Разорванное пространство Скальци Джон

– Вряд ли такого уж особого, – ответила Надаше. – Нет, я не собираюсь тебя убивать. Я все еще хочу получить назад те деньги, раз они тебе ни к чему. И ты все еще нужна мне как заложница. Пока.

– И куда же ты намерена меня поместить?

– Есть у меня одно местечко, – улыбнулась Надаше. – Надеюсь, тебе нравятся заточенные зубные щетки.

Несколько часов спустя Кива оказалась в исправительном изоляторе имени имперо Ханны Второй, в тридцати километрах от Ядропада. Именно там в свое время очутилась Надаше, после того как ее обвинили в убийстве и измене. Вероятно, она считала, что, запихнув туда Киву, проявит особую иронию.

Если честно, Кива особо не страдала. Ее никто не пытался убить, чего она не ожидала, учитывая склонности Надаше, а ее камера была просторнее и пахла приятнее, чем чулан, в который ее запихнули на «Нашей любви». Туалет в камере даже не был химическим.

Куда меньше ее устраивал тот факт, что она оказалась, по сути, настоящей политзаключенной, поскольку никто не предъявлял ей никаких обвинений и никто не знал, что она жива. Ее даже приняли в исправительное заведение имени имперо Ханны Второй не под своим именем – с их точки зрения, Киву звали Мэвел Биггс. Кива вспомнила, что это имя одной из второстепенных героинь того ужасного романа, который она читала на «Нашей любви», что показалось ей еще одной долбаной иронией судьбы.

Кива лениво гадала, была ли она единственной политзаключенной в изоляторе, но выяснить это она никак не могла. Ее держали в одиночной камере, якобы для ее же защиты от заточенной зубной щетки или иного орудия убийства, но на самом деле – чтобы помешать ей общаться с другими заключенными, которым она могла бы проболтаться о том, кто она такая на самом деле, и которые, в свою очередь, могли бы сообщить об этом ее юристам или родственникам, а те могли бы сообщить кому-либо еще, и так далее. Условия не были ужасными – ей приносили еду, разрешали одиночные прогулки в течение часа и предоставили для развлечения планшет с односторонней связью. Она вновь увлеклась сериалом «Имперо» – просто потому, что тот там имелся и позволял отвлечься. Дни начали сливаться воедино.

Именно благодаря планшету она узнала из новостей, что конклав епископов церкви Взаимозависимости после занявших несколько недель дебатов наконец избрал новым архиепископом Сианя епископа Коула из поселения Спарта, находившегося на вытянутой орбите солнца системы Ядра. Взглянув на епископа Коула, коренастого бородача с недовольной физиономией, Кива подумала о том, чем он так провинился, что ему поручили неблагодарную задачу короновать Надаше Нохамапитан. Судя по его виду, радости ему это отнюдь не доставляло. С другой стороны, Кива сомневалась, что кто-то был бы этому рад, не считая самой Надаше.

После избрания нового архиепископа можно было наконец объявить о коронации Надаше Нохамапитан, которая должна была состояться через три дня в полдень. Вопреки обычаю, Надаше оставила свое имя в качестве императорского, и ей предстояло стать имперо Надаше Первой. Киву это не особо удивило – Надаше всегда была самовлюбленной сволочью.

Кива сомневалась, что ее нынешнее положение как-то изменится после того, как Надаше станет имперо, и ожидала, что о ней попросту забудут до скончания времен или, по крайней мере, до того, как Надаше полностью обоснуется в своей новой имперской резиденции на Крае лет через пять с небольшим. А после того как разрушится течение Потока с Ядра на Край, судьба Кивы вряд ли во многом будет отличаться от судьбы всех прочих, оставшихся на Ядре, – всех ждала медленная смерть. И не важно, где она при этом бы находилась – в камере или за ее пределами.

Внезапно экран планшета Кивы погас.

– Вот же блин, твою мать, – сказала она. Планшет позволял Киве сохранить душевное здоровье – без него она наверняка бы свихнулась от одиночества, причем достаточно быстро.

Столь же внезапно в исправительном изоляторе имени имперо Ханны Второй погас свет – весь сразу и одновременно.

– Твою мать, – повторила Кива, на этот раз уже всерьез испугавшись. Отключение энергоснабжения означало, что случилось нечто нешуточное. Исправительное заведение, как и все поселения на Ядре, находилось под землей, в толще лишенной воздуха планеты, температура на поверхности которой колебалась от убийственного холода до убийственной жары, в зависимости от того, с какой стороны от линии терминатора стоять. Изолятор располагался на убийственно холодной стороне планеты, и без энергоснабжения сразу же начал бы замерзать, а его обитатели начали бы задыхаться, поскольку отключились также системы воздухообмена и очистки. Если энергия пропала достаточно надолго, неизвестным оставалось лишь одно: отчего раньше умрут заключенные – от холода или отравления углекислым газом.

Прежде чем Кива успела по-настоящему удариться в панику, экран ее планшета засветился, и на нем появились большие белые буквы на черном фоне.

«Привет! – гласил текст. – Приготовься к побегу».

– Что, мать твою? – в замешательстве проговорила Кива. Буквы исчезли, сменившись другими.

«Отключение энергии потребовалось для перезагрузки системы охраны и других систем, – прочитала она. – Подача энергии скоро восстановится. Когда это произойдет, будь готова. А пока послушай музыку!»

Планшет начал играть успокаивающие инструментальные версии современных популярных хитов. Кива не знала, трястись ей от страха или подпевать.

Снова вспыхнул свет, столь же внезапно, как и погас.

«Пора!» – появилось на экране. Музыка прибавила темп в ритме стаккато. «Долбаное музыкальное сопровождение», – подумала Кива.

Щелкнул замок отпираемой двери.

«Выйди за дверь и иди налево по коридору, – сообщил текст на экране. – Возьми планшет с собой!»

Кива послушалась, взяв планшет и поспешно покинув камеру. Никто из других заключенных, похоже, из камер не вышел. Она слышала их голоса, но все они оставались под замком – по крайней мере, пока она не дошла до бронированной двери, которая тут же открылась, пропуская ее. Закрыв дверь за собой, Кива услышала, как сработал запор, а затем щелчки множества других отпирающихся дверей. Все остальные заключенные в этой секции теперь могли покинуть свои камеры, но не пределы секции.

Следуя дальнейшим указаниям, Кива дошла до караульного помещения и, когда перед ней открылась дверь, увидела двух бесчувственных охранников.

«Чтобы облегчить тебе побег, из этого помещения был временно откачан кислород, – сообщил планшет. – Не беспокойся, с охранниками, скорее всего, ничего не случится!»

Поверив планшету на слово, Кива быстро прошла через караульное помещение в другой коридор.

Так продолжалось около получаса – Кива шла по исправительному изолятору, следуя указаниям планшета. По пути она слышала всевозможные звуки: ропот освобожденных заключенных, сирены охраны, шум всеобщего хаоса и замешательства. На мятеж это не было похоже, по крайней мере пока, но Кива понимала, что ждать дальнейшего развития событий вряд ли стоит.

В конце концов Кива оказалась в гараже для наземных машин, которые совершали поездки по практически пустынному шоссе, соединявшему исправительное заведение с Ядропадом.

«Слева от тебя раздевалка для охраны, – сообщил планшет. – Войди туда и надень скафандр с нашивкой „Брименес“. Он тебе подойдет!»

Кива неуклюже втиснулась в скафандр, глядя на экран планшета, где появлялись инструкции, как загерметизировать шлем и перчатки. Когда она наконец полностью облачилась, напоминая долбаную сардельку, планшет велел ей направиться к лифту, который доставил ее в наземный корпус.

«Жди здесь, – сообщил планшет. – Машина скоро будет!»

Вновь послышались плавные инструментальные версии популярных хитов, скрашивая ей ожидание.

И действительно, вскоре массивные ворота раздвинулись, и в них с грохотом въехал большой наземный пассажирский транспорт – грохот Кива ощутила по вибрации его гусениц.

«Машина подана! – сообщил планшет. – Войди в транспорт через шлюз сзади. В планшете имеется навигатор и данные о твоих передвижениях, так что, прежде чем сесть в транспорт, положи его под гусеницы, чтобы уничтожить улики. Спасибо за участие в побеге!»

Кива еще несколько мгновений таращилась на планшет, а затем, положив его под переднюю гусеницу, обошла транспорт сзади, поднялась в шлюз и очутилась внутри.

Там ее ждала Сения Фундапеллонан.

Транспорт тронулся с места, раздавив планшет, который до последнего момента продолжал играть инструментальные хиты, хотя на лишенной воздуха планете это не имело никакого смысла.

– Сволочь ты этакая, – всхлипнула Сения, когда Кива выбралась из скафандра и обе они перестали осыпать друг друга страстными поцелуями. – Из-за тебя я думала, будто тебя нет в живых.

– Это не из-за меня, – возразила Кива. – Это все наша долбаная будущая имперо.

– Знала бы ты, как я ее ненавижу.

– Для этого есть все основания. – Кива снова поцеловала Сению. – Как тебе это удалось? Как ты сумела организовать весь этот долбаный побег?

– Это не я, – ответила Сения.

– Тогда кто? – в замешательстве спросила Кива.

– Твоя мать велела мне встретить этот транспорт и ждать дополнительных распоряжений.

– Так это все моя мамочка?

– Что, могла ожидать от нее такого?

– Вполне, – ответила Кива. – Моя мать чертовски крутая.

– Когда я села в транспорт, мне сообщили, куда я еду и кого мы забираем.

Кива бросила взгляд в сторону кабины:

– Кто за рулем?

– Автоматика.

– И куда мы теперь едем?

– Понятия не имею, – рассмеялась Сения. – Вероятно, к твоей мамочке. Мне на самом деле все равно. Главное – ты вернулась.

– Я все просрала, – сказала Кива. – Зря я тебя не послушала. Ты пыталась предупредить меня насчет Надаше, а я считала, что опережаю ее на шаг.

– Теперь уже не важно, – ответила Сения. – Скоро ее сделают имперо. Так уж вышло, что это она опережала всех на шаг.

Кива огляделась вокруг.

– А может, и не всех, – сказала она, после чего вновь переключила все свое внимание на Сению, с которой ей многое хотелось наверстать.

Глава 23

Это был прекрасный день для императорской коронации – хотя, с другой стороны, на Сиане прекрасным был любой день.

Когда наступило утро коронации, пусть и искусственное, возле собора Сианя собралась большая толпа зрителей и доброжелателей, которые расположились под балконом, где после коронации должна была появиться перед своими новыми подданными имперо Надаше, чтобы с лучезарной улыбкой помахать им, делая первые шаги в новой роли.

Если кого-то из зрителей и беспокоило возможное повторение взрыва, случившегося во время прошлой коронации, они держали свое мнение при себе – по крайней мере, по большей части. Находились остряки, которые заявляли, что взрыв на этот раз маловероятен, поскольку Надаше не похожа на террориста-смертника. Как правило, подобным острякам советовали заткнуться и не болтать глупости, а те в ответ возмущались, что никто больше не понимает шуток.

Другие, более серьезно изучавшие имперскую историю, отмечали то же, что и вышеупомянутые остряки, но в несколько ином свете. Никто не отрицал, что в отношениях семейства Нохамапитан, когда-то пользовавшегося благосклонностью императорского дома, с семейством Ву в последние годы произошел коренной разворот – вызванный в основном обидой на то, что Грейланд Вторая, бывшая имперо, отказалась выйти замуж за кого-нибудь из Нохамапитанов в соответствии с имевшейся договоренностью, – и многие задавали вопрос, не являлась ли вполне обоснованной реакция дома Нохамапитан в виде покушения и попытки переворота, когда речь шла о судьбе династий. Или, если выражаться более коротко, существовали ли вообще какие-либо запреты для царственных особ?

Были и те, кто считал, что оживленные и все более глубокомысленные дискуссии о прерогативах знатных домов до такой степени превращают в абстракцию реальные преступления семейства Нохамапитан – и, не стоит забывать, самой Надаше, – что те перестают считаться преступлениями, превращаясь в красочную предысторию. И это само по себе добавляло к обсуждению новые уровни абстракции.

В конечном счете вся эта дискуссия не имела никакого смысла, поскольку именно семейство Ву, императорское семейство, предложило компромисс, в соответствии с которым соблюдался договор, заключенный Аттавио Шестым и нарушенный Грейланд Второй, и остальные аристократические семейства быстро с ним согласились. Как отмечали информированные наблюдатели, восхождение на трон Надаше Нохамапитан являлось следствием не некоего обмана или переворота, а тщательно подготовленного мирного договора. Ничего подобного в истории Взаимозависимости прежде не случалось, что само по себе являлось захватывающим событием, которое могло пойти ей только на пользу.

Естественно, на пути к коронации имелись некоторые заминки. Внезапная отставка архиепископа Корбейн затормозила процесс на время выборов нового архиепископа, которые заняли больше времени, чем все ожидали, и закончились избранием компромиссной фигуры, которая никого особо не радовала, включая, похоже, самого архиепископа Коула.

Надаше, по крайней мере, не тратила времени зря. За предшествовавшие коронации недели будущая имперо перешла в пропагандистское наступление, организовав ряд тщательно спланированных презентаций, появлений на публике и интервью, которые должны были продемонстрировать ее мягкий и милосердный характер. Причем в интервью Надаше не уклонялась от обсуждения спорных обстоятельств, которыми сопровождался ее выбор на роль имперо, или внушающих тревогу недавних действий, предпринятых от имени дома Нохамапитан, но при этом мягко сводила все к обещаниям на будущее, заявляя, что все аристократические дома намерены совместными усилиями преодолеть кризис Потока ради блага всех граждан Взаимозависимости.

Во время некоторых интервью Надаше сопровождал ее новый жених, Юва Ву, приятной внешности юноша, который выглядел слегка ошеломленным и отвечал на большинство вопросов вежливыми, ничего не значащими фразами. Пара, однако, великолепно смотрелась на фотографиях, и Надаше, светясь от счастья, рассказывала об их совместном будущем и о детях, которые у них появятся – вероятно, достаточно скоро, чтобы избежать в дальнейшем проблем с престолонаследием.

Подобная самореклама приводила в восторг далеко не каждого, но все – от аристократов до простонародья – ощущали усталость от многих лет ожесточенных дворцовых интриг. Возможно, у Надаше Нохамапитан была далеко не самая лучшая репутация, но с ее приходом к власти все могли попросту перестать думать о подобной чуши.

Грейланд Вторую – странную и неожиданную Грейланд Вторую, с ее религиозными видениями и эффектными заявлениями, когда она арестовала половину всех аристократов в системе, – многие любили, и имелись немалые шансы на то, что ее полюбит история, для которой она была достаточно причудливой личностью. Но с практической точки зрения она и ее правление многих успели утомить, и порой ее трудно бывало понять. Что же касается Надаше Нохамапитан, то от нее вряд ли приходилось ждать сюрпризов. Она выглядела с ног до головы самой обычной алчной аристократкой, достаточно умной для того, чтобы скрывать свою сущность за завесой пиара. Точно такими же были множество прежних имперо Взаимозависимости, и, как ни странно, это действовало успокаивающе.

Что касается самой Надаше Нохамапитан, то в данный момент ей было полностью наплевать, как ее воспринимают, – ей просто хотелось побыстрее разделаться с коронацией. Отставка архиепископа Корбейн и последовавшая за ней идиотская процедура избрания нового архиепископа основательно смешали планы Надаше, к тому же Простер Ву потребовал от нее поработать над свои имиджем, раз уж у нее появилось время.

Надаше обнаружила, что эта самая работа над имиджем сводит ее с ума, но понимала ее необходимость и с неохотой признала правоту Простера Ву, утверждавшего, что она должна понравиться народу. Надаше, однако, было все равно, полюбят ли ее люди, – она вовсе не собиралась становиться имперо всего народа. Имперо намеревалась перенести Взаимозависимость целиком в другое место, причем без большей части так называемого народа, и потому бесконечные интервью, во время которых ей приходилось изображать заинтересованность и сопереживание, казались ей пустой тратой времени.

Особенно бесило Надаше, когда от нее требовалось проводить время в обществе Ювы Ву, симпатичного, но раздражающе тупого племянника Простера, от которого она собиралась избавиться при первой же возможности после рождения ребенка. Надаше уже попробовала, что из себя представляет Юва Ву в постели, и ответ был прост: примитив. По крайней мере, он хотя бы быстро кончал.

Пустой тратой времени была вся подготовка к коронации – по-настоящему Надаше доставили удовольствие лишь те несколько минут, когда она общалась с привязанной к креслу Кивой Лагос. Кива была права в том, что Надаше не собиралась выполнять условия договора, хотя Надаше вынуждена была признать, что Кива достаточно быстро ее раскусила и играла с ней точно так же, как она играла с Кивой. Кива была чересчур умна, себе же на беду.

Надаше решила, что, став имперо, она первым делом раз и навсегда покончит с проблемой Кивы. Слишком уж много было с ней хлопот. Надаше знала, что в исправительном изоляторе имени имперо Ханны Второй не столь давно случился мятеж, во время которого пострадали некоторые заключенные, а несколько из них пропали без вести и считались погибшими. Надаше решила, что в ближайшем будущем должен случиться еще один мятеж, с более конкретными жертвами.

Хорошей новостью было то, что ожидание наконец закончилось. Безвкусные интервью, раздражающие «дискуссии» на тему имперской политики, бесконечные пререкания с вечно недовольным Простером Ву – все это в ближайшее время должно было остаться в прошлом. Все, что от нее требовалось, – поклониться, встать на колени и произнести несколько слов. Церемония предстояла крайне короткая, поскольку Надаше согласилась не принимать разнообразные дополнительные титулы, которые должны были перейти сперва к Юве, а потом к их ребенку, после чего Юву можно будет списать со счетов. Самому Юве предстояла на той же неделе собственная церемония, попроще. Еще на одной церемонии, которую Надаше посещать не планировала, архиепископ Коул должен был стать кардиналом Коулом.

Войти в собор, пятнадцать минут постоять на коленях, произнести несколько слов – и подняться уже имперо. А потом можно было наконец заняться и настоящим делом.

Это был воистину прекрасный день для Надаше Нохамапитан.

Церемония уже практически закончилась, почти дойдя до того мгновения, когда Надаше должна была стать имперо Надаше Первой, когда появился призрак.

Еще до того, как его увидеть, Надаше услышала ропот и громкий шепот собравшихся. Она стояла на коленях на мраморном полу, не сводя взгляда с одной из прожилок в камне, когда скрипучий монотонный голос архиепископа Коула, зачитывавшего слова коронационного ритуала, вдруг сорвался, и Надаше, наконец подняв взгляд, увидела, как тот ошеломленно смотрит куда-то ей за спину. Она обернулась, и перед ней предстал призрак Грейланд Второй.

Первой мыслью Надаше было: «Кого-то, похоже, придется уволить». С того места, где она стояла, были видны проекторы, отбрасывавшие лучи света, из которых прямо за ее спиной формировалось изображение бывшей имперо. Либо кто-то случайно показал изображение Грейланд, что само по себе заслуживало увольнения, либо это было сделано преднамеренно, в качестве некоей выходки или политического заявления, что каралось не просто увольнением, но, возможно, и вышвыриванием в космос. Надаше не возражала против того, чтобы шутник в течение нескольких весьма неприятных секунд подышал вакуумом, прежде чем за ним явится смерть.

Второй ее мыслью было: «Она смотрит прямо на меня».

И действительно, проекция Грейланд смотрела не просто на Надаше, но прямо ей в глаза, отчего создавалось чертовски жуткое ощущение.

А затем проекция заговорила.

– Привет, Надаше, – сказала она. – Неплохой день для коронации.

Ропот толпы стал громче. Надаше казалось, что голос Грейланд обращен непосредственно к ней, но она знала, что он также разносится по всему собору.

«Звукооператора тоже придется уволить», – подумала она.

– Ничего смешного, – наконец ответила Надаше.

– Я пришла не для того, чтобы кого-то смешить, – заявила проекция. – Я пришла на коронацию.

– Ты не она, – сказала Надаше.

– Я не кто?

– Ты не Грейланд. Ты просто разыгрываешь всех с помощью картинки с проектора и синтезатора речи.

– Уверена?

– Естественно, уверена. Грейланд нет в живых.

– Да, – согласилась проекция. – Меня нет в живых. И это ты меня убила.

Ропот сменился гневными возгласами.

– Грейланд убила графиня Рафеллия, – возразила Надаше, повернувшись к призраку.

– Да, это она принесла бомбу, которая убила меня во дворце. Но именно ты дала ей эту бомбу. Ты сказала ей, что это подслушивающее устройство, но не стала говорить, что это на самом деле. Ты не стала ей говорить, что она умрет вместе со мной.

В громкоговорителях собора раздались два голоса – Надаше и графини Рафеллии Майзен-Персо, обсуждавших музыкальную шкатулку. Графиня беспокоилась, что подслушивающее устройство могут обнаружить. Надаше отвечала, что оно выглядит вполне невинно и что она заплатила сотруднику имперской службы безопасности, чтобы тот поменял программное обеспечение в одном из сканеров. Надаше назвала имя сотрудника, чтобы графиня пошла на досмотр именно к нему.

Голоса смолкли. Надаше ошеломленно уставилась на Грейланд. Та улыбнулась:

– Не стоило обсуждать измену перед микрофоном планшета, Надаше.

– Это неправда, – прошептала Надаше.

Собор ожил от звуков уведомлений телефонов и планшетов.

– Полная расшифровка аудиозаписи вашего разговора с твоего планшета, Надаше, – сказала Грейланд. Снова раздались уведомления. – Расшифровка аудиозаписи с планшета графини. – Еще уведомления. – Признание того человека, которому ты заплатила за бомбу. – Опять уведомления. – Признание сотрудника охраны, которому ты заплатила за перенастройку сканера и пропуск графини. – В соборе отдалось эхо множества сигналов уведомлений. Грейланд снова улыбнулась Надаше. – Все это только что поступило на каждый планшет и персональное устройство на всем Сиане. И естественно, – она показала на церемонию коронации, – все это транслируется в прямом эфире на Сиане и Ядре.

У Надаше отвалилась челюсть.

Собравшиеся в соборе начали вставать со своих мест, направляясь к выходам. Грейланд повернулась к ним.

– Сядьте, – прогремел в динамиках ее голос. – Сядьте все. Мы еще не закончили. А теперь прошу тишины. Послушайте меня.

В наступившей тишине из воздуховодов донесся пронзительный свист.

– Проектировщик этого собора беспокоился, что здание может пострадать от пожара, – сказала Грейланд. – И он сделал так, чтобы воздух из собора можно было меньше чем за две минуты выпустить в космос. Если хотите испытать это на себе – попробуйте уйти, прежде чем я закончу.

Тишина стала гробовой, не считая свиста. А затем свист прекратился.

– Спасибо, – продолжала Грейланд. – Итак, вы думаете, будто я пришла, чтобы разоблачить Надаше Нохамапитан как убийцу и изменницу? Что ж, я это сделала. Но некоторые из вас уже знали, что она убийца и изменница. Вы знали, что она намеревалась убить меня и стать имперо. Вы знали, потому что она сама вам об этом рассказала. Вы знали, потому что сами стали участниками заговора. – По всему собору вновь начали раздаваться звонки. – Каждый из вас заплатил двадцать миллионов марок за участие в ее перевороте. Вы заплатили их вперед со своих личных счетов. Вы заплатили в обмен на ее обещание, что, когда Поток наконец разрушится, вы будете спасены. Вы и ваши друзья. Вы и ваш бизнес. Вы и ваш дом. Но не миллиарды людей, которыми вы правите и которые живут в ваших системах. Их собирались оставить в медленно умирающих поселениях и подземных городах, в то время как вы эмигрировали бы на единственную планету, на которой возможна жизнь. Вы хладнокровно планировали обречь миллиарды на смерть. У меня есть все подробности и документы о каждом из вас, о каждом семействе и каждом аристократе, который согласился участвовать в этом смертоносном плане. А теперь они есть и у всех остальных.

Грейланд подождала, пока смолкнут крики.

– Я умерла. Меня убила Надаше Нохамапитан. Убила так же, как убила графиню Рафеллию, Друзина Вульфа, своего брата Амита и мою лучшую подругу Наффу Долг. Я умерла, и я больше не ваша имперо. Я стала иной сущностью, которой теперь известны тайны всех аристократических семейств. Я могу управлять доступом к течениям Потока, не только здешним, но и по всей Взаимозависимости. Я могу решать, кто будет жить, а кто умрет в последующие годы, десятилетия и даже века.

И сегодня я хочу сказать собравшимся здесь аристократическим семействам – никто из вас не отправится на Край, прежде чем там не окажется последний из ваших граждан. Вы не бросите их. Их судьба – ваша судьба. Если хотите – можете попытаться, но стражи отмелей Потока не пропустят ваши корабли. А когда вы вернетесь, люди уже будут знать, что вы пытались их бросить. Если хотите купить пропуск на Край – его ценой станет переселение всех остальных из вашей системы. Взаимозависимость – это ее народ.

Мы можем переселить всех в систему Края, и мы это сделаем. Но на это потребуются не годы, но десятилетия и даже века. Я буду с вами – и всегда буду с вами, – помогая переправить людей в ту систему. Пока же системам Взаимозависимости и живущим в них людям придется пережить долгие годы изоляции, чего больше не позволят положенные в основу Взаимозависимости идеи – монополии аристократических семейств и гильдий.

По собору прокатилась очередная волна звонков.

– Монополиям семейств пришел конец. Раскрыты все их производственные секреты. Мы больше не можем допустить, чтобы запасы еды самоуничтожались через пять или шесть поколений или чтобы только одна семья строила корабли.

На этот раз в соборе поднялся оглушительный рев множества голосов.

– Слишком поздно, – сказала Грейланд на фоне всеобщего шума. – Все решено. Вы остаетесь аристократическими семействами. У вас остаются ваши тысячелетние богатства и капиталы. Если вы не в состоянии прожить без своих монополий, то пора дать другим занять ваше место.

Шум в конце концов утих.

– И наконец… наконец. Вы пришли сюда на коронацию. И коронация состоится, но короновать будут не ее. – Грейланд показала на Надаше. – Не потому, что она в числе других убила меня. Не потому, что она в очередной раз продемонстрировала свое предательство в отношении Взаимозависимости. И даже не потому, – Грейланд посмотрела прямо на Надаше, – что она попросту не слишком приятная личность. А потому, что перед тем, как умереть, я назвала своего законного преемника. – Грейланд повернулась к Простеру Ву, сидевшему в первом ряду. – И это не представитель семейства Ву, дважды вставшего на сторону врагов имперо. Моих врагов. Два раза – это уже слишком много. Ты заплатишь за свое предательство, Простер Ву, но заплатит также и твоя семья. Наша семья. По твоей вине.

Простер отвел взгляд.

– Если не она, тогда кто? – спросил архиепископ Коул. – Кто будет новым имперо?

– Рада, что вы спросили, – ответила Грейланд, и по собору прокатилась последняя волна уведомлений. – Я только что разослала извещение о моем объявлении наследника, которое я подписала за три дня до смерти в присутствии трех свидетелей. Я распорядилась не делать его достоянием общественности до дня коронации. Можно сказать, что я ожидала чего-то подобного.

Я, Грейланд Вторая, имперо Священной империи Взаимозависимых государств и Торговых гильдий, королева Ядра и Ассоциированных наций, глава церкви Взаимозависимости, наследница Земли и Мать всего сущего, восемьдесят восьмая имперо из дома Ву, мертва. И теперь я представляю вам свою наследницу, последнюю имперо Взаимозависимости.

Двери собора открылись, и вошедшая в них фигура не спеша, но целеустремленно направилась через неф собора. Не обращая внимания на возбужденные голоса, наследница имперо не сводила взгляда с Надаше Нохамапитан, претендентки на трон, глаза которой расширились от ужаса, когда она поняла, кто станет последней имперо.

Последняя имперо подошла к алтарю собора, где теперь стояла Надаше Нохамапитан, и остановилась прямо перед ней.

– Теперь не отвертишься, сучка, – сказала Кива Лагос.

Глава 24

Впервые с момента создания Зала Памяти его посетил кто-то, помимо имперо.

– Что это за место? – спросила Надаше Нохамапитан, глядя на скромную обстановку и голые стены.

– Это место, к которому ты получила бы доступ, если бы стала имперо, – ответила Грейланд. – Где ты могла бы поговорить с любыми имперо, правившими до тебя. Точнее, некоей их версией.

– С любыми?

– Да.

– В том числе с вами?

– Естественно, и со мной тоже.

– И вы бы знали, что я вас убила?

– Поскольку мне стало известно о твоих планах до того, как ты меня убила, – да.

– Вы все знали и не помешали мне?

– Знала и помешала.

– Но не убить?

– Нет. Стать имперо.

– Вы и так это сделали, – возразила Надаше. – Вы еще до своей смерти объявили наследницей эту долбаную Киву Лагос.

– Смысл был не просто в том, чтобы помешать тебе стать имперо, – сказала Грейланд. – Смысл был в том, чтобы помешать всему остальному. Всем заговорам, интригам и прочей чуши. Они бы не прекратились, если бы я осталась жива. Ты или кто-то подобный тебе – хотя вряд ли такие вообще нашлись бы, но ты понимаешь, о чем я, – продолжали бы меня атаковать. Если бы я просто назвала Киву своей наследницей, ты попыталась бы ее убить либо до ее восхождения на трон, либо после.

– И вы считаете, будто теперь все закончилось?

– Полагаю, я ясно дала понять, что никаких секретов от меня не утаить. И я разгласила столько чужих тайн, что теперь их обладатели чересчур заняты собственными проблемами, чтобы создавать проблемы Киве.

– Вы создали множество проблем для аристократов.

– Да, таков был план.

– Некоторых вы могли бы приказать убить, – заметила Надаше.

– Это не я вынудила их вступить на путь, ведущий к гибели миллиардов ради спасения немногих вместе с их деньгами.

– Вы просто сделали это достоянием общественности – и все?

– Поскольку ключевая часть плана состояла в том, чтобы убить меня, как-нибудь переживу, если можно так выразиться.

– И вы считаете, что каким-то образом сумеете переправить всех на Край? Рано или поздно?

– Да.

– Каким образом?

– Имеешь в виду – пока на орбите Края ждут «Пророчества Рахелы» и другие корабли и готовы сбивать все, что появится в небе, и после того, как ты отменила мой план атаки с черного хода через систему Икойи?

– Я имела в виду более долгосрочную перспективу, но – да.

– Ты дала своим соучастникам коды доступа. Я получила их, так что мы явимся через парадный вход. Что касается остального, что ж, это связано со сложными расчетами, так что просто поверь, что у меня все получится. А может, и нет. К тому времени тебя все равно не будет в живых.

– И как же вы намерены со мной поступить? – спросила Надаше Нохамапитан.

– Естественно, ты всего лишишься, – ответила Грейланд. – Полагаю, тебе известно, что дом Нохамапитан формально распущен?

– Я слышала.

– Это был один из первых указов имперо Мэвел. – Грейланд помедлила. – Ты знаешь, что таково императорское имя Кивы?

– Да. – Надаше закатила глаза.

– Любопытный выбор. Так или иначе, Мэвел решила не давать аристократический статус никакому другому семейству и передала активы Нохамапитанов в доверительное управление гражданам Тератума. Я решила, что это вполне неплохая мысль, и попросила ее поступить так же с домом Ву, в пользу граждан Ядра. Полагаю, роспуск обоих домов положит конец многим неприятностям как сам по себе, так и потому, что послужит примером другим аристократическим домам.

– Если вы так считаете…

– Считаю. Что касается всех твоих личных счетов, они арестованы и переданы министерству доходов, так же как счета твоей матери и твоего брата Грени. Вы все разорены, Надаше.

– Нам всем грозит смертная казнь за измену, так что вряд ли это имеет особое значение.

– Мы с Мэвел решили, что смерть – неподходящее наказание для тебя, Надаше.

– Вот как? Тогда что?

– Я намерена дать тебе то, чего, как ты всегда говорила, тебе хотелось.

– И что же это?

Грейланд улыбнулась и рассказала.

– Знаешь, забавно, – сказала имперо Мэвел, она же Кива Лагос. – Еще не так давно я думала, что людям придется изменить образ жизни, поскольку близится конец Вселенной, и словить на этом халяву смогут лишь немногие, в том числе я. А теперь – гляди-ка, как оно все повернулось, мать твою!

– Работа имперо не для халявщиков, – заметила Грейланд. – Хотя – может быть, и да. Но не сейчас.

– Значит, говоришь, мне следовало взяться за нее раньше?

– Намного раньше.

– Что ж, логично.

– Извини.

– Знаешь, ты ведь все еще можешь вернуться, – сказала Кива.

– У меня теперь другая работа, – покачала головой Грейланд. – И отказываться от нее я в любом случае не собираюсь.

Кива показала на голову Грейланд.

– Что ж, прекрасно, но, чтоб ты знала, я не позволю, чтобы мне в башку вживляли какие-то долбаные провода, – сказала она. – У меня там хватает всякого, чего вовсе незачем знать остальным. Ни за что.

– Ты последняя имперо, – ответила Грейланд. – Та, кто завершит Взаимозависимость. Других больше не будет. Так что после тебя все равно никто больше не придет в Зал Памяти.

– Ладно, – кивнула Кива. – Не стану тебе врать – что-то меня от этого дерьма аж в дрожь бросает.

– Знаю. Меня тоже.

– Так как мы это проделаем? В смысле, завершим Взаимозависимость?

– Все просто. Ты объявишь людям, какие меры следует принять для подготовки каждой из систем к изоляции. Я буду сообщать тебе, делают ли они что-нибудь, а если нет – то как в этом случае поступать. Чем дальше, тем больше систем окажется в изоляции, и тем меньше тебе придется что-то делать. Я начну отслеживать состояние систем по прямой связи, снабжая их информацией о появлениях и исчезновениях эфемерных течений, а также о последних научных достижениях в области управления отмелями Потока. Когда исчезнут все долгоживущие течения Потока, я буду играть роль центрального информационного узла.

– Но системы будут все так же связаны временными течениями Потока?

– Да, эфемерными течениями. Каждое из них будет существовать лишь несколько месяцев или лет, но этого достаточно, чтобы передать информацию или припасы или переносить поселения из одной системы в другую в процессе их долгого путешествия на Край.

– И ты всем этим займешься?

– Это задача людей в каждой из конкретных систем, – покачала головой Грейланд. – Я могу снабдить их всей необходимой информацией, но как только не станет Взаимозависимости, уже им придется решать, что с этой информацией делать. Вряд ли все смогут добраться до Края. Но многие смогут.

– Тогда планета точно превратится в долбаный ад.

– Если мы сумеем перенести поселения, люди будут жить в них так же, как и раньше. Мы просто перенесем всю Взаимозависимость в одну систему.

– Тесновато не будет? – покачала головой Кива.

– Космос большой, – улыбнулась Грейланд. – Даже внутри одной системы.

– Как скажешь.

– Как мама? – спросила Грейланд.

– Аж лопается от самодовольства, блин, – ответила Кива. – Не знаю, почему я послушала тебя и сделала ее герцогиней.

– Она во многом мне помогла. После того как я стала такой, какая я теперь, мне нужен был живой помощник. Кто-то, кому я могла бы доверять, и кто-то, кто точно справился бы с задачей. Например, вытащить тебя из тюрьмы.

– Она просто наняла транспорт и велела Сении в него сесть. Настоящий побег организовала ты.

– Если бы транспорта там не оказалось, ничего бы не вышло. Знаешь, она никогда не сомневалась, что ты жива. Когда я ей об этом сказала, она просто ответила: «Конечно, а как же иначе?»

– Мамочка как она есть, – усмехнулась Кива.