Тата и медведь Маш Диана
— Мне было так страшно. Я даже глаза боялась открыть, думала заметит и убьет. Он вел себя как психопат! — начала оправдываться девушка, но ее уже не слушали.
— Где Мирослав? Он должен был приехать и забрать Тату.
— Она сказала, что у него появились какие-то дела и он должен заехать позже.
Стефания рванула в свою комнату и там схватила телефон. Руки так сильно дрожали, что номер Загородского получилось набрать лишь с третьего раза. Трубку взяли практически сразу.
— Загородский, слушаю, — раздался знакомый голос.
— Михаил, — выдохнула Стефа его имя, и быстро продолжила, — мне нужна помощь. Тату похитили.
— Рассказывай, — резко бросил вербер, одной лишь фразой заставив Стефу собраться и поведать ему всю историю, рассказанную ей Аленой.
— Я знаю, что она пара твоего сына, Тата рассказала нам. А значит у него есть с ней ментальная связь. Какая была когда-то у нас. Он один может помочь нам ее вовремя найти.
— Стефания, Мирослава сейчас нет дома. Я позвоню ему и все сообщу, а пока хочу, чтобы ты заперла все двери и из дома носу не показывала, — начал отдавать приказы вожак медведей, — я сейчас выезжаю к тебе. Жди.
В трубке раздались гудки.
Стефа, прожив всю жизнь полагаясь только на себя, понятия не имела, что, разделив ношу с сильным, привыкшим властвовать мужчиной, можно испытать такое облегчение.
Она осела на пол, собираясь с мыслями, а затем подскочила и понеслась в прихожую, закрывать дверь. О все еще сидящей на диване и глотавшей слезы Аленке она совершенно забыла, а увидев ее тут же бросилась к ней, обнимать и успокаивать.
— Все будет хорошо. Их скоро найдут, — как мантру повторяла она, вознося молитвы всем известным ей богам.
Через минут сорок после того, как Алексей увез меня из дома, он остановил машину у заброшенного кладбища, находящегося за территорией Проточного.
В ковене это кладбище не сильно жаловали, даже несмотря на то, что тут росла в больших объемах ведьминская трава. Я сама была здесь лишь раз, на праздник Весны пять лет назад, когда Радмила с Волей, решив в тайне от всех провести ритуал призыва души Весенней ведьмы, чтобы та предсказала им суженых, сподобили и меня принять в этом участие.
Ведьму мы тогда все-таки вызвали, но не Весеннюю, а Зимнюю, попортившую весь урожай яблок, что росли неподалеку в яблоневом парке. За что и получили нагоняй от старейшин и месяц домашнего ареста от Стефы.
Алексей не стал заезжать внутрь. Он вытащил меня из машины, избавил от кляпа и невидимых уз, сковывающих мои ноги, оставив связанными лишь руки. Во рту вроде бы не было ничего видимого, но в горле пересохло так, что мне казалось, что я раньше от жажды скончаюсь, чем от рук этого душегуба.
— Откуда у тебя такие силы? — все же поинтересовалась я хриплым шепотом и тут же зашлась от кашля, то и дело спотыкаясь о камни под ногами.
Алексей шел сзади меня, поэтому лица его я не видела, но, когда он заговорил, так и представила ту самую премерзкую улыбку, которую он впервые продемонстрировал сегодня у меня в гостиной.
— Я нигм, моя дорогая. Правда ведьминская метка появилась сравнительно недавно, около года назад. Я поэтому, кстати, с вами и не купался, чтобы не светить. А помогала мне постигать науку ведьмовства моя наставница, Пелагея. Она преподавала нам на первом курсе историю искусств. Задержалась, правда, ненадолго, всего шесть месяцев, но и этого хватило, чтобы заметить мой дар и обучить самым важным таинствам. Она привела меня к моему господину и научила угождать и поклонятся ему. Весь ваш ковен даже мизинца ее не стоит.
Нигм. Это название я не слышала вот уже несколько лет. Нигмами мы называли ведьм и ведьмаков, родившихся от людей, у которых в крови была капля ведьминской крови, и имеющих зачатки дара. Они не часто проявляли свои силы, но если делали это, то вырастали самоучками. Некому было обучать их взаимодействию с силами света, заклятиям и ритуалам. Им всему приходилось учиться с помощью проб и ошибок. Среди ведьм, для таких даже название было — дички.
О Нигмах ходили слухи, что большая часть их не умея черпать от света, выбирали самый легкий вариант и начинали черпать от тьмы, становясь черными ведьмами и ведьмаками. И теперь один из них, пройдя обучение, похоже, у черной ведьмы, и обладая огромными силами, раз смог заблокировать мои способности, собирался меня прикончить. Но вот за что?
— Леш, ты что-то говорил о том, что я взяла нечто принадлежащее тебе. Что это было? Может, я смогу это вернуть, и мы обо всем забудем? — ну попытка-не пытка, как говорится.
Чего я не ожидала так это того, что мои слова так разозлят ведьмака. Он схватил меня за волосы и со всей силы потащил к склепу, расположенному недалеко от входа на кладбище. Толкнув меня в темное отверстие, он вошел следом, подгоняя чуть ли не пинками вперед.
Сначала мне казалось, что я задохнусь. Запах гнили и плесени заполнил легкие, из-за чего я первые несколько минут не могла откашляться. Но постепенно я привыкла к нему и дыхание выровнялось. Алексей же не издал ни звука. Похоже, он тут не впервой и досконально изучил это место, так как прекрасно ориентировался в темноте, когда я, наоборот, спотыкалась на каждом шагу.
Наконец он остановился, схватил меня за капюшон толстовки и толкнул вперед. Я приземлилась на землю, поцарапав ладони и коленки.
— Ты хотела знать, на что позарилась, ведьма? — злобно выплюнул он эти слова, склонившись надо мной, — ты привлекла внимание вербера, который должен принадлежать мне и никому больше!
— Оу! — только и смогла вымолвить я, в ответ на такое откровение.
— Целый год я пытался привлечь к себе его интерес. Терпел унижение от его собратьев, наслаждаясь каждой капелькой внимания. Меня не заботили его девицы, ведь я знал, что ничего им с ним не светит, но тут появляешься ты. Да, я видел вас кувыркающихся на берегу и слышал ваш разговор. Истинная пара… Я лишу его истиной пары и избавлю от мук потери. Я привлеку его внимание приворотным заклятием, если это потребуется. Но он будет только мой.
Задумываясь об отношениях с Миром я, конечно, предполагала, что придется столкнуться с толпами бросающихся к его ногам девиц, но то, что мне придется иметь дело с влюбленным в него черным ведьмаком-геем, даже представить не могла. Жизнь, все-таки, умеет удивлять.
— Но я не знала, думала вы с Еленой…
— Пожалуйста, не напоминай мне об этой медведице. Я еле сдерживался, чтобы прямо там, на острове, при всех не пронзить ее тьмой и высосать душу. Не сделал этого лишь потому, что меня бы сразу раскрыли. Такую прилипалу еще поискать нужно.
Алексей что-то нашарил на стене, хлопнул по ней и с медленным скрипом стена отъехала назад, открывая нашему взору небольшую полянку, освещённую лунным светом. В самом центре ее стоял огромный гладкий камень в форме овала, на котором мог разместиться и взрослый человек.
Подняв меня с земли, Алексей подтолкнул в сторону проема и довел, держа за шкирку, до самого камня. Увидев по краям старые кровавые разводы, я тут же осознала свою участь. Страх поднялся с новой силой, возвращая дрожь во всем теле. Погода стояла теплая, но мне казалось, что я очутилась посреди заснеженного леса и вокруг бушует вьюга.
— Скольких людей ты уже принес в жертву на этом камне? — бросила я, стуча зубами от пронзившего меня холода.
— Именно на этом месте, ты будешь у меня первая, — его пронзительный смех ужасно меня нервировал, — а вообще будешь четвертой убитой мной жертвой.
— Значит, ту девушку из университета тоже ты? И Марину, и Инну? Но за что? Ведьмак пожал плечами.
— Первую девушку я даже не знал, она нужна была мне, чтобы впервые провести ритуал по забору жизненных сил. Я просто практиковался. Даже не готовился. Поехал один ночью прокатиться, а тут она. Идет домой одна-одинешенька. Сразу прыгнула в машину, когда предложил подвезти. Выпить ее было легче легкого, но вот сил получил до обидного мало. С людей сильно не напитаешься. Потом была Марина. Я бы ее и не тронул, но эта тварь посмела в моем присутствии вешаться на Мирослава. И хоть он ее и послал, я решил проучить. Избавившись от надоедливой Лены, проследил за медведицей ночью и одним ударом смертельного луча, высосал душу. Вот этот заряд сил я точно никогда не забуду. В медведях полно энергии, ты не знала?
Я слушала его ужасный монолог и не могла поверить, что тот добрый, вечно краснеющий от смущения мальчик, с которым я познакомилась не так давно в универе, и это чудовище — одно и то же лицо. Как можно скрывать в себе столько зла? Каким хитрым и изворотливым для этого надо быть?
— Но что тебе сделала Инна? Она же человек, а ты сам сказал, что толку от их жизненных сил не много.
— Она просто оказалась не в то время и не в том месте. Я вернулся к пляжу, где ночью видел милующихся вас с медведем. Был чертовски зол и так хотел кого-то убить. А тут сидит она, прямо у того дерева, где он тебя… Да еще и в твоей куртке. Ну я и не выдержал. Считай, просто выпустил пар.
Наша ночь с Миром, была для меня чем-то священным, волшебным. Чем-то, что разделяли только мы с ним. И узнать, что за нами наблюдали от начала и до конца, это как помоями облиться. Сейчас мне было одновременно и мерзко, и страшно. Что теперь этот сумасшедший придумает для меня? Как отомстит?
Алексей, закончив говорить, бросил меня спиной на камень, и вытащил из-за пояса огромный нож. Его казавшееся мне раньше симпатичным лицо, исказил звериный оскал.
— Раньше считал, что ты человек, пока не увидел на пляже метку на плече. Думаю, от тебя я тоже отлично подпитаюсь, — он разрезал ножом мою толстовку и отбросил все, что от нее осталось в сторону, оставив меня совершенно обнажённой по пояс. Даже грудь прикрыть не могла, из-за завязанных за спиной рук.
Затем над моим лицом сверкнуло страшное лезвие, и я, крепко закрыв глаза, разразилась громким криком.
— Алло, Мирослав, где ты? Не мог до тебя дозвониться.
— Я почувствовал, что с Татой что-то не так. Еду к ней, — раздался в трубке хриплый бас Загородского-младшего.
— Мне звонила Стефания. Тату похитили. Кажется, это наш убийца. Ты слышишь ее зов?
— Нет, она как будто отрезала себя от меня, — хрипло прошептал Мир, не в силах скрыть горечь в голосе.
— Я сейчас еду к ним домой, а ты сосредоточься на своих чувствах. Ты сможешь ее найти. Прислушайся, куда зовет тебя ваша связь. Что она говорит? — на том конце возникла напряженная пауза, прерывающаяся лишь шумным дыханием Мирослава.
— Очень слабая нить. Ведет на север. Кажется, это где-то за территорией города. Я наберу как узнаю.
Мир отключился как раз в тот момент, когда Михаил уже подъехал к дому Стефании. В окнах горел свет, но из-за штор ничего нельзя было разглядеть. Он быстро вышел из машины и направился ко входной двери. Постучав один раз, Михаил тут же позвал Стефанию по имени, давая знать, что это всего лишь он.
Стефа сразу распахнула дверь пропуская медведя внутрь, и опять закрывшись на все замки, оперлась о стену и обняла себя руками. Глаза были красными от пролитых слез. Волосы собраны в высокий хвост, а выбившиеся из него пряди обрамляли ее кукольное личико.
Михаил не мог вынести ту беззащитность, что она излучала и рванул к ней, заключая в свои крепкие объятия. Стефания даже не пыталась вырваться, полностью расслабившись и положив голову ему на плечо.
— Не плачь любимая, все будет хорошо. Мир уже ищет ее. Он нащупал связь, — только в этот момент он заметил, что Стефа в доме не одна. На диване сидела незнакомая ему девушка и не сводила с них таких же заплаканных, как у Стефы, глаз.
— Это мой брат, он увез Тату, — прошептала она достаточно громко, чтобы быть услышанной.
Загородский кивнул ей и в этот момент опять зазвонил его радиотелефон. Достав его из заднего кармана, он отпустил Стефанию и отошел к окну. На весь разговор ушла минута.
— Это Мир, он едет в сторону заброшенного кладбища на севере. Похоже, ее увезли именно туда. Я еду к ним, а вы сидите дома.
— Лешка говорил что-то про алтарный камень, может это где-то на том кладбище, — сказала Алена, вставая с дивана, — я могу поехать с вами. Вдруг получится с ним поговорить?
— Нет, — оборвала ее Стефа, взяв себя в руки и вернув в голос прежнюю уверенность, — Алена, ты останешься здесь. Дождись Раду и расскажи ей все.
Затем обратилась к Загородскому.
— Миш, он, похоже, ведьмак. Я еду с тобой.
— Нет!
— Да! И я знаю на это кладбище очень быструю дорогу.
Понимая, что ее не остановить, Михаил кратко кивнул, и схватив Стефу за руку, потащил на выход.
— Девочка, ты знаешь кого-нибудь из друзей Мирослава? Можешь им позвонить? — бросил он у двери.
— У меня есть телефон Матвея.
— Отлично. Если Мир им еще не сообщил о случившемся, расскажи куда мы уехали и пусть собирают людей и выдвигаются в ту же сторону.
Алена кивнула и тут же бросилась к телефону, слыша, как за ними закрылась дверь. Из головы у нее не выходили последние слова Стефы, когда та назвала ее брата «ведьмаком». По спине прошел озноб.
Когда огромный нож был в считанных сантиметрах от моего лица, к моему крику присоединился громкий рев. Будто огромный лев вырвался на свободу и собрался растерзать всех, кто попадется ему на пути.
Рука, держащая нож, остановилась, и мы с Алексеем одновременно взглянули в сторону оставленного открытым проема, что вел в склеп. Оттуда, со всей скорости к нам несся полностью обернувшийся вербер, в котором я тут же узнала Мирослава. Футболка на нем была разодрана в клочья, а на лице проступали медвежьи черты.
Злобно оскалившись, Мир уже через секунду был рядом с нами и одним движением руки отбросил в сторону сумасшедшего ведьмака. В тот же момент, когда тот коснулся земли, я почувствовала, что освободилась от его чар. Исчез барьер, отделяющий меня от света и невидимые веревки на руках.
Я резко подскочила с камня и бросилась к Мирославу, обнимая его за талию. Но не тут-то было. Что-то отбросило меня от него обратно на камень и крепко держало там, не давая ни пошевелиться, ни закричать. А сам Мир, проехавшись по земле, был припечатан к каменной стене склепа.
Все это время Алексей сидел на том же месте, куда его оттолкнул Загородский, и подняв руки, не отрывал от него безумных глаз.
— Я не хочу тебя убивать, дурак! — чуть не визжал в истерике этот псих. Он поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к Мирославу, а приблизившись вцепился ему прямо в горло, — я люблю тебя, но может, с твоей смертью и это чувство умрет, а я стану свободен.
Судя по исказившемуся от ярости лицу вербера, он хотел что-то сказать, но не мог. Мое сердце, казалось, выскочит из груди от страха за него. Я мысленно ревела и звала медведя по имени, стараясь передать всю свою любовь и нежность.
Мир, будто почувствовав это, и перевел на меня взгляд своих когда-то голубых, а теперь покрытых красной пеленой глаз. В голове послышался его хриплый шепот — «я люблю тебя, малышка», и теперь я не могла винить в этом галлюцинации. Мир настроил между нами мысленную связь, а может и не он, а парные узы. Сейчас это было совершенно не важно.
«Я тоже тебя люблю», ответила я, не сдерживая льющихся по щекам слез.
— Но сначала я уничтожу у тебя на глазах эту ведьму.
Алексей, резко повернулся в мою сторону и поднял вторую руку, что-то шепча про себя и именно в тот момент, когда меня готов был пронзить разящий наповал луч, кто-то выскочил из проема и бросился прямо между нами, принимая на себя весь удар.
Тело, принадлежащее крупному мужчине, отлетело к камню, на котором распласталась я и так и осталось лежать на земле лицом вверх. Я никогда его раньше не видела, но заметив, как при виде него округлились глаза Мирослава, а лицо исказилось от боли, догадалась, что это его отец.
Не знаю, что произошло, но похоже горе так подействовало на вербера, что он нашел в себе достаточно сил, чтобы сопротивляться ведьмаку. Сумев взять под контроль свою руку, Мир отвел ее себе за спину и вытащил из-за пояса джинсов длинный нож, напоминающий мне небольшое мачете. Он собирался уже вогнать его в грудь Алексея, который в этот момент снова отвлёкся на меня. Решив, наверное, закончить начатое. Но тут будто почувствовал неладное, повернулся обратно к Загородскому и одним движением пальцев повернул нож в сторону самого Мирослава, медленно приближая его к горлу медведя.
Пока длилась их молчаливая борьба я заметила выходящую из проема Стефу. Ее полный отчаяния взгляд не отрывался от лежащего мужчины.
Она что-то шептала, шевеля пальцами и я сразу же почувствовала, как сковывающие мои руки невидимые веревки, исчезли. Тут же вытянув их вперед, я, сконцентрировавшись на силе света, послала в спину ведьмака парализующее заклятие, отдав на это всю свою энергию, и прежде чем меня поглотила темнота, увидела, как Мир, развернув руку с ножом, всадил его в горло остолбеневшего Алексея и сразу же бросился ко мне.
Эпилог
— Ну давай, малышка, подари мне сегодняшний вечер, пока я еще молодой и свободный, — раздался у меня в ушке жаркий шепот медведя.
Мир, в одних натянутых на скорую руку джинсах, навис надо мной, и я чувствовала себя совсем маленькой по сравнению с огромным ростом вербера, но это не мешало мне наслаждаться его близостью, и ощущать исходившее от его тела тепло.
— Завтра я буду уже женатым человеком с ярмом на шее, в виде одной очаровательной, рыженькой ведьмочки, — тут я уже не выдержала и стукнула его по плечу, но смеяться не прекратила.
Мирослав схватил меня за талию, резко повернулся, и я очутилась сверху, оседлав своего распростертого на спине оборотня.
Без предупреждения он выбросил вперед руку, сжав в кулак мой лифчик. С моих губ сорвался громкий вздох, когда он сорвал его и откинул в сторону, обнажая мою грудь. Не в силах не поддразнить Загородского, я прикрыла грудь руками, отчего лишь привлекала к ней его горячий взгляд.
— Хочешь их потрогать? — закусив нижнюю губу и лукаво улыбаясь, поинтересовалась я.
Его пристальный взгляд был ответом на мой вопрос. Мир притянул меня к себе за волосы, пока я не уперлась руками в его широкую грудь и уставился прямо в глаза.
— Хочешь поиграть, сладкая? Я готов…
— Не… — он не дал мне договорить и прервал дерзким и жестким поцелуем.
Я чувствовала, как меня затягивает в водоворот. Желание, смешанное с адреналином, струилось сквозь меня, заставляя сжиматься мышцы внизу живота. Я терлась своей голой грудью о его торс, и когда застонала ему в рот, мне показалось, что и Мир потерял над собой контроль. Из его груди вырывалось рычание, а затем сильные руки накрыли мою плоть.
Своими шершавыми ладонями, он стал мять мою грудь, одновременно вторгаясь в рот своим языком. Соски набухли, и вербер стал тереть их пальцами, вниз и вверх. Все мое тело накрыло волной наслаждения, а лоно увлажнилось для него.
Когда я заерзала на его бедрах, Мирослав откинул голову назад, прервав поцелуй.
— Тебе нравится, когда я тебя трогаю, ведьмочка, — в его голосе проскальзывали нотки мужского удовлетворения.
— Еще, — прошептала я, не в силах сдерживать свое желание.
Мне хотелось, чтобы он вошел в меня, прямо сейчас и, будто читая мои мысли, Мир развернул меня так, что я оказалась прижата спиной к его груди. Не убирая одной руки с моей груди, а своим внушительным членом упираясь в мои ягодицы, он стал спускаться второй рукой по моему животу вниз. Я раздвинула ноги, поощряя его действия, но дерзкие пальцы остановились на том месте, где начинались трусики.
— Да, потрогай меня там, — потеряв всякий стыд, умоляла я медведя, который, казалось, совершенно никуда не спешил и наслаждался ситуацией.
Наконец, его рука стала медленно продвигаться внутрь трусиков, и пальцы дотянулись до маленького треугольника. Мир издал хриплый рык.
— Ты уже такая мокрая, малышка, — одним пальцем он погрузился в меня, и с губ сорвался стон удовольствия, — готова для меня.
Затем, вытащив вымазанный моей влагой палец, он прошелся им по клитору, потирая его по кругу, опять и опять. Делал он это так медленно, что я чувствовала себя будто в агонии.
Когда мне уже казалось, что я не выдержу, Мир ускорил движение пальца, помогая мне достичь накрывшего с головой блаженства.
Оргазм еще даже не утих, как вдруг медведь, приподнявшись с постели, резко опустил меня на спину. Стянув с меня трусики, и придерживая одной рукой мои руки над головой, он устроился между раздвинутых бедер.
Не сводя пристального взгляда с моего лона, он медленно облизнулся и второй рукой расстегнув молнию на своих джинсах, выпустил напряженный и пульсирующий член. Раздвинув складки лона пальцами, вербер оскалился и одним быстрым движением, вошел в меня.
— Мир, — простонала я его имя.
Уже испытав оргазм, я была более чем готова для него. Крепко удерживая мои руки, он вбивался в меня со всей силой, погружаясь все глубже.
— Такая тугая и горячая, — медведь стонал надо мной, двигаясь быстрее, — моя!
Все ближе и ближе. А потом будто что-то взорвалось во мне, так интенсивно и обжигающе, что я закричала, выгибая спину и касаясь грудью его торса.
Мышцы Мира напряглись. Он вдруг замер, откинул назад голову и громко застонал. На его шее вздулись вены, а горячая сперма начала вливаться в меня сильным потоком, снова и снова.
Прошло, наверное, минут десять, прежде чем мы смогли заговорить.
— Великая богиня, что это сейчас было? — закрыв глаза прошептала я, лежа сверху на своем оборотне.
— Самый крышесносящий секс в моей жизни, детка, — усмехнулся он, сжимая меня в своих крепких объятиях.
Прошла уже неделя с той ужасной ночи, когда его у меня чуть не отобрал сумасшедший нигм, который сейчас покоился в могиле. Подоспевшие к концу схватки верберы из общины Мирослава, помогли организовать все так, будто на Алексея напали на темной улице. Все проглотили эту грустную историю и только Аленка знала правду.
Рыдая на моем плече и кляня себя за то, что вовремя не обратила внимание на изменения в поведении Лешки, она выглядела такой убитой, что мы посовещавшись с Матвеем и Миром решили ей рассказать про черную сущность ее брата, а также про тот окружающий ее мир, о существовании которого она не знала.
Как ни странно, восприняла она эту информацию на удивление спокойно. Ну, то есть, сначала, обиделась, что мы ей мозги пудрим, но, когда я продемонстрировала ей пару своих заклятий: почесун наслала, цвет волос ей сменила, сразу притихла. Затем призналась, что нечто подобное подозревала, когда от Стефы про «ведьмака» услышала.
Так как у нас с Миром перед свадебным ритуалом единения душ забот было по горло, шефство над ней взял Матвей и ежедневно отчитывался. Ну и она жаловалась на своего вербера и грозилась прибить, если не прекратит над ней трястись, как курица над яйцом. А я свято верила, что у этих двоих будет все отлично. Аленку я считала своей третьей сестренкой и желала ей только счастья. Она, кстати, звонила сегодня утром и, между делом, сообщила, что нашего одногруппника Кирилла, арестовали за попытку изнасилования девушки с третьего курса. Та не испугалась и пошла полицию, а потому не скоро мы увидим этого мерзкого типа, чему я была очень рада.
— Мир, ты чего, уснуть решил? Давай, собирайся, нам к Стефе надо! — я попыталась вырваться из его рук, но отпускать меня никто не собирался.
— Отдохнем немного и поедем. Я уже устал слушать ее воркование над отцом. А он просто притворяется больным, чтобы подольше задержаться в вашем доме.
В чем-то оборотень был прав.
Придя в себя там у склепа, лежа на коленях у Мира, первое что я увидела, это свою тетушку, прижавшуюся лицом к груди лежащего без чувств мужчины, что спас мне жизнь. Сам Мир тоже не скрывал боли, что испытывал, смотря на тело отца. Но затем Загородский-старший чуть слышно застонал, чем заставил нас чуть ли не подпрыгнуть на месте и тут же начать организовывать его перевозку в наш дом. Оказалось, что Стефа, стоя за его спиной у входа в склеп, вовремя успела кинуть в него защитное заклятие, наполовину отразившее разящий луч Алексея. Чувствовал он себя, конечно, прескверно, но смерть верберу не грозила.
Стефа поселила его в своей комнате, временно переехав на диван в гостиной, и не отходила от вожака медведей ни на минуту, а тот этим нагло пользовался. То живот у него среди ночи заболит, то рука зачешется, и только Стефания может его спасти. Вот все они, медведи, одинаковые!
Все эти дни Мир отвозил меня в универ и увозил обратно ко мне домой, где мы всей семьей проводили вечера за настольными играми, развлекая Загородского-старшего, которого Стефа пока не выпускала на прогулки. Либо разъезжали по магазинам, покупая все к предстоящей церемонии. Компанию нам в этом составляла Радмила, поэтому времени побыть наедине практически не было, а тех минут, что мы урывали для себя, хватало лишь для страстных поцелуев, которые больше распаляли нас, чем дарили удовлетворение.
Сегодня я первый день как переехала к Мирославу. Оказывается у него, помимо дома, где он жил с отцом, имелась преотличная квартира в центре города, где мы и собирались обосноваться после ритуала. Ну и первым делом после перевозки всех моих вещей, он предложил проверить, мягкая ли кровать. Проверка прошла на ура!
На этом, конечно, новости у нас не заканчивались. Михаил растрезвонил по всей своей общине, члены которой каждый день обивали наш порог для встречи с лидером, что обязан жизнью светлым ведьмам, и что его сын нашел среди них свою пару и потребовал принять наш вид с распростертыми объятиями, а если кто-то не ценит жизнь их вожака и против этого, то может идти на все четыре стороны. Желающих, естественно, не нашлось, и старейшины медведей сразу же предложили нам с Мирославом провести ритуал единения на территории их стаи, на что мы тут же согласились. И вот завтра, наконец-то, это свершится.
Великая богиня, как же я нервничала…
Мертвую тишину нарушало лишь пение сидящих на деревьях птиц. На огромной опушке, покрытой зеленой травой, с двух сторон расположились представители разных рас: верберы, ведьмы, один представитель человеческого рода и один инквизитор. Мимо них, к огромной арке, увешенной цветами, под которой уже стоял мой суженый и не сводил с меня пристального взгляда своих голубых, как озера глаз, шла я, в длинном белом платье, которое больше демонстрировало, чем скрывало, так как было абсолютно прозрачным.
Я голосовала за более консервативный наряд, но Мир сказал, что для ритуала единения верберы должны быть максимально раздеты, а так как он не потерпит, чтобы моим голым телом любовалась вся его община, сошлись на этом красивом, но таком откровенном, платье.
Сам же медведь облачился лишь в белые шорты, низко сидящие на бедрах и оставляющие открытым мощный торс, при виде которого мне так и хотелось пройтись язычком по каждой впадинке.
В руках у меня был букет полевых цветов, подаренных Мирославом, которые мне предполагалось, как и на человеческих церемониях, бросить в толпу девушек. И та, кто его поймает, обязательно, в скором времени, выйдет замуж. Меня заверили, что исключений еще ни разу не было.
Взглянув в ту сторону, где, прижавшись друг к другу, стояли Матвей с Аленкой, которая сейчас вытирала слезы, не спуская с меня радостного взгляда, я мысленно начала рассчитывать силу броска, решив, если потребуется, подправить его траекторию нужным заклятием. Ведьма я, или где?
Спросите почему я не выбрала Раду или Стефу? Ну тут все просто. В том, что Стефа в ближайшее время перейдет из разряда тетушек в категорию свекрови — можно было вообще не сомневаться. Михаил, все это время, чуть ли не пылинки сдувал со своей обожаемой Стефании, да и она, хоть еще и опасалась полностью ему доверить свои чувства, смотрела таким взглядом, что лишь дурак засомневается в наличии этих самых чувств.
Ну а Радмила, назвав нас с Волей предательницами (разумеется, в шутку), пригрозила мне всеми карами небесными, если букет упадет хоть в метре от нее. Поэтому рисковать я не решилась.
Недалеко от того места, где находился сейчас Мир, я увидела улыбающуюся мне и вытирающую слезы Волечку. Она стояла, прислонившись спиной к Яромиру, который заботливо обнимал руками ее уже увеличившийся живот. Сестра с мужем специально приехали на нашу церемонию из Пересвета, чему я была несказанно рада, так как безумно соскучилась.
Оставалась лишь пара метров, и вот я стою напротив мужчины моей мечты. Мир взял в ладони мои руки, держащие букет, и улыбнулся, чем тут же заставил отбросить все страхи. Мы вместе повернулись в стоящему перед нами оракулу общины медведей, седому старику в белых длинных одеждах, который положил руки нам на головы и шепотом стал произносить слова заклинания единения.
«Две души, два сердца, станут одним… Истинным светом благословенны, путь их неразделим».
Закончив, он убрал руки с наших голов, и я тут же почувствовала, как в груди разгорается пламя, что притягивало меня к стоящему рядом медведю. Судя по выражению лица Мира, он чувствовал то же самое, а потому не стал сопротивляться и заключил меня в крепкие объятия, прикоснувшись к губам в сладком и нежном поцелуе.
Затем было бросание букета, и можете быть уверены, попала я именно туда, куда и хотела. Тут же со всех сторон раздались крики одобрения и радости. К нам начали подбегать друзья, хлопать по плечу, заключать в объятия и желать счастья.
Аленка утащила меня в сторону от Мира и еле сдерживая слезы поцеловала и обняла за талию, рассказывая какая я счастливая, и какая счастливая она, так как оказалась истиной парой Матвея (уверенна, не обошлось без моего зелья удачи, которое я вчера в универе подлила ей в кофе). Ну и сегодня ей предстояло подписание договора о неразглашении, и она очень хотела, чтобы я тоже при этом присутствовала.
Я, естественно, пообещала, что только смерть помешает мне это пропустить, а потом прежде, чем мы начали обсуждать, как будем отмечать данное событие, меня поймал суженый, извинился перед моей подругой, и тут же утащил к стоящим неподалеку Стефе и Михаилу.
— Таточка, поздравляю вас, — улыбнулась мне тетушка, а отец Михаила, пришедший на церемонию с тростью, так как еще не совсем вернул свои силы, похлопал сына по плечу и снова обнял Стефу за талию.
— Отец, ты когда домой возвращаться думаешь? — усмехнулся мой оборотень, решив подколоть родителя.
— Да все Стефанию не могу уговорить ко мне переехать. Я же еще не окреп, мне забота нужна, а кому я там больной сдался? — говоря все это он не сводил хитрых глаз с моей тетушки, которая тут же залилась краской, опустив взгляд, — такую красавицу-сиделочку днем с огнем не сыщешь.
Стефа не выдержала и тихонько стукнула кулачком вербера в живот, отчего тот загнулся и заохал, как я подозреваю, притворно. Но она поверила и забегала вокруг него, подставляя плечо, и стыдя за длинный язык, повела к ближайшей скамейке. Тут можно было не сомневаться, переедет тетушка и скоро, как пить дать!
— Сестренка, вас можно дважды поздравить, я смотрю? — весело улыбаясь, приблизилась к нам Радмила.
— Почему дважды? — удивился Мир.
— Ну как же, свадьба и пополнение.
— Какое еще пополнение? — опять спросил мой недогадливый новоиспеченный муженек, а я, сразу осознав, что имеет в виду моя сестренка, одним из даров которой видеть зарождение жизни на самом начальном этапе, тут же прижала руки к животу.
— Мир, мы кажется беременны, — прошептала я, наблюдая, как у медведя округлились глаза и открылся рот, — Рада может это видеть, даже если очень рано.
Надо отдать ему должное, он быстро пришел в себя и улыбнувшись во все свои тридцать два, подхватил меня под попку и закружил на месте, а потом остановился и прошептал своим хриплым басом:
— Малышка, я так сильно тебя люблю.
— И я тебя люблю, моя косолапая морда…
***
Конец книги, но не истории.
Читать бесплатно другие книги:
