Соглядатай Кеплер Ларс

Глава 108

Сегодня Роки выглядел бледным, с темными кругами под глазами; вероятно, он мучился от абстиненции. Арне Меландер наблюдал за ними, сидя в соседней комнате, но не слышал, о чем они говорят. Звукоизоляционная стеклянная пластина была призвана защитить тайну беседы между адвокатами и их клиентами; она также позволяла полиции допрашивать подозреваемых, не опасаясь того, что содержание беседы станет достоянием чужих ушей.

— Они говорят, что могут полгода продержать меня в этом гадюшнике, — сварливо пожаловался Роки и провел рукой под носом.

— Ты говорил о проповеднике, — сказал Йона, предприняв последнюю попытку избежать того, что задумал.

— У меня проблемы с памятью после…

— Знаю, — оборвал Йона, — но попытайся вспомнить о проповеднике. Ты видел, как он убивает женщину по имени Тина.

— Вполне возможно, — согласился Роки, и его глаза сузились.

— Он отрубил ей руку мачете. Вспомнил?

— Я ничего не помню, — вздохнул Роки.

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Нестор?

— Вряд ли.

— Посмотри на фотографию. — Йона дал ему распечатку.

Роки внимательно изучил узкое лицо Нестора, вздохнул.

— Кажется, он сидел в Карсуддене…

— Ты был знаком с ним?

— Не знаю, наверняка он из другого отделения.

— Ты готов встретиться с Эриком Барком, чтобы он тебя загипнотизировал?

— Почему нет. — Роки пожал плечами.

— Заминка в том, что прокурор отказывается отпустить тебя, — медленно проговорил Йона.

— Эрик ведь может прийти сюда и загипнотизировать меня.

— Не получится. Полиция подозревает его в убийствах.

— Эрика?

— Но он невиновен — так же, как и ты.

— Суета сует. — Роки широко улыбнулся.

— Эрик нашел Оливию, и она…

— Я знаю, знаю, я преклоняю колени и благодарю его каждый вечер… Но что, по-твоему, я могу поделать со всем этим дерьмом?

— Мы выйдем вместе, ты и я, — тихо сказал Йона. — Я возьму надзирателя в заложники, а ты просто следуй за мной.

— В заложники?

— Мы выйдем через семь минут, задолго до того, как сюда прибудет полиция.

Роки посмотрел на Йону и перевел взгляд на Арне, сидящего за стеклом.

— Я согласен, если получу назад свои пакетики. — Роки откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

— Какой у тебя был героин?

— Белый, из Нимроза… но сойдет и кандагарский.

— Я это устрою, — пообещал Йона и достал из кармана куртки сплющенный рулон серебристого скотча.

Роки из-под прикрытых век следил, как бывший полицейский обматывает себе руки толстым скотчем.

— Ты, похоже, знаешь, что делаешь, — заметил он.

— Возьми пакет с бутербродами, — сказал Йона и нажал кнопку быстрой телефонной связи: беседа закончена.

Вскоре Арне открыл дверь и выпустил Йону в коридор. Предполагалось, что сначала надзиратель проводит посетителя, а потом отведет Роки назад, в камеру.

Пока надзиратель запирал Роки в комнате для допросов, Йона шагнул к двери, где рейка немного отошла внизу. Нагнулся, сунул пальцы в щель и потянул рейку вверх. Шурупы вылетели из бетонной стены вместе с коричневыми дюбелями.

— А ну-ка прекрати! — закричал Арне.

Бетонная крошка с дробным стуком посыпалась на пол, когда Йона рванул рейку вверх. Она держалась только на верхних саморезах. Йона дернул так, что металл погнулся, и последние шурупы с треском вылетели из гнезд.

— Ты меня слышал? — Арне вытащил дубинку. — Я тебе говорю!

Йона, не обращая на него внимания, прижал рейку ногой к полу, согнул, повернул, снова прижал.

— Это что еще за хрень? — Арне с напряженной улыбкой пошел к нему.

— Мне очень жаль, — просто сказал Йона.

Он знал, чему учили Арне Меландера. Сейчас Арне подойдет к нему, левой рукой попытается толкнуть его в сторону, а потом замахнется дубинкой, чтобы нанести удары по верхней части рук и ног.

Йона сделал несколько широких шагов ему навстречу, замахнулся и ударил его локтем в грудную клетку: могучий надзиратель отшатнулся. Колени подогнулись, но он оперся на руку сел на пол.

Сила удара увлекла Йону вперед, однако он удержал равновесие и успел сорвать брелок с кнопкой тревоги прежде, чем надзиратель опомнился. Йона порезал себе предплечье, заматывая рейку петлей на шее Арне, отстегнул с его пояса наручники и замкнул один браслет там, где рейка закручивалась.

— Поднимайся и выпусти Роки, — велел он.

Арне закашлялся и тяжело повернулся, дополз до стены, оперся о стену и встал на ноги.

— Отпирай дверь.

Руки у Арне были свободны, но Йона управлял им сзади согнутой рейкой, словно длинным удилом. Петля крепко обхватывала шею, острые края рейки врезались в горло.

— Не делай этого, — просипел Арне.

По его лицу тек пот, когда он дрожащими руками отпирал дверь комнаты для допросов. Роки вышел, забрал у него дубинку и уперся ею в пол.

— Арне, если ты поможешь, мы выберемся отсюда через четыре минуты, и тогда я тебя отпущу, — сказал Йона.

Надзиратель хромал впереди, все время норовя запустить пальцы под петлю.

— Вставь магнитную карту, набери код, — скомандовал Йона и подтолкнул его к лифту.

Пока они ехали вниз, Арне рукой оперся о зеркало и взглянул вверх, на камеру, в надежде, что его заметят.

Удила уже надрезали верхний слой скотча на руках у Йоны.

Все трое вышли в холл, и служащие вмиг осознали, что происходит. Словно под воздействием ударной волны, атмосфера сменилась с расслабленной на напряженно-деятельную. Тихая сигнализация замигала под стойкой, и служащие, которые только что мирно болтали, повскакали с мест. Стулья царапали пол, бумаги, кружась, разлетелись по холлу.

— Выпустите нас! — прокричал Йона и направил Арне к выходу.

Из коридора приближались семеро встревоженных охранников; ясно было, что им трудно оценить ситуацию, и Йона велел Роки прикрыть ему спину.

Роки снова вытащил дубинку и, пятясь, пошел за Йоной к шлюзовой двери.

К ним торопливо приближался начальник отряда быстрого реагирования, сидевший до тревоги за пультом наблюдения. Одной из его задач было задержать побег и по возможности замедлить развитие событий.

— Я не вправе выпустить вас, — сказал он. — Но если вы сдадитесь, то…

— Посмотри на своего коллегу, — перебил Йона.

Арне что-то простонал, когда Йона чуть развел концы рейки. Петля затянулась туже, кровь потекла на темную куртку. Арне попытался ослабить петлю руками, но куда там.

— Хватит! — крикнул начальник отряда. — Прекрати, твою мать!

Арне, задыхаясь, шатнулся в сторону, прямо на стойку с брошюрами для посетителей, увидел, как тонкие проспекты сыплются на пол вокруг него.

— Я отпущу его, когда мы выйдем отсюда, — сказал Йона.

— Ладно. Все назад! — прокричал шеф. — Пропустите их, пропустите, дайте им пройти!

Они прошли через пищащий металлоискатель. Охрана и персонал в штатском расступились. Какой-то надзиратель снимал развитие событий на мобильный.

— Вперед, — скомандовал Йона.

Арне дышал с хрипами, пока они шли к выходу.

— Господи, — прошептал он, обхватив левую руку.

Нервно залаяла собака по ту сторону шлюза безопасности, охранники бегом выстроились у стеклянных дверей.

— Пропустить их! — закричал начальник отряда и прошел следом через шлюз. — Я пойду с вами, я прослежу, чтобы вы вышли.

Он достал свой магнитный пропуск, ввел код и открыл дверь.

— Кто ты такой, черт подери? — просипел он, глядя на Йону.

За воротами тюрьмы светило солнце, сияло синевой небо. Они прошли через мощеную площадку к серому «Порше» Йоны.

Йона обошел машину, прижал Арне к земле и, извинившись, закрепил второй браслет наручников на железной ограде позади машины. Начальник отряда стоял, уставившись на них, надзиратели суетились у стеклянных дверей всего в десятке метров от беглецов.

Йона быстро сел и завел мотор.

Не успел Роки захлопнуть дверцу, как машина перевалилась через бордюр, съехала по заросшему травой склону, мимо бетонных цоколей, вырулила на дорогу и понеслась к лесу, где Йону ждал старый «Вольво».

Глава 109

Нестора доставили в Каролинскую университетскую больницу в Худдинге, где его успешно прооперировали. Нестору повезло, состояние стабилизировалось, и его перевели из отделения интенсивной терапии.

Марго поставила двух полицейских в форме у дверей послеоперационного отделения.

Нестор был в сознании, но пострадал от сильного шока. Кислород дополнительно поступал в кровь через тонкую трубку под носом, и насыщение шло непрерывно. В верхней части диафрагмы сидел плевральный дренаж, пузырящаяся кровь бежала по трубке.

Нелли поговорила с лечащим врачом Нестора и предложила транквилизатор — действенный, с учетом анамнеза.

Нестор постоянно плакал, пока Марго пыталась выяснить, как развивались события до той минуты, когда начался полицейский штурм.

— Но Эрика в квартире не оказалось — так где он? — спросила она.

— Я н-не знаю, — хныкал Нестор.

— Почему вы позвонили и сказали, что он…

— Нестор, поймите, вашей вины нет, это был просто несчастный случай. — Нелли взяла его за руку.

— Эрик вообще контактировал с вами? — спросила Марго.

— Я н-не знаю, — твердил Нестор, глядя мимо нее.

— Знаете, знаете.

— Я н-не хочу с вами разговаривать, — тихо сказал Нестор и отвернулся.

— Где вы работаете? — Марго достала из сумки толстый бутерброд с ветчиной.

— Я на пенсии… но подраб-батываю в садах…

— Где?

— Просто для коммуны… в р-разных местах.

— Слишком много сорняков? — спросила Марго.

— Не особенно, — удивленно ответил он.

— Крапива?

— Нет. — Нестор потеребил трубку.

— Нестор, — мягко сказала Нелли, — вы, наверное, знаете, что мы с Эриком хорошие друзья… и я, как и вы, считаю, что для него самое лучшее — это сдаться полиции.

У Нестора из глаз снова показались слезы. Марго встала у окна, словно не желая видеть, как он плачет.

— Меня п-прострелили насквозь, — громко сказал он и положил руку на грудь — на повязку, под которой была рана.

— Это чудовищный несчастный случай, — поддержала его Нелли.

— Б-бог хотел убить меня. — Нестор вытащил из носа кислородную трубку.

— Почему вы так думаете?

— Я больше не могу, — простонал он.

— Знаете… Евреи говорят, что праведник может упасть семь раз и снова подняться, а вот человек неправедный, когда приходит несчастье, просто падает… Вы обязательно подниметесь.

— А я п-праведный?

— Этого я не знаю, — улыбнулась она.

— Но ведь в-вы это сказали?

Нелли увидела, что поступление кислорода в кровь снизилось, и снова закрепила трубку у Нестора под носом.

— Эрик спас меня, и я только хотел спасти его, — прошептал Нестор.

— Вы имеете в виду — вчера? — осторожно спросила Нелли.

— Он п-пришел ко мне, и я дал ему пищу и кров. — Нестор с надрывом закашлялся. — Они об-бещали, что не сделают ему ничего п-плохого.

— Как он выглядел, когда пришел к вам?

— На нем б-была гадкая шапка, и кровь на руке, он б-был грязный, небритый, раны на лице.

— И вы просто хотели помочь ему, — сказала Нелли.

— Да, — кивнул Нестор.

Марго, отвернувшись к окну, жевала бутерброд, но все-таки слышала робкие ответы Нестора. По его описанию, Эрик выглядел как человек, который продирался через лес и спал на улице.

— Вам известно, где Эрик сейчас? — медленно спросила она, обернувшись.

— Нет.

Марго встретила взгляд Нелли и вышла из палаты, чтобы важный разговор не прервался.

— Я устал, — сказал Нестор.

— Лекарство еще не успело подействовать.

— Это вы — подружка Эрика? — Нестор посмотрел на Нелли.

— Что сказал Эрик перед тем, как уйти? — спросила Нелли, невольно улыбаясь. — Как, по-вашему, он собирался сдаться?

— Не сердитесь на Эрика.

— Я не сержусь.

— Моя м-мама говорит, что он п-плохой, но… она может и помолчать, я д-думаю…

— Отдыхайте.

— Он с-самый лучший мужчина, которого вы сможете найти, — продолжал Нестор.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась Нелли и погладила его по руке.

— Когда мы встречаемся… в-вы не видите меня. Вы не слышите меня, не можете обонять меня. Я родился раньше вас и буду ждать вас, когда вы умрете. Я могу объять вас, но вы не удержите меня…

— Темнота, — ответила Нелли.

— Правильно, — кивнул Нестор. — Если человек несет мое б-бремя, он… он… — Нестор закрыл глаза, прерывисто дыша.

— Мне пора домой, — тихо сказала Нелли и осторожно встала с постели.

Покидая послеоперационное отделение, она заметила, что полицейские больше не дежурят у двери.

Глава 110

В церкви Маркусчюркан звонили. Колесо вращалось, таща за собой колокол. Тяжелый язык ударял в мантию, звон разливался над кладбищенской стеной, тек в сад, до самых погребенных там животных.

Звон ударял в единственное оконное стекло — грязное и в разводах — сарая, где прятался Эрик. Это был красный сарайчик с тонкими дощатыми стенами и пятнистым мезонитом на полу. Вероятно, раньше мезонит покрывал слой пластика. И, похоже, сараем некогда пользовались местные кладбищенские рабочие — до того, как произошла оптимизация расходов. В последние годы сюда наведывался только Нестор, единственный распорядитель места последнего упокоения животных.

Из стены торчал над большим цинковым корытом кран с холодной водой.

Эрик притащил пять пластиковых мешков с перегноем и разложил их на полу, приготовив себе таким образом постель.

И вот он лежал на боку с открытыми глазами, слушая колокольный звон. Эрика окружал всепроникающий запах земли, словно он уже оказался в могиле.

«Свою судьбу не угадаешь», — думал он, глядя, как утренний свет проникает сквозь серую занавеску и медленно бродит по мешкам с семенами травы и синими лампочками, по лопатам разного калибра и падает ниже, на топор с ржавым лезвием. Эрик задержал взгляд на топоре, внимательно рассмотрел тупое лезвие с глубокими зазубринами и подумал, что Нестор рубит им корни, когда роет могилы.

Он поворочался на своей постели, чтобы лечь поудобнее. Первые часы он просидел, скрючившись в углу за мешками, глубоко оцарапал бедро острой веткой, у него звенело в ухе, его тошнило и трясло.

Сирены «скорой помощи» затихли вдали, треск вертолета смолк, и тишина обняла сарайчик.

Через несколько часов Эрик почувствовал, что опасность миновала; он отважился встать и подойти к крану, выпить холодной воды и умыться. Вода брызнула на прозрачную папку, приклеенную скотчем к стене. Капли потекли по прайс-листу Фонда стокгольмских кладбищ животных и упали на выцветший мезонит.

Он позвонил Йоне, рассказал о случившемся, сам услышал, как бессвязно, с повторами он говорит, и понял, что у него шок. Эрик снова улегся на мешки, но спать не мог, сердце билось слишком быстро.

Кровотечение из уха унялось, но Эрик все еще слышал, словно сквозь тонкую ткань. Зубчатое гало после ослепления, истончаясь, еще вспыхивало под веками, когда он закрывал глаза.

Он подумал про Джеки и Мадде и услышал вдалеке детские голоса. Эрик осторожно подкрался к окну. На кладбище — никого. Наверное, дети играют в лесу возле школы.

Эрик понятия не имел, что делать, если ребятишки придут сюда. Что, если сегодня его лицо — во всех газетных анонсах. Внутри поднялась волна страха, Эрик похолодел.

С тихим шорохом порвалась паутина, когда он отвел штору еще на несколько сантиметров.

Кладбище животных оказалось красивым местом — лиственные деревья, трава. От церкви узкая тропинка вела через деревянный мост, по обеим сторонам которого росла густая крапива.

На одной могиле округлыми камнями был выложен крест; кто-то из детей смастерил лампаду из банки из-под варенья, нарисовав на стекле красное сердечко. Под дождевой водой и налетевшими семенами угадывалась свечка.

Эрик снова вспомнил разговор с Йоной. Он знал, что сможет порыться в воспоминаниях Роки, если ему выпадет такой шанс. Однажды он уже гипнотизировал Роки, но проповедника в тот раз не искал.

Как долго он сможет оставаться здесь? Он голоден, к тому же скоро его кто-нибудь обнаружит. Убежище слишком близко к школе, церкви и квартире Нестора.

Эрик тяжело сглотнул, осторожно потрогал рану на ноге и снова попытался понять, как его отпечатки оказались в доме Сусанны Керн. Тому могло найтись какое-нибудь простое объяснение, но Йона, кажется, считал, что кто-то пытается представить Эрика виновным в убийствах.

Эта мысль настолько пугала, что Эрик не мог принять ее всерьез.

Должно найтись рациональное объяснение.

Я не боюсь судебного процесса, думал Эрик. Правда выяснится, если только у меня будет возможность защитить себя.

Он должен сдаться полиции.

Эрик подумал, что надо искать защиты в церкви. Попросить священника о причащении, о снятии грехов, о чем угодно, лишь бы получить защиту.

Полицейские не станут стрелять в меня в церкви, подумал он.

Эрик так устал, что слезы выступили на глазах, когда он подумал, как хорошо было бы сдаться и передать свою судьбу в чужие руки.

Он решил выскользнуть и посмотреть, открыта ли церковь, — и тут услышал шаги по деревянному мостику.

Эрик тотчас пригнулся и забился в угол, где прятался сначала. Кто-то шел по тропинке, и Эрик ясно улавливал громкое сопение. Что-то зазвенело, словно незнакомец пинком опрокинул самодельную лампадку.

Шаги замерли, наступила тишина. Может, посетитель кладет цветы на могилу собаки? Или прислушивается к шорохам в сарае.

Эрик сжался в углу, думая о собаке, которую Нестору пришлось утопить. Он представил колотящие по воде лапы, попытки пса выбраться из набухшей под водой сумки.

Человек снаружи звучно сплюнул и снова зашагал. Эрик услышал, как он идет через сухой кустарник: тонкие ветки хрустели под ботинками.

Вот он прямо перед сараем, подумал Эрик и огляделся в поисках оружия. Посмотрел на лопату с коротким черенком и тупым лезвием.

По стене зажурчало, полилось в высокую траву. Мужчина снаружи мочился, хмуро бормоча себе под нос:

— Выбиваешься из сил, приходишь домой весь такой милый, но… этого уже недостаточно…

Мужчина подался вперед и заглянул в сарай. Затрещала оконная рама, тень незнакомца упала на стену с лопатами. Эрик вжался в стену, отчетливо слыша дыхание мужчины — тот дышал сначала открытым ртом, потом засопел носом.

— Честная работа, — пробормотал он и зашелестел дальше по веточкам черники.

Эрик подумал: надо подождать, пока пьяный скроется из виду, и тогда уже идти в церковь сдаваться.

Эрик еще раз примерил на Нестора роль убийцы, но у него в голове не укладывалось, что Нестор мог распоряжаться чужой жизнью и смертью.

Солнце ушло за тучу, и серая штора снова стала непроницаемой.

На полке стояли пыльный термос и пластиковый пакет, маленькая серая урна и раскрашенный гипсовый бульдог.

Эрик успел заметить, как задрожало и отбросило мутный солнечный зайчик зеркало на стене, прилаженное Нестором для бритья, а потом дверь сарая отворилась.

Глава 111

Эрик, спотыкаясь, попятился, и зеленый складной стул со стуком упал на пол, сомкнув спинку с сиденьем. Дверь хлопнула о стену, отлетела обратно и с размаху ударила в могучее плечо. Пыль взвилась вокруг фигуры человека, который, пыхтя, протискивался в сарай. Роки Чюрклунд закашлялся и задел головой голую лампочку на потолке. На Роки была тюремная роба, лицо в поту, серые волосы потускнели и свалялись.

Йона вошел следом, закрыл дверь, рукой остановил раскачивающуюся лампочку и заметил:

— Viihtyis[15].

Эрик хотел что-нибудь сказать, но он едва дышал. Когда дверь распахнулась, он так испугался, что по лицу пробежал спазм.

Роки что-то пробурчал, поднял зеленый стул и сел, пыхтя и оглядывая тесный сарай.

— Вы пришли сюда пешком, — слабо проговорил Эрик.

— Мы шли сюда через лес от усадьбы в Накке, — пояснил Йона, вынимая из пакета три бутерброда с сыром и салатом.

Все трое молча ели. Роки потел и тяжело сопел, кусая хлеб. Дожевав бутерброд, он встал и напился воды из-под крана.

— Людей хоронить — дороже обходится, — заметил он, указывая на прайс-лист.

Капли воды блестели в его бороде. По шторке плясали тени.

— Я думаю, здесь мы в безопасности. — Йона принялся разматывать скотч на руках. — Расследование уже понизили в приоритетности. В мире за пределами этого сарая считают, что Нестор поднял ложную тревогу и просто хотел покончить с собой.