Мой выбор Чередий Галина

Глава 35

Эммирэй

Все изменилось. Насовсем. Навсегда. Как только Соня оказалась в моих руках снова. По ее воле. С доверием, коего не заслужил прежде и не знаю, когда смогу еще оправдать. Как так у нее выходит? После того, как обманул. После того, как напугал. После того, как сердце пытался проткнуть гадкими словами. Как после этого она снова отдалась в мои руки, что причинили боль? Как позволила касаться рту, еще недавно изрыгавшему на нее мерзкие слова? Как опять потянулась сама, нуждаясь во мне. Не отплатив унижением, не принудив нижайше молить о прощении, зная, что все, чего отчаянно хочу, теперь в ее воле. Не поставив условий. Не взяв слова, что не обману и не сделаю дурного снова. Прильнула к моей ладони, мгновенно просочилась внутрь таким облегчением, какого не ведал в своей жизни. Дав понять уже окончательно, до какой же степени был обездолен без вот этого всего, чему и названия не знаю. Да, я осознал еще до этого возможную грандиозность потери с ее уходом или даже отказом от меня. Меня от этого безумным гневом вперемешку с эгоистичным липким ужасом накрывало, как душным густым туманом. Я отказывал ей в праве исчезнуть, оттолкнуть. Но только получив ее назад внезапно, ни за что, увидел отчетливо настоящую величину и глубину прошедшей мимо катастрофы.

Я больше не Эммирэй Отверженный. Я больше не проклятый полукровка. Я больше не скиталец, чей путь не имеет смысла и есть лишь ожидание. И я снова слышу и ощущаю своего дракона. Теперь абсолютно реально и непрерывно. Как только я обернул своими руками вернувшуюся ко мне Соню, ощутил, как он сделал то же самое своими крыльями. Он пророс в меня, стал мной. Вот как это, оказывается, чувствуется по-настоящему. Твой дракон не в тебе, как нечто отдельное, почти инородное. Он – ты. Соня, ты еще не представляешь, что сделала для меня. Чем одарила. Вовек мне этого долга не вернуть. И без тебя не быть.

– Фалат, Рунта и Черного ищем! – велел я, напоследок сделав круг, придирчиво высматривая изъяны в пологе. Нет, магия работала исправно, как и всегда. Никто чужой не увидит и уж тем более не проникнет внутрь. Случайно наткнувшегося она оттолкнет, упорного – убьет.

Забози зафыркал, продувая большие ноздри. Нюх у них ничуть не хуже, чем у лайби и сородичей, тем более хорошо знакомых они могут учуять сильно издали. В отличие от меня: я же не ругару даже, чтобы искать по запаху. Так что я отпустил поводья и позволил ему нестись куда считает нужным.

Долгих поисков не понадобилось. Побратим и раздражающее рыжее недоразумение, коего Соня именует Мартом, сами практически вылетели на меня на полном галопе, едва мы с Фалатом по широкой дуге обогнули Некку и чуть углубились в Пустошь. Буквально по пятам за ними нелепыми рваными прыжками двигалось отвратительное, невиданное прежде существо. Размером со среднего забози, совершенно лишенное шерсти, без глаз на низколобой треугольной башке, омерзительно грязно-серо-розоватого цвета и с раззявленной чудовищной пастью, утыканной великим множеством желтых кривых зубов. Не особенно раздумывая, я вскинул арбалет и выпустил болт между двумя всадниками прямо в распахнутый рот твари. Она издала на удивление тоненький и жалобный посвист, замотала башкой и, отпрыгнув с тропинки, вдруг принялась зарываться в землю, резво работая широкими, как лопаты, передними лапами с длинными когтями-кинжалами. Дерн с травой, земля, ветки – все взлетело огромным фонтаном, и здоровенная скотина стала исчезать с поразительной скоростью.

– Соня?! – с ходу потребовал ответа Рунт, еще и не поравнявшись со мной. Уперся в меня тревожным взглядом, что, не скрываясь, вопрошал: «Не напрасно ли я тебе доверил самое ценное?»

– Здесь недалеко. Скрыта под пологом, – мотнул я головой в нужном направлении. Нет обиды у меня на него за это недоверие. Я его заслужил. Я все испортил из нас двоих, не он.

– Какого риша ты выволок ее из форта? – уставился на меня побратим настороженно.

– Не дай бог ты опять… – начал рыжий, угрожающе прищуриваясь, но я перебил его, игнорируя:

– На нас напали прямо в гостевом доме. Пришлось уходить по-быстрому.

– Опять? Кто напал? – опешил побратим. – Почему?

– Обычные люди. Но были под влиянием. Я так понял, что Светил.

– Как такое быть может? Ты уверен?

– Соня была уверена, – ответил я, посмотрев ему прямо в глаза и дав понять, что этого мне более чем достаточно. – Как ваша разведка?

– Все подтвердилось. И даже больше, – влез вместо ругару этот… Март. – Поехали скорее к Соньке, надо все обмозговать спокойно.

Я вопросительно все же уставился на Рунта, разворачивая Фалата.

– Ага, так и есть, – невесело скривившись, подтвердил друг. – Чуть отъехали вместе – тропинка пропала, Пустошь путать начала, еле разобрал плетение. Еще дальше – байханы летучие с деревьев прыгать начали, кезулей целая семья на дороге встала – и ни с места, а с ними аж два секача громадных.

– Самки кезулей же с детьми сторонятся самцов, только когда гон у них, вместе ходят, – нахмурился я.

– А то я не знаю, – фыркнул Рунт и продолжил: – Повернули назад – тишина, ни одной тварюшки не лезет. Поехал потом я один вперед. Ничего такого. Бегает, ползает, шумит зверье, но лезть на меня и не думает. Свистнул Марта, и поперли мы вперед уже прям в наглую. И вот тебе – вылезли прямо из-под земли эти поганки голые безглазые.

– Так оно не одно было?

– Да мы почти десяток этих землероек-мутантов перебили, это последышный самый был, и возиться не стали, – хвастливо подмазался рыжий. – Поехали к вам с новостями.

– То есть вывод: Пустошь или тот, кто за всеми этими фокусами стоит, не желает пускать Соню и Марта? – подвел я черту. – А может, только его одного? Тех троллей под магией камня вряд ли можно причислить к этим же обстоятельствам. Нам о них весть пришла ведь еще до встречи с Соней.

– Это ты, блондя, сейчас пытаешься намекнуть, что бортануть меня будет удачной идеей? – тут же взъерошился рыжий огарок.

– Бортануть? – не понял я.

– Кинуть, швырнуть, избавиться…

– Расслабься, звенящее ведро. Соня будет категорически против. Так что никто от тебя не избавляется. Пока. До тех пор, покуда не встанет категоричный выбор между безопасностью нашей женщины и твоим присутствием.

– О, ну вы посмотрите! Какое-то у тебя прямо внезапное прозрение, да? Резкий такой весь. Наша женщина-а-а…

– Март, кончай нарываться, – посоветовал ему Рунт.

– Я не нарываюсь. Меня дико щекочут по нервам радикальные перемены в его поведении и отношении к Сон.

– Нет в них ничего радикального, дубина, – закатил глаза побратим. – Ты человек, и тебе понять сложновато. Мы же не люди. У нас такое вполне себе нормально. И обычно необратимо.

– Напоминаю, что Сонька – тоже как бэ-э-э человек. Уж мозгами точно. Тем более человеческая женщина. А с ними нужно разговаривать, они не обязаны и не хотят понимать все волшебным образом. Так что ты, громила, осваивай-ка навыки вербального общения.

Он раздражал. Дико. Но не признавать его правоту сейчас было недальновидной глупостью.

– Какого? – скривился Рунт. – Мало нам было одной Соньки с чудными словесами.

– О, господи, помоги мне с вами и вашим махровым средневековьем! По рту! Словами! Понятно?

– О-о-о, ртом у нас Рэй общаться с Сонькой умеет, – съехидничал оборотень и, не скрываясь, облизнулся, сверкнув на меня голодным, чуть шальным взглядом, будто вспомнил наши ночи прямо сейчас. – И это общение ей ой как по вкусу.

Поток жара полился от макушки и до копчика. Нет, не от смущения, я же не нетронутая ласками скромница. От пробудившейся плотской жажды. Я гулко сглотнул, нуждаясь во вкусе наслаждения Сони. Целая вечность с ошибками, виной, осознанием потери и тоской промчалась с того времени, как я ловил его и трепет желанного тела в последний раз. Упивался им и щедрой маной допьяна, то и дело пересекаясь взглядами с побратимом, таким же одурманенным зверской похотью, чьим центром была наша Соня.

Верхняя губа Рунта дернулась, цвет глаз стал еще более насыщенным золотом и желанием, переполненным одним на двоих… нет, на троих откровением. Наша общая цепь скована и замкнута. Из этого нерушимого круга нет нам выхода, да и никто его искать не собирается. Мы с побратимом в нем дома. Только это наш дом исключительно до тех пор, пока в нем есть Соня. Она фундамент.

– Блин, стоп! – рыжий придурок сделал вид, что его сейчас вырвет. – Это лишняя информация! Она мой друг.

– Рэй! – внезапно напрягся Рунт, пристально начав всматриваться вперед, где уже была видна поляна, на которой я установил полог, и шумно принюхиваясь. – Ты Соню одну оставил?

– Ну конечно! – встав в стременах, я уставился вперед, и внутри все обмерло. Никто, кроме нас с побратимом, не смог бы видеть ни сам полог, ни сквозь него, ведь он был сотворен для нас. И сейчас я прекрасно смог разглядеть за мутноватыми стенами две фигуры. Две!

Рык вырвался из горла, дракон распахнул невидимые крылья, готовый броситься вперед, я нещадно врезал каблуками сапог по бокам Фалата. Рядом мчался с места в карьер Черный, разгоняемый Рунтом. Мы врезались в завесу полога, одновременно влетая в защитный круг. И едва успели осадить забози, чуть не сшибив испуганно вскрикнувшую Соню, что стояла в паре шагов от невесть кем разведенного костра. Шарили глазами повсюду, не находя никого, вот только тяжелая вонь застарелого перегара выдавала то, что мы с побратимом не обмануты были каким-то мороком.

– Эй, вы, буйволы шумоголовые! Меня впустить не хотите? – проорал смутно видимый и слышимый рыжий, поднимаясь с задницы с другой стороны полога, пока его забози нервно выплясывал рядом.

Глава 36

– Господи, я рехнусь в этом бесконечном дурдоме, – пробормотала я, едва не шлепнувшись на задницу, когда шарахнулась от почти снесших меня забози побратимов. Вроде только я говорила с Адиром… хотя ни черта он не Адир, выходит, и вот уже он исчез, и мгновением спустя под полог ворвались вихрем мужчины.

– Сонька! – рявкнул гневно Рунт, бешено шаря вокруг глазами. Стремительным коршуном слетел на землю и сцапал меня так резко, что в позвоночнике от рывка хрустнуло. Подхватил под ягодицы, чуть не размазав по себе, и уставился в лицо тревожно. Рэй не поспел за ним только на долю секунды и теперь добавил давления, притершись ко мне сзади и мигом уткнувшись лицом в изгиб шеи. – Ты цела? Кто здесь был? Куда делся? Что тебе сделал?

– Уф-ф-ф! Потише! Он мне сделал вас, – ответила на последний вопрос, а то что-то много их сразу.

За пределами полога возмущенно заорал Март, требуя впустить его внутрь или предъявить меня живой и здоровой, или всем пипец.

– Что? Ты в себе? – Рунт уже не просто всматривался, чуть не насквозь меня просверливал глазами. – Кто сделал?

– Продолжите меня зажимать, и я уже точно ничего вам не отвечу – задохнусь, – хохотнула я нервно. – Со мной все в порядке, отпускайте!

– Точно? – буркнул Рэй у моего уха.

– Точно, но есть вам что порассказать. Только Марта надо пустить.

Рунт прищурился и пялился на меня еще пару секунд, будто решал, можно ли верить в мою невредимость, а потом его прищур в один вдох поменялся с встревоженного на похотливо-голодный.

– Подождет все… – буркнул он и жестко вмазался своими губами в мои, сталкивая в поцелуй-головокружительное падение. Как умел только он. Никогда и ни с кем я не испытывала такого от простого прикосновения рта. Он вторгался, захватывал, вливался в меня, как бешеный, ревущий дикой энергией горный поток в спокойную равнинную реку. Все перемешивал, разрушал, уносил безжалостно, уничтожая за секунды даже гравитацию вокруг. Исчезало все, я забывала, где верх-низ-право-лево-земля-небо. Оставался только он. Нет, не он один. Рэй, зарычав нетерпеливо, несильно, но властно потянул меня за волосы, вынуждая разорвать наш с Рунтом поцелуй и откинуть голову, и тут же захватил мои губы сам. Нежнее, без ранящего до вкуса соли напора, но с нисколько не меньшей жаждой. Его побратим и не думал останавливаться, жестко выцеловывал мою шею, ладони мужчин шарили по телу, притягивая еще теснее, заставляя гнуться, подстраиваться под них. Я себя моментально ощутила водой, покорно принимающей форму в жестком сосуде из двух сильных тел. И от этого хотелось рассмеяться счастливо, приветствуя это потрясающее горячее, уютное, то самое «я проваливаюсь в них без страха и тормозов» чувство. Чувство, прежде мне в реале незнакомое. Чувство из девчачьих фантазий на грани сна, что почти забылись под обесцвечивающим их гнетом взрослой обыденности.

– Стоп! – задыхаясь, прошептала, оторвавшись сама не знаю как от губ Рэя. – Нельзя!

– Ничего не будет с Мартом, – прохрипел Рунт, и не думая слушаться меня и добравшийся уже до моей обнаженной кожи на талии под рубашкой наглыми конечностями, пока его побратим сжимал мою грудь и дразнил затвердевшие соски прямо сквозь ткань. – Соня… Ну, давай же… Оголодали мы… Мы быстро…

– Нет, Рунт…

– Сонька-Сонька… – горячечно напирал-молил оборотень, толкаясь бедрами между моих ног, целуя без остановки. – Он нас не слышит… Ну давай… Мм-м-м… Сил нет… Хочу тебя… Горю весь, хочу…

– Блин, Рунт! Мне нельзя! – и сразу же торопливо добавила, увидев, как лицо оборотня исказилось от злости и он зыркнул в сторону края полога: – Не из-за Марта!

– Не хочешь? – Руки Рэя на мне как окаменели, да и голос его прозвучал как-то безжизненно. Он застыл, тесно прижатый ко мне сзади, обжигая таким же рваным дыханием, как и оборотень.

– Господи! А что вот это только что было похоже, что я вас не хочу? – возмутилась я, завозившись в их захвате, и едва не застонала, чувствуя, насколько оба для меня готовы. – Мне нельзя. По физиологическим причинам. – Ага ни капли понимания в глазах Рунта. – У меня… особые женские дни. Секс под запретом еще пару дней.

Нет, я бы могла развить мысль, что это касается только традиционного секса. Но лучше промолчу. А то, боюсь, мое пояснение эти двое сочтут прозрачным намеком, и даже руководством к действию. Немедленному причем, судя по шальному блеску их глаз. А у нас пока другие дела.

– Пару дней… – Этот вздох облегчения сразу обоих надо было слышать.

– Эй! Какого хрена творится, в конце концов! – заорал во всю дурь уже Март. – Сонька! Ты жива?!

– Пустите его, а! – попросила я мужчин, огладив напоследок их колючие небритые щеки ладонями.

Вздохнув и заворчав что-то недовольное, оборотень опустил меня на ноги и отступил. Не скрываясь, поправил себя в штанах, криво и провокационно ухмыльнувшись и беззвучно, но четко произнеся «два дня», и пошел к ближайшему столбику с мерцающим набалдашником. Вытащил тот из земли, размыкая магический контур, и тут же к нам вломился Март.

– Какого хрена вообще?! – потребовал он общего объяснения ситуации.

– Ко мне Адир приходил, – выпалила я, еще и не отдышавшись от жара устроенного мне побратимами. – Ну, то есть он не Адир, походу… ну или Адир совсем не тот, кем мы его считали.

– А теперь еще раз и внятно, – нахмурился рыжий и пошарил вокруг глазами, как побратимы до него.

– Короче, кем бы ни был тот, кого мы с тобой знали как Адира, он приходил ко мне и рассказал, что просто так нам из Пустоши не уйти. Пока мы не сделаем то, зачем здесь оказались.

– В смысле? – нахмурился Март.

Я вздохнула, обвела их всех взглядом и рассказала им.

* * *

Я буквально вытаращилась на торговца и одновременно начала на всякий случай потихоньку отползать от него подальше. Ему здесь взяться попросту неоткуда, а значит, это какая-то реальная засада. Сто процентов очередной фокус Светил. Господи, что же делать? Ломануться прочь со всех ног было единственным родившимся в загудевшей от панике голове вариантом. Еще не факт, что нарвусь на опасность сразу снаружи, а вот что против психоатаки не выстою, сомнений не было. На хрен! Живой не дамся! Пусть лучше тролль какой-нибудь башку откусит, чем из меня безвольный кисель для извращуг сделают.

– Да куда ж ты, Сон? – обернулся на меня через плечо Адир, продолжая преспокойно помешивать свое варево. – Не голодная разве? И как тебе мои подарочки-то? Угодил, Сон?

В животе предательски заурчало, и одновременно я достигла границы полога… которая внезапно оказалась непроницаемой для меня.

– Отвалите от меня! – прошипела я, судорожно щупая невидимую стену и поддаваясь панике все больше. – Я не вернусь назад!

– А?! – приложил ладонь к уху Адир, прикидываясь, что не расслышал. – Чего шепчешь? Не по душе, что ли, крашеры-то? Быть того не может! Я в таком с истоков не ошибался никогда.

Что, блин?!

– Ты кто?

– О, вот правду говорят про девичью короткую память. Это ж я, Адир, ты чего, Сон?

– Ага, черта с два! Если ты Адир, то откуда тут взялся?

– Тут? – Он встал на ноги и огляделся, будто только что все увидел. – Так тут меня и нет. Я ж говорил вам с Мартом еще тогда, что в Пустошь не ходил никогда. Нету мне сюда ходу.

От такого ответа я настолько растерялась, что и бояться перестала.

– Что за ересь? А ты, по-твоему, сейчас где?

– Где? – ответил он мне вопросом на вопрос и захлопал редкими короткими ресницами с невинным видом. Так, ясно. Кто-то решил надо мной прикалываться. Мне после всего еще только алкаша-комика не хватало.

– Ясно, этот вопрос опускаем, – кивнула я, просто чтобы закончить этот цирк. – Зачем ты здесь? Тебе ведь что-то от меня нужно?

– Для начала неплохо было бы спасибо сказать, – подмигнул он мне заговорщицки.

– Спасибо, – покладисто согласилась я, но решила уточнить: – А за что конкретно?

– Так за мужиков хороших. Или недовольна чем?

– Так, погоди, – мотнула я головой от изумления. – Ты намекаешь на то, что велел мне дожидаться Рунта с Рэем не только потому, что они проводники хорошие? С прицелом, что… хм… у меня что-то с кем-то из них будет?

– Аха-ха, – надтреснуто-скрипуче заржал Адир, – чего мне там целиться было? Тебе жизнь любви и ласки да заботы с теплом без них задолжала, побратимы неприкаянными да ничейными сколько уже землю топчут. – Он развел руки, поднял на каждой по указательному пальцу, медленно свел их вместе. – Мое дело небольшое было. Мартову дорогу отвести на время, а твою и побратимов пересечь, остальное не мною у вас всех натворено было. Да и сладили вы втроем сами. В таком деле дорогами общими хоть как кого скрути, тропинками похоти хоть как перевей, хоть сто раз своди, а толку силком не будет.

– Э-э-эм-м… – Честно сказать, я подзависла. С другой стороны, что тут еще скажешь.

Стало как-то… ну, скажем, странно. Осознавать, что ты вроде как чья-то марионетка, не слишком приятно. Даже если отчасти. Потому что сия роль начала меня изрядно бесить.

– И чего молчишь и посмурнела-то, Сон? – Адир, походу, прям из воздуха выудил плошку, навалил в нее своего варева и протянул мне. Но я мотнула головой, отказываясь. Мало ли… и вообще что-то аппетит пропал. – Эй, Сон, что за печаль себе надумала уже?

– Я не придумывала. Ты сам сказал, что свел меня и побратимов нарочно.

– А как же! – с набитым ртом прошамкал торговец. – Вы сколько бы еще мимо бегали. Но дальше все не я. Все вы сами.

– Ладно, сами. Но все равно… как-то с душком теперь выходит.

– С каким таким душком?

– Отсутствия свободного выбора, – ляпнула я, а у Адира и ложка в воздухе повисла, и он уставился на меня. – Сначала, не спрашивая, из моего мира выдернули. Потом выяснилось, что Светила эти могут делать со мной что вздумается, я против ни черта не противопоставлю. Потом ты меня технично под побратимов подвел, потому что точно знал, что у нас закрутится. Даже побег из дворца, по сути, идея Марта и его же план. А я сама… – Ага, болтаюсь как унылая какашка. Куда течение, туда и я.

– А ты сама вольна сделать самый главный выбор, Сон.

– Какой еще выбор? – не поняла я.

– Главный! Между разумом и сердцем.

– Что за пафос дурацкий? – нахмурилась я, но Адир продолжил, будто и не слыша: – Выберешь сейчас – и потом уж пенять не будешь, что опять обстоятельства и все за тебя.

И замолчал, принявшись резво наворачивать еду. У него там не грибы случайно? Очень уж особенные, учитывая манеру изложения мыслей.

– И все же тебе нужно от меня что-то, – решила я вернуться к первоначальной теме, потому как смысл голову ломать над его словами. – Черта с два ты пришел за простым спасибо или поиграть в «озадачь Соню». Причем именно сейчас. – Ну да, когда между мной и Рэем с Рунтом уже внезапно не первоначальный дашь на дашь договор, а нечто… большее.

– Ну так уж и мне, – явно принявшись юлить, скривился Адир. – Оно давно всем надобно. Тем более без этого вам дальше дороги все равно нет.

– А можно уже больше конкретики?

– Чего? А! – закивал охотно псевдоторгаш. – Можно-можно. Вылечить болячку надо эту.

– Какую еще болячку?

– Вот эту, – он обвел рукой вокруг себя. – Хватит уже. Время ее вышло все.

– Ты Пустошь имеешь в виду?

– Ее самую.

– Ладно, а я-то тут при чем?

– Как при чем? Когда в твоих силах, то не сделать всем добро – грех. Тем более, что это как раз по твоей натуре.

– Что по моей натуре?

– Заботиться. Переживать. Оберегать. Лечить.

– Безумие какое-то! Кого я лечила?

– Магию. Существ, что суть она.

– Фигня! Я их гоняла разве.

– И правильно. Когда существа там, где им быть не следует, страдают и они, и люди.

– Ну и как это мне поможет вылечить, как ты выразился, Пустошь.

– На место все вернуть надо. Как было.

– Но я…

– Тебе дар дан видеть, как надо. Тебе Март в помощь для силы, где понадобится. Тебе побратимы, чтобы беречь и душу твою хранить. Я вам дорогу нужную постелю. Чего ж тебе еще?

Глава 37

– И что потом? – спросил Март, стоило мне перевести дух.

– Потом влетели Рэй и Рунт, а Адир пропал, – пожала я плечами.

– А ты уверена, что того… тебе не причудилось? – прищурился недоверчиво друг.

– А это тоже? – я указала на костер с котелком и плошку с недоеденным на земле.

– Ей не причудилось, – буркнул оборотень. – Это Певень-Хозяин-Дорог сам был.

И посмотрел на меня, хмурясь, пристально, словно пытаясь рассмотреть нечто, не замеченное ранее. Вот и я о том же. Это гаденькое свербящее чувство в душе, будто выбор сделал кто-то за тебя, да, Рунт? Где-то в душе похолодело, немного обесценивая теплоту, полученную совсем недавно от побратимов. Но я себе запретила сейчас на это заморачиваться. Как-нибудь… потом.

– А этот ваш хозяин дорог, которого все поминают, он кто? Типа бог? – Март изучил содержимое котелка и, недолго думая, взял плошку и навалил себе порцию. – Вкусно, кстати. Узнаю стряпню Адира.

– Бог? Не знаю, что это, – оборотень пожал плечами. – Он – Хозяин. Без него никуда. Все ведает.

– Стало быть, если он сказал, что нам без подвига ради всеобщего блага отсюда не выйти, значит, так и есть? – поинтересовался рыжий, уминая еду.

– Очевидно, так, – пришлось мне согласиться. – Только… вот ведь гад он все-таки! Он изначально знал, что мы в этой чертовой Пустоши завязнем, как в той смоле, но все равно отправил нас обоих сюда. Не показал же другого пути. Мог бы, если он такой уж хозяин всех дорог.

– Ты сожалеешь? – неожиданно хрипло спросил Рэй.

Наши взгляды сцепились, и полукровка снова смотрел на меня так, что до мурашек пробирало. Как будто запросто брал и удерживал за обнаженные нервы, не позволяя скрыть ничего и не закрываясь сам.

– Сожаления бессмысленны, – отвела я глаза, потому что однозначного ответа у меня не было. А ведь он спрашивал. Безмолвно, но четко. Желала бы я повернуть вспять. Не дать случиться. Нам. – Давайте-ка решим, что делаем дальше.

– Я иду сначала в Некку, – без запинки ответил Рунт. – У меня там Фирсо.

– Ну, значит, мы все идем в Некку, – покладисто поддержала я.

– Нет, Сонька! Ты тут останешься с Рэем.

– Черта с два! Никто из вас троих не может видеть зараженных студнем.

– Студнем? – удивился Март.

– Ну да, эти ребята будто окружены им. – Я попыталась широким жестом изобразить серое нечто. – И много было тех, у кого все только начиналось. Так что там, может, уже половина народа… того, куклы на веревочке Светил.

– Но нужна им исключительно ты, – встрял полукровка. – И после того, как я видел, что с тобой творится от их слов… Нет, Соня, ты не идешь.

– Только я? Рэй, я не глухая была, как бы хреново мне тогда ни было. Они объявили, что тебе смерть за то, что увозишь меня. Если эти люди вроде как удаленные руки и глаза Светил, то ты приговорен. Всем прекрасно известно о том, что вы с Рунтом побратимы. И о том, что у нас… – я запнулась, не зная, какую дать характеристику тем совсем новым отношениям, что только возникли, – связь. Нам разве нужно сейчас разделяться и испытывать судьбу, надеясь, что Рунту удастся проскочить.

– Нет, Сонька, забудь! – уперто отрезал Рунт. – Каким тупым аврином нужно быть, чтобы потащить свою женщину в драку!

– Ну тогда прекрасно, что ни один из вас мне стать своей женщиной не предложил. И тащить меня не надо, я сама пойду.

– Чего? – Вид у оборотня был ошарашенный, и он переглянулся с Рэем, словно я сморозила нечто совершенно безумное. – Что значит – не предложил?

– А я вам говорил, – влез Март, уже выскабливающий ложкой дно плошки. – Вербальное общение, ага. Все, я в принципе готов выступать.

– Соня, это безумие с твоей стороны! – возмутился Рэй. – Как ты собираешься противостоять тому мороку, что они на тебя наводили?

– Ну… тут, я думаю, нам поможет опыт одного ушлого мужика из мифологии нашего мира. Для того, чтобы указывать вам на врагов, мне вовсе не обязательно слышать. И прежде чем вы еще возразите. У меня есть надежда, что всех этих людей можно избавить от воздействия Светил. Дома я делала такое с присосавшейся к людям нечистью пару раз. Можно попробовать. Вместо того чтобы убивать и калечить.

– Да какое нам до них дело еще! – вспылил Рунт, явно не готовый проиграть в споре. Ничего, перетопчется. Пусть привыкает, что на меня нельзя цыкнуть и велеть мне сидеть на месте.

– Этот ваш Хозяин сказал, что когда сделать добро в твоих силах, то отказаться от этого – грех. И думаю, это верно, хоть и звучит по-идиотски утопично и пафосно. Не попробую – точно стану жалеть очень долго.

Господи, столько ворчания и недовольств в свой адрес я не слышала за всю жизнь. Побратимы проверили все: мою обувь, собственноручно перемотав местный аналог портянок, одежду, напялив все самое плотное, что нашлось в котомках. Соорудили нечто вроде чадры, закрывшей лицо. Авось не сразу узнают, ага.

Последней деталью, к которой они подошли с особым тщанием, стало создание беруш. Ничего вроде воска у нас под рукой не нашлось. Поэтому Рунт вручную разминал какую-то местную сухую траву, пока она не превратилась в некое подобие ваты. Рэй тем временем замочил немного чего-то похожего на крупу и мешал и толок ложкой. Потом это нечто смешали и, по сути, запечатали мне уши. Ощущения… ну, как говорится, нищим не до жиру. Зато действенность стопроцентная. Теперь окружающих я понимала исключительно по губам, а речь, даже самая громкая, для меня стала нисколько не разборчивым бу-бу-бу и скорее уж вибрацией, нежели звуком. Ну славно. Остается надеяться, что Светила через своих пособников невольных воздействовали на меня именно голосом, а не транслировали свои непотребства принудительные прямо в мозг.

До Некки мы добрались быстро, ускакали-то с Рэем не так и далеко. Ехала я позади Рэя и по стребованному с меня в категоричной форме обещанию обязана была и не думать спешиваться и тупо держаться за Фалата, что вывезет меня из форта и вернет к пологу, стань все совсем плохо. Собирать его побратимы не стали. Только проделали странную штуку, порезав мне ладонь и велев измазать кровью каждый из набалдашников, обойдя их по кругу. Это делало для меня полог проницаемым даже без его владельцев.

У ворот никого из носителей серых студней не встретилось. На улицах поначалу тоже. Люди здоровались с крашерами, глядя кто с любопытством, кто с опаской на нас. Первых носителей заразы я заметила через плечо полукровки на подъезде к тому самому гостевому дому, где останавливались. И на этот раз у всех троих мужчин, что стояли в воротах, были полноценные здоровенные мерзкие паразиты. Никаких ошметков и кусочков. Маскировка не сработала. Только заметив нас, зараженные двинулись в нашу сторону, губы их зашевелились, и я тут же ощутила что-то. Как будто по коже с головы до ног стали водить пальцы, беспрепятственно проникая в самые интимные места, явно стремясь добраться до моей чувственности, раскачать ее снова. Вот только в этот раз пальцы были омерзительно холодными и не вызывали ничего, кроме отторжения.

– Все трое! – сказала я без понятия, насколько громко, хватаясь одной рукой за плечо ехавшего впритык рыжего. – Март, врежь им! Целься только чуть повыше голов.

Мой план был прост: рыжий или побратимы вырубают, я изгоняю студня. Но мои планы всегда имели свойство работать немного не так. Наверняка и наш побег из дворца получился только потому, что был планом рыжего. Март выкинул руку, и оранжево-желтый стремительный жгут силы сорвался и врезал в стену над одной из целей.

– Перелет! Высоко, Март!

Зараженные надвигались на нас, никак не среагировав на атаку. И за это и поплатились. Новый «выстрел» Мартина поразил сразу двоих, шедших друг за другом. На это стоило посмотреть, вот только жаль, никто, кроме меня, не мог видеть, как серые студни с силой оторвало и отшвырнуло от их носителей. Они потеряли человекоподобную форму, потекли, осели на землю и подобно тягучей слизи стремительно стали просачиваться сквозь деревянный настил местного тротуара. И спустя секунду исчезли, не оставив следов. Мерзких пальцев играющих на моих нервах стало сразу меньше.

– Сработало! Март, ты их замочил! Сам! Совсем! – Я наверняка завопила как полоумная, даже в горле запершило. – Врежь и этому, Март!

Друг тут же послушался, и я снова заорала победное «да-а-а!», наблюдая, как еще один студенистый гад оседает после магического удара. Носители, едва гадость от них отцеплялась, валились на землю, вырубаясь. Рунт быстро спрыгнул со своего Черного и, проверив одного из них, повернулся и отчетливо произнес: «Жив».

– Схема работает! Мы их спасем, – заявила я, приободрившись. Если все получается и без меня даже, то это же просто круто! Чертовски противно только все же не слышать. Так и тянулась рука отковырять липкую массу из уха.

Но мой оптимизм был преждевременным. Из ворот гостевого дома повалила толпа. Люди перли и перли: человек тридцать точно уже окружали нас, и шли новые. И абсолютно каждый в ней был носителем полноценного здоровенного студня. Судя по всему, за время нашего отсутствие заражение у всех доросло до максимума.

Черт-черт, с таким количеством точечными ударами Марта нам уже не справиться. Эх, не выйдет исключительно щадящей акции спасения. Рэй спешился, обернулся ко мне и четко шевеля губами сказал: «Ты обещала». Рунт просто перехватил мой взгляд и с вполне понятным посылом указал на меня рукой, грозно прищурившись. И я кивнула, заверяя, что послушаюсь, хотя сама не верила в это. Какой смысл мне бежать, бросая мужчин, что были моей единственной реальной надеждой на выживание. Моих мужчин. Моих, чего бы я там вслух ни заявляла.

– Они все. До единого, – только и сказала, давая понять, насколько все плохо. Как будто из действий окружающей нас плотным кольцом толпы и так не было все понятно. И еще эти пристальные, буквально вбуравливающиеся в меня и одновременно пустые взгляды… Бр-р-р-р… жуть натуральная.

Март начал свой «отстрел» очень разумно, стараясь вышибать из строя нападающих сразу по несколько человек. Тем более из-за того, как плотно они перли, особо выцелять и не приходилось. Побратимы же тоже поначалу действовали не радикальными методами. Они с силой толкали ближайших напирающих в грудь. Били в лица, по лодыжкам, коленям, роняя на землю. Нескольких Рэй вообще поднял в воздух поперек тела и швырнул, сшибая десятки зараженных, как кегли. Но они перли все равно, как зомбаки неупокоенные. Мало было тех, кто продолжал лезть из гостевого дома, так еще и с обоих концов единственной тут центральной улицы показались новые стуненосцы, и я это пока видела одна, потому что с высоты спины Фалата у меня был пугающе прекрасный обзор, в отличие от уже завязших в драке бойцов. Зараженные перли и перли, ну точно как в идиотских фильмах о зловещих мертвецах из нашего мира. Я помнила, все еще да, что они только управляемые чужой волей люди, по факту – жертвы, но с каждой секундой мне их жалко становилось все меньше и меньше. Потому что я вдруг осознала: ради того, чтобы добраться до нас с Мартом, они растопчут, уничтожат моих мужчин. Моих мужчин! И это, возможно, будет моей виной. Вдруг и правда нужно было не геройствовать вот так, а быть достаточно смелой в другом. Взять на себя ответственность забить на судьбы вот этих людей, которые мне никто, ради того, чтобы сохранить тех, кто внезапно так дорог. Ведь будь Рунт с Рэем тут сейчас вдвоем, и наверняка вихрем бы пронеслись сквозь всех, забрали Фирсо и умчались. Черта с два их кто бы остановил из этих медлительных, но, сука, таких неотвратимых носителей студня.

Но мои терзания мигом испарились, как вода на раскаленном железе, когда нападающие заговорили. Все разом раззявили свои рты, впершись в меня глазами, и в меня врезался поток психоатаки. И это была такая жуть, что я, не сдержав крика, чуть не рухнула с забози. То первое омерзительное ощущение повсюду лезущих ледяных пальцев вернулось, усилившись в сотни раз. Я как ухнулась голышом в яму с жирными извивающимися червями, и удерживать в сознании, что это все неправда, закрываться вмиг стало практически невозможно.

Первым не выдержал оборотень. Он выхватил свои клинки и завертел ими с такой скоростью, что лезвия словно исчезли. Сразу же блеснул и длинный меч Рэя. Но первые же разящие выпады побратимов сработали точно как команда к всеобщему ускорению и атаке. Неторопливые до этого зараженные ломанулись вперед, не обращая внимания на ранения и падающих соратников. Они захлестывали моих мужчин, просто топя их в себе, связывая движения количеством. К тому же Март, судя по всему, стал выдыхаться, и его огненная плеть начала бледнеть, теряя насыщенный оранжевый цвет. Рунт обернулся ко мне с перекошенным от гнева лицом, повелительно махнул рукой, явно требуя убираться, а в следующий момент ему на спину прыгнули сразу трое атакующих, повалив на землю.

Я истошно завизжала от страха за него, Рэй прогрохотал что-то своим громоподобным голосом, видимо, приказывая Фалату уносить меня. Забози, до этого невозмутимый в этой адской каше, попер вперед, давя людей, но тут и полукровку подмяли, захлестывая бешеной волной безумцев. Скручивавшая все это время мое нутро паника молниеносно достигла дичайшего апогея, слепя меня ужасом, за один вдох переродившись в свирепую ярость.

– Про-о-о-очь! – Мне показалось, этот крик просто взорвал меня изнутри. Я буквально чувствовала, что меня разорвало на сто тысяч частей, и каждая орала об адской боли.

Зрение пропало. Положение в пространстве – тоже недоступная информация. Из ощущений только что-то горячее, текущее по губам, щекам, из ушей.

– Буль-буль-буль…

Что? Меня заколыхало, затрясло.

– Буль-буль… жива? – О, Март.