Тата и медведь Маш Диана
— И кем же я буду? Твоей любовницей? — вырвались у меня горькие слова.
— Моей женщиной, кроме которой мне никто не будет нужен.
— А что, если мы проведем вместе несколько лет и у нас появятся дети, их твоя стая тоже не примет?
На лице Загородского отразилась куча эмоций. Он нахмурился и почесал затылок.
— Я мог бы соврать тебе, но не буду. Наши дети будут полукровками, и как бы сильно я их не любил, моя община не примет их как наследников и претендентов на звание вожака.
По отношению к себе я еще могла выдержать неприязнь его вида, но, когда он озвучил их позицию по отношению к моим, еще не рожденным, но уже до боли любимым детям, я не выдержала.
— Так какого черта мне тратить время и чувства на того, у кого во главе угла будет не семья, а находящееся под его руководством стадо архаичных болванов! — я резко вскочила с его колен и отошла в сторону. Мир не пытался меня удержать, — я не хочу быть ничьей любовницей и желаю, чтобы у моих будущих детей был законный статус и их любили в том месте, где они будут расти, а не относились как в мусору из-за того, что они полукровки.
Подкармливая свою злость мыслями о том, что будь на моем месте медведица, Мир бы тут же схватил ее на руки и потащил под венец, и ритуал бы провел и детям был бы рад, я отвернулась от него и направилась в сторону палаток, бросив через плечо:
— Совет на будущее: когда в другой раз начнешь клеиться к девушке другого вида, постарайся ей сходу не выкладывать, что ее ждет участь пожизненной любовницы, и что ее дети в твоей стае никому не будут нужны.
— Дурочка! Я же совсем не это имел в виду, — прорычал мне в спину разозлившийся оборотень, но мне уже не было до этого никакого дела.
Сильно закусив нижнюю губу, чтобы не разреветься по дороге, я шла, обнимая себя руками, чувствуя, будто из меня разом высосали все тепло, оставив только холод и пустоту.
Да, я не маленькая, и понимала, что по-другому он поступить не может. Миру с детства внушали ответственность за его общину и что благо его вида важнее собственных нужд, но мне нужно было время чтобы смириться с этим положением вещей. Мне надо было свыкнуться с мыслью, что у меня никогда не будет белого платья, как у Вольги, длинной фаты, девичника, но что самое главное, у моих детей не будет должного уважения их расы, только потому, что их кровь разбавлена ведьминской. С этой мыслью необходимо было переспать, и сделать это лучше всего в одиночестве.
В палатке уже посапывали девчонки, и только Ленка, прижав к себе фонарик, почитывала какую-то книжку. Она загадочно улыбнулась мне, поигрывая бровями, будто знала, чем я сегодня занималась, так что пришлось ложиться спать с пунцовыми от стыда щеками.
А снился мне прижимающий меня к себе вербер, успокаивающий и заверяющий, что все у нас с ним будет отлично. И как же хотелось ему верить!
Мирослав, оставаясь невидимым и неслышимым, проводил Тату до палатки. Он видел в каком она состоянии и много раз порывался подойти и подхватить на руки, прижать к себе и успокоить, но понимал, что ничего успокаивающего сказать ей сейчас не может, а потому лишь следил, чтобы до палаточного городка она дошла в полной безопасности.
Сегодня была их последняя ночь на острове и завтра с утра необходимо было отправляться обратно в город, но тот, кто убил девушку из их универа и, возможно, Марину, все еще на свободе, поэтому, даже понимая, что ему необходимо поспать перед дорогой, Мир уселся на землю, оперевшись спиной о бревно, что стояло перед палаткой девчонок, и стал сторожить покой той, что навечно поселилась у него в сердце и одним своим существованием, озаряла мир вокруг него ярким светом.
Утро выдалось холодным, дождливым и пасмурным, что полностью соответствовало моему настроению. Даже не верилось, что только вчера вовсю светило солнце, а в душе царил мир и покой. Сегодня же я проснулась с ощущением, будто меня танк переехал. Все тело ныло до невозможности. Мышцы болели. Даже в тех местах, где и не подозревала, что там что-то может болеть. Все же зря я вычеркнула физкультуру из списка универских занятий. Может, сейчас бы так не страдала.
Аленка открыла глаза вместе со мной, и так как наши спальные мешки лежали параллельно, мы спросонья немного потаращились друг на друга, а затем одновременно улыбнулись.
— Ты все мне расскажешь, — прохрипела она, почесала нос и громко чихнула, — до мельчайших деталек. Все!
— Если расскажу, мне придется тебя убить, — выдавила я мученическую улыбку.
Чтобы согреться, я нацепила на себя теплый Мировский свитер, который уже вторую ночь заменял мне подушку. Нет, носила я его не потому, что не захватила с собой теплых вещей. Просто так я чувствовала себя в его объятиях, а после событий вчерашней ночи, я прочно подсела на близость этого вербера, и как наркоман в поисках новой дозы, я искала его во всем, да же в принадлежащих ему вещах.
Сверху я надела привезенную с собой кожаную куртку, которая все это время лежала на самом дне сумки, и умывшись в душевой, вернулась в палатку и принялась складывать вещи, так как через пару часов нам предстояло сесть в автобус и отправиться обратно в город. О том, чтобы ехать опять с Миром не могло быть и речи, даже если он и предложит, потому как я еще не успела хорошенько обдумать наш вчерашний разговор и прийти к какому-то решению.
Пару раз в палатку заглядывали Лешка с Ильей приглашая нас на завтрак, но мне кусок в горло не лез, а Аленка, по-видимому, решила составить мне компанию.
— Матвей предложил мне сходить сегодня вечером на свидание в кино, — поделилась она со мной, когда в палатке остались одни девчонки, — а вы с Загородским не хотите к нам присоединиться? В жизни не ходила на двойное свидание.
— Я тоже, — улыбнулась я, немного завидуя ее беспечности, ведь Аленка ни сном, ни духом, что встречается с оборотнем-медведем, который, если не окажется, что она его пара, может в любой момент бросить ее ради истинной. Надо будет незаметно подсунуть подруге зелье удачи перед первой их совместной ночью. Но вот как это сделать, придется придумать позже, — но меня, пока никто и никуда не звал.
— Позовет, никуда не денется. Мне Матвей сказал, что Мир будто помешался на тебе. А я еще удивлялась, чего он везде за тобой носится будто…
Договорить ей не дали. В палатку, где мы с девчонками собирались, вошли Инна со Светой и разговор потек в другом русле. Мы обсуждали кто на чем поедет. В итоге выяснилось, что всем нам, кроме Лены с Оксанкой, предстоит двухчасовая поездка на автобусе. Затем перешли к обсуждению местных музыкантов, выясняя, кто кому больше понравился. И именно этот момент выбрал двухметровый голубоглазый бугай, чтобы открыть вход в палатку, обойти ее взглядом, найти меня и кивком головы пригласить на выход.
Девчонки громко зашушукались, не отрывая от меня смешливого взгляда, а Аленка пошла дальше и толкнула меня плечом, давая понять, чтобы не стояла столбом, а топала к оборотню. Что я и сделала.
Мир явно был не в духе. Выросшая еще сильнее за ночь щетина, вкупе со шрамом и нахмуренными бровями, делала его похожим на матерого бандита. А волосы на голове так спутались, что у меня аж руки зачесались, так хотелось зарыться в них пальцами и пригладить. Похоже, у кого-то сегодня была бессонная ночь, и судя по пристальному взгляду, я тому причиной.
Увидев у меня под курткой свой свитер, Мирослав все же немного смягчился и даже улыбнулся.
— Доброе утро, ведьмочка, — никого вокруг не стесняясь, а уж поверьте народу нас окружало очень много, вербер притянул меня к себе и так сладко поцеловал, что не держи он меня, я бы уже расстелилась у его ног, — я понимаю, ты на меня еще обижена, но я хочу чтобы вы с друзьями вернулись в город с нами.
Не успела я ему ответить, как следом за мной из палатки вышла Инна и, поежившись от холода, повернулась ко мне.
— Тат, хочу сходить к пляжу, прогуляться, покурить, не одолжишь куртку? А то за своей топать лень. Я не долго.
Мирославу не очень понравилось, что нас прервали, и было видно, что он сейчас выскажет все бедной девушке, поэтому я быстро стянула с себя верхнюю одежду и с улыбкой сразу вручила куртку Инне, оставшись в одном свитере. Она, поблагодарив меня, тут же убежала, а я повернулась к медведю.
— На твой вопрос ответ — нет. Мы поедем на автобусе, со всеми.
— Малышка, это был не вопрос, — прорычал Мир, прижимая меня к себе за талию, — ты, похоже, забыла, что ни тут, ни в городе еще не безопасно, а я тобой рисковать не собираюсь.
— Это ты, похоже, забыл, что я взрослая ведьма и сама могу за себя постоять, — топнула я ножкой, отчего грязь под ногами разлетелась во все стороны, попав, в том числе и на его джинсы.
Я прикусила губу, но отступать не собиралась.
— Как же, такое забудешь, — бросил оборотень, сверля меня взглядом.
— Мир, пойми, между нами все как-то быстро происходит. Мне нужно немного времени, чтобы все переварить и пусть моя поездка на автобусе и будет этим отведенным временем.
Медведю мое решение не пришлось по душе, но спорить он не стал, чем заработал себе несколько плюсов. Он зарылся лицом в мои волосы, вдыхая их аромат и согревая теплом своих объятий.
— Тата, нам надо серьезно поговорить о нашем будущем. Вечером я заеду к тебе домой и отвезу к себе на квартиру, поэтому будь добра, собери сумку с вещами, потому что я не знаю, когда ты сможешь вернуться за ними. Я тебя больше никуда не отпущу.
Несмотря на его вчерашние слова о моем будущем статусе любовницы и непризнанных детях, в его руках я забывала обо всем и была согласна на любое условие. Тем более что меня совсем не напрягал переезд к мужчине, в которого я была по уши влюблена. Да-да, с этим фактом я уже смирилась. Но как можно было удержаться и не подразнить этого серьезного мишку?
— Я подумаю над твоим предложением и вечером скажу свое решение.
Раздавшийся в ответ глухой рык отдался сладкой судорогой желания внизу живота. Я обняла его руками за шею, притянула к себе и скользнула губами по колючей от щетины щеке. Затем вырвалась из его рук, пока он не опомнился, и побежала обратно в палатку.
Мелкий дождик к этому времени прошел и настроение мое заметно улучшилось, а потому целый час мы с Аленкой за сбором сумок, перемывали кости парням и строили планы на выходные. И только когда до отъезда оставалось совсем немного времени, я поняла, что куртку мне Инна так и не вернула.
Их палатка стояла рядом с нашей, поэтому первым делом мы с Аленкой проверили ее, но внутри находилась только Ира, которая сообщила, что они со Светой подругу уже час не видели, потому Света отправилась на ее поиски.
Выйдя из палатки на улицу, где на бревне сидел Лешка с вещами и ждал, когда мы отправимся на парковку, мы с Аленкой подошли к нему и только собрались попросить немного подождать прихода Инны, как увидели бегущую в нашу сторону Светлану.
Даже с далека было заметно, как побелело ее лицо, и как широко распахнуты были глаза. Добежав до нас, она согнулась пополам, пытаясь отдышаться.
— Там… там…Инна.
— Где? Что случилось? — тут же бросилась к ней Аленка, обнимая за плечи.
Все еще задыхаясь и не в силах перевести дыхание, Света показала пальцем в сторону пляжа.
— Убили…ее. Люди там…
Мы с ребятами подскочили как ошпаренные и бросились в сторону пляжа. Долго искать не пришлось вокруг того самого дерева, где вчера мы с Мирославом провели ночь собралась куча народа. Пробившись сквозь толпу, я увидела привалившуюся к дереву Инну. Она сидела на земле чуть наклонившись вперед и зажав ладони между ног. На ней была надета моя куртка, на спине которой зияла огромная дыра, а края этой дыры были и испачканы кровью. Даже я, несведущая в подобных делах, поняла, что девушке в спину вонзили нож, и неоднократно. И нож этот, похоже, унесли с собой, так как нигде по близости его не было видно.
Мужчины в форме, из охраны острова, начали теснить людей и оцеплять место преступления, а до меня начало медленно доходить, что никуда городской убийца не делся. Он был тут, среди нас. Может даже выискивает новую жертву.
На глаза выступили слезы и посмотрев на Аленку, поняла, что не у меня одной. Мы не успели как следует познакомится с этой девушкой. Но вот, всего какой-то час назад она с нами вместе смеялась и шутила, разговаривала, а теперь ее нет…
Сзади за талию меня обхватили сильные руки и даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кому они принадлежат. Я повернулась к Миру лицом и опустив голову уткнулась в его толстовку.
— Не плачь, малышка. Мы найдем того, кто это сделал, — пробасил он, притянув меня ближе и положив голову мне на макушку, — и тогда он обо всем пожалеет.
Час спустя Мир, с сумкой Таты в руках, стоял с ней рядом на парковке. Недалеко от них обнимались Аленка с Матвеем, а Лена что-то рассказывала Алексею. Лица у парней были совсем нерадостными в связи с последними событиями, а у девушек глаза были на мокром месте.
— Ты точно уверена, что не хочешь поехать со мной?
— Нет, тут много людей и со мной все будет в порядке. Тем более я не одна, а с Лешкой и Аленкой.
Мирослав притянул ее к себе и в последний раз втянул в себя, ставший таким родным, запах ее волос. Затем передал ей сумку и отошел в сторону, наблюдая, как Тата садиться в конце салона рядом с подругой. Он не хотел отпускать ее одну, но настырная ведьмочка умеет настоять на своем.
К нему подошел Матвей, похлопавший собрата по плечу.
— С ними все будет в порядке, не переживай.
— Она моя пара, — признался другу Мир, хмуро провожая отъезжающий автобус.
— Ничего себе! Ты уверен? — удивленно захлопал глазами Матвей, уставившись на Мирослава.
— На сто процентов.
— Даже не знаю, поздравлять тебя или посочувствовать, учитывая, как это воспримет община.
— Мне плевать, как они это воспримут. Если хоть кто-то посмеет косо взглянуть в ее сторону, я лично ему голову оторву.
Парни развернулись к своей машине, в которой на заднем сиденье уже обосновались Илья и обе девушки.
— По приезде надо собрать всех мужчин, — сверкнув глазами бросил Мир, открывая водительскую дверь BMW, — у нас намечается охота.
Глава 14
Уже на втором часу езды на автобусе я горько пожалела, что не согласилась на предложение Мира. Поиграла, на свою голову, в независимость. Мы телепались как черепахи, останавливаясь через каждые пятнадцать минут по любому поводу, а до универской парковки добрались лишь к обеду.
Оттуда я, попрощавшись с друзьями и пообещав позже созвониться, отправилась на остановку и дальше на автобусе домой, куда приехала уставшая, как собака, и мечтавшая лишь об одном — добраться до теплой ванны и не вылезать из нее ближайшую неделю.
Все это время в пути я, как и обещала Миру, обдумывала его слова о своем будущем статусе его «подружки», и пришла к неутешительным выводам: я стала так зависима от его близости, что бросить все и уйти от него была не в состоянии. Ну нет у меня такой силы воли, какая была у Стефы, чтобы пережить расставание.
За это короткое время, Загородский стал частью меня, существенной такой частью, избавиться от которой я не могу и не хочу. Да и очень сомневаюсь, что он позволит. А поэтому придется привыкать к положению любовницы вербера, а детей буду воспитывать в любви и ласке так, что им не будет никакого дела до родственничков со стороны оборотней. Все ведьмы моего ковена будут их обожать, независимо от медвежьей крови.
С такими мыслями я зашла на территорию нашего дома, где первым делом увидела припаркованный на месте нашего любимого старенького жука, огромный коричневый внедорожник, рядом с которым вертелась Радмила, серьезно его разглядывая и что-то мысленно рассчитывая.
— Сестренка, только не говори мне, что ради этого красавца ты почку продала, — улыбаясь бросила я, останавливаясь рядом с ней.
Рада тут же кинулась меня обнимать и громко звать тетушку, лицезреть возвращение блудной дочери.
Стефа, одетая в оранжевое мини-платье, открыв входную дверь, тут же вздохнула с облегчением, увидев, что со мной все в порядке, жива и даже вроде здорова.
— Проходи в дом и рассказывай все-все-все, — улыбнулась она, открывая шире дверь и пропуская меня внутрь, — шар предупредил, что произошли большие перемены в твоей жизни, милая, но вот какие — не показывает. Я уже даже танцы с бубном вокруг него устраивала — ни в какую!
Понимая, что ванна ближайшее время мне не светит, ну не отпустят меня сестра с тетушкой без подробной истории, я бросила сумку на пол и свалилась на диван, намереваясь поведать обо всех событиях, не скрывая ничего. Мне нужно было выговориться, а кроме этих двух родных мне людей, сделать это было некому.
— Начну с главного, — опустила я глаза, тут же покраснев до корней волос, — Мирослав Загородский мой суженый, подаренный Великой богиней Бенедиктой, а я его истинная пара.
Сказать, что они удивились, это ничего не сказать. Челюсти обеих повстречались с полом, а глаза на лоб полезли. При этом они как рыбки закрывали и открывали рот, не в силах произнести ни слова. Воспользовавшись этим моментом, я продолжила.
— Я собираюсь переехать к нему, и может даже уже сегодня.
— Нет, — наконец придя в себя, сипло прокаркала Стефа, — только не это.
— Но я люблю его.
Мой ответ заставил ее нахмуриться. Тетушка прикусила нижнюю губу и прошептала:
— Что-то подобное я предполагала и боялась. Он предложил тебе пройти ритуал единения душ?
Теперь уже я перешла на шепот, заглушая горечь своих слов.
— Нет, он предложил мне стать его любовницей. Я планирую согласиться.
Не спрашивая больше ни о чем, тетушка заключила меня в свои объятия и крепко прижала к себе, понимая и, самое главное, принимая мое решение.
Тут же к ней присоединилась Рада, и последовали слезы, пожелания счастья и предложение выкупить у соседки, тетки Регины, пчелиную пасеку для сбора меда, так как, похоже, в скором времени, это станет главным десертом у меня на столе.
За всеми этими шутками и смехом, я чуть не забыла поведать основные новости с острова, которые в скором времени замелькают во всех телевизорах. Усадив обеих рядом с собой, я рассказала в подробнейших деталях о смерти оборотницы Марины, предположительно от передозировки и убийстве Инны. А когда закончила, и Радмила и Стефочка были белее мела.
— Знаешь, услышав все это, я счастлива, что ты переезжаешь к верберу, который, каким бы он ни был, уж точно сможет защитить тебя от этого маньяка, — серьезно взглянув на меня, сказала тетушка, придя в себя.
— Ты думаешь это тот же, кто убил ту девушку из моего университета?
— В наших местах уже давно не случалось ничего подобного, — начала рассказывать Стефа, — наверное, с тех пор как здесь поселилась медвежья община. Они хорошо охраняют свою территорию, а на тех, кто приходит со злым умыслом, устраивают охоту и предают своему суду. Суровому, надо сказать. Без адвокатов и обжалований.
— Череда смертей не может быть случайностью, — добавила Радмила, — и меня слегка нервирует тот факт, что ты вскользь упомянула о своей куртке на убитой девушке. Как мы знаем, убийца не человек, вдруг он охотится за тобой?
— Шерлок Холмс в действии, — не сдержала я смешка, — сестренка, ты явно пересмотрела и перечитала детективов. Ну зачем я ему сдалась?
Тут меня осенило.
— Хотя кое-кто на меня все же охотился, — и рассказала историю про вампира-наркомана Олега, своего преподавателя, желавшего полакомиться моей кровью, и как Мир спас меня от него. Не забыла и про тот момент, когда с помощью силы отбросила дерущихся в разные стороны. Стефа с Радой, услышав про всплеск моих сил, так обрадовались, что захлопали в ладоши.
— Великая богиня, сестренка, тебя не было всего три дня, а новостей, как после года разлуки, — улыбаясь пропела Рада.
— А мне вот тоже интересно послушать, что это за новая машина у нас во дворе стоит, — поддразнила я ее, — откуда это у нас такие деньги вдруг появились?
— А это ты у отца своего суженого поинтересуйся, — тут же нахмурилась Стефа и задрала кверху свой острый носик, — аттракцион невиданной щедрости тут устроил.
Мы с Радой понимающе переглянулись, и я решила оставить тему с машиной и больше не мучить тетушку, напоминая о бывшем, так как теперь, находясь в той же шкуре, понимала ее, как никто другой. Я даже представить боялась, что со мной было бы, если Мир вот так бросил меня ради своей общины, да еще тут же нашел себе другую. От злости и обиды весь их вид бы возненавидела, да и заклятий бы не пожалела.
Закончив трепаться, я все же попала в теплую ванну, лежа в которой мечтала о том, как сегодня ночью буду засыпать в теплых и крепких объятиях своего медведя. И никто на свете не сможет мне помешать.
— Отец, ты дома, — раздался в прихожей хриплый бас Мирослава, который сразу по приезде, решил заглянуть в родительский дом, чтобы обсудить с отцом новое убийство.
— Проходи на кухню, я здесь!
И он действительно был на кухне, чему Мир очень удивился, так как не был уверен, что его отец знает, где вообще она находилась в доме. Готовила им обычно двоюродная сестра отца, Марина Евгеньевна, которая накрывала в гостиной стол, а помыв посуду, тут же отчаливала обратно по своим делам. Книгоед.нет
Но сегодняшний день точно войдет в историю, так как облачившись в белый фартук, Михаил, стоя у кухонного стола, наносил крем на огромный торт, который готовил, судя по включенному и лежащему рядом планшету, строго по рецепту и, что удивительно, сам!
— Представь себе, машина ей не понравилась, — бормотал он про себя, казалось, даже не замечая присутствия сына, — ну ничего, я ее измором возьму. С детства от шоколада не отлипала, думаю, и сейчас не изменилась. Торт мой уж точно должна оценить.
— Отец, — неуверенно протянул Мир стоя в дверях и не решаясь зайти, — с тобой все в порядке?
— Отлично все, — бросив на сына хмурый взгляд, Загородский-старший закончил с кремом и, выпрямившись, отошел от стола, чтобы полюбоваться на свое произведение искусства.
Оставшись довольным, он снял фартук, включил чайник, и сев за стол, указал Мирославу на стоящий рядом стул.
— Ну, рассказывай, как скатался?
Мир не стал артачиться, и сев на стул, откинулся на спинку скрестив руки на груди.
— Продуктивно. Ответь сначала, оракулы взглянули на тело Марины? — сразу перешел он к главному вопросу, — что они сказали?
— Это не наркотики. Ее убили и высосали душу. Очень похоже на проделки черной ведьмы, но в наших краях таких уже очень давно не водилось. Я планирую завтра съездить в местный ковен и поговорить с их старейшинами.
— Черт, я так и знал! Итого выходит три трупа.
— Три?
— Да, сегодня утром на острове была убита еще одна девушка. Тот, кто это сделал, был там, среди нас. Я изначально пошел по неверному следу, когда начал искать нечисть, вроде упырей или умертвий. Наткнулся, правда, на одного, но это оказался не наш клиент.
Мирослав поведал отцу про вампира, не упоминая пока о роли Таты в этой истории.
— Я хочу, чтобы ты, как наш вожак, собрал мужчин для охоты, — закончил он свой рассказ и замолчал, ожидая решение родителя.
— Я так и сделаю, но найти сейчас след будет очень непросто. Черные ведьмы самые хитрые и изворотливые существа на свете. Сначала тебе нужно будет собрать наших ребят, кто был с тобой на острове и всех детально допросить. Кто-то что-то да заметил. Ну ты и сам знаешь, что делать.
Мир кивнул, поднялся со стула и направился к двери, но не дойдя до нее, обернулся.
— Скажи, как ты понял, что Стефа твоя истинная пара? Как ты смог уйти от нее? — его вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Михаил немного опешил, но быстро взял себя в руки.
— Мы росли вместе, ходили в одну и ту же школу, — погрузился он в свои воспоминания, — Я всегда знал, что она ведьма, а она, что я вербер. Мы терпеть друг друга не могли и все наши встречи приводили к громкой ругани, пока я не начинал дергать ее за косы, а она насылала на меня различные заклятия от обычной чесотки, до паралича. А когда ей исполнилось семнадцать, я понял, что все это время лишь старался привлечь к себе ее внимание. Что за одну ее улыбку готов был горы свернуть. Кроме нее мне никто на свете был не нужен, и я направил все силы на то, чтобы ее завоевать. У меня получилось. Стефания преподнесла мне самый драгоценный подарок — свою любовь, а я оказался ее недостоин. В тот год мой отец и твой дед попал в смертельную ловушку, организованную низшими демонами, на которых он охотился. Мне пришлось взять на себя руководство общиной. Я был еще очень молод, и стая не воспринимала меня всерьез. А когда они узнали, что моей парой является ведьма, пусть даже и светлая, взбунтовались и потребовали отречься от нее, либо освободить место вожака и уйти навсегда.
Михаил тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу, закрыв глаза.
— Никогда себе не прощу, что пошел тогда у них на поводу, оправдывая себя, что делаю это ради умершего отца. Я не понимал, что такое «парные узы». Не воспринимал их всерьез. Считал, что если не буду ее видеть, то все забудется, ведь ритуала единения мы не проводили. Какой же я был идиот. На третий день взвыл от тоски и чуть себя не извел, а когда бросился к ней то было уже поздно, ведьмы провели ритуал по снятию уз. Стефания выгнала меня взашей, с напутствием никогда больше не пересекать порог ее дома. Этот их ритуал немного облегчил и мои страдания, я даже тогда решил, что смогу начать жизнь заново, без нее. Завести семью, детей и жить в свое удовольствие. Кристина, твоя мать, оказывала мне знаки внимания и, хоть я ее и не любил, решил жениться. Думал, пройдет время и чувства придут, но не вышло. Она почти сразу забеременела тобой, но видя, что я с каждым днем все больше ухожу в себя, заглушая боль от потери пары выпивкой, и бываю с ней груб, начала чахнуть на глазах. Успела доносить тебя, родила и испустила дух. А я, даже не выразив ее памяти ни грамма уважения, на следующий же день побежал к Стефании просить прощения и умалять вернуться ко мне. Сейчас вспоминаю это все и так стыдно становится, какой я был ничтожной сволочью. Одну бросил, вторую в могилу загнал. Чуть руки на себя не наложил, когда Стефания, обозвав меня последними словами, велела забыть о ней навсегда. Вернулся домой с мыслями о том, как соберусь в одиночную охоту на нечисть и дам себя убить, а тут ты, маленький такой, ручки ко мне тянешь. Передумал, понадеялся, что хватит сил вырастить сына и уберечь от всех ошибок, что совершил сам. Но и этого не произошло. Я был тебе плохим отцом. Проводил больше времени в объятиях с бутылкой, чем с собственным сыном. Я причинил тебе боль, — Загородский-старший прошелся взглядом по шраму на щеке Мирослава, — мне нет оправдания и прощения, но я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя сынок, всегда любил и буду.
Мир слушал монолог отца крепко сжав зубы и кулаки. Никогда за всю его жизнь отец не открывался перед ним так, как делал это сейчас и многие его поступки теперь становились понятны молодому верберу.
— Я тоже люблю тебя, отец, — пробасил Мирослав, понимая, что наконец может отпустить свои обиды. С плеч свалился груз, о наличии которого он даже не подозревал.
Михаил резко поднял голову. В его глазах светилась надежда, а руки слегка дрожали, когда он направился к сыну и крепко обнял его. Мир с улыбкой на губах похлопал отца по плечу.
— Ладно, мне пора идти. Надо еще Илью с Матвеем найти. Может они заметили, что подозрительное, да не посчитали важным.
Загородский отпустил сына и сел обратно за стол. От переполнявших его чувств, казалось, даже ноги не держали.
— Сынок, но почему ты вдруг задал вопрос об истинной паре? — все же поинтересовался он.
— Потому что я нашел свою. Это Тата.
— Племянница Стефании? — голос у Михаила был ровным, словно он совсем не удивлен этой новости, а может даже и… рад ей?
— Да, ведьмочка. Но я свалял дурака, предложив ей стать моей женщиной без каких-либо обязательств. Да еще и сказанул, что община не примет наших будущих детей. Естественно, она обиделась. Но твой рассказ раскрыл мне глаза на свою тупость. Я не прохлопаю свое счастье, а буду бороться за него. И если стая воспротивиться моему решению провести ритуал единения, я все равно проведу его и уйду отсюда навсегда.
— Я всегда на твоей стороне и поддержу любое твое решение, — серьезно взглянул на него Михаил, — и я очень рад, что тебе улыбнулась удача и ты нашел свою суженную в таком молодом возрасте. Многие либо не находят истинных совсем, либо находясь в годах. А у вас вся жизнь еще впереди.
Мир кратко кивнул отцу и направился в свою комнату, где быстро принял душ, переодел джинсы и футболку и заткнул за пояс свой нож кукри, которым еще в шестилетнем возрасте зарубил первого упыря.
Данный нож получал при рождении каждый мужчина из рода верберов. Он знаменовал собой принадлежность к войнам общины и хранился до самой смерти, как самая священная реликвия, без которой не обходится ни одна охота. Медведя даже хоронили с этим ножом в руке, отдавая, таким образом, дань уважения.
Первым, кого Мир встретил на улице, был Илья, которому он и поручил организовать встречу с ребятами в доме, находящемся недалеко от отцовского, и где община обычно проводила важные совещания.
Оставалось еще позвонить Тате и сообщить, что не успеет заехать за ней вечером, но ночью заберет к себе свою ведьмочку и никогда уже не отпустит.
Дожидаясь вечера, я успела собрать самые необходимые вещи, и не моя вина, что сумка вышла не одна, как говорил медведь, а шесть. Но это еще ничего. Воля, когда переезжала в Пересвет устраиваться на работу, захватила лишь один огромный чемодан. А вот когда перебиралась туда уже на постоянное место жительства, заставила Яромира заказать пятитонник. И, если честно, я понятия не имею, откуда взялись все эти вещи, учитывая, что домик у нас небольшой.
Ближе к пяти позвонил Мирослав. Я еще перед отъездом с острова нацарапала ему на салфетке свой номер. Он предупредил, что задержится сегодня из-за каких-то «таинственных» дел, и будет только ближе к ночи. Чем очень меня расстроил, честно говоря, так как я уже успела безумно соскучится по-своему вечно хмурому медведю. И это учитывая, что расстались мы с ним только сегодня утром. Не знаю, было ли дело в парных узах, или я просто все сильнее влюблялась в этого черноволосого вербера, да и не важно.
Услышав в трубке его хриплый голос, меня всю охватила мелкая дрожь, будто вот он, стоит позади меня и проникает рукой в шортики, касаясь сокровенного местечка. Вслух я это, естественно, не озвучила, но думаю Мир и сам понял, по моему участившемуся шумному дыханию, скрыть которое я была не в силах. Попрощавшись, он со смешком в голосе прозрачно намекнул на ожидающую меня впереди бессонную ночку и положил трубку.
Дальше я помогала сестре, которая ходила вокруг новой машины, примеряясь, куда лучше всего будет впихнуть какую-то надпись, какую именно мне, почему-то, не сообщили, да и больно надо. Потом все равно узнаю.
Маясь от безделья, я все же набрала Аленку, более чем уверенная, что вечернее свидание у нее также обломилось, так как Матвей, обычно, принимает участие во всех «таинственных» делах своего собрата и будущего лидера общины. Ну и оказалась права.
Подруга поделилась, что и сама планировала позвонить мне и позвать в кино. А так как вечер у меня выдался свободным, да и она обещала, что с Лешкой увезут и привезут меня на отцовской машине, не раздумывая согласилась.
Через час уже я стояла на пороге облачившись в короткие джинсовые шорты и бежевую толстовку. Вечер был прохладным и в воздухе попахивало еще не начавшимся дождем.
Стефа с Радмилой настороженно отнеслись к идее идти куда-то на ночь глядя, но успокоились, узнав, что я буду с друзьями и на машине. Они сразу предупредили меня, что по возвращении я могу не застать их дома, так как Рада планировала сегодня задержаться в библиотеке, чтобы собрать материал для написания курсовой работы на какую-то историческую тематику, а Стефа хотела заглянуть на чай к нашей соседке и, по совместительству, ее лучшей подруге Ольге Мартисовой, что также была членом нашего ковена.
Поцеловав их на прощание, я запрыгнула на заднее сидение машины Красинских, за рулем которой расположился Алексей, поприветствующий меня улыбкой через зеркало заднего вида. Аленка, также сидевшая сзади, тут же сжала меня в объятиях и начала перечислять идущие в кинотеатре фильмы, из которых нам нужно было выбрать тот, куда мы и пойдем.
Компания из нас троих оказалась любителями пощекотать себе нервы, поэтому мы все дружно проголосовали за какой-то иностранный ужастик, название которого говорило о том, что в фильме нас будут ждать жуткие зомби и реки крови.
Ну и не обмануло.
Эти два часа пролетели незаметно. На сеансе практически не было людей, и мы, давясь смехом и попкорном, обсуждали перекошенные лица ходящих строем друг за другом зомбаков и придумывали альтернативные концовки, так как тут все завершилось очень печально. Ну, то есть, главные герои погибли, а все люди на планете превратились в ходячих мертвецов.
— Тат, ты не хочешь в кафе какое-нибудь съездить? Или можно в парке погулять? — вдруг предложила Аленка, когда мы сели обратно в машину и направились в сторону моего дома.
— Я не могу, — пришлось скорчить печальную моську, — Мир должен скоро приехать и забрать меня с вещами к себе. Я же рассказывала, что переезжаю. А дома ни Стефы, ни Радмилы, чтобы впустить его дождаться меня.
Аленка улыбнулась.
— Смотрю у вас все очень серьезно. Я рада за тебя, подруга, — затем по секрету, чтобы сидящий впереди Лешка не слышал, прошептала, — надеюсь, Матвей будет хоть вполовину так же напорист, как Загородский, а то дальше поцелуев и объятий, у нас пока не очень двигается.
Мы вместе заржали, представляя, как она настойчиво домогается этого накаченного шатена, а тот словно трусливый заяц старается от нее удрать. Вот так весело и доехали до моего дома.
В окнах не было света, а значит, все уже ушли, но я, проведя в этом домике всю свою жизнь, совершенно не боялась оставаться одной. Каждая деталь в нем была мне знакома. И коврик на полу, и лампа на столе, и диван в углу. Все эти вещи уже много лет не меняли своего положения и знаменовали собой стабильность.
Чмокнув Аленку на прощание и помахав Лешке, я зашла внутрь, и не переодеваясь свалилась в зале на кресло, включив телевизор, чтобы использовать его как фоновый шум, и достав из стоящей неподалеку тумбочки недочитанную книгу о приключениях бравых пиратов, которую начала совсем недавно. Но не успела я даже перелистнуть на нужную страницу, как раздался стук.
Решив, что это Мир, я даже в глазок не посмотрела. Сразу с широкой улыбкой на лице распахнула входную дверь и от неожиданности отпрянула назад.
— Не ждала? — раздался знакомый голос, а затем неведомая сила со всей дури приложила меня к стене и сознание окутала черная пелена.
Глава 15
Я могу и ошибаться, но мне кажется, что в каждом человеке где-то глубоко сидит дар предвидения, который может сработать в любой ситуации, а тем более, если на кону твоя жизнь. Вот и я предвидела, что случится что-то очень плохое, когда на моем пороге появился Лешка, с переброшенной через плечо, болтающейся без сознания Аленкой. Из-за чего, открыв ему дверь, даже отпрянула назад.
Ну и не ошиблась.
Подняв левую руку, а правой придерживая обездвиженное тело, он направил в мою сторону невидимый луч силы, которой мгновенно впечатал меня в стену, отчего я тут же потеряла сознание, не успев даже осмыслить происходящее.
Первое, что я увидела, придя в себя, это стоящего рядом с диваном, куда он положил сестру, Алексея. Похоже, без сознания я была около минуты, не больше. Он стоял там, повернувшись в мою сторону, с такой неприятной улыбкой на лице, какой я никогда раньше у него не видела. Так в фильмах часто улыбаются законченные психопаты, вроде Джокера или Патрика Бэйтмена. Будто передо мной был совершенно другой человек, да и человек ли? Судя по всему, я многого о нем не знала.
Потянувшись к свету, я как будто врубилась в бетонную стену и поняла, что меня отрезали от сил. Я была сейчас беспомощна, как младенец.
— Не хотел делать это сегодня, но краем уха услышал ваш с Аленой разговор, о том, что ты переезжаешь к Загородскому, а там мне тебя точно не достать, — хихикая про себя, произнес он.
Мне хотелось ответить, и я даже открыла для этого рот, но горло так сильно пересохло от волнения, что вырвались лишь нечленораздельные хрипы.
— Не пойми меня неправильно. Ты для меня не основная цель, а лишь помеха. Я бы и не взглянул в твою сторону, если бы ты не решила замахнуться на то, что принадлежит мне.
Я понятия не имела что нес этот сумасшедший, которого я когда-то считала одним из своих лучших друзей, да и не хотела знать. Прямо сейчас я переваривала мысль, что все это время проводила часы и веселилась в компании человека, который убил, возможно, троих девушек (и это только известных мне!). Он, как и мы все, чуть не плакал при виде тела Инны там на острове. Но все это было ложью. Актер он оказался превосходный. Без сомнений.
— Алена… — чуть слышно прохрипела я, переведя взгляд на не подающую признаки жизни подругу, — она… жива?
Алексей перевел удивленный взгляд на диван, где лежала его сестра, будто только что ее заметил.
— А, сестренка, — махнул он беспечно рукой, — да что с ней будет? Огрел парализующим, а она об стекло стукнулась и отрубилась. Скоро придет в себя и сотру у нее всю память. Ты лучше о себе беспокойся, ведьма. То, что я задумал для тебя, это нечто. Я так подпитаю свои силы, что смогу уничтожить весь ваш ковен.
Он громко засмеялся, будто сказал мне что-то очень смешное, затем резко замолчал. При этом нижняя часть его лица, с плотно сжатыми губами, выражала злобу, а верхняя, со смешинками в глазах — радость. Я вспомнила, как когда-то читала о симптомах шизофрении, и сейчас наблюдала ярко выраженное кататоническое возбуждение. Как умело он скрывал это, а может мы просто не хотели замечать?
— Что ты со мной сделаешь? — все же выдавила я из себя, интересующий меня в данный момент вопрос.
— Принесу в жертву, — улыбнулся он, щелкая пальцами, будто разминая их для чего-то, — ты будешь данью моему господину — Смерти. Мне рассказывали, что он любит светлых ведьм. Правда, придется тебе скататься со мной кое-куда. Знаю я один преотличный алтарный камень, на котором ваши черные сестры еще в старые века приносили жертвы.
Я скептически взглянула на него, не веря в то, что сейчас слышала. Какие еще черные сестры в Проточном? Наши предки испокон веков занимали эту территорию и не потерпели бы соседства с силами зла.
— Не удивлен, что тебе неизвестен сей факт. Ваши старейшины, наверняка скрывали от вас то, что раньше светлые ведьмы жили бок о бок с черными и они не мешали друг другу вести свои дела. Это потом у светлых проснулась совесть, и они встали на сторону людишек.
Алексей вытянул в мою сторону обе руки и начал двигать пальцами, что-то шепча про себя. Не успев понять, что происходит, я почувствовала, как меня оплели невидимые веревки, плотно связывая все тело, включая руки за спиной и не давая двигаться, а рот будто заткнуло кляпом. Затем этот псих подошел ближе и взвалил меня себе на плечо. Несмотря на его щуплую комплекцию, казалось, что это не сильно его напрягло. Неужели убийства дают такую подпитку?
Направившись ко входной двери, Алексей со мной на плече вышел на улицу и подошел к припаркованной на дороге машине. Вокруг была кромешная тьма, и ни одного работающего фонаря. Похоже, кто-то все быстро продумал и не забыл даже о таких мелочах. Я не могла закричать, чтобы позвать на помощь, и никто в этой темноте меня не увидит.
Отчаяние и страх накрыли с головой. Тело охватила неконтролируемая дрожь. В последнее время у меня вошло в привычку попадать в неприятности, из которых меня вытаскивал мой медведь, но он не всемогущ и владеет лишь физическим преимуществом. Даже если он сможет настроиться на мою антенку и отыскать меня, ему не удастся справиться с таким сильным противником, который, я уверена, не выйдет на честный кулачный бой. Рисковать жизнью вербера я не собиралась. Если Мир погибнет, то и мне незачем жить.
Надо срочно что-то придумать! Кн иг о ед . нет
***
Громко хлопнула входная дверь.
Осознав, что осталась в доме одна, Алена медленно открыла глаза. Из-за удара о стекло в машине, голова болела так, что хотелось залезть на стену. Но сейчас было не до этого. Минут за пять до того, как брат ушел, унеся с собой Тату, она пришла в себя и притворялась спящей, опасаясь того, что может сделать с ней Алексей.
Да, она боялась родного брата-близнеца, бок о бок с которым росла и проводила все свое время. Он заменял ей друзей и подруг, был всегда внимательным и любящим. А теперь она его совершенно не узнавала. Хотя предпосылки к этому были. Сейчас уже невозможно было это отрицать. Где-то год назад Алексей вдруг сделался замкнутым. У него появились какие-то тайны и пусть он этого не показывал, Алена чувствовала, что с ним что-то происходит.
Оказывается, все это время у него потихоньку ехала крыша и, похоже, кульминация наступила сегодня вечером. Это был уже не Алексей, а кто-то сильно на него внешне похожий. В такие перемены невозможно было поверить, если бы не увидела все своими глазами.
Зато ей удалось подслушать их разговор. Ведьмы, алтарные камни, господин Смерть, все это, конечно, та еще чушь, но факт оставался фактом — он сошел с ума и собирается убить Тату.
Кто-то завозился с замком у входной двери, но затем понял, что дверь открыта и резко распахнул ее. Алена от страха вжалась в диван, крепко зажмурившись и молясь про себя, чтобы это был кто-то из родных Таты, а не ее брат, вернувшийся, чтобы прикончить свою сестренку.
— Тата, Рада, вы дома? — раздался голос Стефы и Алена резко выдохнула от облегчения.
— Стефа, это вы? — пискнула она с дивана, не решаясь встать, боясь, что ноги не удержат.
— Аленочка? — удивилась полуночной гостье Стефа, — не знала, что вы с братом на чай к нам зайдете.
Алена спустила ноги на пол, держась за голову одной рукой.
— Мой брат… он сошел с ума, — Стефа нахмурилась не понимая, что происходит и подошла ближе к девушке, — мы подвезли Тату до дома и отъехали всего ничего. Он резко затормозил, а затем, кажется, ударил меня по голове, я точно не помню. Очнулась на вашем диване, когда Лешка говорил Тате, что собирается принести ее в жертву. Он нес какой-то бред про ведьм и алтарь, а потом ушел, забрав ее с собой.
По окончании ее рассказа Стефа была белее мела. Она больно схватила Алену за плечо, заставляя ту посмотреть ей прямо в глаза.
— Срочно перескажи мне слово в слово весь тот бред, что он тут говорил, — потребовала она, и Алена тут же подчинилась, воспроизведя весь услышанный ею разговор.
Читать бесплатно другие книги:
