одной рукой меня за попку, а второй за шею, Мир наклонился вперед и нашел губами мой рот. От этого, казалось бы, простого контакта, все во мне перевернулось, а губы податливо раскрылись ему на встречу. Я тихонько застонала, не в силах сдерживаться и схватилась руками за его волосы, прижимая его голову ближе и тем самым углубляя поцелуй.
Если я все-таки случайно наслала на него сильный приворот, то почему сама горю от желания, забыв обо всем на свете и желая лишь раствориться в этом мужчине? Что-то тут явно не так. Вместо того, чтобы остановить Загородского, я поощряла его действия, будто желала, чтобы он потерял контроль и взял меня прямо тут, в воде. Мы столько лет недолюбливали верберов, а теперь я упиваюсь пьянящим поцелуем с одним из них. Ковен меня с потрошками сожрет.
Я чувствовала, как к моей, прикрытой лишь ажурным лоскутком, промежности прижимается его каменное возбуждение и понимала, что просто так сегодня он меня точно не отпустит, да и не уверена, что хотела, чтобы отпустил.
Мир убрал руку с моей шеи и переместил ее к груди, что так жаждала его внимания. Умелым движением пальцев, он расстегнул лифчик у меня на спине, бросил его в сторону берега и прошелся костяшками по напряженным соскам, но поцелуй не прекратил, а даже наоборот, сделал его неистовым. Рука на моей попке спустилась чуть ниже, отчего пальцы оказались напротив моей промежности, и я не смогла устоять перед желанием потереться о его руку.
— Тата, хочу в тебя, — прохрипел оборотень, отодвигая ткань и погружая палец в мое влажное лоно.
— Да! — простонала я, желая большего. Не знала, чего именно, но понимала, что дать мне это мог только этот медведь.
Мир, со мной на руках направился к берегу. Дул прохладный ветерок, но луна и страстное желание обдавало меня таким жаром, что я и думать ни о чем не могла. Я хотела только его руки, его рот, его тело на мне и во мне. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного и это немного пугало.
Между тем Мирослав приблизился к тому самому дереву, из-за которого я вчера за ним наблюдала и уложил меня под ним, на траву, а сам лег сверху, удерживая свой вес на локтях. Он всегда казался мне огромным, но сейчас я ощущала себя маленькой Дюймовочкой, на которую позарился великан. И глаза у него стали не привычно голубыми, а будто их заволокла кровавая пелена, которую я наблюдала при его обращении. Его выдохи были низким раскатистым рычанием, возбуждавшим меня еще сильнее, если только такое было возможно.
— Я не хочу принуждать тебя, девочка, — пробасил Загородский хриплым голосом мне прямо в ушко, — поэтому ответь сейчас, пока я еще могу держать себя в руках. Ты хочешь меня?
Даже пугаясь собственных чувств и дальнейших последствий наших действий, я не могла оттолкнуть его и уйти, все внутри сопротивлялось этому.
— Да, да… пожалуйста, — простонала я в ответ, прижимая его руками к себе и обнимая ногами за талию.
В этот же момент над нашими головами небо прорезала молния и на землю хлынул теплый дождь, но забывшись в страстном поцелуе, нам до этого не было никакого дела. Руками я прижимала Мира за плечи к себе, когда вдруг почувствовала, что его тело забугрилось новыми мышцами и стало покрываться шерсткой, а язык ощупывал увеличившиеся в размерах клыки оборотня. Он прошелся пальцами по моим трусикам, а затем разрезал их когтем и зарычал от удовлетворения, почувствовав какая я была мокрая и готовая к его вторжению.
Казалось, у кого-то вошло в привычку приводить в негодность мое нижнее белье, но сейчас мне было совершенно не до этого.
— Руки… за головой… — прохрипел он, резким движением раздвигая еще шире мои бедра и устраиваясь между ними.
Я послушалась и Мир начал изучать языком все мое тело, пройдясь от шеи к соскам, спустившись к животу, и закончил осмотр, сосредоточив все свое внимание на чувствительном бугорке между моих ног. Он прошелся по нему языком и меня как будто током пронзило. Я выгнула спину ему навстречу, а руками зарылась в его волосы, притягивая все ближе к себе.
Когда вербер оторвал голову от своего занятия и взглянул на меня, я отчетливо различила медвежьи черты.
— Ты… обращаешься… почему? — не сдержала я удивленного вздоха. Нет, мне не было страшно, но не является ли это одним из признаков нахождения истинной пары? Или я ошибаюсь, и у них каждая близость ознаменовалась обращением? В этот момент мне больше всего на свете хотелось, чтобы правдой был первый вариант, и я являлась той самой для него, потому что он, кажется, был тем самым для меня.
— Истинная, — прорычал Мирослав и резко встав на ноги, схватил меня за руку и приподняв, повернул к себе спиной и заставил опереться о дерево.
Казалось, в мое тело вселился кто-то посторонний: кто-то чувственный и агрессивный. И этот кто-то выполнял все его приказы. Я почувствовала, как его мощная эрекция скользнула по моей спине и толкнулась между ног.
Я сходила с ума от переполнявших ощущений, от запаха ночи, от горячих каплей дождя касавшихся моей кожи и от мужчины, раздвинувшего мои ноги и готовящего меня к своему вторжению.
Ощущая себя такой пустой, я с томительной болью ожидала, когда медведь перейдет к основному действию, но он почему-то медлил, заставляя меня покачивать бедрами, будто призывая его.
— Не делай этого, — прорычал Мир, — это твой первый раз и я должен сделать все нежно, а я еле себя контролирую.
Его ладонь легла на мою попку, и он сжал руку, удерживая ее неподвижно. Я понимала, что не сдерживай он себя, его плоть могла бы разорвать меня пополам и мне бы сейчас оттолкнуть его и убежать подальше, а я вместо этого покачиваюсь туда-сюда, пытаясь привлечь медведя.
— Я мечтал о том, чтобы оказаться внутри тебя, — прохрипел он, второй рукой сжимая мою грудь и продолжая тереться плотью о мои ягодицы.
— Великая богиня, Мир, пожалуйста…
— Пожалуйста — что?
— Пожалуйста, дай мне… — стонала я, находясь на грани оргазма. А когда его пальца сжали сосок, закричала от пронзившего все тело наслаждения, извиваясь в его руках.
Когда взрыв ощущений прекратился, я обмякла и точно упала бы на землю, не продолжай этот вербер крепко прижимать меня к себе.
Мир бережно опустил меня обратно на землю, а сам продолжал стоять рядом. Я смотрела снизу вверх на его силуэт, четко видимый на фоне вспыхивающих молний. Даже полностью обратившись, для меня он был самым красивым, напоминая древнее божество, которому я была готова поклоняться ночи напролет.
Сильнейшее желания вновь пронзило мое тело, заставляя раздвинуть ноги и коснуться рукой себя между ног, чтобы подразнить оборотня. Мир усмехнулся и снова опустился сверху на меня, устраиваясь между моих бедер. Он просунул одну руку мне под голову, слегка касаясь губами моих опухших, от поцелуев, губ. Я подалась вперед, навстречу ему, но он остановил меня, пройдясь по влажным складкам и приставляя конец к тому месту, что больше всего на свете желало быть заполненным этим медведем.
— Ведьмочка, как же долго я мечтал об этом, — прошептал Мир и обхватил меня за талию, удерживая неподвижно, — наконец-то сделаю тебя своей.
С этими словами он резко вошел в меня и в этот раз я закричала уже от боли.
— Такая… узкая, — простонал он, оскалившись.
Мир снова подался бедрами вперед, но, похоже я так сильно сжалась вокруг него, что он едва мог двинуться. Боль была обжигающей, и из-за нее на глаза навернулись слезы.
— Тише, малышка, не плачь, скоро все пройдет, — он перестал двигаться, но его огромный член продолжал пульсировать внутри меня. Затем его рука, державшая меня за талию, спустилась ниже, и Мир начал гладить меня между ног, пока я снова не ощутила чуть было не упорхнувшее вожделение, но сейчас это чувство стало сильнее, так как я уже понимала, чего хочу. А хотела я большего.
Настойчиво качнув бедрами, я услышала тихий рык.
— Можно?
— Д-да…
Мир снова схватил меня за бедра и медленно вышел, а затем вошел еще глубже. Боли не было и застонала я уже от нахлынувшего наслаждения. Медведь со стоном произнес мое имя, но его голос изменился. Он остался таким же хриплым, но стал почти… звериным. Я слышала ответное рычание и только краем сознания понимала, что уже сама издаю эти звуки.
Удовольствие нарастало. Каждый раз, когда Мир медленно отстранялся, я жалобно хныкала, а каждый раз, когда его тело соприкасалось с моим, радостно стонала, требуя большего. Казалось, воздух вокруг нас наэлектризовался.
Очень скоро я достигла пика наслаждения, выкрикивая в экстазе его имя, откинув голову назад, и притягивая его к себе, чтобы вновь ощутить вкус его поцелуя.
— Господи, да! — закричал Мир, и стиснул зубы. Именно в этот момент я ощутила струю семени, жарким фонтаном извергшуюся в самую глубину моего тела.
Но даже придя к оргазму оборотень не прекратил своих движений. Затем, вдруг выйдя из меня, он перевернул меня на живот, приподнял за бедра и прижал мою голову к земле, заставив выгнуться в спине, и резко вошел сзади. Теперь все было жестко и интенсивно. Бербер будто ставил на мне клеймо, а я и рада была, извиваясь под ним от страсти.
Мир почувствовал, как болезненно зачесались клыки, побуждая его вонзить их в ложбинку между плечом и шеей ведьмочки, чтобы заклеймить ее, привязать навсегда к себе и никогда не отпускать. Он понимал, что это один из признаков того, что Тата является его истиной парой, его единственной на всю оставшуюся жизнь, той, чувство собственности к которой заполнило его изнутри. Она принадлежит ему. Он ее нашел. Он в своем праве получить от нее все, что хочет.
Погружаясь в ее нежное, податливое тело, Мирослав чувствовал такое божественное наслаждение, которого никогда и ни с кем не знал. Он испытывал настоящую страсть со своей судьбой и был с ней сейчас непростительно груб, но ничего не мог поделать. Пройдя точку невозврата, он будто со стороны наблюдал за тем, как его тело резкими рывками входило в Тату.
Собрав в кулак остатки воли, Мир прекратил движения и полностью вышел из нее. Но ее жалобное поскуливание привело его в замешательство.
— Вернись… пожалуйста, — прошептала она, не меняя позы, лишь шире раздвигая бедра.
— Но я причиняю тебе боль.
— Нет… я хочу тебя таким, я тоже это чувствую… пожалуйста.
Не в силах сопротивляться ее желаниям, Мирослав вернулся к ней.
— Моя, — прорычал он, резко входя в ее тело.
Будто со стороны он слышал низкий рык, вырывавшийся из его груди, всякий раз, когда он лихорадочно погружался в нее. Жаркое давление в члене все росло и росло, и медведь схватил ее сзади за талию, приподнимая с земли.
— Скажи, что ты моя! — прорычал он, пройдясь языком по ее шее.
— Твоя, — Тата резко распахнуло глаза, снова содрогаясь в экстазе.
Мир почувствовал, как она сокращается вокруг него, вбирая его в себя еще глубже, хотя, казалось бы, куда сильнее? Кончая, он громко зарычал, когда его семя жаркой струей ударило в нее. Одновременно в этим он погрузил в ее шею болезненно ноющие клыки, чем продлил им обоим экстаз и навсегда оставил на ведьмочке свою метку.
Я легла на спину и потянулась. Каждая мышца в теле, да и укус на шее, ныли так, что хотелось срочно оказаться дома, погрузившись в теплую ванну, а затем уснуть крепким сном дней так на пять.
Трава подо мной была мокрой и прохладной от закончившегося недавно дождя, но мне все еще было жарко от пережитого. На душу была легкость и умиротворение.
Повернувшись на бок, я уставилась на лежащего рядом оборотня, который, ничуть не стесняясь своей наготы, оперся на руку и лежал, изучая мое тело голодным, даже после пережитого безумия, взглядом. Он уже успел вернуться к своему прежнему облику и от медвежьей маски не осталось ни следа.
— Прости, я не хотел делать тебе больно, — не сводя с меня пристального взгляда своих голубых глаз, прошептал Мир.
— Боль быстро прошла, и мне все понравилось, — ответила я, тут же покраснев до корней волос и спрятав лицо в ладонях.
Медведь притянул меня ближе и положил на свою мощную грудь, придерживая за попку, чтобы не соскользнула.
— Зато мы теперь знаем, что ты моя пара, — улыбнулся он и поцеловал в висок, — кто бы мог подумать — я и ведьма.
Судя по тому, что грудь подо мной заходила ходуном, этот гад еле сдерживал смех. Нахмурившись, я стукнула его кулачком по плечу. И стукнула бы и еще раз, но Мир перехватил мой кулачок и поднес к своим губам.
— Не злись, малышка. Я сейчас самый счастливый на свете и сделала меня таким именно ты. Моя ведьмочка.
Я улыбнулась ему в ответ, совершенно не понимая, почему достаточно было одной бурной ночи, нескольких оргазмов и пары страстных взглядов, и мне уже хочется вцепиться в этого сильного вербера обеими руками и никогда не отпускать. Неужели и я, ведьма, чувствую притяжение парности? Но это значит, что Мир предназначен мне самой Великой богиней. Он моя судьба и только в его объятиях я могу познать истинную любовь.
Оставалось лишь молиться, чтобы он не разбил мне сердце, так как не знала, смогу ли это пережить.
Глава 13
— Так значит вы, ведьмочки, только притворяетесь независимыми кошечками, а на самом деле также подчиняетесь прихотям судьбы в плане парности? — поддразнил меня Мир.
С наших бурных кувырканий на траве прошло уже полчаса, за которые мы успели еще раз искупаться, чередуя это занятие с жаркими поцелуями, и теперь одевались на берегу.
У оборотня на это ушло не так много времени, так как он был в одних лишь джинсах, которые не удосужился даже застегнуть, отчего мой взгляд то и дело возвращался к полуприкрытой твердой выпуклости.
Вот стоило переспать с медведем и теперь чувствую себя какой-то нимфоманкой. Мне постоянно хочется его трогать, обнимать, целовать… да и просто — его хочется. Как будто близость с ним, открыла новую меня: свободную, раскрепощенную и… влюбленную. Ведь раньше даже мысли о том, что мы с ним тут недавно вытворяли, заставляли краснеть до корней волос. Вот правильно говорят — в тихом омуте, черти водятся.
Да и Мир не отставал, не спуская с меня голодного взгляда своих голубых глаз, пока я разгуливала перед ним в чем мать родила в поисках своих вещей. Про нижнее белье можно было благополучно забыть, так как от трусиков остались лишь ошметки, а лифчик куда-то пропал в темноте. Облачившись только в юбку и топ, я подошла к сидевшему на земле Загородскому и примостилась рядом.
— Нет, ты не понял. Получить в дар от Великой богини истинную пару, это чудо, и случается оно очень редко. Так редко, что мало кто из ведьм вообще об этом знает и живут всю жизнь в свое удовольствие, меняя любовников и мужей как перчатки. Я сама узнала только потому, что моя сестренка, Вольга, недавно нашла свою судьбу в лице, представь себе, инквизитора!
— А тебе достался особенный вербер, — гордо бросил Мир и прижал меня ближе к себе.
Ну не могла я удержаться и не поддразнить этого зазнайку.
— И чего же в тебе такого особенного? Развитие?
Оборотень нахмурился, схватил меня в охапку, перетащил к себе на колени и начал щекотать, пока я, задыхаясь от смеха, не попросила пощады. Так и оставшись сидеть у него на коленях, я, слегка касаясь, провела пальцем по пересекавшему щеку шраму и, естественно, не сдержала любопытства.
— Откуда у тебя это?
— Подарок от отца, — хмыкнул Мир, слегка сжав ладонью мои пальцы, касавшиеся его лица. Увидев, как от неожиданного ответа вытянулось мое лицо, он продолжил, — это случилось десять лет назад, попал под горячую руку пьяного родителя. До сих пор вымаливает у меня прощение и с тех пор спиртного в рот не брал, так что есть и плюсы. Он же с моего рождения не просыхал.
Мирослав рассказывал все это с усмешкой на лице, но я чувствовала его боль так, будто она была моей собственной. Ясно было, что он любит своего отца, но обида на него укоренилась так глубоко в сердце, что никак от нее было не освободится, что не делай.
Я взяла в ладони его лицо и прошлась губами вдоль белого шрама, стараясь своими прикосновениями стереть все горечи и печали с души моего оборотня.
— Я смотрю, кто-то сходит с ума от любви к одной косолапой морде? Кажется так ты назвала меня в нашу первую встречу, — нагло мне подмигнул Загородский.
— Вот еще! Ты мне даже не нравишься, — тут же изобразила я оскорбленную невинность.
— Это почему же? — заносчиво поинтересовался оборотень, сверкнув глазами, — я сильный и буду твоим защитником. Я богат и смогу тебя обеспечить. И клянусь, малышка, в постели мне нет равных.
— Поверь мне, Загородский, — прикусив губу, чтобы не засмеяться, ответила я, — ты описал далеко не идеал. Мужчина моей мечты должен быть скромным, с чувством юмора и не питать ненависти к представительницам моего вида. А насчет постели, извини, мне не с чем сравнивать.
— Твой единственный мужчина, это я, — не на шутку разозлившись прорычал Мир, сильнее прижимая меня к себе, — и больше никого в твоей жизни не будет.
— Да не нужен мне никто, — понимая, что переборщила, тут же начала поглаживать я его по голове, будто успокаивая дикого зверя, — но насчет неприязни к ведьмам, я не шутила. За что вы так к нам относитесь?
Мирослав пожал плечами.
— С вами, ведьмочками, никогда не знаешь, чего ожидать. Улыбочки эти, ужимки, а потом в спину какое-нибудь заклятие и поминай как звали.
— А с вами, оборотнями? — не стерпела я такого наговора, — все такие простые, милые, душа компании. А ты ни сном ни духом о живущем в вас звере, и узнаешь только когда уже окончательно влипла.
— Меня растили, как война, как будущего вожака стаи верберов. Мой вид один из самых могущественных на земле, а тут появляешься ты, такая маленькая, тоненькая, и одним движением руки можешь отбросить меня в сторону, да еще и остановить обращение. Это неестественно и так быть не должно!
— Бедный, бедный мишка, — покачала я головой, а затем не удержавшись, прикоснулась к его губам и прошептала, — как же не повезло тебе с суженой.
Мир не дал мне отодвинуться и обняв сзади за шею обрушился на мои губы своим горячим ртом, превращая поцелуй из поддразнивающего в полный страсти.
— А я не жалуюсь, — хриплым шепотом сказал медведь, резко оборвав поцелуй и прислонившись к моему лбу, — я должен тебе кое в чем признаться, малышка.
Велика богиня Бенедикта, вот этого я и опасалась… Только бы у него не было жены, троих детей, венерических болезней или извращенных наклонностей. Остальное я как-нибудь переживу.
— Я рос с осознанием того, что когда-то найду свою пару и совершу с ней ритуал единения душ, и в роли пары я не видел никого другого, кроме медведицы, но судьба подарила мне тебя. Нет, я ни капли не жалею, — тут же начал успокаивать меня Мир, — и даже благодарен ей за это. Ты самое лучшее, что могло со мной случится. Но ты должна понять, что верберам в моей общине будет очень сложно привыкнуть к тому, что второй половиной их вожака будет ведьма. Если я пойду на поводу у своих желаний и потребую у старейшин совершить ритуал, они никогда не примут тебя, и я, как будущий лидер, буду вынужден вечно принимать чью-то сторону и втягивать тебя в конфликты. Я этого не хочу.
— Мир, я не понимаю к чему ты ведешь, — чуть слышно прошептала я, уже осознавая, что ничего хорошего он мне сейчас не скажет.
— Боюсь, что мы не сможем провести свадебную церемонию по традициям моего вида, да и вообще, любую церемонию, — ответил оборотень, не спуская с меня пристального взгляда, пытаясь уловить реакцию на его слова, — но ты всегда будешь со мной. Моей единственной. Моей парой. Это ничего не меняет.
Я медленно переваривала монолог Загородского, отчасти даже понимая его решение, но менее обидно от этого не становилось. Не то чтобы я жаждала бежать примерять свадебное платье, заказывать торт и составлять список гостей, но понимать, что в будущем это меня никогда не ждет, было больно.
Читать бесплатно другие книги:
