Пари с герцогом Боумен Валери
Она еле сдержалась, чтобы не выпалить, что любит его: она теперь не сомневалась в этом, знала в глубине души, но наотрез отказывалась опять выложить свое сердце под нож мясника. Что, если бы она призналась, а он отверг бы ее? Как с этим жить? Еще одна ошибка может стать фатальной для нее.
Кроме того, если он не смог ничего сказать за те минуты, когда они смотрели в глаза друг другу в поисках правды, то и она не сможет. Если бы он ее вправду любил, то почему не признался, как лорд Кендалл с Фрэнсис Уортон? А Рис промолчал.
И в то же время он позаботился о ее репутации, невзирая на то, что угроза ей была столь незначительна. Господи, да понятно же, что общество будет говорить о скандале с лордом Кендаллом и мисс Уортон куда дольше, чем если бы она разорвала помолвку с Мердоком и вышла замуж за того, кто когда-то ухаживал за ней.
К сожалению, Джулиана знала, что ее помолвка с Мердоком всего лишь повод, которым воспользовался Рис, чтобы опять не говорить ей правду. А правда заключается в том, что он ее просто не любит.
Она совершила ошибку, опять позволив себе сблизиться с ним, пытаясь убедить себя, что это просто для того, чтобы отомстить, он проиграл свое пари. Но теперь Джулиана поняла, что играла с огнем и обожглась. Да и плевать ей на пари. Какая разница, выиграет он или проиграет. Она хочет только одного – убраться отсюда, убраться подальше от него, уберечь свое сердце.
– Тебе нужно отдохнуть, – прервал ее мысли голос матери. – Поспи немного. И не беспокойся из-за сегодняшнего обеда: мы попросим, чтобы еду тебе принесли сюда. Лорд Мердок спрашивал о тебе. Я сообщу ему, что с тобой все хорошо.
Джулиана слабо кивнула, но упоминание лорда Мердока напомнило о том, что следует сказать, и она окликнула леди Монтлейк.
– Мама, я хочу вернуться в Лондон завтра же. Надеюсь, вы с Мэри не возражаете.
До конца загородного приема оставалось еще пять дней, но Джулиана больше не могла тут находиться.
Мэри сочувственно посмотрела на нее и кивнула.
– Вероятно, это к лучшему, дорогая, – на удивление быстро согласилась и мать. – Тебе нужно как следует отдохнуть, а дом – лучшее для этого место. Отец будет тебе рад.
Мать уже собиралась выйти за дверь, как Джулиана опять ее окликнула.
– Да, дорогая?
– Лорд Мердок сказал, что хочет перенести дату свадьбы на более ранний срок, о чем и написал папе. Так вот: скажи ему, что меня это устраивает.
Взгляд Мэри метнулся к ее лицу, глаза, полные замешательства и тревоги, широко распахнулись, но Джулиана ободряюще ей кивнула.
– Я не представляю, как мы сможем подготовиться за столь короткий срок, – вздохнула леди Монтлейк, – но я поговорю с твоим отцом.
– Спасибо, мама. Кроме того, всегда можно устроить свадьбу поскромнее.
Мать вышла, а сестры остались сидеть, взявшись за руки. Какая разница, когда состоится свадьба: в следующем году или в следующем месяце? Джулиана решила продать себя по самой высокой цене, и любовь не имела к этому никакого отношения. Вполне можно покончить с этим раз и навсегда.
Глава 28
Следующим утром Рис помогал другим грумам готовить для Джулианы карету, но не смог заставить себя посмотреть, как она уезжает. Во всяком случае, не на виду у всех, как остальные. Он зашел в один из освободившихся денников и стал молча наблюдать в окошко, как лакеи загружают ее сундуки и помогают ей сесть в экипаж. Она возвращалась в Лондон в сопровождении собственного кучера, лакеев и камеристки, а ее мать и Мэри, видимо, оставались тут до конца загородного приема.
Рис видел, как карета тронулась с места и по гравийной дорожке свернула на дорогу, что вела из имения. Отпуская ее вчера, он испытывал настоящую физическую боль, но, возможно, в первый раз в жизни поступил правильно: благородно, самоотверженно. Да, он думал и тогда, что поступает правильно, когда писал ей то чертово письмо. Но это, безусловно, совсем другое. Еще одного шанса у него не будет. Она навсегда уходит из его жизни.
Рис с трудом сглотнул. Джулиана не принадлежит ему, и никогда не будет, и это целиком его вина. Именно он ее оттолкнул, заподозрив в корысти, так что ему и страдать от последствий, от жизни без нее.
Она спросила, любит ли он ее. Но что он мог сказать, если вряд ли толком понимает, что такое любовь. Но если вот эта ноющая пустота у него в животе, это чувство, что из него высосали всю радость и счастье, означают любовь, то да, он ее любит. Только он струсил: не смог сказать ей это, – потому что не имеет права. После всего, что она пережила по его вине, он не смеет разрушить ее помолвку, признавшись в любви. Ее отец и так его терпеть не может. Она сама сказала, что герцог Монтлейк не позволит ей разорвать помолвку, а если даже и попытается, то вряд ли он согласится на их брак.
Нет, пусть лучше так, хотя слова признания в любви так и вертелись на кончике его языка. Он бы с радостью их произнес, правда, но как? Как он мог сказать, что любит ее, если знает, что ей все равно придется выйти за Мердока? Ничего более эгоистичного и быть не могло.
Рис смотрел, пока карета не исчезла вдали, затем прижался головой к оконной раме и выругался так, что балка наверху затряслась.
– Так это ты ее нашел?
Рис обернулся на звук размеренного голоса Клейтона.
– Что?
– Именно ты вернул леди Джулиану домой после грозы, – уточнил Эван.
Рис опустил голову и почесал затылок.
– Откуда ты знаешь?
Виконт пожал плечами.
– Просто исключил все лишнее. Если остальные вернулись ни с чем, а тебя я найти не смог…
– Я взял Миднайта, – признался Рис.
– Я так и предположил. Кстати, а где ты ее отыскал?
Рис прижал кулак ко лбу. Голова отчаянно болела все утро.
– В коттедже егеря.
Клейтон кивнул.
– А, единственное место, куда никто из нас не удосужился заглянуть.
Рис подбоченился.
– Да, я показал это место ей и ее подругам во время экскурсии по имению.
Клейтон вскинул брови.
– Экскурсия? Подруги?
– Да, Джулиана заходила сюда довольно часто, чтобы… – Ну вот как можно объяснить зачем? – … вывести меня из себя.
Клейтон изогнул бровь.
– Но зачем? Чего она хотела?
– Она пыталась вынудить меня бросить работу, чтобы я проиграл пари.
– И что же: ей это удалось?
Рис отлепился от окна и подошел к другу.
– Похоже, что да. Знаешь, я, пожалуй, откажусь. Пари выиграл Белл.
Рис хлопнул друга по спине и направился к лестнице, решив покончить с «карьерой» конюха, освободить тюфяк и уехать отсюда как можно скорее.
Глава 29
Мог бы и догадаться, что Белл придет: Клейтон наверняка сразу кинулся в особняк, чтобы его отыскать. Маркиз, прислонившись плечом к стене и небрежно скрестив руки на груди, стоял рядом с тюфяком. Рис наконец-то заметил его.
Умеют же эти шпионы подкрадываться бесшумно…
Рис забрасывал свои немногочисленные пожитки в мешок, с которым сюда приехал. Проклятье! Надо было одолжить один из экипажей Клейтона, чтобы вернуться в Лондон. Его собственный прибудет сюда только после окончания загородного приема.
– Ты выходишь из игры? – протянул Белл.
– Точно, – кивнул Рис, пнув жуткий матрас, по которому не будет скучать.
Белл рассматривал свои ногти.
– Не объяснишь почему?
– Нет, пожалуй, не объясню. – Рис натянуто улыбнулся другу и немедленно сменил тему. – Как идет охота за предателем?
Белл пожал плечами.
– Возникли кое-какие… осложнения.
Рис выгнул бровь.
– Осложнения?
– Ничего такого, с чем бы я не справился, – заверил его Белл.
– Разумеется, – ответил Рис, – потому что ты можешь справиться с чем угодно, верно?
Беллингем отлепился от стены и шагнул к нему.
– Прости, что спрашиваю, почему ты уезжаешь, но я беспокоюсь. Так сложилось, что я знаю, как ты не любишь проигрывать.
– Да мне, черт побери, плевать на это пари, – совершенно равнодушно проговорил Рис.
– Разве? Да как же! Что, ради всего святого, могло заставить тебя наплевать на пари, которое ты твердо собирался выиграть всего несколько дней назад?
Рис затолкал в мешок последние вещи, обернулся и уставился на Белла.
– У тебя есть какие-то соображения?
Тот глубокомысленно кивнул:
– Конечно, как всегда.
Рис закинул набитый мешок за плечо.
– Тогда давай, выкладывай, или я ухожу. За деньги не волнуйся: я найду способ выплатить свою долю.
– Брось! – отозвался Белл. – Так случилось, что я один из тех немногих, кто знает, что этот выигрыш тебе не нужен, да и любые другие – тоже, если уж на то пошло.
Рис застыл и медленно повернулся к другу.
– Откуда, черт возьми, тебе это известно?
Белл на мгновение возвел глаза к небу и вздохнул.
– Почему все вечно забывают, что я шпион? Особенно мои друзья.
Рис не сдержал улыбку.
– Вот и славно. Я отправлю тебе деньги сразу же, как доберусь до Лондона. Ты это хотел услышать?
– Вообще-то нет, потому что мне тоже, черт возьми, плевать на деньги, и ты это знаешь. Это не имеет никакого отношения к деньгам.
– Так чего же ты хочешь? – раздраженно спросил Рис.
– Хочу знать, что произошло… между тобой и леди Джулианой. Ведь ты поэтому сдаешься, верно?
Рис стиснул зубы.
– Боюсь, в таком случае тебя ждет разочарование, потому что я ничего не собираюсь рассказывать.
Белл подошел к маленькому окошку над тюфяком, посмотрел наружу, на паддок, затем опять уставился на Риса.
– Ты забываешь, что еще мне случайно известно, почему ты согласился отправиться во Францию.
Рис выругался себе под нос и медленно скрестил на груди руки.
– О, правда? Расскажи-ка. Я знаю, ты не успокоишься, пока не произнесешь свою речь. Валяй.
Белл пожал плечом.
– Ты поехал во Францию, чтобы сбежать от первой же леди, которую по-настоящему полюбил.
Ноздри Риса раздулись, он прищурился и посмотрел на маркиза.
– О, так вот в чем дело? – Он изо всех сил постарался, чтобы это прозвучало безразлично.
– В целом да, – кивнул Белл, – именно поэтому. Ну и еще потому, что, как бы ни старался заставить общество поверить, что ты пьяница, повеса и хам без гроша за душой, на самом деле ты порядочный законопослушный гражданин, который готов помочь своей стране.
– Продолжай, – лениво протянул Рис, и голос его сочился сарказмом. – С удовольствием послушаю, чего еще я о себе не знаю.
Белл прислонился бедром к подоконнику.
– Ну хорошо. Еще мне известно, что ты специально прикидываешься пьяницей, игроком и гуленой, потому что не веришь, что тебя можно полюбить не за что-то, а ради тебя самого, поэтому и сбежал от леди Джулианы, которая полюбила тебя, а не твой титул или положение в обществе. И тогда ты начал придумывать отговорки, пока, наконец, не представилась возможность свалить все на ту чушь, что напечатали в «Таймс», и удобно завязнуть в своем холостячестве.
Рис стиснул кулаки. Ему так хотелось врезать другу по челюсти, что даже пальцы заныли.
– О, так мое уродство теперь называется отговорками?
– Злишься? – все так же непринужденно продолжил Белл, отошел от окна и встал по другую сторону матраса, отрезав Рису путь к лестнице.
– Если не уйдешь с дороги, я тебе врежу, – прорычал тот.
– Превосходно! – усмехнулся Белл. – Это означает, что я попал в яблочко.
– Предупреждаю тебя, Белл… – проскрежетал Рис сквозь стиснутые зубы.
– Нет, это я предупреждаю тебя, Уорт, – парировал маркиз, и его небесно-голубые глаза потемнели.
– Что? – взмахнул рукой Рис. – О чем это ты?
– Если отпустишь ее, будешь жалеть об этом всю свою жизнь, – спокойно ответил Белл.
Рис оттолкнул Беллингема с дороги.
– Она уже уехала.
Глава 30
Лондон, особняк герцога Уортингтона
Середина сентября 1814 года
– Ваша светлость, – проговорил Лоусон, дворецкий Риса, протягивая ему серебряный поднос с дневной почтой.
Уортингтон рассеянно взял письма с подноса, сразу же отбросил в сторону два счета и несколько приглашений на приемы и балы, но последнее письмо привлекло его внимание, поскольку отправителем значился герцог Монтлейк.
С трудом сглотнув, Рис резко вскрыл конверт, развернул послание и пробежал взглядом.
Это тоже было приглашение – на церемонию бракосочетания леди Джулианы Монтгомери и маркиза Мердока. Вне всякого сомнения, Монтлейк широко улыбался и потирал руки в предвкушении, адресуя это письмо.
Лист бумаги выпал из онемевших пальцев на стол, и он тяжело вздохнул. Она выходит замуж, и так скоро – собственно, уже в следующем месяце. Похоже, какое бы важное письмо она ни писала во время загородного приема, оно не имело отношения к изменению даты свадьбы на более раннюю, как он предполагал.
После возвращения из имения Клейтона не прошло и дня, чтобы Рис не вспомнил слова Белла: «Если отпустишь ее, будешь жалеть об этом всю свою жизнь». Друг, разумеется, был прав, но это ничего не меняет: Рис поступил так, как лучше для нее.
И все же каждую ночь его терзали другие слова Белла, совершенно не давая спать, а иногда даже дышать: «…сбежал от леди Джулианы, которая полюбила тебя, а не твой титул или положение в обществе. И тогда ты начал придумывать отговорки, пока, наконец, не представилась возможность свалить все на ту чушь, что напечатали в «Таймс», и удобно завязнуть в своем холостячестве».
Единственное, что заставляло эти чертовы слова на время уйти на задний план, это литры бренди, потребляемые им со времени своего возвращения, но даже и тогда слова эти преследовали его, всплывали в сознании, когда он меньше всего их ожидал.
Пока Рис смотрел на приглашение, валявшееся на столе, как мерзкое насекомое, в голове проносились сотни мыслей, но в итоге он уцепился за главную: он сам этого хотел и даже подтолкнул ее к Мердоку. Значит, так тому и быть.
Но радоваться этому он не обязан.
– Лоусон! – заорал Рис во всю мощь своих легких.
Спустя несколько секунд на пороге появился дворецкий.
– Ваша светлость?
Рис расхаживал около стола, откидывая назад волосы и потирая пальцами лоб.
– Принеси мне бренди.
Лоусон поклонился.
– Как пожелаете, ваша светлость. Бокал бренди.
– Не бокал, Лоусон, бутылку!
Глава 31
– Это будет прелестно, ты согласна, дорогая?
– Да, мама, как скажешь.
Джулиана все утро просидела в одной из гостиных, глядя на цветы, но так и не смогла заставить себя заинтересоваться. Какая ей разница, лилии или розы будут на свадьбе. Сирень исключена – уже слишком поздно.
Джулиана глубоко вздохнула, пытаясь прогнать непомерное раздражение, которое испытывала всякий раз, как думала о свадьбе или о дальнейшей своей жизни. Ей было непонятно, почему не получается смириться, ведь ее для этого воспитывали: всю жизнь внушали, что, когда придет время, ей надлежит составить выгодную партию с подходящим джентльменом, пэром, стать женой и матерью. Вот что предназначалось ей по праву рождения и к чему готовили ее прямо с колыбели. Так почему она совсем не чувствует себя счастливой сейчас, когда все сбывается?
Она уже тысячу раз сказала себе, что должна отменить свадьбу, но ничего не сделала. Почему? Потому что она упряма как баран, вот почему, потому что намерена бросить перчатку к ногам Риса. Она знает, что он любит ее; знает, что хочет; знает, что не желает ее свадьбы с Мердоком, но отказывается сказать правду и спасти их обоих. Что ж, она тоже не станет ничего предпринимать. Если он намерен вести себя так, словно то, что с ними произошло, для него ничего не значит, почему она должна поступать иначе?
Кроме того, какую причину для отмены свадьбы она может назвать родителям? «Простите, я не выйду замуж за маркиза Мердока, потому что герцог Уортингтон меня любит, хотя и отказывается на мне жениться»? Нелепее не придумаешь. Но что еще хуже, время от времени ей в голову приходила ужасная мысль: а вдруг Рис просто воспользовался ситуацией как предлогом не жениться самому?
Что ж, если так – пусть будет, как он хочет. Если от нее отказался герцог Уортингтон, значит, придется выйти за другого соответствующего требованиям семьи джентльмена. В точности как сообщили в чертовой «Таймс».
Джулиана стиснула зубы и швырнула на пол цветы, которые якобы рассматривала. Останься у нее хоть немного слез, можно было бы заплакать, но она поклялась себе, что больше не прольет ни слезинки из-за Риса Шеффилда. Он разбил ее сердце дважды, и будь она проклята, если даст ему еще один шанс. Нет, она все выдержит, а Уортингтон пусть провалится прямиком в преисподнюю.
В гостиную вошел Стратем, дворецкий, и доложил:
– Мисс Фрэнсис Уортон желает увидеться с леди Джулианой.
– Мисс Уортон? Ко мне? Не к леди Мэри? – удивилась она, нахмурившись.
– Нет, именно к вам, миледи.
Джулиана встала. Что бы ни намеревалась сказать ей мисс Уортон, пусть лучше скажет это наедине.
– Спасибо, Стратем. Пожалуйста, проводите мисс Уортон в белую гостиную. Я сейчас приду.
Коротко помахав матери, все еще сидевшей среди букетов цветов, Джулиана выскользнула за дверь и торопливо зашагала по коридору в белую гостиную. Там она села в кресло у окна и позвонила, чтобы принесли чаю.
Спустя несколько секунд в гостиную, застенчиво улыбаясь, вошла мисс Уортон.
Джулиана встала и тепло поздоровалась с невысокой барышней.
– Очень рада видеть вас, леди Джулиана, – заговорила мисс Уортон. – Спасибо, что согласились принять меня.
Джулиана жестом предложила ей занять свободное кресло и спросила:
– О чем вы хотели со мной поговорить?
Мисс Уортон села, расправила юбки и не очень уверенно начала:
– Возможно, вы решите, что это совсем не мое дело, и, надеюсь, прямо скажете мне об этом, если новость окажется вам неприятна, но… В общем, возможно, вам следует знать, что у нас с вами есть общий знакомый, который очень расстроен вашей грядущей свадьбой.
Джулиана выгнула бровь и скрестила руки на груди.
– Наш общий знакомый, как я подозреваю, герцог…
Фрэнсис кивнула, а Джулиана прищурилась.
– Это он попросил вас прийти ко мне?
Фрэнсис так энергично помотала головой, что из прически выбились каштановые кудряшки и упали ей на щеку.
– Нет, вовсе нет. Собственно, если он или мой нареченный, лорд Кендалл, узнают, что я здесь была, вряд ли обрадуется, так что прошу вас сохранить мой визит в тайне.
– О, мисс Уортон, простите меня за резкость. Примите мои поздравления по случаю помолвки. Я читала в газете о вашей предстоящей свадьбе с лордом Кендаллом.
– Спасибо, леди Джулиана, и простите меня: я не только не поздравила вас с предстоящей свадьбой, но и, боюсь, принесла новость, которая… если не отменит свадьбу, то, возможно, несколько осложнит ситуацию.
Фрэнсис поморщилась.
Джулиана глубоко вздохнула и опустила руки на колени.
– Благодарю за заботу, мисс Уортон, но, не вдаваясь в подробности, о которых я предпочту умолчать, скажу лишь, что наш общий знакомый очень ясно дал мне понять, что не собирается вмешиваться в мои дела, и особенно в личные.
Фрэнсис нахмурилась и уставилась на ковер.
– О… как такое может быть?
Джулиана чуть склонила голову и внимательно посмотрела на гостью.
– Что вы имеете в виду?
– Должно быть, вы считаете меня невежей из-за таких неуклюжих попыток донести до вас мою мысль. Я всегда восхищалась вашей добродетелью, красотой, манерами и приверженностью к семейные узам. А я тут сижу и выбалтываю то, о чем вы, возможно, и слышать не хотите.
Джулиана вздохнула и отвела взгляд.
– Совсем напротив, мисс Уортон. В последнее время я не раз позавидовала вам, и особенно когда граф Кендалл забрался на буфет и в присутствии всех гостей лорда Клейтона признался вам в любви.
Фрэнсис зарделась и стыдливо улыбнулась.
– Могу вас заверить, этот, с позволения сказать, «романтический» жест меня в тот вечер категорически не обрадовал.
– Вы это серьезно? – не могла поверить Джулиана, прижав руку к груди. – А мне показалось, это было великолепно и очень необычно.
Фрэнсис медленно кивнула.
– Полагаю, у нас обеих есть тайны, которые мы предпочитаем держать при себе, но прошу вас, поверьте: наш общий знакомый… гм… герцог отказался от участия в пари после вашего отъезда.
Глаза Джулианы широко распахнулись.
– Вы в этом уверены?
– О да, совершенно уверена. И, вероятно, мне нет нужды говорить, что пари заключалось на несусветную сумму. – Фрэнсис понизила голос. – Тысяча фунтов.
Джулиана сглотнула. Святые небеса! Она даже не предполагала, что так много. И Рис отказался, не проиграл, потому что кто-то его узнал? Это определенно что-то значит. Если он проиграл так много, то, пожалуй, уже никогда не сможет выбраться из долгов. Она почувствовала угрызения совести.
– Более того, – добавила мисс Уортон, – этот конкретный герцог получил приглашение на вашу свадьбу и теперь пьет и постоянно говорит о вас.
Нет, Джулиана не желала этого слышать: поэтому медленно проговорила:
– Мисс Уортон, полагаю, каждая из нас останется при своем мнении о вышеозначенном джентльмене. Вы сказали, что восхищаетесь мной? Но я готова променять все свои замечательные качества на любовь такого мужчины, как ваш жених.
Глава 32
Оказалось, что бренди не помогает: ни ясности мысли не прибавляет, ни самочувствия не улучшает, скорее наоборот. Вот почему в один из поздних вечеров, почти через месяц после того, как получил приглашение на свадьбу Джулианы, Рис отправился в гости к Кендаллу.
И часа не прошло, как карета герцога Уортингтона подъехала к парадному входу четырехэтажного особняка в Белгравии, престижном районе Лондона, и дворецкий Кендалла проводил гостя в кабинет графа Кендалла.
Рис рухнул в одно из больших кожаных кресел, стоявших у письменного стола, уронил голову на руки, стараясь унять боль в висках. Не получилось.
Спустя несколько минут в коридоре раздался стук каблуков и в кабинет вошел Кендалл.
– Обязательно так грохотать? – проворчал Рис, сжимая голову обеими руками.
– Прошу прощения, – усмехнулся Лукас. – Просто я думал, что это мой собственный дом, а ты пришел с визитом. Значит, ошибся. Кстати, а почему ты тут так поздно?
Рис заставил себя принять положение, близкое к вертикальному, и сердито уставился на друга.
– Помнится мне, когда леди Эмили тебя бросила, ты в пьяном угаре прожил в моем доме пять дней подряд, заливая спиртным свои печали и проклиная день, когда встретился с ней.
– Верно, но, похоже, я что-то пропустил. Тебя что, бросили? – спросил Лукас, моргая и сочувственно глядя на друга.
– Нет! – буркнул Рис, сурово нахмурившись. – Но из-за той истории я презираю охотниц за титулами.
– Что за чушь ты несешь, Уорт? Может, начнешь сначала? – терпеливо улыбаясь, предложил Лукас.
– Благородство и самоотверженность – куча дерьма! – Рис ткнул пальцем в воздух.
– Ты, что ли, ведешь себя благородно и самоотверженно? – усмехнулся Кендалл.
– Совершенно верно! – заявил Рис, стукнув по столу кулаком. – Я ее отпустил – значит, совершил благородный поступок.
Читать бесплатно другие книги:
