Чёрная кровь Сахалина. Каторжанин Башибузук Александр

Глава 14

Обожаю, верней, обожал раньше, хорошую фантастику. Такую, чтобы захватила, заставила забыть обо всем и унесла по волнам повествования. Но, черт побери, я давал книге только на время заставить меня поверить перипетиям сюжета и никогда не смешивал фантастические допущения с реальностью.

Я до сих пор не верю в то, что со мной случилось. Но оно все-таки случилось. И не только со мной. И вот опять…

Как? Даже не хочу задумываться – все равно до истины докопаться не сумею. Меня больше интересует другой вопрос – почему? И как долго это будет продолжаться? Но не суть.

Возвращение памяти принесло не только облегчение, вдобавок пришли грусть, разочарование, тоска… да много чего. В том числе страх.

Тоска – по эпохе, откуда меня сюда занесло. Красивой, благородной, рыцарственной в прямом и переносном смысле и одновременно подлой, свирепой и страшной. Эпохе, которая пришлась по мне, как пошитый у отличного портного костюм. Эпохе, которую я безоговорочно принял и стал ее плотью от плоти.

Разочарование – от нынешнего времени, более приземленного и практичного, лишенного галантности Средневековья.

Страх… а страх перед тем, что все опять придется начинать сначала. А еще перед тем, что после очередной смерти опять могу оказаться в чужом теле. Вечная жизнь только с первого взгляда привлекательна, на самом деле… даже жизнь может осточертеть до чертиков, как это случилось в моей прошлой реинкарнации. Я добился всего, чего только мог, но потерял всех, кто мне был дорог, и к концу отведенного мне времени уже просил о смерти. Чтобы забыться… Но не получилось…

Перед глазами медленно потянулась череда образов. Радостно скалился верный шотландец Уильям Логан, загадочно улыбалась родная сестра французского короля Мадлен Французская, баронесса Кармен де Прейоль приседала в реверансе, сурово смотрел кардинал де Бургонь, одобрительно гудела орава звероподобных мужиков в белых коттах с маленьким алым крестиком на правой стороне груди. Иоганн ван Гуутен улыбался одним уголком рта; вдовая герцогиня Мергерит Йоркская посылала воздушный поцелуй; ее покойный муж, герцог Карл Смелый Бургундский, по-дружески кивал…

Кавалеры в колетах и в доспехах, дамы в платьях-роб и остроконечных энненах, священники, простые люди, солдаты и короли. Все, с кем меня свела судьба в прошлой жизни.

Последним появился король Франции Людовик Одиннадцатый, сухо кивнул и скрылся в облаках серого тумана.

Парад завершил абсолютно незнакомый мне здоровенный мужик в римских доспехах, шлеме с алым плюмажем, накинутой на плечи шкуре волка, со щитом и копьем в руках.

– Привет, Жан Жаныч… – Римлянин радостно ощерился и хлопнул меня по плечу. – Эх, наворотили мы дел, поставили старушку Европу в положение, которое ляхи куртуазно называют «козочкой». И еще наворотим… – Он вдруг тяжело вздохнул. – Но уже порознь. Судьба у нас такая… странствовать…

Я неожиданно понял, что римлянин говорит голосом короля Наварры Франциска, прозванного Фебусом за свою красоту. Голосом моего соратника и друга, такого же попаданца, как и я, с которым меня свела судьба в Средневековье.

– Феб Гастоныч? Получается, и тебя опять? Да подожди ты…

Но римлянин прощально махнул рукой и тоже исчез.

– Черт!!! – Я потряс головой, приходя в себя, покосился на бутылку арманьяка, даже протянул к ней руку, но тут же убрал ее.

Не время, позже надерусь до чертиков. Знаю, что не поможет, но надерусь.

Что дальше? Как вариант, можно пустить себе пулю в лоб и проверить, что случится. А вдруг получу долгожданный покой, а не следующее воплощение? Надо сказать, очень привлекательный вариант, правда, рисковый. Провидение, или кто там еще, футболит меня, легких вариантов не подкидывает. Прошлая и нынешняя ипостаси сие прямо подтверждают. Как-то не хочется, к примеру, оказаться в тушке какого-нибудь гладиатора во времена Калигулы или еще чего страшней.

Но не суть. Не смогу, это против всей моей сущности, как истинной, так и приобретенных. Ни Сашка Лемешев, ни Жан Жаныч Арманьяк не смогли бы покончить с собой только просто от отчаяния. И Александр Христианович Любич тоже не станет. Дали жизнь – живи.

А посему будем как-то обживаться, помереть всегда успею. Для начала – найти свою цель, это главное. В теле бастарда я выжил, потому что сразу нашел смысл в своем дальнейшем существовании.

Цель… цель… Кошмарить япошек? Но надо исходить из реалий – выгнать косоглазых с острова мы не сможем, как ни старайся. Тогда что? Для начала – побарахтаться как можно дольше, чтобы аннексия не считалась завершенной и косоглазые не смогли воспользоваться этим козырем на Портсмутских переговорах. Это минимум. А дальше посмотрим, в башке уже мелькают определенные наметки. Про князя Сахалинского я ляпнул улыбки ради, но сами знаете: сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Опять же, в Средневековье я надрывался в основном себя ради, а тут выпала возможность порадеть об отчизне. Что может сделать бывший каторжанин? Ну а что мог сделать бастард без земель, титула и вообще имеющий в личных врагах самого могущественного государя того времени? И чем закончилось? Тем, что этот самый бастард сам сел на трон того, по чьему приказу его гоняли, как зайца, по всей Европе. А поначалу тоже казалось чем-то фантастическим и даже неумным. Вот то-то. Все начинается с малого.

Итак, что мы имеем на данный момент? У японцев примерно пара дивизий на Сахалине, а у меня – меньше сотни бойцов, вдобавок – куча нонкомбатантов на загривке. Веселенькое соотношение получается. Это пока мы себя вольготно чувствуем, а когда косоглазые опомнятся и возьмутся за дело всерьез, мало не покажется.

Но… но пока не все так плохо. Основные силы японцев сосредоточены на юге, на севере только в Александровске сильный гарнизон, а в остальных населенных пунктах раскидано по роте, не больше. Так что перед тем, как затеряться в северных дебрях, мы можем наделать большого шухера. Плюс надо как можно быстрее озаботиться тем, чтобы в России-матушке узнали: на Сахалине активно действует сопротивление агрессорам. А еще тем, чтобы доказательства зверств попали в прессу.

Я встал и прошелся по комнате. Дверь тихонько приотворилась, на пороге показалась громадная туша Луки.

– Християныч, ты бы прилег, покемарил чутка… – сочувственно пробасил великан. – Тут всего пару часиков до зорьки осталось.

– Да, отец, спати нада… – на уровне подмышки Луки возникла голова Тайто. – Спати нет – сила нет, как япона ковырять?

Я улыбнулся про себя. Лука и айн поверили, что их судьба прочно связана со мной, добровольно взяли на себя обязанности моих опекунов и окружили неустанной заботой.

Да уж… причудливо сплетаются нити провидения. Точно так же выбрал меня своим талисманом монах-саморасстрига Уильям Логан в самом начале моей средневековой эпопеи. И не прогадал шотландец, ни разу не прогадал. Может, и эта странная парочка не прогадает, кто знает?

– Хорошо, лягу, но чуть позже…

Лука скорбно вздохнул и пробасил:

– Ну тадыть к тебе, Християныч, еще одна благородь… э-э-э, капитан Сви… Свиньин.

Я вернулся за стол.

– Проси.

В комнату вошел интендант, но уже в мужском обличье. Чем-то он напомнил мне стандартный образ красного комиссара из советских фильмов. Добротная кожанка поверх вышитой по вороту петухами косоворотки, кожаная фуражка с облезлым лаковым козырьком без кокарды, надраенные до блеска хромовые сапоги, японская офицерская портупея и даже маузер в деревянной кобуре. Интересно, где он его раздобыл? Видать, действительно хороший интендант. Вот только трофейная сабля на поясе немного выбивается из образа. Зачем она ему?

– Разрешите, господин… – Свиньин вдруг запнулся и виновато пожаловался: – Уж простите, даже не знаю, как к вам обращаться. По званию – вроде неправильно, а по имени-отчеству – будет слишком фамильярно.

– По имени-отчеству, Алексей Федотович. Проходите, присаживайтесь. – Я показал капитану на массивный резной стул из мореного дуба.

Под свою ставку я определил личные апартаменты местного олигарха, оборудованные с максимально возможным комфортом, здесь даже ванная с дровяным титаном имелась. Майя и Мадина поместились в жилых комнатах, ну а я занял личный кабинет Карлюкова.

Свиньин поставил на ковер увесистый мешок и аккуратно примостился в кресле.

– Я, собственно, с докладом, Александр Христианович… – Интендант зачем-то снял кобуру с маузером, положил ее на стол, а потом извлек из-за пазухи тетрадь.

– Успеем о делах, Алексей Федотович. – Я подвинул к интенданту пачку японских сигарет. – Закуривайте. Конечно, табак дрянь, но ему альтернатива – только уж вовсе ядовитый самосад из местных огородов, которым впору тараканов травить.

Свиньин вежливо кивнул, неспешно достал из мешка и подал мне кожаную коробку, украшенную красивым золотым тиснением.

Я взял ее в руки и, к своему удивлению, обнаружил, что это манильские сигары черуто марки San Isabel, которые я покуривал, будучи еще Александром Лемешевым. Чертовски дорогие, но просто шикарные, как по мне, превосходящие даже знаменитые кубинские.

– Собственно, один из трофеев… – невозмутимо сообщил интендант. – Обнаружены в числе прочего в закромах купца. Там целый ящик, так что хватит надолго. Остальной командный состав я снабдил папиросами «Галант», а для рядовых нашлась махорка. А эти решил презентовать вам.

Дико захотелось сразу же раскурить сигару, но вместо этого я посмотрел интенданту в глаза и нейтрально поинтересовался:

– Благодарю вас, Алексей Федотович, но почему именно мне?

– Исходя из норм довольствия для высшего командного состава, – спокойно ответил интендант, не отводя взгляда. – Так как именно вы являетесь командиром нашего отряда. А также, хотя это глубоко вторично, я поступил подобным образом из благодарности к вам.

– То есть моя персона в качестве командира отряда у вас не вызывает никакого отторжения? Ведь я не более чем каторжник, хотя и амнистированный. К тому же лишенный воинского звания.

– Абсолютно, – так же спокойно заметил Свиньин, потом вздохнул и добавил: – Хорошо, я могу ответить развернуто.

– Буду вам благодарен.

– Как человек абсолютно практичный, – начал интендант, – я считаю, что исправно работающий механизм не нуждается в починке. Ни один из командиров подразделений, пытающихся противостоять японской оккупации, не смог добиться таких результатов, как вы. Почему ваша персона должна вызывать у меня отторжение? А что касается вашего каторжного опыта, я сам мог повторить ваш путь… – Свиньин вновь вздохнул. – Но не случилось, опять же, из-за моей практичности, которая успешно подавила эмоции. Так что, повторюсь, никаких отрицательных чувств я не испытываю и готов приложить все свои скромные силы к службе под вашим руководством.

– Благодарю вас, Алексей Федотович, – искренне сказал я интенданту.

– Не стоит благодарностей, Александр Христианович. – Свиньин покачал головой. – Порой я сам себе бываю скучен, но, увы, с этим уже ничего не поделаешь.

– А как вы оказались на Сахалине? Проходили здесь службу?

– Нет, Александр Христианович, я являюсь экстраординарным чиновником по особым поручениям, присланным на Сахалин из главного интендантского управления наместника Алексеева для проведения ревизии соответствующей службы. А после окончания проверки ввиду ее совершенно печальных результатов, а также угрозы неизбежного нападения на остров прикомандирован к генерал-губернатору Ляпунову для организации снабжения местных воинских подразделений. Вот, кстати, перечень имущества на складах и места их расположения, я отобразил их на схемах. Позже укажу на карте.

Свиньин подвинул ко мне несколько листов бумаги, сплошь исписанных мелким каллиграфическим почерком.

Я поразился работоспособности капитана. Н-да… умеет, ничего не скажешь. Как только успел? Хотя да, зануда редкостная, даже скулы сводит от его тона. Ну да ладно, полезный кадр, можно и потерпеть.

– Как вы думаете, местонахождение складов стало известно японцам?

– Вряд ли, – невозмутимо ответил интендант. – Мои помощники уже убыли на материк. Местных чиновников к организации я не привлекал, в ставку наместника тоже не успел доложить. Поэтому утечку информации с этой стороны можно исключить, разве только о том, что таковые склады существуют. Точные места расположения были известны всего нескольким офицерам, которых я посчитал надежными. Но, увы, их судьбы мне пока неизвестны. Так что полностью исключать факт обнаружения нельзя.

– Отличная работа, Алексей Федотович.

– Я всего лишь исполняю свою службу, – скромно отговорился интендант. – И еще… – Он вытащил из мешка докторский саквояж и поставил его на стол. – Сие было обнаружено на складе купца Карлюкова. – Ровным счетом двадцать тысяч рублей, треть которых – в ассигнациях, а остальное – в золотых монетах. Но это не все… – Свиньин извлек из мешка еще один мешочек, уже кожаный. – Здесь золотой песок с вкраплениями мелких самородков, общим весом в пять фунтов. Правда, меня несколько беспокоит правовой момент конфискации. Будет ли Карлюкову предъявлено обвинение в измене? Если так, тогда мне потребуется ваше письменное распоряжение об оприходовании средств и копия приговора военного трибунала.

Я вытаращил глаза на интенданта. Не мешок, а ящик Пандоры какой-то. Интересно, что у него еще припасено? Хотя мне сейчас от всех этих денег ровным счетом никакой пользы.

– Маузер тоже изъят у Карлюкова, – закончил Свиньин и подвинул пистолет ко мне. – Сами решите, кому выдать как личное оружие.

– Уже решил. – Я вернул пистолет интенданту. – Пусть остается у вас. – И не удержался, чтобы не съязвить: – Будет отличным дополнением к сабле.

– Благодарю, Александр Христианович. – Свиньин сделал вид, что не заметил подколки. – А теперь разрешите перейти к перечню трофеев.

После того как я ознакомился со списком, сразу стало ясно, что мы хапнули гораздо больше, чем можем переварить. Судя по всему, косоглазые устроили в Тымове промежуточный пункт обеспечения. Только винтовочных патронов оказалось около пятидесяти тысяч штук, не говоря уже об обмундировании и прочем военном имуществе. Хотя продуктов было до обидного мало. Рис, бочки с соленой рыбой, квашеным имбирем и прочими овощами, да еще кое-какая консервированная экзотика, малопригодная для пропитания русскому человеку. Но в этом плане выручил склад Карлюкова, в нем нашлось около трех тонн муки, помимо прочего полезного и качественного провианта.

К орудиям обнаружилось по сотне снарядов, а вот пулемет оказался затрофеенным косоглазыми у наших, системы Максима – Виккерса, на колесном станке. И патронов к нему нашлось порядочно, правда, не так много, как хотелось.

«Ну и что со всем этим делать? – уныло озадачился я. – Бросить? Черт с ними, с японскими портками, но, если придется зимовать, без мучицы, на одном мясе, передохнем. Опять же патроны и другие полезные штуки для убивания себе подобных. Как все вывезем? Да уж, задачка. Впрочем, соберу поутру совет, что-нибудь решим коллегиально. А нет, так спалим либо спрячем в тайге. Немного времени у нас есть…»

Разобравшись с интендантом, я выдул пару стаканов крепчайшего чая из запасов бывшего майданщика, понял, что сегодня уже не засну, и пошел навестить пленных японских офицеров.

И сразу же получил полный разрыв шаблона, сиречь когнитивный диссонанс, особенно на фоне своих прошлых встреч с японским командным составом. Майор Ояма уже ничего и никому не мог рассказать – он просто откусил себе язык и истек кровью.

– Уж простите, ваше благородие… – сокрушенно оправдывался Серьга. – Так-то мы его спутали, а надоть было в пасть кляп засунуть. Дык кто ж знал. А как кинулись, а он кровищей перхает и лыбится…

Я молча развернулся и вышел из камеры, на ходу бросив унтеру:

– Похороните по-человечески, заройте, а не выбрасывайте в овраг, но без батюшки.

Следующим на очереди был подполковник Огава. Японец неподвижно сидел на корточках, уставившись в стену мертвым взглядом. На меня вообще никак не прореагировал.

Я вошел в камеру и приказал переводчику:

– Переведите ему, что я хочу с ним побеседовать.

Подполковник даже не пошевелился.

Пришлось добавить:

– От этого разговора будет зависеть то, как он умрет. Подобно паршивой бродячей собаке либо на его собственное усмотрение – способ выберет сам.

Плоское лицо Огавы так и осталось каменным, поза тоже не изменилась, но он все-таки заговорил.

– Господин подполковник спрашивает, может ли он надеяться, что вы выполните свое обещание?

– Скажите, он может надеяться на мое слово точно так же, как на свое при общении с врагами.

Думал, что самурай откажется, но тот вдруг улыбнулся и заговорил на ломаном, но вполне понятном русском:

– Хорошо. Но уберите этого предателя, в нем нет нужды. Я вполне достаточно говорю на вашем языке, чтобы вы поняли меня, а я – вас. С кем имею честь?

– Каторжник… – Я сел перед японцем на привинченный к полу табурет. – Просто каторжник.

– Вы бывший военный офицер, выправка подсказывает… – Подполковник внимательно на меня посмотрел. – И за что же вас упекли на каторгу? – Японец вдруг криво усмехнулся. – Проворовались? Или… Хотя не важно. О чем вы хотели меня спросить?

– Скажите, чем вызвано такое жестокое отношение к мирному населению Сахалина?

– Участь побежденных всегда незавидна… – Самурай безразлично пожал плечами. – А тот сброд, которым вы населили остров, другой судьбы просто недостоин.

– Хорошо, тогда вы должны понимать, что те, кто пришел пытать и насиловать, должны быть готовы к точно такому же отношению к себе.

– Я прекрасно это понимаю. – На лице подполковника мелькнуло странное выражение, словно он заставляет себя отвечать. – И готов…

Я усмехнулся.

– Да нет, подполковник, вы не готовы. Ну что же, готовьтесь встретиться с ответным гостеприимством.

– Вы же обещали! – гневно процедил японец. – Так разрешите мне сделать сеппуку!

– После того как ваши войска заняли Тымово, часть его жителей отправили на работы в тайгу, пообещав хорошо заплатить. Ни один из них в поселок не вернулся – людей просто перекололи штыками. То есть вы их банально обманули. Чему вы тогда удивляетесь? Вы же сказали, что готовы к точно такому же отношению.

– Но я же не грязный преступник, как они! – зарычал подполковник.

– Прежде всего, вы такой же человек, как и они… – Я встал с табурета и уже у двери бросил Серьге: – Вставьте ему в пасть деревяшку. И найди мне того, кто умеет сажать на кол.

– На кол? – Унтер вытаращил глаза.

– Да, на кол. Еще раз повторю – и…

– Как прикажете, ваше благородие!

С остальными косоглазыми общаться не стал, так как все необходимые сведения уже получил. Мелькнула мысль навестить русских предателей, но, слегка поколебавшись, я отказался от этой затеи. С мразями общаться – это как в грязи изваляться.

Уже окончательно рассвело. Я приказал принести несколько ведер ледяной воды, обмылся, переоделся в чистое белье, неспешно выкурил сигару под рюмочку арманьяка, а потом вызвал командный состав на совещание.

Засиделись, пора косоглазым устроить очередной карачун.

Глава 15

– Приветствую вас, господа и дамы. – Я медленно обвел взглядом всех присутствующих в комнате.

Капитаны Стерлигов и Свиньин, подпоручик Собакин, мичман Максаков, унтер-офицер Серьга, урядник Наумов из числа освобожденных казаков, а также Майя Александровна, отец Валериан и лохматый бородач Като – вождь племени айнов, смысл нахождения здесь которого абсолютно отсутствует, однако, чтобы потрафить аборигену, я его все-таки пригласил. Пусть потешится, потому что без поддержки туземцев мне пока, увы, не обойтись. Отца Валериана же позвал как представителя духовенства.

– Для начала… – я сделал краткую паузу, – позвольте установить штатное расписание нашего отряда, ибо мы являемся подразделением вооруженных сил Российской империи, а не сборищем непонятных людей. Капитана Стерлигова предлагаю назначить начальником штаба нашего подразделения, определением которого устанавливаю – рота. Соответственно, капитана Свиньина назначаю моим заместителем по хозяйственной части, подпоручика Собакина – заместителем по боевой, а унтер-офицера Серьгу – по строевой. Мичман Максаков назначается командиром отдельной артиллерийской батареи, в его же подчинение входят оба пулемета с расчетами. Урядник Наумов – командир отделения разведки. Майя Александровна – заместитель по медицинской части, а представитель местных аборигенов по имени Като – заместитель по связям с общественностью.

Майя все оперативно перевела айну, и тот прямо просиял на глазах. Ну а как? Цельный помощник большого вождя – это вам не хухры-мухры. Ну-ну, радуйся. Ты и сам, братец, не поймешь, как подрядишься воевать, вот только не обессудь, когда начну спрашивать как с понимающего.

– Всем гражданским лицам на время кампании предлагаю присвоить чин вольноопределяющихся. Согласен, предложенное мной штатное расписание не соответствует общеупотребительному российскому, однако в сопутствующих нам условиях считаю его самым оптимальным. Прошу представить возражения, если таковые имеются…

Возражений не последовало. Офицеры восприняли все как само собой разумеющееся, мичман морщился, всем своим видом показывая, как ему неловко в обществе сухопутных, но смолчал. Майя старательно делала вид, что ей абсолютно неинтересно происходящее, айн гордо задрал нос, а батюшка Валериан, кажется, вообще задремал.

– Будем считать, что все присутствующие согласны, – продолжил я. – Капитан Стерлигов, прошу внести результаты в протокол собрания. А теперь речь пойдет о задачах. Но прежде всего я хочу убедиться в том, что все присутствующие хорошо понимают ситуацию, в которой мы оказались. Итак, мы единственное русское воинское подразделение на всем острове и находимся в полном окружении врага. Ни на какую помощь рассчитывать не приходится, так как, во-первых, сию помощь нам предоставить просто невозможно по ряду объективных причин, а во-вторых, вышестоящее командование пока даже не догадывается о существовании нашего отряда. Надеяться на снисхождение противника тоже не стоит – никто нас в плен брать не будет. Исходя из вышесказанного, я хочу, чтобы каждый из вас сейчас сделал свой осознанный выбор, так как потом дороги назад уже не будет. Немедленного ответа я не требую, публично озвучивать свое решение тоже нет надобности, достаточно сообщить его мне в личной беседе. Но только в течение сегодняшнего дня. Позднее отказ выполнять свои обязанности и неподчинение приказам будут трактоваться исключительно как предательство и соответствующе караться. Также прошу вас довести мои слова до остального личного состава.

Я сделал паузу и еще раз обвел взглядом присутствующих. Все старательно изображали стойких оловянных солдатиков, правда, айн отчего-то начал беспокойно ерзать на стуле. А еще вдруг пробудился батюшка и точно так же, как и я, внимательно разглядывал людей, словно пытаясь пробить каждого на предмет крамолы.

«А непрост ты, отче Валериан… – подумал я. – Ой непрост. Опять мне повезло: хороший священник в отряде – на вес золота. Причем как в Средние века, так и сейчас. Нельзя оставлять народ без правильной духовной поддержки…»

И, чтобы не затягивать паузу, продолжил:

– Как уже говорил, речь пойдет о наших задачах. Считаю, что в сложившихся условиях единственной нашей задачей является продолжение борьбы. Надо продержаться как можно дольше, потому что, пока на острове действует хоть одно русское воинское подразделение, оккупация не может считаться завершенной. Данный факт значительно усилит позиции Российской империи на возможных переговорах с Японией.

– Каких таких переговорах? Да кто будет с ними догова… – возмутился мичман, но тут же заткнулся под свирепыми взглядами Стерлигова и Свиньина.

– Речь шла о «возможных» переговорах, Сергей Викторович… – Я счел нужным смягчить ситуацию. – То есть я сам далеко не уверен, что таковые случатся, но, к великому сожалению, по ряду объективных причин полностью исключить подобное нельзя. А теперь, господа, прошу к карте…

Обсуждение тактики и ближайших задач получилось куда более оживленным, но по итогам решение было принято единогласно – идти на Дербинское, а если точнее, выманить оттуда японский гарнизон, для чего был составлен весьма хитроумный план. А караван с гражданскими должен был отправиться водой к слиянию Пиленги с Большой Тымью, где пока и остановиться. Часть трофейного имущества планировалось погрузить на лодки, а остальное уйдет с нами пешком, благо в трофеях нам досталось почти два десятка лошадок с телегами, которые японцы реквизировали со всей округи.

– На этом и остановимся. Итак… – Я посмотрел на Стерлигова. – Ваша задача, Борис Львович, сегодня завершить документировать преступления японцев в Тымове. Сфотографируйте могильник в лесу и место казней в тюрьме, опросите оставшихся в живых местных жителей. Затем допросите пленных, акцентируя внимание на том, кто отдавал приказы, и на причинах этих приказов. Переводчик в вашем распоряжении. Предателей тоже требуется допросить, после чего организовать официальное решение военного трибунала. Далее поступим как оговорено.

– Будет исполнено, Александр Христианович. – Капитан четко кивнул. – Разрешите выполнять?

– Исполняйте. Теперь ваша задача, Алексей Федотович, – обратился я к Свиньину. – Требуется вооружить пополнение и оснастить всем необходимым снаряжением. Чтобы у каждого были солдатская портупея с подсумками, штык и ранец. Особое внимание уделите обуви и портянкам. Возьмите себе сколько угодно помощников. Далее надо совершить рекогносцировку к резервному складу, что рядом с Тымовым. Но брать ничего из него не будем, просто проверьте сохранность – и все.

– В нем, помимо всего прочего, есть ряд медикаментов. – Интендант сверился со своей тетрадью. – Йодоформ, спирт, перевязочный материал, морфий и так далее.

– Надо! – Майя свирепо на меня посмотрела. – У меня медикаменты уже на исходе!

– Решите вопрос с Алексеем Федотовичем… – Я с трудом сохранил серьезность на лице. – Надо так надо. А еще, Майя Александровна, подберите среди нонкомбатантов себе персонал в лазарет и концу дня предоставьте мне отчет по раненым. Теперь – подпоручик Собакин и унтер-офицер Серьга. Павел Иванович, Семен Потапович…

Унтер, услышав, что я назвал его по имени-отчеству, прямо расцвел от удовольствия. Ну что же, мне не жалко, со своими головорезами в пятнадцатом веке я вообще по бабам шлялся и пиво пил.

– После того как пополнение будет вооружено и экипировано, устроить изучение материальной части: чистка, снаряжение и разряжение, словом, чтобы винтовку знали, как свои… – Я вовремя вспомнил о присутствии дамы и смягчил формулировку: – Как свой родной огород. Затем разделите весь личный состав на отделения, скажем, по десять человек, и назначьте по своему усмотрению отделенных командиров. Далее – смотр, а чуть позже приступим к практическим занятиям: атака, отступление, команды и все прочее сопутствующее. Вопрос со стрельбами решим. И выдвиньте секреты на полверсты в стороны Рыковского и Дербинского. Мичман Максаков…

Мореман изобразил ленивое внимание, а я сделал вид, что меня оно устроило. Ну-ну, водоплавающий, мы твою гордыню живо об колено сломаем, но чуть позже, не при всех.

– Сергей Викторович, вы набираете расчеты и немедленно приступаете к обучению. Берите кого угодно, но чтобы к вечеру личный состав уже изучал материальную часть. И отберите лошадей в упряжки…

Максаков перепуганно вытаращил на меня глаза. Видимо, лошадки для него были уж вовсе не виданными животными.

– Отрядите кого-нибудь из своих для помощи господину мичману… – Я посмотрел на урядника Наумова. – Но у вас будет и своя задача. Немедленно выдвигайтесь к Андрее-Ивановскому и проведите там разведку на предмет наличия японцев. В бой намеренно не вступать, если выявите возможность, разрешаю сработать тихо…

По итогам нагрузил и разогнал по работам всех. Ну а как? Я и себе спуску давать не собираюсь. Батюшку отправил последним – окормлять личный состав. Отец Валериан не возражал, вроде как я ему даже понравился. Хотя дед попался колючий и вредный.

К концу развода в кабинете осталась только Майя.

– Майя Александровна, а вам…

– Я должна вас осмотреть! – категорично заявила она. – Повязку не меняли со вчерашнего дня. Снимайте рубашку…

Пришлось подчиниться, тем более рана после боя сильно разболелась.

– Безобразие… – ворчала новоиспеченная вольноопределяющаяся. – Я вам говорила в баню не лезть? Говорила. А вы?

Я скосил глаза на свой бок. Толком не заживший рубец вздулся и сильно покраснел. Н-да… на прежней тушке как-то быстрей заживало.

– Говорили, Майя Александровна. Так что же мне, грязным ходить?

– Осторожней надо… – Майя набрала на деревянную палочку бурую, жутко вонючую мазь из банки и принялась намазывать на рану. – И не вздумайте опять прыгать, как циркач. Шов разойдется, и придется иссекать края раны, а наркоза у меня никакого нет. Понятно?

– Понятно, – вздохнул я. – Как там Мадина?

– Спит, я ее уложила. – Тон Майи смягчился, и она вдруг поинтересовалась у меня: – Что это было, Александр Христианович? Зачем весь это официоз? Можно же было пообщаться с каждым по отдельности. Вы вели себя, словно… словно… держиморда! – Она сразу же смутилась. – Простите…

– Так я держиморда и есть…

– Неправда! – бурно возразила Майя и еще больше смутилась.

– Чистая правда, хорошим и добрым я только прикидываюсь. Вы еще посмотрите, что будет, если кто-то не выполнит должным образом приказ.

– В армии всегда так? – тихо спросила она.

– Увы, бывает даже хуже. Армия – это та же игра, но со своими строгими правилами. Если их нарушать, игры не получится.

– Не хочу в армию! – фыркнула Майя. – И не смейте мне приказывать!

– А просить можно?

– Можно. – Она наконец улыбнулась. – Но я еще подумаю, выполнять вашу просьбу или нет. Все, готово. Вечером подойдите, я еще раз гляну. И никаких резких движений.

– Спасибо, Майя Александровна… – И показал на кресло в углу, на котором лежала большая картонная коробка. – Там кое-что для вас и Мадины…