Лазарь Кеплер Ларс

Глава 79

Валерия проснулась в темноте. Голова раскалывалась от боли. Ее тюремщики надели на нее толстые носки и укрыли одеялом, и все-таки Валерия мерзла так, что тряслась всем телом.

– Пеллерина! Ты не замерзла?

Девочка не ответила, и Валерия улыбнулась так широко, что лопнула сухая кожа на губах. Девочку оставили в доме. Наверняка оставили. И ей, Валерии, дали одеяло – значит, начало общению положено. Притворяться наркоманкой было рискованно – вдруг бы попытка не удалась.

Валерия все еще не знала, в чем, по мнению ее тюремщиков, состоит ее вина, но если бы она стала говорить правду и все отрицать, они не стали бы ее слушать.

Сама не зная почему, Валерия, чтобы придать убедительности своим словам, припомнила наркоманский опыт.

Она была уверена: мужчина и женщина видели отвратительные шрамы на сгибе локтя.

Валерия никогда не скрывала их и не стремилась сделать пластическую операцию, считая, что заслужила презрение, которое иногда читала на лицах других людей.

Сама она чувствовала куда больший стыд.

Семья, удерживавшая их, вероятно, с самого начала сомневалась, что Пеллерина во что-то замешана. Когда Валерия объявила, что их обеих наказали из-за ее наркоманских долгов, все для них стало понятнее – и одновременно ситуация морально усложнилась.

Когда они в последний раз открывали подпол и поднимали гроб, Валерия села в нем, хотя они кричали, чтобы она легла, обзывали ее скурившейся шлюхой и грозились прострелить ей голову.

– Ну и прострелите. Сами будете платить долги Юреку.

– Заткнись, – велела женщина.

– Просто знайте – мне очень жаль, что я…

– Думаешь, мы простим тебя? – перебил мужчина. – С чего? Ты не человек, ты дешевка.

– Не разговаривай с ней, – зашептала женщина.

– Я ничего ужасного не хочу делать, – сказала Валерия. – Но когда мне больше никто ничего не давал и у меня началась ломка, я отчаялась… В таком состоянии уже не боишься ни СПИДа, ни передоза, не боишься, что тебя изобьют или изнасилуют… боишься только ломки. Ломка – это ад.

– Надеюсь, теперь ты как раз там, – сказал мужчина.

– Ужасно похолодало, я не чувствую ног… Вряд ли выдержу следующую ночь…

– Мы-то здесь при чем.

Женщина покачала в руке топор.

– Юрек велел вам убить нас?

– Мы вас просто стережем, – пояснил мужчина.

– Нам нельзя с ней разговаривать! – выкрикнула девочка.

– Я не хочу пугать Пеллерину, – продолжала Валерия. – Но она маленькая и скоро замерзнет насмерть. Вы же сами понимаете.

– А ну давай назад. – Мужчин шагнул к ней, вскинув ружье.

Он оказался так близко, что Валерия различила светлые волоски у него на руках.

– Вы можете оставить нас в доме, я так ослабла, что даже встать не смогу… свяжите меня, если хотите, у вас есть оружие…

Они бросили ей в гроб пластиковый мешок с остатками еды, задвинули крышку и снова затянули ремни.

Валерия так обессилела, что не смогла развязать узел и разорвала пакет зубами.

После картошки с колбасой ее чуть не вырвало, но она сумела удержать еду.

По животу разлилось тепло, мысли странным образом уплывали, и Валерия поняла, что в еду что-то добавили, что ее, Валерию, усыпили или убили.

Несколько секунд ей снилась розовая колибри и красивая китайская драпировка, которая шевелилась на ветру, а потом Валерия дернулась и открыла глаза в темноте.

Края гроба под крышкой засветились белым и голубым. Валерии послышалось, что ремни падают на сухую землю под домом, показалось, что она слышит позвякивание лебедки.

В наркотическом дурмане ей казалось, что тюремщики открыли гроб Пеллерины. Она услышала слабый плач, поняла, что девочку забрали в дом.

Валерия не знала, сколько времени проспала.

Может быть, сутки.

Голова болела, во рту пересохло.

Хозяева дали ей наркотик, видимо, чтобы спокойно одеть ее. Наверное, они поверили в ее рассказ о героине и в то, что Пеллерина никому не жгла лицо.

Пеллерину вынули из подпола. Может, ее даже отпустят. Теперь Валерии надо попытаться спасти и себя, повернуть историю против самого Юрека, убедить хозяев, что он ее использовал.

Глава 80

Сага умылась в туалете Каролинской больницы на четвертом этаже, в отделении интенсивной терапии.

Она твердила себе: соберись. Но слезы снова наворачивались на глаза. Сага села на крышку унитаза, стараясь замедлить дыхание.

– Я справлюсь, – прошептала она.

Оказавшись на задах того промышленного здания, Сага перерыла кучу прихваченных морозом осенних листьев, а потом пошла вдоль ограды железнодорожных путей, как вдруг услышала, что ее зовет Йона – он нашел трупы в мусорном контейнере.

Мимо с шумом промчалась электричка.

Саге показалось, что она ногой пробила озерный лед и с головой погрузилась в холодную воду.

В поднятом электричкой потоке воздуха качалась трава, взвихривались мусор и пыль.

Страх ощущался, как бесконечная гулкая усталость.

Как желание сдаться, лечь на землю и остановить время.

Но Сага вцепилась в низкую ограду у рельсов.

Йона кричал, что один человек еще жив, и Сага пошла на его голос, как по глубокому песку.

Она не заметила, как потеряла сумку. Наверное, сумка просто соскользнула у нее с плеча.

Сага думала об одном: пусть бы Юрек убил ее.

Это она во всем виновата.

Во дворе фирмы по установке кондиционеров сидели черные вороны.

Сага завернула за угол, вышла на асфальтовую дорожку, увидела грузовик с контейнером на платформе. В кабине смутно виднелся шофер.

Йона снова что-то прокричал, и Натан повернулся к Саге. На его лице она прочитала свой собственный страх. Натан успокаивающе вытянул руки и остановил Сагу на дороге, попросил подождать.

– Сестра, – пробормотала Сага и сделала попытку двинуться дальше.

– Пожалуйста, постой…

– Кто выживший?

– Я не знаю. “Скорая” уже едет…

– Пеллерина! – крикнула Сага.

Она помнила, как Натан обхватил ее руками, твердя, что ей надо подождать, а потом она сидела в машине Йоны и мерзла.

На место прибыли три полицейские машины и шесть машин “скорой помощи”.

Синие отсветы метались по фасадам и забору, быстрые тени мелькали на асфальте, прыгали по разросшимся кустам.

Сага сквозь лобовое стекло смотрела, как работают бригады “скорой”.

Сначала движение вокруг грузовика было активным, врачи торопились.

Но все, кроме той голой женщины, оказались мертвы. Сага поняла это по тому, как санитары переносили тела. Три человека стояли у контейнера, разрезали мешок за мешком и извлекали трупы.

Сага пыталась рассмотреть, нет ли среди мертвецов ребенка, но она сидела слишком далеко, и обзор был неважным. Одна “скорая” сдала назад, и полицейские в форме оцепили район.

Сага лишь мельком видела трупы, которые доставали из контейнера и выкладывали на земле один за другим. Чья-то лодыжка стукнулась о ржавый край мусорного бака. Черный мусорный мешок натянулся на спине какого-то крупного мужчины.

Женщину увезла первая же “скорая”. Сага услышала, как, выезжая на Ерфеллавеген, водитель включил сирену.

Сага не могла разобрать, есть ли среди мертвых Валерия и не Пеллерина ли лежит с самого краю, без одежды.

Сага вышла из машины. Не хотела, но пришлось.

Земля в плавающих синих пятнах ощущалась под ногами, как вода. Сага не знала, хватит ли ей сил пройти через все это.

Йона стоял в стороне от группы спасателей; он не заметил приближения Саги. Сага пыталась прочитать что-нибудь по его лицу.

Йона был печален и сосредоточен.

Сага подошла к ленте ограждения. Полицейский в форме узнал ее, пропустил.

Сага сама услышала, как произносит “спасибо”, прошла за ленту и остановилась в нескольких шагах от окровавленного, пугающе бледного трупа.

Осмотрев трупы несколько раз, Сага удостоверилась, что среди убитых нет ни Валерии, ни Пеллерины.

Голое тело с краю принадлежало мужчине лет двадцати. Зеленые глаза, темные волосы. Молодому человеку перерезали горло, на лице и виске виднелись колотые раны.

Сага пошатнулась, схватилась за забор и по высокой траве вышла на асфальтовую дорогу, где постояла, опершись обеими руками о капот полицейской машины.

Она как во сне видела свое лицо, отраженное в белом лаке, и думала, что надо вернуться, как-то помочь спасателям. Обернувшись, она увидела, как бригада “скорой” поднимает на носилки того голого.

Сага села на корточки, привалившись спиной к переднему колесу машины, закрыла лицо и заплакала от облегчения: ни один из убитых не оказался Пеллериной.

Подошел Йона, сел на землю рядом с ней. Накинул на Сагу принесенный из “скорой” плед.

– Я думала – она среди убитых. – Сага обеими руками вытерла слезы.

– Чувствовать облегчение, даже если пострадали другие, – это естественно.

– Я знаю, но… Так не похоже на меня, но я просто не могу… не могу думать, что ее кто-то обижает. – Сага попыталась проглотить ком в горле. – Пеллерина самая лучшая, самая умная…

– Мы найдем ее.

– Какой теперь план? – спросила Сага, стараясь взять себя в руки.

– Если врачи спасут ту женщину, я поговорю с ней. А потом поеду в летний домик, на который Поллукс положил вторую руку.

– Я с тобой, – сказала Сага, но осталась сидеть, когда Йона поднялся.

– Ты сама знаешь – тебе участвовать не обязательно.

– Обязательно. – И Сага, сделав над собой усилие, встала с земли.

…Умывшись над раковиной еще раз, она вытерла лицо бумажным полотенцем и вышла из больничного туалета. Идя по коридору, Сага думала обо всех тех людях – родителях, детях, женах, друзьях, братьях и сестрах мертвецов из мусорного бака, – которым еще предстоит узнать ужасную новость. Сама она пока получила отсрочку. У нее есть шанс на счастливый конец.

* * *

Пребывающую в бессознательном состоянии женщину (ее личность установили: Эмилия Торн) отвезли в отделение интенсивной терапии Каролинского института, где врачи приняли решение погрузить ее в сон. У Эмилии были сломаны обе руки и одна нога, имелись серьезные гематомы на затылке, ножевые ранения живота. Женщина потеряла много крови.

Йона, с защитным костюмом в руках, прибежал, когда врач направлялся в операционную.

– Подождите, – попросил Йона. – Есть возможность поговорить с пациенткой? Я из полиции, и…

– Тогда вы сами знаете правила, – отрезал врач.

– Речь идет о спасении жизней.

– Она уже под успокоительным. Ей дадут наркоз, чтобы…

– Это я ее нашел. И мне надо всего несколько минут, – перебил Йона, влезая в стерильную тунику.

– Я не могу допустить, чтобы вы задерживали интубацию. Но прежде, чем мы начнем, вы успеете попробовать задать вопрос.

Оба вошли в зал, где уже вовсю шли приготовления. Медсестра-анестезист продезинфицировала промежность над неповрежденной ногой и ставила в вену катетер.

Лицо женщины было изжелта-бледным, глаза блестели от морфина. Рыжие волосы в засохшей крови приклеились к щеке. Сломанные руки покрыты синими пятнами: внутренние гематомы.

– Эмилия? Вы меня слышите?

– Что? – едва слышно ответила женщина.

– Там был ребенок? Девочка?

– Нет…

– Подумайте. Девочка с синдромом Дауна.

– Не понимаю. Он убил Ральфа… наступил ему на лицо. Перерезал горло мальчикам, раздробил мне ноги и…

– Кто? Кто все это сделал?

– Продюсер. Он просто псих, он…

– Вы знаете, как его зовут?

– Выслушать сердце и легкие, – распорядился врач и стал изучать измеритель углекислого газа.

Эмилия слабо кашлянула, на губах показалась темная кровь.

– Вы не знаете, как я могу связаться с продюсером?

– Ты вообще кто? – пробормотала Эмилия.

– Меня зовут Йона Линна, я комиссар…

– Значит, все из-за тебя. – Женщина хрипло задышала.

– В каком смысле?

– Он все время кричал, что втопчет тебя в землю, что тебя…

Женщина забилась в конвульсиях, от кашля сгусток крови вылетел на подбородок и грудь. Йона отошел, чтобы дать место врачам и медсестрам. В коридоре он стянул защитный балахон и быстро зашагал в приемную.

Сага с Натаном сидели на диване и смотрели каждый в свой телефон. Лицо Саги было напряженным, глаза покраснели.

– Похоже, Пеллерины там не было, – сказал Йона.

Сага с отсутствующим видом кивнула, отложила телефон и взглянула Йоне в глаза. Натан отодвинул стойку с брошюрами и разложил на столике карту с нарисованным на ней созвездием Близнецов.

– Осталось семь мест, – объявил он. – Начнем со второй руки, вот этот летний домик.

– Может быть, мы мыслили неверно, – сказал Йона.

– То есть?

– Я уверен – мы там что-нибудь найдем, но для Юрека это личное. Он говорил, что втопчет меня в землю.

– Ты думаешь о ногах? – Натан взглянул Йоне в глаза.

Оба склонились над картой. Звезда, обозначавшая левую ступню Поллукса, располагалась посреди шоссе в Сёдертелье. А правая нога “стояла” прямо на чьем-то доме к северу от Нюкварна.

Глава 81

Пока они были в больнице, буря успела обрушить на Стокгольм тонны снега. Температура упала еще ниже.

Йона гнал машину сквозь густой снегопад по шоссе Е-20, направляясь в Нюкварн. Между полосами и вдоль обочин шоссе намело снегу.

Сага проверила пистолет и вставила магазин.

Йона обогнал справа какой-то грузовик.

Ком грязного снега с шумом обрушился на капот и лобовое стекло.

Дом, который попирал ногой Поллукс, принадлежал, согласно реестру недвижимости, паре средних лет, родителям двух детей.

Томми и Анна-Лена Нордин руководили рекрутинговой компанией. Дочь Мириам, пятнадцати лет, посещала гимназию Телье, а восьмилетний сын Аксель ходил в школу Бьёркеста в Нюкварне.

Йона прибавил газу; от высокой скорости в салоне машины стоял гул.

Уже перед развязкой в Альмнэсе в зеркале заднего вида замигал синий свет. Йона сбросил скорость и съехал на обочину.

На заднем сиденье улыбался Натан, на коленях которого покоился дробовик.

За ними остановилась полицейская машина; спустя мгновение передние дверцы открылись, и из машины вылезли двое полицейских в форме. Женщина, выпятив грудь и покачиваясь, двинулась к ним, мужчина расстегнул кобуру.

Полицейские остановили грязную “БМВ”, летевшую со скоростью 180 километров в час. Они уже знали, что машина зарегистрирована на человека, условно освобожденного из пенитенциарного учреждения. Вскоре они узнают и то, что три человека, сидящие в машине, тяжело вооружены.

Учитывая полученную информацию, Ингрид и Джим из полиции Сёдертелье быстро оценили положение.

Йона поначалу не хотел принимать их поддержку – неизвестно, насколько опасной может оказаться операция.

– Они опытные полицейские, – заметил Натан. – А нам обещали помощь, как только мы найдем, где отсиживается Юрек… Они нужны нам, чтобы к нашим словам отнеслись серьезнее.

И теперь Сага, устроившись на заднем сиденье полицейской машины, излагала полицейским план предстоящей операции.

Они следовали за “БМВ” Йоны, по Гамла-Стрэнгнэсвеген. Позади обеих машин взвихривался снег.

Между Ингрид и Джимом стояли термос с кофе и пакет с шафранными булочками.

Они миновали Видбюнэс, широкое поле для гольфа с покрытыми снегом преградами-бункерами лужайками. Сага продолжала излагать альтернативные сценарии.

– Самое опасное – это если Юрек и Бобер захватили дом, вооружились и теперь ждут нас.

Полицейская машина с заносом свернула направо у церкви Тюринге и покатила за “БМВ” по узкой дороге.

– Лишь бы не триатлон, – сказал Джим с нарочитым вестерготским акцентом.

– Ничего нет хуже триатлона, – согласилась Ингрид на том же наречии.

Они извинились и, посмеиваясь, объяснили Саге, что иногда изображают двух старичков из Скараборга, Стуре и Стена.