Чёрная кровь Сахалина. Генерал-губернатор Башибузук Александр
– Саша, тебе плохо? – встревоженно шепнула Майя. – Ты побледнел…
Я слегка помедлил и тихо ответил:
– Нет, мне хорошо… чертовски хорошо.
Сказал чистую правду. Таких ощущений я не испытывал очень давно. Я чувствовал себя как бродяга, вернувшийся домой после долгой отлучки. Три тысячи чертей и распутных монашек, я чувствовал себя совершенно счастливым.
– Значит, ты волнуешься, – хихикнула Майя.
– Не без того, – снова честно признался я.
– Тогда давай немного здесь постоим…
– Давай. – Я взялся за леер и медленно обвел взглядом порт и Александровск.
Сам поселок почти не изменился, а вот порт я поначалу даже не узнал. На берегу появился целый квартал складов, добавились новые причалы, да и оборудование теперь вполне соответствовало приличному среднестатистическому европейскому порту.
В акватории чернели силуэты двух канонерок, на одной полоскался флаг военно-морского императорского российского флота, а на второй – стяг корпорации «Лавардан групп». В порту сейчас на разгрузке стояло сразу четыре парохода – с трех краны сдергивали грузы, а с четвертого по трапам на берег сходили гражданские – преимущественно мужчины. Внимательный наблюдатель сразу бы отметил, что все они – призывного возраста, причем очень многие имеют строевую выправку.
На берегу прибывшие попадали в руки людей в таких же пыльниках и шляпах, как у меня, после чего их быстро сортировали и колоннами уводили вглубь поселка.
«Волонтеры, – с улыбкой мысленно ответил я своему несуществующему предполагаемому оппоненту. – Программа освоения Сахалина в деле. Народная партия «Отчизна» и просто сознательные граждане откликнулись на призыв. Не отрицаю, возможно, многие из них – бывшие военные, так в этом ничего удивительного – военные в подавляющем большинстве патриоты, к тому же волонтерство очень хорошо оплачивается. И вообще, идите вы, мистер…»
– Папа, мама…
Я обернул и увидел Мадину, которую под руку держал Николя. Парень дождался свою невесту в Марселе и за время нашего отсутствия с честью прошел все проверки. Так что я решил взять его с собой, благо и Мадина вроде не охладела к нему.
– Ну как тебе? – Я глазами показал на берег.
– Выглядит сурово, месье де Лавардан, – серьезно ответил Николя. – Очень не похоже на Францию. И не сказал бы, что мне нравится. Но это не имеет никакого значения. Есть работа, которую надо делать. Не нравится сейчас – понравится позже. Человек привыкает ко всему, главное – иметь цель.
Мадина гордо задрала нос и погладила жениха по предплечью.
– Ты смотри, какой целеустремленный, – с улыбкой хмыкнул я. – Как у тебя с языком?
Мадина отчего-то покраснела, а Николя страдальчески поморщился и ответил мне на ломаном, но вполне приличном русском:
– Учу, господин Любич. У меня хорошая учительница.
– Молодец. – Я хлопнул его по плечу. – Пока держись рядом. Ну что, пора на берег?
У трапа к нам присоединились Лука и Тайто. Айн, как всегда, держал в руках крупнокалиберную «Лупару», а великан не захотел изменять своему любимому оружию – ручнику Мадсена. А еще оба были в котелках, которые дружно предпочли ковбойским шляпам.
– Ну, как вы, братцы? – поинтересовался я у ближников. – Морды, вижу, довольные. Небось приняли по стопарику али побольше?
– Дык домой же вернулись, Християныч, – коротко прокомментировал Лука.
Тайто просто кивнул.
– Ну и ладненько…
В порту собралось много народа, перед причалом переминались с ноги на ногу двое бородатых солидных мужиков и румяная молодуха в нарядном платке и с подносом в руках, на котором лежал пышный каравай. Но там же я углядел небольшую группу типов характерной азиатской наружности, щеголявших во фраках.
– Александр Христианович. – Уже на причале ко мне подбежал Свиньин. – Я сейчас представлю вам новую администрацию поселка.
– Для начала объясните мне, что здесь делают косоглазые?
– Делегация японских предпринимателей, а также посланник от губернатора японской части Сахалина, – быстро доложил интендант. – Прибыли засвидетельствовать почтение. Я счел преждевременным гнать их. Ночь они провели в гостинице в строгой изоляции, а сейчас отдал приказ выпустить. В любом случае разгрузка военных грузов происходит в темное время суток.
– Хорошо. Но знакомство пока отложим, сначала пообщаюсь с народом.
Японцы выдвинулись вперед, но я прошел мимо, даже не глянув на них, и подошел к молодухе с подносом.
– Прими, батюшка, от чистого сердца! – Бородачи и баба синхронно склонились в глубоком поклоне.
Я в ответ тоже слегка поклонился, отодрал от каравая еще теплую румяную горбушку, макнул ее в солонку, после чего взял хрустальную рюмку с подноса.
– Храни Господь, – опрокинул в себя водку, смачно закусил, после чего размашисто перекрестился на православный манер.
Над толпой ронесся изумленный гул:
– Никак православный!
– Ну а кто еще? – с усмешкой гаркнул я и еще раз поклонился народу. – Благодарствую, православные!
– Наш, наш! – загудели люди. – Не пропадем!
Из толпы вывернулся плешивый колченогий старичок с сучковатой палочкой.
– А как тебя именовать, к примеру, вашбродь? – проскрипел он, согнувшись в поклоне.
– Александром Христиановичем, отец. Да не гнись ты, не гнись.
– Благодарствую! – с достоинством ответил старик. – А чин али должностя какие твои, к примеру?
– Какие? – Я озадаченно хмыкнул.
Ответом на этот вопрос, честно говоря, я заранее не озаботился. Н-да, а без должности-то никак, народ не поймет. Князь Сахалинский? Просто хозяин? Рановато. А если…
– Генерал-губернатором буду я, отец.
– Вот это понятно, ваше высокопревосходительство! – довольно крякнул дед.
И тут я поймал на себе пристальный взгляд. Ощущения были, словно иголкой кольнуло. Уставился на людей и почти сразу же понял, кто так на меня смотрит. Высокий худющий мужчина в потрепанной шинели без знаков различия. Правый рукав – пустой, заткнут за пояс. Лицо с правой стороны изуродовано рваным шрамом от глаза до челюсти. И это был…
Это был подпоручик Кошкин, который погиб со своим отрядом, отвлекая японцев.
Не веря своим глазам, я подбежал к нему и схватил за плечи.
– Павел Иванович? Подпоручик Кошкин? Ты?
Кошкин виновато пожал плечами.
– Да, это я, Александр Христианович.
– Но как? – растерянно прошептал я и тут же вызверился на Свиньина: – Что это за балаган? Вы же доложили мне, что живых не обнаружили! Как это понимать?
– Никто не виноват! – быстро воскликнул подпоручик. – Я сам не хотел, чтобы меня нашли!
– Но почему?
– А кому я такой нужен? – Кошкин зло тряхнул пустым рукавом.
– Мне! – Я обнял его и крепко прижал к себе. – Нам ты нужен!..
Глава 26
– Попробовали уйти – не получилось, зажали в клещи… – Кошкин смотрел на меня невидящими глазами. – Пришлось отступить. Заняли оборону на сопке, отбили две атаки, а там они подтянули артиллерию…
Я молча наполнил стопки и одну подвинул к подпоручику.
– Взрывом меня забросило в овраг и землей присыпало… – тихо продолжил Кошкин. – Очнулся – вокруг одни мертвые. Раненых японцы добили, а меня, получается, не нашли… – Клацнув об зубы стопкой, он опрокинул в себя коньяк. – Я побрел куда глаза глядят, пока не подобрали аборигены. Руку отнять пришлось – вся изорвана была, гноиться начала. Два года с гиляками жил – никого видеть не хотел, все себя винил, что подвел. Потом вышел к людям, учительствовал помаленьку, детишек учил…
– Какой же ты дурень, Пашка… – Свиньин притянул к себе Кошкина и ткнулся лбом о его лоб. – Эх… Мы же искали. Место вашего боя нашли, погибших похоронили. И тебя похоронили…
– Хватит! – Я резко стукнул ладонью по столу. – Хватит… – И сухо скомандовал: – Подпоручик Кошкин!
– Господин штабс-ротмистр… – Кошкин вскочил и принял строевую стойку.
– Готовы приступить к службе, подпоручик?
Кошкин растерянно покосился на Свиньина и после его кивка четко ответил:
– Готов, господин штабс-ротмистр!
– В таком случае принимайте должность заместителя начальника штаба по учебной и боевой подготовке. Полковник Свиньин, приказываю поставить на полное довольствие подпоручика Кошкина. Немедленно подготовить договор о принятии на службу, а также приказ о присвоении чина капитана.
– Капитана? – Кошкин совсем растерялся.
– Да, капитана, – отрезал я. – Силовой блок сахалинского отделения корпорации «Лавардан групп» является воинским подразделением со структурой званий, идентичной российской императорской армии, и подчиняется непосредственно мне. – Я еще раз наполнил стопки и сварливо пробурчал: – А то развели тут, понимаешь, сырость. Еще раз угляжу невосторженный образ мыслей – пожалеете. Все, по последней, работу делать за нас никто не будет. Помянем павших братьев…
Выпили, помолчали, а потом Кошкин с надеждой поинтересовался:
– Как там Собакин? Петухов? Максаков? Как Борис Львович Стерлигов? Живы?
– Сегодня вечером сам у них спросишь, как они.
– Так они здесь? – У Кошкина глаза на лоб полезли.
– А где же им еще быть? Только Бориса Львовича нет, ему не до нас, он в Думе заседает. Идем, идем, Паш… – Свиньин обнял ошалевшего новоиспеченного капитана и вывел из кабинета.
После того как за ними захлопнулась дверь, я откинулся на спинку кресла.
– Тайто… Куда Майю с Мадиной унесло?
– Госпиталя новая смотреть пошли, Лука с ними, – четко отрапортовал айн.
– Хорошо, готовься в дорогу. Завтра с утра поедешь собирать свой народ и гиляков.
– Готова! Я готова! – Тайто вытянулся во фрунт. – Отец, очень я ждала этого. Совсем готова.
– Готова… – Я ухмыльнулся. – На французском болтаешь, как я, а когда русский выучишь?
– Не получаться пока… – Айн состроил притворно огорченную рожу.
– Ладно. Кто там на очереди? Косоглазые? Зови…
Но в кабинет вместо делегации первым ворвался щеголевато и дорого одетый парень с таким же характерным, как у японцев, разрезом глаз.
– Алекс, надеюсь, ты не собираешься принимать этих азиатских варваров прежде меня? – на чистом русском языке заявил он.
– Тюмень! – Я встал и крепко обнял гостя. – Добрался все-таки.
– Уж извини, Алекс, но такое развлечение я пропустить не могу. – Калмыцкий князь Дорджи Тюменев ухмыльнулся. – И две сотни парней привез с собой. Ну, кого тут резать?
С князем Тюменевым я познакомился в Европе, где он фестивалил с воистину русским размахом. Сошлись мы быстро – Дорджи оказался отличным другом и с радостью откликнулся на предложение погонять японцев на Сахалине. Тем более он абсолютно иррационально, дико их ненавидел – почему-то считал варварами.
– Кого, кого? Будто сам не знаешь кого? Но погоди пока резать. Для начала вас проводят во временный лагерь, примете лошадей, вооружитесь и экипируетесь. Устроишь людей, а к восьми вечера – сюда, ко мне, все обсудим. Лично ты разместишься пока…
– Я со своими, Алекс, – отрезал князь. – По-другому никак.
– Не сомневался в тебе, Тюмень…
Спровадив Дорджи, я приказал впустить японскую делегацию.
Четверо японцев во фраках чинно вошли в кабинет и в рядочек выстроились у стены. Если двое из них еще хоть как-то походили на гражданских, то остальные, несмотря на радостные морды и гражданский прикид, однозначно были кадровыми офицерами – я в таких делах не ошибаюсь.
– Барон де Лавардан, председатель правления корпорации «Лавардан групп», генерал-губернатор Сахалина, – сухо представил меня по-французски Николя, отыгрывающий роль секретаря-референта.
Я небрежно развалился в кресле еще старого губернатора Ляпунова и тоже изображал на физиономии приветливость. Правда, вряд ли это выглядело особо искренне, так как единственным моим желанием было отдать приказ скормить японцев свиньям.
Делегаты синхронно согнулись в глубоком официальном поклоне, после чего один из них, коротко стриженный крепыш с усиками-стрелочками, представил других. Выяснилось, что это Учи Тогасегава, помощник советника первого ранга губернатора префектуры Карафуто Оцу Тосио. Остальные оказались представителями японского капитала.
Затем помощник советника торжественно зачитал приветственное письмо ко мне от своего начальника, в котором тот выражал горячую надежду на добрососедские отношения, а коммерсанты презентовали… потемневшую от времени старинную русскую икону, которую зачем-то оправили в шикарный резной оклад, но в японском стиле.
Вот честно, паршивые коммерсанты висели на волоске. Но сдержался, три тысячи блудливых монашек. Японцы по моему лицу сразу поняли, что накосячили, и принялись часто кланяться. Пришлось сглаживать неприятный момент. Я сухо поблагодарил, после чего поинтересовался, какого черта им, собственно говоря, надо.
А вот ответ позабавил. Оказывается, они хотели… нефти и вообще тесных торговых отношений по всем аспектам. И это предложение оказалось как нельзя кстати. Нефтяные месторождения уже начали давать первую продукцию, и реализация ее японцам принесла бы нам быстрые свободные средства, с которыми у меня уже начались большие проблемы. Ради бога, пусть покупают, чем больше, тем лучше.
Я тут же спровадил промышленников к своему помощнику по коммерческой части и остался с Тогасегавой.
– Господин Тосио выражает надежду на тесные добрососедские отношения, господин де Лавардан, – вкрадчиво начал японец.
– Мы не против, – вежливо ответил я.
– В таком случае… – Тогасегава поклонился. – У господина Тосио вызывает недоумение заключение под стражу японской геологической партии и группы мирных торговцев вашими людьми.
– А у меня вызывает недоумение наличие оных японских подданных на суверенной территории, законно принадлежащей «Лавардан групп». – Я вежливо прервал японца. – Особенно – так называемой геологической партии. Как это понимать, господин Тогасегава?
– Они находились здесь по устной договоренности с прежней администрацией… – попробовал отговориться японец.
– Мне кажется, прежняя администрация не имеет никакого отношения к нынешней, не так ли?
– Мы примем все меры, чтобы в дальнейшем избежать подобных недоразумений, – торжественно пообещал японец.
– Это касается и японских рыбаков в наших территориальных водах? – сухо поинтересовался я. – Отныне наши добрососедские отношения будут регулироваться исключительно официальными документами, но никак не устными договоренностями. Можете присылать рабочую группу по обсуждению договора.
– Господин Тосио надеется на личную встречу с вами, господин де Лавардан…
– Я не против, при наличии свободного времени… – с насквозь фальшивым радушием ответил я.
Японец прекрасно меня понял, лицо его осталось спокойным, но в глазах мелькнула откровенная враждебность.
– Мы можем надеяться, что японские подданные будут освобождены?
– Можете. Я отдам необходимый приказ.
– Господина Тосио настораживают военные приготовления с вашей стороны.
– А нас должно настораживать наличие дивизии полного состава с приданной артиллерией с вашей стороны. Мы придерживаемся позиции паритета, а вы какие цели преследуете?
В общем, не сказал бы, что встреча задалась, впрочем, определенные рамки отношений мы обговорили. Правда, надежды на то, что японцы будут их соблюдать, все равно никакой не было. Но ничего, я и не надеялся, пусть творят, что хотят, немного потерпим. Мне надо всего-то четыре месяца. Договор о добрососедских отношениях заключим, конечно, а потом этим договором их и прихлопнем.
После косоглазых начал принимать выборных от народа. И вот тут не обошлось без приятных неожиданностей.
В кабинете появились два старичка, один – типично семитской наружности, а второй – с характерной восточной физиономией. Сухенькие, ветхие, с палочками, но бодрые и живенькие.
– Господи!.. – ахнул я и, сорвавшись с места, сграбастал дедов в охапку. – Мои вы родные…
– Александр Христианович, вы… – счастливо всхлипывал Яков Самуилович Раппопорт, фельдшер, с которым я встретился на Сахалине еще в самом начале своей эпопеи. – Думал, уже и не свидимся…
– Я знала, знала, что мирза приедет еще… – шамкал беззубым ртом Ахмет, палач бухарского эмира, тоже мой соратник с первых дней. – Говори, что делать, мирза! Моя приехала служить! Надо япона секир-башка делать – буду! Ничего не забыть, ждать, когда Ахметка нужен быть. Сила мал-мала нет, но голова помнить. Помощник давать – все будет!
– Да окстись ты, палаческая морда! Дай с человеком поговорить!.. – зашипел фельдшер. – Старуха с косой погадить отпустила, и туда же – секир-башка, секир-башка…
– Тьфу ты, жида! – Ахмед погрозил Якову Самуиловичу сухеньким кулачком. – С тобой дерма есть хорошо, никому не давать – сам все сожрать. Ахметка служить пришел – не такой лишний деда без польза, как ты…
– Что? Да я еще сам могу…
– Горшка сидеть?..
– Сам ты горшка, старый пень!..
– Тише, тише… – поспешил успокоить я разбушевавшихся стариканов. – Всем дело найдется. Николя, живо стол накрыл, и никого не пускать…
Посидели, вспомнили прошлое, я прямо душой оттаял.
– Так что принимай на работу, Христианович! – категорично заявил фельдшер. – Мы еще пользу можем приносить. Еще как можем.
– Без вопросов, куда я без вас.
И отдал распоряжение пристроить Якова Самуиловича в госпиталь Александровска помощником Майи, а Ахмета – в контрразведку, ведущим специалистом по допросам. Нечего разбрасываться такими кадрами.
День прошел в сплошной суете, я проинспектировал лагеря для размещения прибывших, выслушал кучу докладов – словом, вертелся как белка в колесе. О прежней хандре и недомоганиях забыл – как заново родился. Уже когда стемнело, устроил первое общее совещание.
Один за одним в кабинет входили офицеры. Собакин, Петухов, Максаков – ни один из моих старых соратников не отказался от приглашения. Они знали, зачем я их приглашаю, и все вышли в отпуск со службы и приехали на Сахалин. Препятствий от непосредственного начальства не последовало, так как приглашение было негласно одобрено российским военным министерством.
Хватало и новых лиц. Я молча обвел взглядом офицеров. Сначала я планировал, дабы сэкономить, всех офицеров одеть в американскую военную форму, но потом психанул и изобрел свой вариант, очень похожий на форму высшего командного состава Рабоче-крестьянской Красной армии тысяча девятьсот сорок третьего – сорок пятого годов. Кители с воротником-стойкой, синие бриджи, фуражки с мягкой тульей и хромовые сапоги российского образца. Так что сейчас наше собрание напоминало совещание высшего командного состава у вождя всех времен и народов. Правда, погоны несколько отличались – ввел нынешние царские, но тоже несколько модернизированные.
Офицерам форма пришлась по душе, тем более я разрешил оставить награды. Ну да ладно, все это глубоко вторично. Пора к делу приступать.
– Господа, позвольте представить начальника штаба объединенной группировки воинских сил, полковника Деникина Антона Ивановича…
Плотный усатый мужчина с суровым лицом встал и кивнул остальным офицерам. Его я пригласил к себе не только как оставившего в истории свой след персонажа. Деникина мне порекомендовали как великолепного специалиста, причем с боевым опытом – он успел славно погонять японцев в Заамурье в рейдах в тылу противника.
– Начальник службы тыла полковник Свиньин. Начальник контрразведки подполковник Волков. Командующий морской группировкой капитан второго ранга Максаков. Командир южной отдельной мотострелковой бригады капитан Собакин. Командир северной отдельной мотострелковой бригады капитан Петухов. Командир южного пограничного отряда штабс-ротмистр Тюменев. Командир северного пограничного отряда войсковой старшина Апостолов Никита Фомич. Командир воздухоплавательного отделения поручик Нестеров Петр Николаевич. Начальник отделения связи капитан Рыбкин.
Последней я представил Майю.
– Начальник санитарной части Любич Майя Александровна. – После чего предложил Деникину начать совещание. – Прошу вас, Антон Иванович…
Деникин встал, взял указку со стола и четким, почти строевым шагом подошел к карте.
– Господа офицеры, первоочередной задачей я считаю взятие под надежную охрану границы с временно захваченной японцами территорией Сахалина. Прошу доложить о расчетном времени готовности пограничных отрядов. Штабс-ротмистр Тюменев.
– Готовность к выступлению – три дня, господин полковник, – спокойно доложил князь. – Объезжать лошадей начнем с утра, остальное – уже на месте.
– Уложимся… – Казак ревниво стрельнул глазами в сторону калмыка. – Лошадки справные, люди привычные. Шашки с собой привезли, а винтари новые… главное – стреляют.
Я хмыкнул про себя. Чертов Рузвельт все-таки впарил мне партию винчестеров, а я определил их на вооружение конным пограничникам, калмыкам и казакам. Ну не пропадать же добру, тем более винтовки очень неплохие. Правда, воспринял их личный состав, мягко говоря, неоднозначно.
Деникин внимательно посмотрел на них.
– Примем за расчетное время четыре дня, в течение которых для вас будут подготовлены места расположения. Перед выступлением – смотр вверенных вам подразделений. Капитан Рыбкин, доложите о готовности вашей службы.
Молодой офицер вскочил и немного поспешно поправил очки.
– Ретрансляционная станция запущена, господин полковник. Могу с уверенностью сказать, что вся территория северной части Сахалина покрыта связью. Подготовлены двенадцать передвижных отделений с радиостанциями, еще столько же – в стадии организации. Пока не хватает обученного личного состава…
Я не вмешивался и тихо балдел от счастья. Вот честно, боялся даже заплакать. Черт… как же это прекрасно, когда твои мечты начинают воплощаться в жизнь.
Домой попал уже за полночь. Резиденцию прежнего генерал-губернатора я отвел под военный штаб, а для меня выстроили небольшой бревенчатый двухэтажный домик на окраине Александровска.
– Сашка! – Майя крепко обняла меня. – Ты очень изменился.
– Надеюсь, в лучшую сторону?
– Ты… – Она улыбнулась. – Ты снова стал тем же Александром Любичем! У тебя точно так же горят глаза. Правда, ты сейчас гораздо чище.
– Я и тогда… был не особо грязным. Так, хватит скакать, марш в постель.
– Саш, скажи! – потребовала Майя, кружась по комнате. – А что ты в древности успел натворить? Точно так же воевал со всеми?
– Опять?
– Я не отстану, – сурово пригрозила Майя. – Если не расскажешь, то и я тебе не скажу что-то очень важное. Просто очень-очень важное.
– Ну хорошо, хорошо. Только ты первая. – Я стянул с себя сапог и зашвырнул его в угол.
– Правда? Не обманешь?
– Нет, конечно.
– Я… – Майя застенчиво опустила взгляд. – Я, кажется, в положении.
– Что, в каком положении? – Я сразу не понял, о чем она.
– Беременна, дурачок.
– Что?.. – Известие пришибло меня, словно дубиной.
– Ты не рад?
– Рад, дурочка! – Я обнял ее и прижал к себе. – Рад, конечно.
– Теперь говори.
– Что?
– Ну, ты действительно из прошлого? Только не ври, мне нельзя волноваться.
Я немного подумал и тихо ответил:
– Да.
– Я знала. – Майя ткнулась мне носом в щеку. – Но не рассказывай, не надо. Просто скажи, у нас все получится?
– Обязательно. У меня все всегда получается.
– Тогда мне даже немного жаль японцев.
Я опять задумался и уверенно ответил:
– А мне – нет. Теперь они познают свою же истину.
– Какую?
– Горе побежденным.
Эпилог
– Прошу, господин генерал-губернатор… – Щеголеватый офицер в отутюженной форме вытянулся в строевой стойке. – Сводка мировой прессы за прошлую неделю. Отсортировано по странам. Последняя публикация – от вчерашнего дня.
– Благодарю, прапорщик Кассель… – Сидевший за большим столом из мореного дуба мужчина с усталым лицом открыл кожаную папку. – Так-с, что тут у нас? Чрезвычайное заявление президента Северо-Американских Соединенных Штатов. Уильям Тафт заявил, что прибывшая на Сахалин с дружественным визитом американская эскадра будет строго придерживаться своего нейтрального статуса, однако при первом же недружественном действии со стороны японцев САСШ будут считать себя находящимися в состоянии войны с Японской империей. «Вашингтон пост» считает, что пора поставить конец бесчеловечной захватнической политике обезумевших азиатов. «Уорлд» пишет, что японцы замахнулись на самое святое – честный цивилизованный бизнес. Только самые жесточайшие санкции помогут укротить пыл зарвавшихся агрессоров.
Мужчина улыбнулся и продолжил читать:
– Франция призывает к мирному урегулированию, а также предостерегает Японию от необдуманных действий. Британская империя предлагает свое посредничество и готова предоставить площадку для переговоров. Российская империя подтверждает законность принадлежности Сахалина международной корпорации «Лавардан групп» и подчеркивает свое невмешательство, однако готова обеспечить безопасность своих подданных на Сахалине всеми доступными способами. Так… Мирный договор между Россией и Японией на грани разрыва. В Санкт-Петербурге прошли демонстрации. Лидер партии «Отчизна» Стерлигов призвал к сплочению нации перед вызовом.
Мужчина приподнял бровь, ухмыльнулся и продолжил:
– Мирные демонстрации протеста в европейских столицах, толпы добровольцев. Международные наблюдатели зафиксировали следы ужасных зверств в селе Ивантеевка. Так, фотодоказательства… Причастность японских военных неоспорима. Рядовой Онода признался, что резал детей и стариков по приказу непосредственного начальства. Заявление японской стороны о том, что уничтожена флотилия мирных рыбаков, является откровенной ложью – суда находятся в гавани Александровска, а рыбаки обеспечены теплой одеждой и горячим питанием. Япония утверждает, что стала жертвой чудовищной провокации, однако это заявление опровергнуто неоспоримыми фактами. Прибытие японской военно-морской эскадры на Сахалин подчеркивает агрессивные планы Токио. Барон де Лавардан заявил, что вверяет сложившуюся ситуацию в руки международного правосудия, однако корпорация «Лавардан групп» оставляет за собой право на ответ агрессору.
Докладчик еще раз улыбнулся и отложил папку, после чего обвел взглядом смотревших на него офицеров и спокойно поинтересовался:
– Господа, вам не кажется, что пора?
– Пора, пора… – По кабинету прокатился шепот, офицеры раз за разом возбужденно повторяли эту фразу.
– В таком случае… – Хозяин кабинета встал. – Прошу приступать к операции «Метла». Капитан второго ранга Максаков, за вами первый ход…
Глоссарий
ажан – французский полицейский
Амурский союз – ультранационалистическая военизированная группировка в Японии первой половины XX в. Другое название – «Кокурюкай» («Общество черного дракона»). Политические задачи, которые ставила перед собой группа: изгнать русских со всех территорий Восточной Азии, находившихся южнее Амура
бальза, бальзовое дерево – редкое растение, источник ценной древесины, в сухом виде чрезвычайно мягкой и легкой
Бунд – еврейская социалистическая партия, действовавшая в Восточной Европе с 90-х гг. XIX до 40-х гг. XX в. Бунд считал себя единственным представителем интересов многочисленного на этих землях еврейского рабочего класса
бундельревольвер, пеппербокс – многоствольный пистолет с вращающимся блоком стволов
Второе бюро/Второе (разведывательное) управление Генштаба Сухопутных войск Франции – орган разведки Вооруженных сил Франции в 1871–1940 гг.
гедонизм – учение, согласно которому удовольствие является высшим благом и смыслом жизни
Государственный совет, Госсовет – высшее законосовещательное учреждение в 1810–1906 гг., позднее, в 1906–1917 гг. – законодательный государственный орган, фактически – верхняя палата парламента Российской империи, существовавшая наряду с нижней палатой – Государственной Думой
Читать бесплатно другие книги:
