Навеки твой. Прощай Резник Юлия

 24.

Никогда еще зима не была такой долгой. Таир злился. Рвал и метал. Сто раз хотел нарушить данное Лере слово и всем этим ни черта не понимающим в жизни идиотам проорать «Она моя!». Встать с ней рядом плечом к плечу на судебных слушаниях. Чтобы Исаев окончательно озверел, и все увидели, какой он придурок. Впрочем, Паша и сам неплохо справлялся. Их адвокаты – Вишневая и еще один толковый мужик, с которым на всякий случай консультировался Уваров, страхуясь, в один голос утверждали, что то, как себя ведет Исаев, какие показания дает, какие дикие требования выдвигает в рамках процесса лишь настраивает суд против него. Может, и так. Но шли недели, а тому не было конца. И что было особенно хреново – никто не мог повлиять на этого урода. Терять ему было нечего. Из партии Павла выгнали – отец Леры постарался, да и теневики, чьи интересы Исаеву полагалось лоббировать в парламенте, от него открестились. Вся его жизнь рушилась на глазах, он вошел в крутое пике и падал, падал… И непонятно было, сколько людей он утащит вниз вслед за собой.

Таир устал. Устала Лера. Нет, она держалась молодцом, но он-то знал, каких усилий от нее это требовало. Не помогало даже то, что им удалось сделать процесс закрытым. Что толку, если Исаев с охотой делился всеми его подробностями?

Особенно нелегко Таиру приходилось в командировках. Слишком уж он привык к контролю, а тут оставалось полагаться лишь на доклады охраны. Даже Лере в этом отношении он не мог полностью доверять. Та слишком беспокоилась о его чувствах. Будто он был долбаной кисейной барышней.

А еще, из-за чертовой конспирации, они толком и не виделись. Нет, поначалу в этом что-то было. Запретные встречи тайком… будоражили. Первые раза два. А потом… Господи, ему было тридцать шесть лет! Скоро уж тридцать семь. Видит бог, он был слишком стар для этого.

До выборов оставалась всего неделя, и она была загружена до такой степени, что вырвать минутку, чтобы позвонить Лере, Таир смог лишь ближе к ночи.

- Привет…

- Привет. Слушай, у меня тут небольшое ЧП. Точнее - большое…

- В каком смысле? Я сейчас приеду.

- Нет! – возмущенно воскликнула Лера, а потом тяжело выдохнула и уже тише добавила: - Не надо приезжать. Я… мне ничего не угрожает. Я у Исаева.

Таир нервно растер шею.

- И что ты там забыла?

- Ему плохо, Таир.

- А ты что? Скорая помощь? Или забыла, сколько он тебе попил крови?

- Нет. Я не забыла. Но он… Он уже несколько дней не встает с кровати. Даже до туалета доходит с трудом…

- Так он в запое, что ли?

- Нет. Он в депрессии, - вздохнула Лера. -  У него клиническая депрессия и, я так думаю, биполярка. Ты знаешь, что это такое?

- В общих чертах.

- Так вот он сейчас, кажется, на самом дне эмоциональной ямы. Я никогда его таким не видела. Это страшно.

- Как ты вообще там очутилась? – устало вздохнул Таир и скосил взгляд на отца, который изо всех сил делал вид, будто не видел ничего интереснее идущей по телеку рекламы.

- Мне позвонил его помощник… Булатов, помнишь? Попросил помочь убедить Пашку лечь в больницу.

- И как? Получилось? – спросил Таир, в общем-то, понимая, что она просто не могла поступить иначе. За это старомодное сострадание ко всем без исключения он ее и любил. И еще по множеству других причин. Великому множеству…

- Да. Скорая уже едет. А еще он подписал мировое.

- Ну, надо же. Не прошло и полгода.

- Таир… Ну, перестань. Он же слабо понимал, что делает.

- Ну, ты еще начни его защищать!

- Не буду.

- Вот и хорошо, - вздохнул он, - скинь мне, где ты. Я все же подъеду.

- Это совершенно не обязательно. Я в норме, правда.

- Лера! Не спорь, хорошо?

- Ладно… - прошелестела она, - сейчас.

Не дожидаясь, пока Лера скинет адрес, Таир подошел к вешалке, схватил куртку и осмотрелся в поиске ключей.

- А я тебя предупреждал, что так будет.

- Папа, не начинай, пожалуйста. И вообще, начинай привыкать к тому, что Лера – моя женщина. Твой период отрицания затянулся, правда. Давай уже, переходи к принятию и смирению, – похлопал по карманам Таир, бросил на отца еще один взгляд и вышел за дверь. Он не знал, он и подумать не мог, это потом его больно ранит, что, как только отъедет от дома, его отец вернется в комнату, достанет телефон и наберет номер, который был вбит в память симки еще с незапамятных времен.

- Да!

- Доброй ночи, президент.

- Уваров? Ну, ничего себе. Какие люди. А я думал, ты уже сдох.

- И даже приложил к этому все усилия.

- Не понимаю, о чем ты, - искреннее недоумение в голосе на случай, если их разговор записывается.

- Неважно, – усмехнулся Уваров-старший. - Я тебе не поэтому звоню.

- А зачем?

- Затем, что твоя дочь путается с моим сыном. Думаю, ты от этого вряд ли придешь в восторг.

На том конце связи ненадолго повисла тишина. Потом что-то зашипело. Как если бы Калинин подкуривал от спички.

- Я-то, может, и не приду. Да только что тебе с того, а, Артурчик?

- А я, знаешь ли, тоже не горю желанием видеть твою дочь в невестках. Так что прими меры. Или я сам их приму.

Артур сбросил вызов. Отложил телефон. И откинувшись на спинку кресла, зажмурился. Дом окутала тишина. В ней казалось, что никакого разговора не было вовсе. Так почему же собственные слова до сих пор звенели в ушах?

А в нескольких километрах ничего не подозревающие Тиар и Лера никак не могли оторваться друг от друга.

- Эй, ну ты чего?

- Поверить не могу, что все почти закончилось, - шепнула та, убирая руку Таира с коробки передач и касаясь её губами.

- Что значит - почти? – нахмурился Уваров.

- Ну, до выборов еще целая неделя.

- Зато потом ни дня больше я не стану ждать. И даже не спорь! В этом смысле у тебя нет права голоса. А то знаю я тебя. Сейчас начнешь… жалеть Исаева, волноваться о том, что скажет отец! И дальше по списку.

- Да нет. Не начну.

- Ага. Расскажи мне!

Лера рассмеялась влажно. Ненадолго выпустила его руку, позволяя переключить скорость, и снова в неё уткнулась. Улыбаясь так… необычно. И даже как-то таинственно.

- Нет… Знаешь что? Я не могу. Остановись!

- Что, прямо здесь?

- Да! Прямо сейчас. Немедленно.

- Ну? Довольна?

- Очень.

- Отлично. Может, тогда объяснишь, зачем мы это сделали?

- Угу, – Лера покусала нижнюю губу зубами и улыбнулась: - Чтобы ты никуда не въехал от новости, что я тебе сообщу.

- Ты нашла спонсора, который согласится оплатить лечение того мальчика с одной почкой?

- Что? – моргнула Лера. - А… Нет. Речь не об этом.

- Что ж, интрига достигла апофеоза. Тебе удалось меня заинтересовать. Ну? Вроде бы самое время для развязки.

- Господи, я никогда не думала, что это будет так сложно…

- Давай! У тебя все получится, - подбодрил Леру Таир и бросил раздраженный взгляд за окно на пронесшуюся мимо обсигналившую их машину.

- Я беременна.

- Прекрасно… - на автомате кивнул Уваров. Потом замер. Медленно повернулся к Лере. Осознание пришло далеко не сразу. Далеко не… – Ты что?

Она закивала головой. Снова закусила губу. Влажно всхлипнула.

- Да-да… Сама не верю. Хотела тебе рассказать после выборов, но не смогла… просто не сумела заставить себя ждать так долго, – рассмеялась сквозь слезы, катящиеся по лицу непрерывным потоком.

- Постой… Ты же сказала, что у тебя проблемы с зачатием.

- Господи, ну, да! Было дело. Я не пойму, ты меня сейчас обвиняешь, или это у тебя от радости?

А он не знал! Вот просто не знал, понимаете? То есть, конечно, он хотел детей в перспективе, и все такое. Но поскольку Лера ясно дала понять, что легко не будет, перспектива эта была такой далекой! Все, что он успел – это погуглить варианты. ЭКО, суррогатное материнство и, уж совсем на крайний случай – усыновление. И на том успокоился на время. А тут…

- Послушай, ты уверена? Как же так получилось?

- Мне правда это нужно озвучить? – поддразнила Лера.

- Нет… - Таир облизал губы, затряс головой и растерянно уставился куда-то вниз. На её живот – догадалась Лера. Который, конечно же, был еще абсолютно плоским. – Нет, ничего не нужно… - повторил и скользнул рукой по животу вверх и вниз. – Это очень неожиданно. Очень. Я, кажется, совсем к этому не готов…

Лера открыла рот. Пошевелила губами, но так ничего и не сказала, совершенно сбитая с толку его реакцией. По ее прекрасному лицу скользили блики. Отблески фонарей и меняющих окрас светофоров.

- Извини, - сказала невпопад. - Я думала… После того, как ты тогда заговорил о детях, я думала, что ты будешь не против малыша.

- Нет, ты не понимаешь!

- Так объясни. Я вроде не дура.

- Я просто не могу в это поверить. Мы же… кажется, вот, только-только познакомились. Ты же сама еще ребенок совсем, девочка с хвостиками. А тут… малыш. Наш с тобой. И уже он…

- Или она.

- Да! Или она… будут бродить у реки со своими друзьями. Это так странно. Когда прошло все это время? Да и вообще… наш с тобой малыш! Ты только вдумайся.

- У тебя точно кризис, - засмеялась Лера. Таир наклонился. Опустил голову ей на колени, прижался лбом к животу. Она зарылась пальцами в его всклоченные волосы и ласково их пригладила.

Их малыш. Лучшее, чем могла завершиться… хотя, какой там завершиться?! Продолжиться!.. Их давняя история.

- Лея…

- М-м-м?

- Я тебя люблю.

- Я тебя тоже.

- Я, наверное, веду себя сейчас как полный придурок, да?

- Да, но ты же сам сказал – не готов. Так что это нормально.

- Извини. Я просто действительно еще никогда не был так сильно растерян. И так рад.

- Точно рад? – скептично выгнула бровь Лера.

- Абсолютно! – без тени сомнений подтвердил Таир. - А еще напуган. Стоит представить, что этого всего могло и не быть. Если бы ты и дальше терпела скотину-Исаева, или если бы я, послушав отца, не пошел на тот бал. Или если бы не спустился вниз, когда ты меня ждала там, у елки.

- Эй! И никого я не ждала! – запротестовала Лера, надменно вздернув нос.

- Да ладно. Это был мой самый лучший подарок за целую прорву лет. Тебя от меня как кошку штырило, – поддразнил её Таир и добавил тут же: - Слушай, а может, это тогда и случилось? Какой вообще срок?

- Совсем маленький. Так что не такой уж ты и снайпер, – отплатила той же монетой Лера, с трудом маскируя булькающий внутри смех.

- Ничего. Вот как отточу навык! Ты у меня попляшешь.

Лера засмеялась, чуть сжала между пальцев волосы, заставляя Таира отлипнуть от ее живота и обратить внимание на все остальное. Например, на губы, которые буквально горели – так хотелось его поцеловать. Она и поцеловала. Жарко. Давая понять, как соскучилась за те три дня, что его не было в городе. Как безумно по нему истосковалась.

И в этом урагане они далеко не сразу обратили внимание на странные вспышки света, следующие одна за другой.

- Черт! Нас фотографируют, – опомнилась Лера, лихорадочно оглядываясь по сторонам. - Ну? Что ты смотришь? Гони!

Таир завел мотор и ударил по газам. Машина сорвалась с места и пролетела несколько кварталов, прежде чем до него дошло, что бежать им никуда больше не надо. Тогда Таир сбросил скорость и прижался к обочине. Лера резко обернулась:

- Что ты делаешь?! Они же нас догонят! Поднажми! – прокричала она, вцепившись пальцами в край сиденья. И он зачем-то её послушался. Может быть, свою роль сыграла плещущаяся на дне её глаз паника. Потихоньку, внимательно следя за дорогой, выехал на полосу движения, прибавил газу. Лера взволнованно наблюдала за преследующей их машиной в зеркало заднего вида.

- Лер, это глупо. Ну, раскроют нас, и что? Живот-то мы не скроем… - Таир хотел еще что-то добавить, но навстречу им будто из ниоткуда вылетела машина. Было уже не притормозить. Все, что он мог – выкрутить руль, уводя Леру от удара.

 25.

Это было беспамятство. Сквозь которое время от времени прорывались звуки. Скребущий по нервам – сирены, резкий – сигналы машин, мерзкий – писк какого-то аппарата. И чья-то плавная речь, которую Лера никак не могла не разобрать. А потом к этому присоединился стук дверей, тарахтенье каталки, что спустили на землю, и снова голоса… Голоса.

- Что с ней?

- Пока трудно сказать. Юра, вы сколько ему вкололи? Почему он еще со мной разговоры разговаривает? Проверь дозировку!

- Она беременна. Вы понимаете? Она беременна…

Лера попыталась очнуться. Сказать хоть слово. Заверить Таира, что с ней все хорошо, потому что, ну, правда ведь – даже ничего не болело. Если только голова. Но как той было не болеть, если подушка безопасности прямо в лицо ударила? Лера сделала над собой усилие – все тщетно. Она постаралась еще раз – ничего. И чем отчаяннее были ее попытки вернуться, тем хуже ей становилось. Удерживать концентрацию совершенно не получалось. А потом ее поглотила тьма.

Ни один врачебный консилиум после не мог внятно объяснить, почему её отключка длилась так долго. Даже Таир, который пострадал в аварии гораздо серьезней, потому что подставил себя под удар, уже пришел в норму, после операции, а она – все никак не возвращалась.

- Господи боже мой! Не палата, а проходной двор какой-то! Таир Артурович, и давно вы тут сидите, позвольте спросить? С вашими-то травмами!

Таир покосился на дежурившего врача, за спиной которого маячил Калинин. Их взгляды встретились. Впервые с тех пор, как Таир более-менее пришел в себя.

- Я в норме. Еще немного тут посижу.

- Черта с два, - сузил глаза Николай Викторович.

- Господа! Что вы, что вы… Ну, ведь не место здесь выяснять что да как.

Тягостную тишину, установившуюся в палате, нарушило негромкое треньканье. Доктор выудил из кармана телефон, чертыхнулся и, бросив «Срочный вызов, я на минутку», вышел за двери.

- Если бы не ты, её бы тут не было, - сощурился Калинин.

- Может быть. Или если бы не вы.

- Что ты хочешь этим сказать?

- А вы подумайте. Зачем нам было убегать от репортеров? – Таир поморщился, растер повязку. Когда ему сказали начинать расхаживаться после операции, явно не имели в виду, что он устроит себе такой марш-бросок. Тело ныло от запредельной нагрузки. Прооперированный бок болел. Тиар побледнел, покачнулся. Мягко осел на кресло, но даже от этого плавного движения его прошиб пот.

- Я, кажется, сказал тебе выметаться. Или тебе помочь?

Таир хотел ответить. Уже не церемонясь. Но боль была такой сильной, что сбилось дыхание, и вместо слов он зашипел. Вдох – выдох, вдох – выдох. Пока она не притупилась.

- Скажите, вы ее любите?

- Что ты себе позволяешь? Она моя дочь! – зашипел Калинин.

- Тогда я поставлю вопрос иначе. – Вдох, выдох. - Как вы справились со своими родительскими обязанностями? Лера была счастливым ребенком? Или, может быть, она безумно счастлива сейчас?

- Тебя это не касается, щенок.

- Черта с два. Она – моя женщина. Беременная моим ребенком. Я никому… ни вам, ни кому-то еще не позволю лезть в нашу семью.

- Да ты со своим отцом сначала разберись! Тоже мне, умник. Не позволит он…

Пот катился по вискам. Ему нужно было вернуться в палату, но Таир не мог заставить себя уйти от неё.

- Что вы имеете в виду?

- То и имею. Старый черт спит и видит, когда вы расстанетесь! Думаешь, я – вселенское зло? А ты у него поинтересуйся. Зачем он мне звонил. Зачем сообщал, что вы продолжаете видеться, м-м-м? Как будто я этого не знал. Как будто от меня вообще что-то можно скрыть.

Таир растер ладонями лицо.

- Господи… Я одного не пойму, если так… зачем вы ее мучали? Всеми этими ультиматумами, – грудь Таира сотряс приступ кашля. Он хватился за бок, опасаясь, как бы не разошлись швы. А Калинин молчал. Может, он и сам не знал, зачем это делал. По привычке. Из маниакальной необходимости вертеть даже самыми близкими и родными людьми, как марионетками. Будто даже не понимая, какую боль этим причиняет.

И отец… Таир моргнул. Что Калинин имел в виду, когда говорил о его отце? Неужели это правда?

Пауза затягивалась. Тревога росла. И не было ей ни конца ни края… Тревоге.

- Эй. Ну, ты что, глухой? Давай. Вали отсюда.

- Я… больше… её… не… оставлю.

- Так вот и займись своим гребаным здоровьем, раз так! – рявкнул Николай Викторович. - А то помрешь здесь еще, а мне потом объясняй ей.

Может быть, ему чудилось… Этого просто не могло быть.

- Я могу считать ваши слова благословлением? – от боли Тиар скатился на подлокотник, но продолжал держать лицо. И то ли задирал Калинина, то ли шутил – непонятно. Николай Викторович стиснул зубы. Дверь открылась – в палату вернулся тот самый доктор на пару с крепким медбратом.

- Леша, давай… Помоги ему.

- Может, кресло?