Лазарь Кеплер Ларс

– Я вижу, вы что-то прячете.

– Ничего!

– Уберите руки, – велела Эмилия; в ее голосе послышалась строгость.

Дориан покраснел, но послушался. От эрекции джинсы натянулись так, что планка на гульфике отошла, открыв молнию. Эмилия присела на корточки, на ее лице было смущение, которое быстро сменилось серьезностью.

– Это что? – Она тяжело сглотнула.

Эмилия осторожно положила руку на промежность пасынка и, пытаясь сдержать участившееся дыхание, обхватила напрягшееся место. Светловолосый одноклассник не сводил с них глаз, не понимая, что происходит.

– Дай-ка я посмотрю? – прошептала Эмилия и провела двумя пальцами по натянувшимся джинсам.

Дориан опустил глаза, расстегнул пуговицу, потянул вниз замочек молнии – и картинка замерла.

Режиссер остановил черновой монтаж и закрыл компьютерную программу. Он пока только наметывал примерную версию фильма – продюсер собирался завтра зайти и посмотреть, далеко ли они продвинулись.

Эмилия надела толстый махровый халат и вернулась в гримерку. Под бровью остались две черные точки от туши.

Она видела, как режиссер кладет очки рядом с компьютером и что-то говорит Ральфу, который возился возле камер.

Они отстали от графика съемок, но Ральф, кажется, не особо нервничал. Эмилия видела его далеко не впервые. Чуть за шестьдесят, женат на одной и той же женщине уже больше двадцати лет. Загорелое лицо с пухлыми щеками. Футболка с надписью “The Smiths” натянулась на животе; выцветшие джинсы с коричневым кожаным поясом, наколенники, черные “кроксы”.

С режиссером Эмилия раньше не работала. Он явно больше привык снимать рекламные ролики и теперь нервничал. Черная окладистая борода, бритая голова, белые штаны “адидас”, синяя рубашка потемнела под мышками от пота.

“Свидип Пикчерз” была новорожденной кинокомпанией в поисках собственного помещения.

Сейчас они находились не в настоящей студии, а просто в старом промышленном строении с истертым бетонным полом. Может быть, раньше здесь помещался какой-нибудь оптовый склад. У входной двери висела заляпанная реклама, изображавшая курящего врача.

Не сказать, чтобы идеальный съемочный павильон. Но они арендовали камеры отличного качества, и декорации выглядели неплохо. Вероятно, раньше они принадлежали какой-нибудь настоящей телекомпании – их взяли в аренду или украли со склада.

Запись сцен с сексом длилась от тридцати до шестидесяти секунд, после чего полагалась десятиминутная пауза.

По-другому просто невозможно.

Эмилия выплюнула никотиновую жвачку и отпила минеральной воды.

Длинные эпизоды с оральным сексом уже отсняты.

Согласно сценарию, Эмилия отсасывала сначала пасынку, потом его приятелю, пока пасынок лизал ей промежность.

Теперь им предстояло вагинальное проникновение, потом анальное, снова blow-job, двойное проникновение, и в заключение – сперма на лицо.

“Оригинально”, – буркнула Эмилия во время обсуждения.

Режиссер и Ральф все утро готовили костюмы и оборудование. Эмилия явилась к одиннадцати, и они все вместе прошлись по сегодняшнему сценарию. К актерской игре особых требований не предъявлялось, но Эмилия все же подчинялась указаниям режиссера.

Взглянуть на дверь, посмотреть на него, вытянуть пальцы ног.

Улыбнуться, когда говоришь, что папа на работе.

Как в сказке: мачеха всегда таит в себе некую опасность.

Снимали обычно тремя камерами, кроме случаев, когда нужен крупный план. Тогда Ральф брал одну камеру со стабилизатором.

Нового парня звали Дориан. Всего двадцать лет, короткие темные волосы, светло-серые глаза, руки в татуировках.

Эмилия проверила его медицинскую справку – ее выдал тот же врач, что осматривал в понедельник ее саму.

Дориан появился после того, как режиссер выгнал его предшественника, в первый же день. Продюсер, разъярившись, выволок его прочь за волосы – парень наведался в помещение возле гримерок, порылся в вещах.

В первый день продюсер присутствовал на съемках лично. Он сказал, что его приятель дал согласие на аренду помещений, и повторил, что они должны уважать это решение.

Его приятель оставил возле женских гримерок кое-какие свои вещи. Замка на двери не имелось, но заходить было нельзя – все на доверии.

Эмилия подозревала, что приятель вообще не в курсе, что сдал помещение в аренду.

Продюсер заглянул каждому из них в глаза и повторил, что заглядывать за ту дверь категорически запрещено.

Эмилия предпочитала профессиональных партнеров по съемочной площадке – тех, кто просто делает свою работу.

С новичками главная проблема была в том, что они иногда принимали происходящее за настоящий секс и изо всех сил пытались возбудить ее.

Некоторые “партнеры” Эмилии верили, что она во время съемки может испытывать оргазм.

Вот это маловероятно.

Вообще говоря, в начале своей кинокарьеры она пару раз была близка к оргазму – с ней тогда снимался ее бывший. Он-то привел Эмилию в порноиндустрию. До этого она не верила в себя, пыталась отравиться, ей потом делали промывание желудка.

Конечно, при вагинальной стимуляции нервные окончания отзывались на происходящее, но возбуждение не приходило. Не было ни прилива крови, ни увлажнения.

Все дело только в деньгах.

В отличие от парней платили Эмилии все-таки хорошо. Почему – она так и не поняла. Сниматься в порно – это же не бог весть какая заслуга.

Сама она избегала смотреть порнофильмы – от них у нее появлялось ощущение, что она сама себе чужая. Эмилия помнила, как в первый раз присутствовала при монтаже и увидела, как огромный блестящий пенис исчезает у нее внутри. Всегда одно и то же.

Эмилия много думала о прочитанной недавно статье про двух женщин-режиссеров, которые снимали порно. Эмилии стало любопытно, и она подумывала, не связаться ли с ними, но так и не решилась – побоялась, что они посмеются над ней.

Эмилия сняла халат и снова легла на кровать. Футбольная афиша слетела со стены, но теперь это было неважно, теперь они снимали близкий план.

Эмилия выдавила себе во влагалище новую порцию смазки. Подошла гримерша, стерла лишнее, припудрила.

Дориан, стоя рядом с кроватью, мастурбировал, чтобы вернуть эрекцию, его лицо было замкнутым, спина изогнулась.

Из-за раскалившихся ламп Эмилия сначала вздрогнула, потом ей стало жарко.

Дожидаясь, когда Дориан придет в нужное состояние, она скользила взглядом по декорациям, осветительным приборам, экранам-отражателям, софтбоксам.

Взглянула на ряды окошек под потолком, увидела серебристый блеск – к решетке в стене пристал обрывок елочной мишуры.

Режиссер и Ральф молча ждали. Говорить было нечего – все знали, кому что делать.

Дориан вспотел, мастурбируя; гримерша промокнула и припудрила ему щеки и грудь.

Больше никаких флафферов, подумала Эмилия. Ей было жалко мужчин – им приходится столько заниматься собой, горстями есть виагру, онанировать.

Эякуляцию-то легко подделать, а вот без эрекции никак.

Эмилия принципиально не берет на себя ответственность за парней с проблемами. Она предпочитает держаться в стороне и не показывать своего раздражения, когда партнеру требуется слишком много времени.

Дориан такой милый и так старается.

Сегодня с ним уже возникли проблемы – у него были холодные руки, он дрожал и мямлил себе под нос.

– Давай, – мягко сказала Эмилия.

– Не получается.

Он умоляюще посмотрел на нее.

Режиссер буркнул: “Идиот”. Ральф вздохнул и поправил наколенник.

– Давай же, все нормально, – повторила Эмилия. – Сделаем вид, что здесь только мы с тобой…

Дориан обошел кровать и лег на Эмилию, она помогла ему войти и подержала так и не затвердевший пенис.

– У тебя правда очень красивая штучка, – прошептала она.

– Нет, так не пойдет. – Ральф начал снимать камеру со стабилизатора.

Дориан тяжело лежал на Эмилии, прижавшись щетиной к ее щеке, и осторожно двигал бедрами.

– Есть только ты и я, – прошептала Эмилия.

Сердце у Дориана забилось чаще, и Эмилия обняла его, хотя это было против ее правил. Обычно она старалась максимально расслабиться, чтобы не устать и избежать мелких травм.

– Продолжай.

Эмилия застонала ему в ухо и ощутила, как он увеличился и затвердел.

– Боже, как хорошо, – соврала она, коротко глянув на Ральфа.

– Окей, мотор, – распорядился режиссер.

– Ляг на бок, – велел Ральф и встал возле кровати на колени.

– Продолжай, продолжай, я скоро кончу, – шептала Эмилия.

– На бок, – повторил режиссер.

Дориан жалобно застонал, и Эмилия почувствовала, как он кончил – три тугие струи. Под ее ладонью была его мокрая спина. Дориан расслабился, тяжело скатился с нее и прошептал: “извини”.

– Просто невероятно, – устало сказал режиссер.

Эмилия опустилась на спину. Она невольно рассмеялась, но замолчала, заметив, что в студию вошел рослый продюсер.

Вошел и остановился у двери в своем черном дождевике. На могучих плечах лежал тонкий слой снега.

Эмилия похолодела, вспомнив, что он учинил вчера. Не глядя на продюсера, она выбралась из кровати и сняла с крючка халат. Сперма Дориана стекала у нее по бедру.

Эмилия не понимала, почему слова о запретном помещении оказали на нее противоположный эффект. Может, ей просто не понравилось, что с ней обращаются, как с ребенком.

Вчера, пока Ральф копировал карту памяти, Эмилия прогулялась по коридору, прошла мимо своей гримерки и остановилась перед железной дверью.

На месте замка зияла дыра. Эмилия подумала, что она только нагнется и заглянет внутрь, но вместо этого нажала на ручку и толкнула дверь.

Она подчинилась тому же чувству, что и ее первый партнер по съемочной площадке.

В помещении было темно, но слева, поодаль, что-то угадывалось.

В воздухе висел пыльный запах свежей древесины.

Эмилия включила фонарик в телефоне, и ярко-белый свет запрыгал по голым бетонным стенам.

В глубине под синим чехлом скрывалось что-то, что могло оказаться мебелью или ящиками.

Эмилия услышала, как режиссер разговаривает с обоими парнями в их гримерке, секунду поколебалась и проскользнула в хранилище.

Она взялась за угол чехла, но он оказался слишком тяжелым, одной рукой не поднять.

Эмилия положила мобильник на пол. Экран холодно светил прямо в потолок.

Обеими руками Эмилии удалось отвести угол чехла.

Она схватила телефон и направила свет на обнажившийся предмет.

На двух козлах стоял фанерный гроб.

На полу под ним лежала циркулярная пила и стояли две серые картонные коробки с гвоздями, железными уголками и задвижками, лежали стопки толстой фанеры.

Эмилия нагнулась и посветила глубже под чехол. Возле ряда больших синих пластмассовых бочек стоял наполовину готовый гроб детского размера.

Глава 78

Температура упала до минус шестнадцати градусов. В управлении было так тепло, что у Йоны горело лицо. Он торопливо шел по коридору, пистолет под пиджаком бил его по ребрам. Йона прошагал мимо доски объявлений, и афишка о ежегодном рождественском собрании спланировала на пол.

Когда Йона открыл дверь, Карлос стоял у аквариума и кормил упитанных золотых рыбок.

– Нет, вы уж делитесь друг с другом, – увещевал Карлос, постукивая по стеклу аквариума.

Йона позвонил ему еще по дороге, из машины, рассказал, что они взломали код Вальтера и у них появился шанс спасти Пеллерину и Валерию.

Он запросил несколько групп – наряд стокгольмской полиции, оперативную группу и специальную бригаду, которые следовало отправить к четырнадцати оставшимся “звездам”.

Карлос выслушал его, сказал, что все понимает, но так как речь будет идти о крупнейшей в истории Швеции полицейской операции, он вынужден обратиться к высшему руководству государственной уголовной полиции и просить отмашки в министерстве юстиции.

– Ты поговорил с начальством? – спросил Йона с порога.

Карлос оторвался от рыбок, сел на стул и вздохнул.

– Я объяснил, что вы вычислили четырнадцать адресов, где может находиться Юрек Вальтер… Про созвездие я не упоминал – по-моему, это нам не на руку.

– Может быть.

– Но ты знай, что я пытался, – хлопотливо продолжил Карлос. – Я обрисовал, насколько все серьезно, но министр юстиции высказался вполне отчетливо. Он больше не станет выделять ресурсы на штурм… Погоди, Йона, я знаю, что ты думаешь… но попробуй взглянуть на дело его глазами. Речь идет о похищении людей, а не о терроризме.

– Но мы…

– Угрозы обществу тут нет, – перебил Карлос.

– Позвони, скажи: я думаю, что точек штурма может быть меньше. Например, восемь.

Карлос покачал головой.

– Не будет больше никаких штурмов. Не будет до тех пор, пока мы не получим абсолютно точных сведений о том, где находятся Вальтер или его жертвы.

Йона взглянул в окно за спиной у Карлоса, на темные кроны парковых деревьев, на спутанную мерзлую траву.

– Все это нехорошо, – вполголоса сказал он.

– На этой неделе мы дважды привлекали специальную бригаду, – напомнил Карлос. – Результат нулевой.

– Я знаю.

– Ты же сам понимаешь…

– Нет. – Йона посмотрел ему в глаза.

Карлос опустил взгляд. Погладил столешницу и снова поднял глаза.

– Если хочешь, могу восстановить тебя на службе.

– Ладно. – И Йона покинул кабинет шефа.

Он поднялся на лифте на десятый этаж, быстро прошагал по коридору и открыл дверь следовательского кабинета.

Натан и Сага с помощью техника создали точную карту, соответствующую положению звезд в Близнецах, и включили в нее дом в Стигторпе и рабочие бараки в гравийном карьере. Между головами близнецов в Лилль-Янсскугене было всего двести метров; теперь между головами протянулись восемь километров, а расстояние от головы до ног насчитывало восемьдесят шесть километров.

– Близнецы в четыре раза длиннее Манхэттена, – констатировал Натан.

Они повесили карту на стену, рядом с фотографиями гравийного карьера, Бобра и мест преступления.

Брат Юрека, Игорь, воплощал Кастора; его рука в уменьшенном варианте Близнецов, в Лилль-Янсскугене, покоилась на голове “брата”. Живот располагался на Экерё, а ноги – в Тумбе и Сёдертелье.

Сага сняла с крючка куртку и вытащила из рукава шапку.

– Распечатай точные адреса и координаты, – попросил Йона.

– Надо как можно скорее встретиться с группами. – Натан поднялся из-за стола. – Мне нужно не меньше трех штабных автобусов.

– Подожди. Я забыл сказать, что нам придется действовать самостоятельно, – сказал Йона.

– Ну что ж, – вздохнула Сага.

– Значит, все закончилось, не успев начаться. – Натан снова опустился на стул.

– Ничего еще не закончилось, мы продолжаем, – сказал Йона. – Просто будем действовать втроем и проверять места одно за другим.

– Четырнадцать звезд, – заметил Натан.

Сага положила куртку и шапку на стол и вручила Йоне распечатку из принтера.

– Вы пришли к тому, что… Поллукс в созвездии Близнецов – это Юрек, потому что головная звезда совпадает с его домом.

– А второй близнец…

– Кастор, – вставил Йона.

– Его голове соответствует дом Игоря в гравийном карьере, – закончила Сага.

– А еще интересно, что рука Кастора в большом созвездии “лежит” на могилах, за которыми Игорь присматривал в реальности, – добавил Йона.

– Да.

– Мне кажется, здесь есть логика символов. Созвездия для Юрека – нечто большее, чем просто координаты.

– Согласна.

– И так как принимать решение нам придется быстро… то в соответствии с той же логикой я думаю, что Юрек после смерти Игоря перестал использовать звезды, которые образуют фигуру Кастора.

– Тогда остается всего восемь адресов, – сказал Натан.

– Посмотри еще раз на фигуру Поллукса, – предложил Йона. – Где Валерия и Пеллерина?

– Я бы начала с рук.

– Одна ладонь – это строение в промышленной зоне в Ерфелле. Вторая – летний домик к югу от Бру, – прошептал Натан.

– Йона? – спросила Сага.

– Едем в промышленную зону, – распорядился Йона. – Именно там фигуры братьев держатся за руки, словно умерший брат передает Юреку ответственность за могилы.

Сага и Натан молча, одеваясь на ходу, выбежали за ним из кабинета.

* * *

Сага и Йона сели в одну машину, Натан ехал за ними следом. На Е-18 они разогнались до 160 километров в час, но после съезда с Викшёледен пришлось наполовину сбросить скорость. Следуя указаниям навигатора, они проехали по Ерфэллавеген параллельно электричке и свернули в заброшенную промышленную зону.

Ветер сдувал мусор в траву, росшую вдоль высокой ограды.

Мимо тянулись низенькие постройки из жести и бетона, парковки с ISO-контейнерами, штабели грузовых паллет и брошенные трейлеры.

Доехав до вывески “Автосервис”, обе машины притормозили и свернули направо.

Они медленно прокатили между безжизненных домов с припаркованными грузовиками, старых прицепов и флагштоков с грязными флагами с символикой предприятий. Остановились на пустой парковке перед автосервисом “JC”.

Рекламный щит опрокинуло ветром.

Все трое вылезли из машин.

Было очень холодно, со стороны России надвигалась снежная буря, Институт метеорологии и гидрологии предупредил о втором уровне опасности.

Следователи надели бронежилеты, проверили оружие. Натан достал из багажника “бенелли М-4 супер 90” – полуавтоматический дробовик, оружие спецназовцев всего мира.

Йона достал сумку с болторезом, ломом, пистолетом-отмычкой и болгаркой.

Сага проверила свой “глок” и сунула его в кобуру.

Натан обернул оружие ветровкой.

Все трое двинулись вперед.

Промышленное здание по адресу Окервеген, 14, принадлежало экспортному предприятию, зарегистрированному в Польше. Внятная информация о собственнике отсутствовала.

Здание располагалось точно в том месте “созвездия”, где соединялись руки близнецов.

Вокруг царило безлюдье.

Асфальт был в выбоинах: трещины, оставленные морозом, тяжелые грузовики.

За высоким забором с тремя рядами колючей проволоки располагалось облезлое строение с длинной чередой небольших окошек под цинковой крышей. У одного торца виднелся пандус и грузовая платформа с массивными железными воротами на роликах для приемки товаров.

На мусорных контейнерах возле разворотной площадки спорили вороны.

Подъезд к строению номер четырнадцать загораживали решетчатые ворота с наклейкой охранной фирмы.

Йона достал из сумки болторез и перекусил дужку замка. Замок со звоном упал на землю; Йона ногой отбросил обломки в канаву, открыл ворота и вошел.

За зданием прошла электричка, и кусты, росшие у забора, согнулись от ветра.

На стене рядом с входной дверью помещался бугристый щит с рекламой сигарет “Кэмел”. Ржавчина с болтов стекала на лицо врача с сигаретой.

Следователи остановились и прислушались. Из здания не доносилось ни звука.

Сага быстро вскрыла замок отмычкой.

Натан отогнул край куртки, которой обернул дробовик.

Йона поставил тканевую сумку с болторезом на землю, вытащил пистолет и, взглянув коллегам в глаза, открыл дверь.

В тесном тамбуре не оказалось ничего, кроме пустой вешалки и распределительного щита с керамическими предохранителями. Рубильник указывал вниз.

Йона подошел к следующей двери; Сага и Натан двигались за ним по пятам, и Йона слышал за спиной дыхание Натана. Подняв пистолет к самому лицу, Йона проверил правую сторону помещения, Сага взяла на себя левую, а Натан двинулся вперед.

Йона осторожно нажал ручку, толчком распахнул дверь и прицелился; перед ним открылось обширное помещение.

Все трое сосчитали “три, два, один”.

Свет попадал в помещение через ряд окошек под потолком, и светлые пятна лентой лежали на пустом бетонном полу.

Сага следовала за Йоной, они вместе один за другим проверили опасные углы.

Натан прошагал вперед, на ходу поводя дулом дробовика.

Огромная комната была пуста.

Шаги эхом отдавались между голых стен.

Йона обернулся.

Одну короткую стену почти полностью занимали огромные ворота из горизонтальных планок; ворота поднимались к самому потолку.

В зале с чисто подметенным полом ничего не было.

Приставший к вентиляционной решетке обрывок елочной мишуры подрагивал от сквозняка.

Все трое молча вышли в темный коридор. Так же как в зале, проверили два пустых помещения с санузлом.

Судя по потертостям и царапинам на пластиковом полу, там когда-то стояли над стоками душевые кабины.

Последнее помещение оказалось пустой кладовкой с опилками на полу.

Следователи вернулись в большой зал. Выйдя на середину, Йона обернулся и стал рассматривать окошки и пустые стены.

– Я проверю задний двор. – Сага пошла к выходу.

– Это место вообще имеет к Юреку хоть какое-то отношение? – спросил Натан.

– Имеет, – тихо ответил Йона.

Страницы: «« « ... 2627282930313233 » ... »»