Чернила и кость Кейн Рейчел
– Я пойду. – В его голосе не звучало страха, однако Джесс заметил, как у Дантона подрагивают руки.
Профессор Вульф положил руку Дантону на плечо и вывел его вперед. Профессор поднял шлем и надел парню на голову.
– Подумай о небе, – посоветовал Вульф. – Закрой глаза. Представь голубое небо с плывущими по нему облаками над своей головой. Запомнил? Белые облака. Плывут по голубому небу. – Голос Вульфа звучал теперь иначе, медленно и успокаивающе, и Джесс заметил, что Дантон и правда немного расслабился, затем Вульф кивнул скрывателю, снова положившему руки на шлем, который теперь был на голове Дантона. – Голубое небо.
– Я его вижу, – сказал Дантон и улыбнулся.
Оранжевый свет появился вокруг них. Символы закружились. Профессор Вульф отошел и опять повторил:
– Белые облака. Смотри, как они плывут по небу.
– Белые облака…
Свет вспыхнул, сужаясь, и Дантон закричал. Это был жуткий вопль, раздирающий легкие. Джесс чуть было не метнулся вперед на помощь, но профессор Вульф оказался у него на пути и схватил Джесса за плечо.
– Ты не сможешь ему помочь, – сказал профессор Вульф.
Джесс смотрел, как тело Дантона разрывается на части, сжимается и исчезает. Жуткий вопль внезапно стих, и волна энергии снова захлестнула Джесса, точно огнем.
Пустой шлем упал на пол.
Профессор Вульф сверился со своим кодексом. Что-то в его лице изменилось, едва заметно, но видимо: злость, печаль, гнев – сложно было сказать. Затем он произнес:
– Следующий.
Быть следующим Джессу хотелось меньше всего. По правде сказать, он едва удержался от того, чтобы вообще не броситься к выходу.
Халила подала голос, произнеся с натянутым воодушевлением:
– Лучше побыстрее все это закончить. – Она подошла к скрывателю, который снова поднял шлем.
Лицо Морган исказилось от ужаса. Она подбежала к профессору Вульфу. До того как она успела что-либо произнести, он повернулся к ней и сказал:
– Жди своей очереди, кандидат.
– Но я видела…
– Кандидат. Держи себя в руках или отправляйся следующей, – прожигающий взгляд Вульфа в этот момент мог бы, пожалуй, растопить саму Железную башню, и Морган в конце концов кивнула и опустила голову. Она отошла. – Кандидат Сеиф, можете идти.
Халила расправила плечи, когда скрыватель опустил шлем на ее хиджаб. Когда Вульф подошел к ней, она покачала головой.
– Голубое небо и облака, – сказала она. – Да, я поняла. Давайте я просто сделаю, что надо.
Дарио дернулся было в ее сторону, словно хотел оттащить ее назад, однако устоял на месте.
– In bocca al lupo, пустынный цветочек, – шепнул он.
– Я из Эр-Рияда, – сказала ему она. – Это не пустыня. Это современный город с дорогами и каретами. А у пустынных цветочков есть шипы. – Каким-то невероятным образом она сумела улыбнуться под тяжестью шлема. – Что это означает?
– В пасти волка, – сказал Дарио. – Забудь про облака и смотри на меня. Я куда привлекательнее.
– И в голове у тебя пусто, – сказала она. – In bocca al lupo, Дарио.
Пожилой скрыватель положил свои дрожащие руки ей на голову. Дарио каким-то образом сумел продолжить смотреть на Халилу и улыбаться, хотя Джесс даже представить не мог, чего это ему стоило. Халила тоже не отвернулась, даже когда свет вокруг замерцал.
Даже когда свет сузился и разорвал ее на части.
Она не кричала. Джесс ощутил поток энергии, в очередной раз пронесшийся сквозь него, сбивающий с толку и всеобъемлющий поток, и задумался, как пожилой скрыватель выносит подобное раз за разом.
Дарио, вероятно, чувствовал себя обязанным отправиться следующим, потому что вышел вперед и нацепил шлем, не говоря ни слова. В последнюю секунду он одарил Джесса обворожительной улыбкой.
– Только не проси меня смотреть на тебя, трубочист, – сказал он Джессу. – Я уж лучше буду думать о дурацких облаках.
А затем последовал будоражащий вопль боли и ужаса, кровь, шок, и Дарио тоже исчез.
Когда подошла очередь Идзуми, все прошло совсем не так. Скрыватель положил руки ей на голову, последовал такой же вопль, так же мелькнули кровь, кости и плоть, однако, вместо того чтобы сужаться, оранжевое кольцо света вспыхнуло, расширяясь. Свет окатил всех волной тепла, и на этот раз Джесс подскочил на месте так, точно почувствовал реальную, физическую угрозу. И он был не единственным, кто это ощутил. Даже профессор Вульф вздрогнул.
Когда Джесс снова поднял глаза, Идзуми по-прежнему была на месте. Лежала на мраморном полу лицом вниз, придавленная своим огромным рюкзаком. Джесс подбежал к ней одновременно с профессором Вульфом и помог ему снять с нее рюкзак, чтобы вызволить худенькую девушку, а профессор Вульф в это самое время снял с нее шлем.
Вульф перевернул ее на спину.
Глаза Идзуми были широко распахнуты и смотрели вперед, но… зрачки были пустыми, в них не было ничего, кроме молчаливого страха. Красный свет начал мерцать над их головами, озаряя всю комнату алым светом. Потом зашипел дым, вырываясь из клапанов и трубок, оглушая всех.
Пожилой скрыватель тоже опустился на колени, однако не помогал. Он глотал ртом воздух и дрожал, как осенний листок на ветру. Его лицо побледнело, став оттенка серой грязи. Он выглядел так, словно в любой момент мог умереть. Когда Джесс потянулся к нему, старик отстранился, точно думал, что ему причинят боль.
– Нет, – сказал он. – Не трогайте меня. Не моя вина. Это не моя вина.
Профессор Вульф прижал пальцы к шее Идзуми, а потом припал ухом к ее груди, слушая биение ее сердца.
– Помощь уже в пути, – сказал ей Вульф. – Ты не одна. Ты меня слышишь, Идзуми? Дай знать, что ты меня слышишь. – Она выглядела застывшей и неподвижной, однако ее взгляд переместился на Вульфа, и она моргнула. Серьезное выражение лица профессора смягчилось от облегчения, и он тепло улыбнулся. – Молодец. С тобой все будет хорошо.
Она сглотнула и сумела что-то прошептать, однако Джесс не разобрал слова, но профессор Вульф явно все понял. Он покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Некоторые не могут это делать. В этом нет ничего постыдного.
Дверь, через которую все они входили в зал, снова отворилась, и зашли двое мужчин с носилками из Отдела медицины. Они уложили Идзуми и унесли ее прежде, чем кто-то успел прийти в себя и сообразить, что же на самом деле произошло.
Именно Джесс подал голос первым:
– Она не прошла испытание, верно?
Улыбка профессора Вульфа теперь исчезла, и выражение его лица опять стало серьезным и суровым.
– Я ничего не могу с этим сделать. Хранитель дал четко понять, что любой, кто не пройдет это испытание, будет отчислен, – сказал он. – Это не ее вина.
– А кто-либо когда-либо умирал? – спросил Портеро. Его голос прозвучал выше, чем обычно, а его лицо было на пару тонов бледнее обычного его бронзового оттенка.
– Да, – ответил профессор Вульф. И больше ничего не добавил. А потом повернулся к Джессу. – Ты готов?
Джесс осознал, что стоит прямо посреди зала, рядом с валяющимся у его ног шлемом. Его внезапно охватило желание броситься бежать. Однако вместо этого он поднял глаза и встретил взгляд Вульфа.
– Да, я готов, – сказал он.
Шлем будто душил и был тяжелым, точно выточенный из гранита, когда его опустили Джессу на голову. Он пах потом и опаленным металлом. «Думай об облаках». Он не мог. Джесс не мог думать ни о чем, кроме мучений своих друзей, которые видел до этого.
– Джесс.
Он открыл глаза. Морган вышла вперед и протянула ему руку.
Джесс взял ее за руку, и она крепко сжала его пальцы.
– In bocca al lupo, – сказала она.
Он повторил слова, а потом она отошла.
Скрыватель, шаркая ногами, подошел к Джессу и прижал свои дрожащие руки к шлему. Мантия старика пахла несвежим карри, как и его дыхание. «Он слишком стар, – подумал Джесс. – Может, он виноват в том, что случилось с Идзуми. Может, он меня убьет».
Джесс ощутил, как что-то окружает его, словно ураган из иголок, и затаил дыхание. А потом зажмурил глаза, как ребенок, прячущийся от чудовища в темноте.
Каким-то невероятным образом Джессу удалось сохранить жалкие остатки смелости, когда иголки вонзились в него и начали разрывать на части. Это было ужасно, каждая секунда, наполненная страхом смерти, и Джесс слышал, как с его губ сорвался вопль, который он не сумел сдержать. Перед глазами все застила кровь, и он чувствовал, как его тело содрогается, а потом…
А потом он упал на колени и уперся руками в каменный пол, все еще крича. Не сработало. Он опустился и перекатился на спину, заставив наконец себя замолчать, пытаясь дышать. Кто-то схватил его за плечо и оттащил… Дарио? Это был Дарио Сантьяго, который сдавил его плечо так сильно, что наверняка оставил синяк.
Дарио усадил Джесса у стены и оставил там. Впервые Джесс был рад тяжеленному рюкзаку, тянущему его вниз, тот казался теперь мягким, как перьевой матрас, чем-то знакомым, якорем в мире, который до сих пор содрогался и крутился перед глазами.
– Успокойся, – сказала Халила, ее руки сжимали кружку с водой перед глазами Джесса. – Выпей. Тебе тут же станет легче.
Джесс, не задумываясь, взял кружку, но его руки дрожали так сильно, что он расплескал половину себе на лицо и рубашку, однако и в глотку попало достаточно, и, как Халила и сказала, это правда помогло. Мир перед глазами постепенно перестал вращаться и обрел привычную форму.
Томас прибыл, пока Джесс все еще пытался прийти в себя. Работа Дарио, очевидно, заключалась в том, чтобы хватать новоприбывших за плечо и оттаскивать подальше, что не было такой уж легкой задачей в случае Томаса. Джесс отдал кружку обратно Халиле, и она налила в нее еще воды из кувшина, а затем поспешила с той же заботой к Томасу. У нее, похоже, не было никаких проблем с привыканием, она двигалась грациозно, а кружка в ее руках ни капельки не дрожала.
Джесс до сих пор ощущал гул в своей голове, как будто какая-то часть его создания пропала, потерялась в водовороте из крови, хотя, когда он провел руками по своему телу, все вроде бы было на месте.
Джесс при этом выглядел куда лучше, чем некоторые. Дарио и Халила, похоже, справлялись лучше всех, однако Гийом Дантон, который прибыл первым, неподвижно лежал на боку. Женщина, одетая в бежевую мантию библиотекаря, пыталась ему помочь – специалист из Отдела медицины, судя по символу в виде красной капли крови, вышитой на ее униформе. Гийом выглядел болезненно бледным и подавленным.
Джесс попытался оттолкнуться от стены и подняться на ноги, но у него не получилось. Он попытался снова и подполз к тому месту, куда оттащил Томаса Дарио. Томас уронил кружку, которая упала и намочила платье Халилы. Она спокойно налила еще воды и попыталась напоить Томаса снова. На этот раз Томас сумел сделать глоток, а потом еще один. В его глазах был ужас, и Джессу пришлось поискать что-то другое, на что смотреть. Некоторые вещи лучше не видеть.
Один за другим прибывали остальные. Портеро вырвало, и он плакал, однако быстро прибыли новые медицинские работники и занялись им. Хуже всего, казалось, справились Портеро и Гийом; Глен, похоже, даже и вода была не нужна – она почти сразу пришла в себя.
Джесс ненавидел ее за это. Он не был уверен, что вообще когда-либо сможет полностью оправиться после такого. А Глен просто расправила плечи и пошла дальше как ни в чем не бывало.
Как и Халила, у которой даже дыхание не сбивалось.
– Это, – прошептал Томас, – это было худшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни. – Он выглядел очень напуганным. Джесс похлопал его по плечу и кивнул. – Я к этому не готов. Не готов, если работа требует от меня подобного.
– Такое бывает лишь в чрезвычайных обстоятельствах. Профессор Вульф сказал, станет легче со временем и практикой.
– Никогда не станет легче, и я никогда не стану практиковаться. – Томас огляделся по сторонам и заметил съежившегося в углу Гийома. Нахмурившись, он сдвинул брови так, что те почти встретились. – Он в порядке?
– Не похоже, – сказал Джесс. – Вот. Выпей еще.
Халила ничего не говорила, однако молча ждала, пока Томас допьет свою порцию. Он выпил воду, передал ей кружку обратно, и она отправилась к следующему, кто нуждался в помощи. Внезапно Джесс задумался, было ли ее спокойствие и впрямь признаком того, что с ней все в порядке, или за этим она скрывала шок и ужас, которые испытывала, просто справлялась с эмоциями иначе, чем другие.
– Mein Gott, – сказал Томас. Его голос звучал по-другому, безэмоционально, и Джесс отвернулся от Халилы, чтобы взглянуть на друга. Он смотрел на что-то на другой стороне комнаты.
Два врача стояли к ним спиной, рядом с Дантоном, а капитан Санти осенил крестом его тело. А потом Джесс видел, как Санти медленно натянул покрывало на лицо Дантона.
– Боже мой, – выпалил Джесс и поспешил к ним. Слова прозвучали, словно по привычке, однако он не смог сдержаться из-за потрясения. Это ведь не может быть правдой? Что Гийом мертв?
Дарио тихо выругался на испанском. Морган, которая прибыла, пока внимание Джесса занимало что-то другое, поднялась на ноги и поспешила к ним. Она хотела подойти к телу Дантона, однако один из врачей схватил ее и отвел в сторону. Она заплакала. Джесс хотел подойти к ней, однако не был уверен, что ноги его не подведут.
С новой волной ветра прибыл Кристофер Вульф. Он не упал. Он даже не остановился, чтобы перевести дыхание. Профессор Вульф зашагал, словно просто вышел из одного места и зашел в другое, прошел мимо Джесса и Томаса к тому месту, где Никколо Санти по-прежнему сидел, склонившись над накрытым телом Гийома.
Капитан Санти поднял глаза, увидел Вульфа. Он подскочил на ноги, остановив профессора буквально в шаге от тела. Когда Вульф попытался все равно подойти, Санти схватил его и не пустил.
– Нет, – сказал Санти. – Кристофер. Нет. Его больше нет.
Профессор Вульф сделал глубокий вдох, отвернулся и достал из кармана свой кодекс, чтобы отправить сообщение. Он написал что-то резко и быстро. Кодекс звякнул секундой позже, оповещая об ответе, и Вульф отошел в дальний темный угол комнаты.
Это, решил Джесс, самое эмоциональное выражение, какое он когда-либо видел на лице Вульфа. Или Санти, если уж на то пошло. Как будто землетрясение на прежде твердой почве.
Капитан Санти вышел вперед, пока профессор Вульф был занят.
– Поднимайтесь, – сказал он. – Нам нужно идти.
– А что насчет Гийома? – спросила Халила.
– Его отправят к родным настолько быстро, насколько это возможно, – ответил Санти. – Кто-то хочет сказать о нем пару добрых слов?
На миг воцарилась идеальная тишина, никто не шевелился, а потом заговорил Дарио Сантьяго:
– Он мне не нравился, но первым пошел он, а я нет. Смелый. Полагаю, это о многом говорит.
Капитан Санти кивнул. Он покосился на Вульфа, который по-прежнему не шевелился.
– На выход, – сказал он. – Живо.
Большинство уже вышли, когда профессор Вульф наконец повернулся от угла и подошел к двери. Морган приостановилась. Она коснулась рукава Вульфа, когда он проходил мимо, и, несмотря на то что ее слова прозвучали очень тихо, Джесс был достаточно близко, чтобы услышать:
– Профессор, я все видела. Я хотела вам сказать. Я видела…
Профессор Вульф повернул голову и сурово, почти что дико, на нее посмотрел.
– Ты не могла бы его спасти, – сказал он. – Даже если бы была скрывателем, каковым, я напоминаю, ты не являешься. Это не твоя забота. – Он выдернул свой рукав из ее рук и поспешно вышел.
Морган кивнула. Она покраснела, и у нее на глазах блеснули слезы.
Профессор Вульф сказал ей хранить свою тайну.
Однако Джесс задумался, а сказал ли он ей всю правду.
Записки
Письмо, подписанное именем Кристофера Вульфа, Аристиду Дантону, отцу Гийома Дантона.
Написано не Вульфом.
Моей печальной обязанностью является оповестить вас о том, что ваш сын Гийом погиб от ран, полученных во время телепортации из Александрии на фронт Оксфорда во время исследовательской миссии. Подобное случается редко и неожиданно, и, несмотря на то что наши специалисты отдела Медицины прибыли к нему на помощь моментально, спасти ему жизнь было невозможно.
Мы рассмотрим вопрос о том, чтобы заложить камень с его именем в холле Великой библиотеки знаний, и его имя, и его подвиги будут увековечены в истории.
Мы изъяли его личный журнал, который он заполнял вплоть до сегодняшнего утра, и передали в архив Великой библиотеки. Дни его жизни помогут жизням тех, кто будет после него.
Пожалуйста, от имени Библиотеки примите глубочайшие соболезнования по этому поводу. Сотрудник похоронного бюро из Лондонского серапеума будет сопровождать тело вашего сына до дома.
Сообщение, отосланное в тот же день, написанное от руки профессором Вульфом и адресованное руководителю Артифекса.
Эта кровь на ваших руках. Не важно, случайно или специально, но именно вы виноваты в том, что произошло. Я никогда этого не забуду.
Ответ руководителя Артифекса профессору Вульфу, полученный в тот же день.
Не будьте глупцом. Мы оба знаем, что это не случайность. Мы оба знаем, почему это было необходимо.
Я надеюсь, что вы этого не забудете, потому что несчастья случаются. Случаются даже с теми, о ком вы заботитесь больше, чем о шпионе поджигателей.
Глава седьмая
Из-за смерти Гийома Джесс ощущал в душе странную пустоту. Он наблюдал, как медицинские работники завернули тело его друга в чистую белую ткань и завязали аккуратным традиционным узлом. Теперь они унесут тело в саркофаг, который будет отправлен на бальзамирование, если религия Гийома это позволяет. Скорее всего, да, подумал Джесс, потому что парень, вероятно, был католиком.
Джесс продолжал думать обо всех этих действиях, чтобы избежать более болезненных мыслей – о том, что Томас не мог перестать задавать вопросы вроде «Как думаешь, ему было больно?» или «Как думаешь, он понимал, что вот-вот умрет?». Джесс понятия не имел, как отвечать на подобные вопросы, и не знал, как ответы на них, даже если они каким-то образом выяснят правду, могут успокоить кого-то из них.
И стало только хуже, когда Халила внезапно начала рыдать. Даже Глен выглядела подавленной. Это немного удивило Джесса. «Однако главный вопрос заключается в том, – думал Джесс, – почему я почти ничего не чувствую, когда остальные чувствуют столько всего?» Может, виной всему было его воспитание. Может, количество смертей, которые он уже наблюдал в работе контрабандистов на черном рынке.
А может, Джесс просто пытался спрятать все свои эмоции в маленьком, темном уголке, пока не настанет время встретиться с ними лицом к лицу. Точно так же он поступил, когда ему было девять и его старший брат Лиам оказался на виселице. Он концентрировался на делах, которые требовали немедленного выполнения, так долго, как только мог.
Дарио тоже не плакал. Их с Джессом это объединяло. Когда тело Гийома вынесли из транспортировочного зала, Дарио уперся плечом в стену рядом с Джессом и сказал:
– Если кому-то из нас и суждено было умереть, может, и к лучшему, что это он. Его предки-поджигатели родом из страны восстаний. Им не следовало позволять ему приезжать сюда.
Это было лаконичное, хладнокровное и жестокое, но справедливое заявление, и Дарио произнес слова так, что только Джесс мог его услышать.
Джесс кивнул.
– Учитывая все это, ему, должно быть, было чрезвычайно сложно получить возможность попасть сюда в принципе, – сказал Джесс. – Прояви немного уважения.
– Я проявляю, – ответил Дарио. – Однако я смотрю на вещи здраво. У него были секреты. У тебя тоже есть.
Они имели куда больше общего, подумал Джесс, чем каждый из них желал признавать. Джесс никогда не осознавал этого, всегда считал себя хорошим человеком в глубине души. Однако, находясь теперь рядом с Дарио, слыша знакомый голос и знакомые слова от другого человека, он над этим задумался.
– У меня и правда есть секреты. Я тайно полагаю, что ты ублюдок, – сказал он Дарио, хотя и не особо злобно. – Уйди. Я думаю.
– Что ж, для этого дела тебе потребуются все твои силы, – согласился Дарио и подошел к Халиле и обнял ее за плечо. Джесс видел, как она расслабилась, прильнув к Дарио, и вдруг понял, что его совсем не удивляет тот факт, что эти двое тянутся друг к другу. Не удивляет после того, что он видел в транспортировочном зале. Она доверяет этому парню. Почему Халила доверяет Дарио, оставалось для Джесса загадкой, однако было очевидно, что нечто в их взаимоотношениях изменилось.
Взгляд Джесса метнулся к Морган. Все более или менее пришли в себя, однако у Джесса ныло под ребрами, и, кажется, он ушиб колено – не настолько сильно, чтобы это причиняло неудобства, однако достаточно, чтобы оно теперь болело. Он проигнорировал боль. Бывало и хуже.
Однако это удерживало его от того, чтобы идти к Морган.
Когда Джесс поднял свой рюкзак и снова закинул за плечи, к нему подошел Томас. Рюкзак у него уже висел за спиной и тоже причинял ему неудобства, судя по перекошенному от боли лицу Томаса.
– Мы что, оставим Гийома здесь? – спросил он. – Так просто? Никакой… церемонии?
– Мы отправляемся на территорию военных действий, Томас. У нас нет времени на прощальные церемонии.
– И все равно, это кажется…
– Пошли.
Джесс знал, что выглядит нетерпеливым и циничным, однако не мог ничего с собой поделать. Скорбь Томаса нервировала его, как наждачная бумага, трущая кожу, и Джессу хотелось на ком-нибудь сорваться.
Томас печально на него посмотрел, но все же пошел следом, когда Джесс направился к двери. Морган шла рядом с профессором Вульфом. Халила до сих пор шагала вместе с Дарио, но, когда они вышли из транспортировочного зала в широкий кирпичный коридор, она отошла от него и зашагала быстрее, высоко вскинув подбородок. И снова выглядела независимой.
Профессор Вульф вывел всех – теперь всего семерых – в читальный зал Эйлсбери. Как и в Александрии, здесь стояли книжные стеллажи и столы, однако здесь стояла еще и огромная гудящая печь, в то время как в Александрии подобной нужды не было. Джесс не задумывался о погоде до этого самого момента, однако знакомая английская сырость и прохлада тут же напомнили ему о себе. На Джессе была легкая одежда, подходящая для беспощадной жары, к которой он уже начал привыкать, а теперь он понял, что ему не хватает чего-нибудь теплого.
В этом зале и пахло иначе. Те же бумага и чернила, без сомнений, и пыль, но еще едва уловимо в воздухе тут вился запах плесени. А еще чувствовался резкий аромат древесины из камина, тепло от которого не могло обогреть все помещение. Старая зола. Старый налет.
Это место строилось не в качестве еще одного библиотечного помещения – должно быть, в него преобразовали старую церковь в какой-то момент, и оно до сих пор напоминало ту самую церковь. Полки вокруг выглядели на удивление большими, они заняли место святых статуй и алтаря. Библиотека не стала строить новое здание, просто реконструировала что было.
– Все могут идти? – спросил у них Вульф, когда студенты собрались вокруг него. Один за другим каждый кивнул в ответ. – Откройте свои рюкзаки. В них вы найдете две вещи, которые вы сейчас должны надеть. Одна из них – временный бронзовый браслет, он даст вам все права, какими обладают библиотекари на время всей миссии. Вторая – библиотечная мантия. Вы наденете их и будете носить, пока я не разрешу вам их снять. Я не хочу, чтобы англичане или уэльсцы приняли нас за бойцов.
Джесс снова стянул свой рюкзак с плеч, открыл его – и правда обнаружил внутри металлический браслет – бронзовый – с выгравированным на нем символом Библиотеки. В отличие от обычного библиотечного браслета, его можно было снять – символы, которые носили библиотекари, можно было срезать только после прекращения действия их контракта.
Бронзовый браслет означал низшую должность. Когда срок бронзового контракта истекал, работник либо двигался вверх по карьерной лестнице, либо обновлял контракт, либо увольнялся. «Это не по-настоящему, – сказал себе Джесс. – Это временно».
Он снял с руки свой браслет кандидата и застегнул на запястье новый браслет. Мурашки пробежали у него по спине, когда он взглянул на него. «Теперь я один из них». Джесс хотел этого и хочет до сих пор, однако беспокойство от мысли о том, что он скрывался от этого самого символа и боялся его всю жизнь, не исчезло. Он прекрасно понимал, что Библиотека все равно будет продолжать беспощадно преследовать контрабандистов и при первой же возможности с радостью повесит и его, и его отца, и его брата, и даже его мать.
Когда Джесс нацепил матово-золотистую мантию, он почувствовал себя еще более неуютно, думая о своем прошлом. Ткань была очень тонкой, однако это все же лучше, чем ничего, на этом холоде.
Теперь Джесс выглядел как один из них. В точности.
Когда все оделись как полагается, профессор Вульф окинул всех оценивающим взглядом, поправил кое-что кое-где, а потом наконец кивнул.
– Вы готовы, – сказал он. – Делайте то, что я вам говорю. Выполняйте приказы солдат, если вам что-то говорят сделать, и все будет в порядке.
В его словах прозвучало нечто подозрительно похожее на выражение заботы о них, и это, как ничто другое, заставляло Джесса тревожиться о том, что может поджидать их впереди.
Снаружи в огромном, обнесенном стенами внутреннем дворе серапеума оказался целый отряд Библиотечного полка… около восьмидесяти человек. Мужчины и женщины смеялись, болтали, сидели и стояли, проводя время за игрой в карты и кости и другими играми, которые Джесс не узнавал. Атмосфера здесь царила непринужденная, не считая того, что все были одеты в официальную черную форму солдат и были вооружены до зубов. Капитан Санти тоже был среди солдат, он сидел на земле, разговаривая с кем-то и рассматривая карту, которая лежала перед ним.
Капитан поднялся на ноги и свернул карту. Когда он выпрямился во весь рост, обстановка вокруг тут же изменилась. Все напряглись и выстроились в несколько рядов. Все произошло быстро и четко, хаос обратился в порядок за считаные секунды, и Джесс едва успел сообразить, что происходит. Санти не удостоил своих солдат даже беглым взглядом, однако слегка поклонился Вульфу и сказал:
– К вашим услугам, профессор Вульф.
– Благодарю вас, капитан Санти, – ответил ему Вульф. – Какова обстановка?
– Не из лучших. Дождь и лужи, однако у нас есть кареты, которые могут доставить нас до уэльских границ. Однако там нам уже придется играть по чужим правилам.
– А конкретнее?
– Уэльсцы согласились пропустить одну карету в Оксфорд. И даже если все мои солдаты пойдут пешком, придется постараться, чтобы уместить всех ваших студентов в одну, да еще и с книгами, однако я не вижу другого выхода. Теоретически они не обязаны были пропускать кареты вообще. Так что просить большего не имеет смысла.
– Не очень-то хорошо.
– Совсем не хорошо. Однако бывало и хуже, верно? – Белые ровные зубы капитана Санти сверкнули, когда он ухмыльнулся, и уголки губ профессора Вульфа тоже изогнулись в некотором подобии улыбки. – Надеюсь, ваши детишки знают, за какой конец держать оружие.
– Их обучили основам.
– Нам понадобится больше чем основы. Костиган! Выдайте нашим новым друзьям оружие, пожалуйста.
Один из солдат капитана Санти вышел из строя, принес ящик и открыл. Он махнул Джессу, который оказался ближе всех к нему, и, когда Джесс подошел, Костиган сунул ему в руки ремень и кобуру с пистолетом.
– Полностью заряженный, – сказал Костиган. – Хватит на десять не смертельных ранений, потом нужно перезарядить. Дополнительные пули на ремне. Постарайся не подстрелить ненароком своих друзей.
На этом все. Когда Джесс пытался застегнуть свой ремень, стоя на месте, Костиган его нетерпеливо оттолкнул, чтобы следующий мог подойти и взять оружие. Джесс отошел в тень портика, чтобы закончить начатое, но его пальцы похолодели и отказывались подчиняться. Джесс надеялся лишь, что по-прежнему выглядит уверенным и спокойным, однако догадывался, что вид у него скорее испуганный.
Томас остановился рядом с Джессом и начал застегивать свой ремень. Он вытащил и внимательно разглядел оружие с интересом, как человек, который обожает разбирать вещи и смотреть, как они устроены.
– Я никогда не видел таких маленьких ружей, – сказал Томас. Пистолет и правда не выглядел как гладкое, смертельно опасное орудие, какие носили обычно солдаты. Этот был толстый, квадратный и с выпяченным дулом. – Оно стреляет дротиками под напряжением, я видел такие в действии, им можно оглушить человека почти на целый час. – Томас повертел пистолет в руках. – Как думаешь, как тут решена проблема с перегревом? Как-то она должна быть решена, раз сюда помещается катушка, видишь?
– Здесь холоднее, – сказал Джесс. – Может, это оружие для холодной погоды.
Томас многозначительно посмотрел на Джесса.
– Это абсурд, – сказал Томас.
– Знаю.
– Очень интересный вопрос!
– Вопрос для инженеров. – Джесс положил руку на свой пистолет на боку, но не достал оружие. Тот казался теплым под его пальцами. Скорее всего, так только казалось. – Если эти штуки работают, мне все равно как. Хотя я бы предпочел оружие, которое может на самом деле покалечить.
– Потому что ты сумасшедший, – сказал Томас. – Я рад, что у меня нет такого оружия.
– Что ж, ты и правда ужасно стреляешь. – Джесс осознал, что они оба специально продолжают эту бессмысленную беседу, чтобы скрыть свое желание сбежать отсюда. В теории вся сложившаяся ситуация казалась куда лучше, чем на деле.
Костиган закончил выдавать оружие и снова вернулся в строй, солдаты стояли идеально ровной линией. Капитан Санти кивнул Вульфу, и он повернулся к студентам.
– Следуйте за мной, – произнес Вульф и повел всех мимо неподвижных солдат с каменными лицами к паровой карете, поджидающей их, на которой явственно виднелся символ Библиотеки. Карета шипела, выплевывая белесый дым в воздух из своей выхлопной трубы, и в отличие от большинства общественных или личных карет, к каким привык Джесс, не имела никакой резьбы или украшений на дверцах… простая, ничем не примечательная карета, отчего сверкающий металлический символ Библиотеки на ней выделялся еще сильнее.
Когда дверца кареты распахнулась перед ними, внутри тоже не обнаружилось ничего, помимо голого металлического пола и двух сидений впереди для водителя и сопровождающего охранника.
– А где нам сидеть? – спросил у профессора Вульфа Портеро, который забрался внутрь первым.
– На полу, – отозвался Вульф совершенно спокойным голосом, как будто ответ не был и без того очевиден. – Придется потесниться. Устраивайтесь поудобнее. У вас не будет и этой роскоши, когда мы поедем обратно.
Слово «потесниться» подходило для ситуации идеально. Джесс, который забрался в карету последним, еле нашел место, чтобы сесть так, чтобы не очутиться на ногах кого-либо из уже сидевших рядом. Бедный Томас оказался зажат в уголке, и ему явно было еще неудобнее, чем Джессу. По крайней мере, у Джесса за спиной оказалась дверь, к которой он мог прислониться. Могло быть и хуже. И было для тех, кто оказался в самом центре.
Морган и Халила устроились у задней стены. Джесс кивнул Морган, однако она, похоже, этого не заметила.
Халила, однако, заметила и одарила его смелой улыбкой в ответ. Из-за чего Дарио, заметивший это, помрачнел и нахмурился.
– Добро пожаловать на войну, – произнес водитель пугающе жизнерадостным тоном. – Сбоку во флягах есть вода. Лучше попейте. Нам далеко ехать. Если вас укачает, постарайтесь сделать так, чтобы вас вырвало на товарища, а не на меня.
– Как долго ехать? – поинтересовалась Глен с дальнего конца кареты.
– Примерно четыре часа. Так что наберитесь терпения. Мы доставим вас по назначению.
– Может, если нам повезет, даже целыми, – сказал охранник и что-то нажал на своем огромном ружье, из-за чего то резко и звонко щелкнуло.
Водитель кивнул кому-то снаружи кареты.
– Итак, в путь.
– В путь, – подтвердил охранник, и, внезапно дернувшись, карета двинулась вперед. Она быстро набирала скорость, и ее колеса стучали по старой брусчатке, устилающей дорогу. Джесс стиснул зубы, чтобы те не стучали вместе с колесами.
Как и обещал им профессор Вульф, это путешествие обещало быть не из легких.
* * *
К тому моменту, как они добрались до уэльской армии, библиотечная карета уже двигалась со скоростью улитки, подпрыгивая и вздрагивая на разбитой, ухабистой дороге, пробираясь сквозь грязь и заросли, так что Джесс был даже рад тому, что не мог ничего разглядеть за окном. Кто-то из сидящих в карете спросил, откуда появился такой жуткий запах, и их охранник с ружьем ответил сдержанно:
– Это война.
В воздухе витала смесь ужасных ароматов, которые заставляли мозг представлять худшее, и Джесс был почти уверен в том, что запах этот указывает на тела непохороненных убитых солдат.
Когда карета наконец-то остановилась, у Джесса все тело болело так, словно он провел последние несколько часов за тяжелой работой, выполняя очередное беспощадное задание профессора Вульфа, и не сомневался, что остальные студенты чувствовали себя точно так же.
– Все на выход, – произнес охранник и распахнул дверь, находящуюся у Джесса за спиной. Джесс едва успел отодвинуться, чтобы не выпасть и не рухнуть прямо в грязь. У него затекли ноги, и тело закололо, когда он шевельнулся, пытаясь восстановить циркуляцию крови и размять одеревеневшие конечности. Пока, держась за грязную дверцу кареты, Джесс помогал выбраться наружу остальным, он понял, что за ними наблюдают.
Уэльсцы разбили лагерь, и вокруг стояли палатки; суровые, опасные на вид мужчины и женщины сидели у палаток на складных стульчиках и натирали свое оружие. Некоторые негромко переговаривались, однако все выглядели напряженными и уставшими и с подозрением наблюдали за новоприбывшими.
На солдатах была зеленая униформа с коричневыми вставками, однако камуфляж выглядел даже правдоподобнее из-за грязи, которая, кажется, была повсюду. Единственным ярким пятном были символы в виде красных драконов, вышитых у каждого на плече. Джесс сердито посмотрел на солдат в ответ, прежде чем помочь выбраться из кареты оставшимся. Когда все наконец вышли, подошли профессор Вульф с капитаном Санти. Санти, как и его отряд, был одет в черное, и золотые символы Библиотеки ярко выделялись у каждого на груди и спине. Он также был вооружен до зубов и двигался увереннее, чем когда-либо прежде. На поле боя капитан Санти определенно чувствовал себя как дома, и ни одна деталь не ускользала от его цепкого взгляда – ни напряженность уэльских солдат, ни их перешептывания, ни их руки, крепко сжимавшие оружие.
– За мной, – сказал профессор Вульф своим студентам, и все зашагали за ним и Санти вдоль грязного поля к середине лагеря. Джесс обернулся и заметил, что библиотечные солдаты собрались вокруг кареты. Часть же мужчин и женщин, составляющих их библиотечный отряд, двинулась вслед за ними.
– Нам и правда нужно столько солдат? В конце концов мы же тоже вооружены, – заметил Томас. В его голосе проскальзывала тревога, однако он делал все возможное, чтобы не выдать своих чувств. Джесс покосился на него. Лицо Томаса выглядело напряженным, однако спокойным.
– Но и уэльсцы вооружены, – отозвался Джесс. – И их учили стрелять по настоящим мишеням.
Томас был не единственным, кто чувствовал себя не в своей тарелке. Каждый из них казался встревоженным, даже Дарио, хотя тот скрывал свое смущение тем, что сердито косился на уэльских солдат, провожающих его взглядом. Халила низко опустила голову, однако, быть может, она сделал так лишь потому, что боялась оступиться на неровной земле.
Морган незаметно подошла ближе к Джессу, настолько близко, что их руки теперь соприкасались, они шли бок о бок. Джесс покосился на нее.
Читать бесплатно другие книги:
