Они хотят быть как мы Гудман Джессика

26

Я решаюсь на прощание вернуться за стол Игроков. Слух уже распространился. Подробности истории напечатаны на первой полосе «Голд Кост газетт». Фургоны местных новостных каналов оккупируют школьный двор. В каком-то смысле это даже хорошо. Нам не нужно объясняться.

Никто не расспрашивает о синяке цвета сливы под моим глазом или о повязке на лбу. Никто не лезет с вопросами о пластиковых больничных браслетах, которые мы с Никки отказываемся снимать. Они напоминают нам, что все это было наяву.

Рейчел при первой же возможности отправилась в Данбери. Она написала мне, что Грэм скоро выйдет на свободу. Он будет жить с ней в Ист-Виллидж, привыкать к реальной жизни, прежде чем поступить на университетские летние курсы. Я пока не готова к встрече с ним. И даже не знаю, захочу ли когда-нибудь повидаться. Адама перевели в окружную тюрьму, где он ожидает суда. Миллеры были готовы выложить миллион в качестве залога, но судья отказал. Слишком больно думать о нем сейчас.

Сегодня мы вместе с Никки идем через весь кафетерий на наш прощальный обед в школе «Голд Кост». Море учащихся расступается перед нами, но на этот раз воздух вокруг нас неподвижен. Неистовая энергия ушла, сменившись тлеющим чувством настороженности и недоверия.

Я хватаю индейку, банан и кусок сырого теста для Шайлы. Мы молча расплачиваемся за еду и направляемся к столику в центре зала, провожаемые взглядами. Я проскальзываю на свое место, устраиваясь между Квентином и Никки. Смотрю по сторонам – на Генри, встречая его нежные глаза; на Марлу, сочувственно наклоняющую голову; и даже на Роберта, хотя тот в полной отключке.

– Ну, как-то неловко, – начинаю я.

Квентин фыркает. Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

Глаза у Никки темные и грустные, но уголки рта слегка приподнимаются, оживая в улыбке.

– Последний суд Игроков? – Она не ждет, пока кто-нибудь заговорит. – Я призываю это собрание к порядку. – Она постукивает вилкой по подносу, и несколько подштанников поворачивают головы, прислушиваясь.

– Сегодня вечером, – объявляет она, повышая голос. – Костер на моей территории. – Она поворачивается к Тоферу, и тот наклоняется так близко, что чуть ли не заваливается на колени к Квентину. – Сообщи всем, ладно? – Он кивает.

Никки смотрит на нас.

– Давайте сожжем все дотла.

Когда мы с Джаредом возвращаемся домой, мама уже хлопочет на кухне, заправляет огромный чан лингвини с моллюсками.

– Джилл? – зовет она. Ее материнские чувства перешли в овердрайв. Догадываюсь, что по уважительной причине.

Мама появляется в коридоре, руки у нее в масле и ошметках петрушки.

– Тебе что-то пришло. – Она жестом показывает на столик, где громоздится почта.

Большой толстый конверт с моим именем лежит на самом верху стопки. На обратном адресе значится «Университет Брауна». Сердце делает кувырок.

– Не хочешь открыть? – спрашивает она.

Джаред резко вздыхает у меня за спиной.

Я тянусь к конверту и чувствую его тяжесть в руке. Бумага плотная, шелковистая, с тиснением. Я сдерживаю желание раскурочить конверт и, закрывая глаза, вспоминаю все, что произошло в этом году, все, что мне пришлось пережить. Я выжила.

И сразу все видится так ясно.

– Ну? – торопит мама.

Я отрицательно качаю головой.

– Это уже не важно. Я не собираюсь в Браун.

Мама поджимает губы. Папа возникает у нее за спиной с озабоченным выражением лица.

– Не хочу. Буду учиться в университете штата.

– Джилл, если дело в деньгах, мы как-нибудь выкрутимся, – говорит мама, вытирая руки о фартук, завязанный вокруг талии.

– Обязательно, – поддерживает папа.

Но я упрямо качаю головой.

– Нет. Не хочу. – И возвращаю нераспечатанный конверт на столик. Мой голос тверд и разум чист. Я уже забыла о своей одержимости Брауном. Теперь, когда я знаю правду, все изменилось. Мысль о том, чтобы находиться рядом с прошлым Адама, вызывает лишь тошноту. У меня есть другой вариант. Мое будущее – в университете штата, и впервые за долгое время… я свободна.

В тот же вечер я приезжаю к Никки, с Джаредом как довеском. Мальчишки уже развели костер на берегу и теперь стоят кружком, повесив плетьми руки и больше помалкивая. Квентин подталкивает Генри локтем, когда видит меня. На лице Генри появляется осторожная улыбка. Прядь волос падает ему на лоб.

– Привет, – говорит он.

– Привет. – Даже не задумываясь, я тянусь к нему и обнимаю за талию. Он поначалу напрягается, но потом укутывает меня в свои теплые объятия.

– У нас все хорошо, Джилл. У нас все хорошо, – шепчет он мне в волосы. Что-то внутри отпускает меня, и я наконец-то чувствую себя прощенной.

Появляется Никки с увесистой зеленой папкой, в которой хранится вся история Игроков.

– Всем привет! – Глаза у нее на мокром месте. – Готовы?

Я киваю.

– Да, – шепчет Генри. – Давай сделаем это. – Остальные подхватывают следом за ним. Даже Роберт, складывая руки на груди. Его кожаная куртка натягивается на локтях.

Я оглядываю круг и вижу Игроков из всех классов. Десятый и одиннадцатый классы жмутся вместе, переминаясь с ноги на ногу. Джаред стоит со своими девятиклашками отдельной группкой. Настроение мрачное. На завтрашний день планировалось их посвящение.

Никки откашливается и поднимает папку высоко над головой. Все замолкают, ожидая, что она произнесет прощальную речь и передаст бразды правления следующему тамаде.

Но одним быстрым движением она бросает папку перед собой, прямо в середину костра.

Тофер Гарднер ахает, и несколько десятиклассников зажимают рты руками.

Джаред смотрит на меня с той стороны круга, и на его лице расползается медленная улыбка.

– Все кончено, – тихо произносит Никки, не сводя глаз с клочков бумаги, взмывающих вверх вместе с пламенем. Огонь бушует и тянется все выше, пока я не перестаю видеть сквозь его жар. – Все кончено! – На этот раз Никки кричит.

– А что с файлами? – спрашивает Квентин.

– Их больше нет, – говорит Никки. – Подружка Рейчел – программист. Я попросила ее удалить приложение. Навсегда.

Марла кивает.

– Молодец, Ник.

Подштанники стоят с открытыми ртами. Интересно, им хочется, чтобы Игроки существовали и дальше, или они в восторге от того, что станут рядовыми школьниками? И будут получать то, что заслужили. Мы навязали им эту игру, и не совсем честно отнимать у них все сразу. Но что-то должно было измениться. В этом году все будет по-другому.

Мы стоим в тишине еще какое-то время, прежде чем Роберт поднимает голову.

– Смотрите. – Он показывает в сторону дома. Десятки людей идут к нам, появляясь из зарослей камышей. Я не сразу узнаю их. Наши одноклассники. Ребята, которые никогда не бывают на вечеринках. Команда по шахматам и джаз-клуб. Команда Марлы по хоккею на траве. И вскоре кажется, будто вся школа собралась, чтобы посмотреть, как горят Игроки.

Сердце бешено колотится в груди. Так и должно быть. Мы ничем не лучше других. Мы просто единственные, кто этого не понимал. Теперь мы знаем.

– Эй. – Кто-то хватает меня за локоть, и я вздрагиваю, инстинктивно отшатываясь в сторону. – Ты чего? Это всего лишь я. – Генри снова появляется рядом со мной. – Пойдем, – говорит он. – Я хочу тебе кое-что показать. – Он нежно тянет меня за руку, и я следую за ним туда, где вода встречается с песком.

– Закрой глаза, – шепчет он. Я подчиняюсь, усилием воли прогоняя страх темноты. Я больше не боюсь.

– Ладно, открывай, – шепчет он. – Посмотри наверх.

Я хлопаю ресницами и поднимаю голову к небу. Там простирается целая галактика. Миллион крошечных светящихся точек. Звезды мерцают, как бриллианты. Я могу построить всю свою жизнь на идеальной карте сегодняшней ночи.

– Здорово, да? – говорит Квентин.

– Дух захватывает, – эхом отзывается Никки.

Они все присоединились к нам, оставив гостей резвиться у прощального костра.

– Вон тот похож на член, – излишне громко восклицает Роберт.

– Тсс, придурок! – одергивает его Марла. – Все испортишь.

– Ай, отстань!

Внезапно на меня накатывает смех. Я смеюсь безудержно, до колик, и приходится согнуться пополам, чтобы взять себя в руки.

Никки тоже начинает хихикать, и довольно скоро мы все впадаем в истерику, заливаясь хохотом, в устье пролива Лонг-Айленд-Саунд, под россыпью звезд, которую мои друзья нашли только для меня.

Генри первым приходит в себя, и вскоре мы снова замолкаем, глядя вверх. Интересно, кто мы сейчас и надолго ли останемся такими? Узнаем ли друг друга через год? Через десять лет? Интересно, кем бы стала Шайла, будь она жива? Каким был бы Грэм, будь он с нами здесь и сейчас? Какой урон мы нанесли друг другу и сможем ли когда-нибудь залечить раны? Готовы ли мы отпустить друг друга?

Я слегка поворачиваю голову и нахожу свои созвездия: Большую Медведицу, Лиру, Орла, Тельца. Мои константы. Мои истины. Падающая звезда пролетает по небу, взрывается и исчезает. Мягкие волны тихо плещут у наших ног.

Вместе мы вглядываемся в темноту, чтобы найти свет.

Мы сделали это.

Мы выбрались оттуда живыми.

Благодарности

Как всегда, прежде всего я хочу поблагодарить моего неутомимого литературного агента, Алиссу Рубен. Она верила в эту историю с первого дня, как верила и в меня. Я так благодарна ей за упорство, терпение и руководство.

Моя искренняя благодарность команде Paradigm, всем, кто планировал встречи и телефонные звонки, обсуждал со мной контракты и просто был лучшим в своем деле. Отдельное спасибо Кейтлин Догерти и Мейдлин Флэкс.

Мой редактор, Джесс Хэрритон, – настоящий подарок писателям и волшебник сторителлинга. Она увидела, что может получиться из этой книги, и помогла сделать ее намного богаче, глубже и осмысленнее. Я восхищаюсь ее мастерством и щедростью. Джесс, жду не дождусь возможности снова поработать с тобой.

Все комплименты – невероятной команде дизайнеров и художников, которые придумали концепцию и оформили изысканную, неотразимую обложку: Кристин Блэкберн, Мэгги Эдкинс и Джессике Дженкинс.

Спасибо гению рекламы, Элайзе Маршалл. Я поняла, что это мой человек, как только она заказала жареную картошку.

Я выражаю благодарность всем и каждому, кто трудится в издательствах Razorbill и PenguinTeen, кто сплотился вокруг Джилл и ее друзей. Мне несказанно повезло иметь такую команду поддержки. Спасибо вам, Криста Ольберг, Джеймс Акинака, Кристин Бойл, Кара Браммер, Кристина Коланджело, Алекс Гарбер, Дебора Каплан, Дженнифер Клонски, Бри Локхарт, Кейси Макинтайр, Эмили Ромеро, Шеннон Спэнн, Маринда Валенти, Фелисити Валленс.

Эта книга получила возможность выйти за пределы печатных страниц благодаря тем, кто верил в ее безграничный потенциал. Меган Оливер и Мэтт Сноу из Paradigm, с вами я хожу по облакам.

Я готова прокричать слова благодарности Саше Левитс, моему юридическому воину. Ее невозмутимость и свирепость – достойные качества настоящего профи.

Спасибо тебе, Сидни Суини, ты показала мне, как на самом деле выглядит тяжелая работа. Твоя поддержка не сравнится ни с чем.

Джилл и Игроки родились как идея в мастерской молодежной литературы Мелиссы Дженсен в Пенсильванском университете (да, это реальная мастерская; и да, это мечта). Мелисса, спасибо за ту записку на полях: «Жду не дождусь, когда вы это опубликуете!»

Помню, много лет назад я пришла на собеседование к Лоре Брунстайн в редакцию Cosmopolitan, и она спросила меня: «Чем ты на самом деле хочешь заниматься?» Поскольку речь шла о трудоустройстве, сам собою напрашивался ответ: «Работать здесь». Но, к лучшему или худшему, я призналась: «Хочу писать молодежные романы, но со временем, наверное? Не сейчас». На что она сказала: «Зачем же ждать?» Спасибо за подсказку, ЛБ.

Спасибо моим редакторам из Entertainment Weekly: Тине Джордан, Кевину О'Доннелу и Крису Розену. Вы убеждали меня продолжать, просто продолжать писать, и всегда говорили «да».

Я безмерно благодарна команде Cosmopolitan – прошлой, нынешней и будущей. Спасибо за мемы, жизненные советы и неиссякаемые запасы чипсов и шампанского. Жизнь слаще, потому что вы рядом. Особая благодарность Фэй Бреннан, Мередит Брайан, Кэти Коннор, Саше де Герсдорф, Мэри Фама, Дани Кам, Софи Лавин, Эшли Орман, Джесс Пелс, Мишель Промаулайко, Андреа Стэнли, Молли Стаут, Сьюзен Свиммер и Хелен Зук. Элли Холлоуэй сделала из меня красотку на фотографии, и, черт возьми, у нее это здорово получается.

Изабелла Биденхарн, Эли Джафф и Кейс Викман были одними из моих первых читателей. Спасибо за ваши вдумчивые комментарии и поддержку, когда финал еще даже не просматривался и опускались руки. Колетт Блум и Марли Голдман прочитали много-много-много черновиков этой рукописи, и я до конца своих дней буду благодарить их за драгоценное время, обратную связь и любовь. Эй, ребята, вы сделали эту книгу лучше.

Спасибо моим друзьям, которые утешали в теплых объятиях, когда мне становилось невмоготу, и праздновали вместе со мной, когда все получилось. Черт возьми, мне так повезло с вами: Мэдди Бордман, Джина Коттер, Лайза Гейсмар, Мэди Гликман, Джош Голдман, Кэти Голдрат, Махати Косури, Элли Левитт, Лора Розенблюм, Джордан Сейл, Эндрю Шленгер, Дерек Тобиа, Люси Вулф, Ари Вулфсон.

Спасибо моей сестре Хэлли за то, что научила меня публиковать сторис в Instagram, чтобы отметиться новой книгой. Ты – моя самая преданная болельщица. Ты – мой герой. Бесконечно люблю Бена и Лею за шоколадное печенье и обнимашки (соответственно, конечно).

Я – писатель, потому что читатель, а читатель я потому, что мои родители, Кэндис и Дэвид, с самого раннего детства водили меня в книжные магазины и библиотеки. Они позволяли мне выбирать все, что я хотела, и никогда не подвергали мой выбор цензуре. Они были пропагандистами печатной книги и всего процесса книгоиздания. Они позволяли мне читать в долгих поездках на машине и в ванне. Они всегда говорили «да» книгам. Спасибо вам, дорогие, за то, что открыли для меня этот мир, за бесконечную любовь и силу.

Я люблю тебя, Максвелл Стрекен. Все только начинается.