Навеки твой. Прощай Резник Юлия

20.

- Никогда тебя не брошу, не обижу… Лея…

Горячие губы скользнули по скуле, прижался к виску. Он был так близко, так невозможно близко, что его дыхание шевелило волосы у нее на голове. И она отчетливо слышала стук его сердца.

- Чего ты хочешь? Чего добиваешься этим всем, а? – совсем по-детски шмыгнула носом.

- Ты и сама знаешь.

- Нет!

- Знаешь-знаешь, - улыбнулся, обхватил ладонью ее затылок, вжимая ее лицо в свою грудь, зарываясь пальцами в волосы. – Всегда знала…

Лера не сдержала нервный истерический смех. Нет, ну, ведь смешно, спустя столько времени. Он просто что-то там для себя решил, а теперь берет нахрапом. Силой. Лезет в душу, где ему места нет. Где вообще непонятно, осталось ли хоть что-то? Выжженная пустыня.

И о последствиях совершенно не думает. Хотя в детстве именно его голова всегда оставалась холодной. Это Таир всегда следил за временем, когда они долго отсутствовали, и придумывал, как бы им так вернуться домой, чтобы их никто не заметил. Он страховал каждый ее шаг, а потом просто выбил из-под ног почву.

Тогда ей нечем было рисковать. Практически нечем. Сейчас… совсем другое дело.

- Ничего я не знала… - вздохнула. – Ничего. А уж теперь и подавно.

- Давай попробуем заново, Лер? Давай вернем все, что было, и посмотрим, что…

- Ты разрушил? – подсказала Лера. В каждом ее слове скользила горечь, которую она и не пыталась скрыть. Слезы растопили лед и скатились вниз по щекам двумя крупными каплями. Таир дернулся. Выдохнул с шумом. И дерганым злым движением растер шею. Он бы ни за что не признался, что она была права. Как ей это вообще взбрело в голову?

- Я надеюсь, что нет. Я почти уверен, оно осталось.

- Что? – теперь голос Леры стал совсем уж недоверчивым. Потому что это было действительно что-то за гранью. Как если бы он действительно что-то понял. Признал. Сердце пропустило удар и затрепыхалось в груди пойманной в силки птицей.

- Я прошу просто дать нам шанс.

- Друзья, это все, конечно, прекрасно, но вам не кажется, что здесь не лучшее место для таких разговоров?

Черт! Они даже не услышали, как подошла Дмитриевна. А ведь на ее месте мог оказаться вообще кто угодно. Те же журналисты. По спине пробежался холодок. На негнущихся ногах Лера шагнула к ступенькам, но Таир снова ее остановил. Задержав в своей руке ее руку, он шепнул:

- Просто подумай об этом.

- Я подумаю.

- Обещай!

Обещай? Обещай! Ну, каков! Да ей послать его хотелось подальше. И по морде красивой съездить. За все то, что по его воле пережила. И за то, во что он снова ее вовлекает. Дать по морде… Поцеловать. Прижаться, чтобы непонятно было, где он, где она. Чтобы они на клеточном, атомном уровне с ним смешались, чтобы было уже не отделить.

Лера дернулась, вырываясь. Он сильнее сжал пальцы. Ах вот как! Она успела забыть, насколько Таир упрямый. И беспощадный ко всему, что стоит на пути. Перешагнет – и не заметит. Вот, как ее… перешагнул однажды. Точнее даже переехал поездом. И не оглянулся.

- Обещай хотя бы просто подумать, - а голос совсем не злой, наоборот, такой… просящий, да. Но не униженно. Все равно звучащий внушительно.

- Обещаю! Доволен? А теперь отпусти…

Взяла себя в руки Лера каким-то чудом. Даже нашла в себе силы вернуться в зал и попрощаться. С детишками, родителями и заведующей. Каждый раз она уезжала из онкоцентра подавленной, но в тот день… Ага, ее будто опять переехало железнодорожным составом.

- Вот это дела! – восхитилась Дмитриевна, когда они вместе с ней спустились в больничный двор. Намекала она понятно на что. А вот Лере обсуждать произошедшее совсем не хотелось. Тут хоть бы в своей голове все уложить.

- Подкинешь меня к съемной? Мне надо машину забрать. И хозяевам вернуть ключи.

- Подкину, конечно. А какие планы потом?

- Артема забрать. Может, съездить на бабушкину квартиру. Попытаюсь вызвать клининговую компанию, хотя вряд ли те работают на каникулах.

- Скажешь тоже. А вечеринок сейчас сколько? Работают, как миленькие. Это у белых людей каникулы. Все остальные такой роскоши себе позволить не могут.

Лера кивнула болванчиком. Классовая ненависть во всей красе, что называется. Дмитриевне только дай развить эту тему. Хотя обычно для того, чтобы это сделать, ей не нужно какого-то особенного повода. Она могла так лихо выкрутить разговор, что собеседник банально забывал, с чего вообще все начиналось. Но сейчас лучше об этом…

Додумать свою мысль Лера не успела. Зазвонил телефон. Дмитриевна вопросительно вскинула брови. Так странно – обычно Лере по работе звонили тысячу раз, и она без задней мысли принимала вызов, а в последние дни каждый звонок - будто по нервам тупым лезвием.

- Исаев.

- Этому паразиту что опять надо?

- Сейчас и узнаем, – Лера поежилась – машина еще не успела толком прогреться, и бросила в трубку: - Привет, Паша. С Новым годом.

Тот хмыкнул.

- И тебя.

- Чего звонишь?

- А я что, своей любимой жене и позвонить не имею права?

- Бывшей жене, Паш. Или ты не в курсе, что нас развели?

- Да вот. Сообщили, - злился он. Лера по голосу слышала, что злился. А еще, что накануне он пил. Может быть, много пил. Потому только сейчас опомнился. – И что? Ты решила, будто теперь будет по-твоему? Меня даже не вызвали в суд. Знаешь, что это означает? Что процедура не соблюдена. А это, в свою очередь, что я вполне могу все отыграть назад.

В трубке послышалось какое-то шипение. Будто чиркнула спичка.

- А просто прекратить этот весь маразм ты не можешь, Пашка? – устало вздохнула Лера. - Зачем тебе это все? У нас сын. Ты о нем подумал? Как это отразится на Тёмке, а? Да даже просто на твоей карьере как отразится. Зачем тебе этот скандал? Тем более что все равно ведь разведут. Что бы ты ни делал.

- Ну, время я выиграю, - судя по звук, Исаев глубоко затянулся. Лера прожила с ним столько лет, они столько всего пережили, что сейчас она могла его представить так явно, словно он стоял прямо перед ней. Каждый жест. Каждое его движение… Она верила, что он, может, тоже не рад, что все так сложилось. И что он искренне сожалеет. И что, может, действительно любит ее какой-то своей уродливой любовью. Ей было даже немного жаль Пашку. Она как никто знала, как сильно на поведение взрослых влияют детские травмы. Паше в свое время приходилось несладко. У него было ужасное детство, которое она бы врагу не пожелала, но… У каждого разумного человека когда-нибудь наступает тот предел, когда он понимает, что больше так продолжаться не может. И он начинает ломать себя и воспитывать… сам. Или же, с точностью до наоборот, его поглощает бездна. И если продолжать хвататься за такого человека, она утащит на дно обоих.

- Паша…

- Да?

- А давай встретимся. Поговорим. Только по-настоящему поговорим, а не так, как обычно, ладно? Ради Тёмки. Ты же не можешь каждый раз его воровать, если тебе что-то в голову стукнет. Нам нужно договориться и по поводу ваших встреч. И вообще… По-хорошему.

- Что ж ты не поговорила со мной, когда то видео записывала?

- Я пыталась тысячу раз, Паша. Просто ты делал вид, что не понимаешь, чего я от тебя хочу. А еще, наверное, никогда не думал, что я действительно пойду до конца. И поэтому никогда не собирался меняться.

-  Я изменюсь, - прохрипел он. Лера провела по лбу рукой, на глазах выступили слезы. Где-то совсем рядом зашипела Дмитриевна. Отчаянно замахала руками, мол, ты что, совсем? Не ведись!

А Лера и не собиралась… Вестись. Но так же она знала, что абсолютно плохих людей не бывает. И ей было безумно жалко того хорошего мужчину, которого почти поглотила бездна.

- Сообщи, когда и где мы сможем поговорить. Только без камер. Ладно?

- Ладно. И, Лера…

- Да?

- Как Тёмка, я…

- Он ничего не понял.

- Спасибо, что люди отца оставили мне записку, что он с тобой. Я когда вернулся из бара, был… А, черт, это не телефонный разговор.

- Мы все обсудим на встрече, - заверила Лера бывшего мужа, не став того поправлять. Если он решил, что Тёмку забрали люди её отца – пусть так продолжает думать и дальше. Это… безопаснее. Для всех.

Лера сбросила вызов и сунула телефон в сумку.

- Ты спятила? – возмущенно уставилась на неё помощница.

- Что?

- Спрашиваю, ты спятила? Исаев тебе на уши мед льет, а ты и растаяла?

- Да нет же, господи! Я просто хочу решить все по-человечески.

- У тебя ничего не выйдет, если он разнюхает про вас с Уваровым. Не обманывай себя.

- Нет никаких нас! – повысила голос Лера. И это было так ей несвойственно, что на секунду они с Дмитриевной застыли в тишине. А потом она проворчала:

- Да что ты? Ты кого сейчас хочешь в этом убедить?

На это Лера отвечать не стала. Новая встреча с Таиром, все, что он сказал… было так манко. Хотя бы попробовать. Никуда не спешить. Как оно? Когда снова рядом. Когда снова вместе. Теперь уж во всем и до конца. Но как же страшно! Как же шатко все. Как будто между ними не новый мост протянулся, а тот старый и полуразрушенный, еще из детства, выплыл из прячущего его все это время тумана. Хочешь – иди. Рискуй. Даже никаких предупреждающих табличек не надо. И так знаешь, что если доска под ногой проломится – дальше только бездна. Ты уже в неё падала. Вдребезги. Оземь… И от этого падения до сих пор иногда фантомные боли чувствуешь.

- Не трави душу, Дмитриевна. Лучше поезжай. Дел невпроворот.

А дел и впрямь была целая прорва. Это позволило немного отвлечься. Клининговые компании действительно работали. В бабкину квартиру в центре Лера перебралась к концу следующего дня. Элеонора помогала перевезти нехитрые пожитки. И даже Исаев смягчился. Приказал слугам собрать пару сумок с вещами для нее с сыном и сам привез их на встречу. Лера до последнего дергалась, боялась, что где-то в СМИ всплывет репортаж из окноцентра, но бог миловал. Его показали по каким-то региональным новостям в обеденное время, так что никакого резонанса сюжет не получил.

Разговор с Исаевым вышел тяжелым, но все же после него у Леры осталось стойкое ощущение того, что он не безнадежен. До него что-то дошло. Уж бог его знает, что на это повлияло. Её слова. Или слова отца, который тоже вмешался. Да и какая разница, если им удалось даже договориться о том, что Тёмка будет жить с ней, и то, что Паша сможет навешать его, когда захочет? Их адвокатам осталось лишь утрясти формальности, а это такая мелочь!

В какой-то момент Лере начало казаться, что ее жизнь налаживается. Она обживалась на новом месте, она работала, а все свободное время проводила с сыном в тишине и покое. Она так давно мечтала об этой тишине, в которой сможет расслабиться, делать только то, что хочется ей, и… не бояться.

Утром и днем у Леры было столько хлопот, что о Таире она почти не думала. И только ночами, когда Тёмка засыпал в своей опечатанной по всем правилам комнате, ее одолевала тоска. Как преступница, она прокручивала в голове свою новую встречу с Таиром. Все, что было, и все, что он ей сказал. И чувствовала, как шаткий мостик под ногами раскачивается от каждого даже самого легкого сквозняка.

И Таир не добавлял ей спокойствия. Он вроде бы и не навязчиво, но в то же время твердо напоминал ей о себе. Маленьким букетиком маргариток, присланным с курьером. Коротким сообщением в Ватсап.

«Все время думаю о тебе»…

На которое она, не удержавшись, ответила:

«Так уж все время?»

«Угу. Работы было столько, что еле ноги волочу. Нет, чтобы ехать домой. А я опять сижу тут, как дурак».

Что значит – тут? Где тут?

Лера выбралась из постели и на цыпочках подбежала к окну. Он же не мог быть здесь, правда? В такую холодину! Нет-нет. Это бред. Таир для этого слишком гордый. Но время от времени у своего дома она замечала неприметный серый Туарег. И что-то ей подсказывало, она знает, кому принадлежит едва различимый за затемненными стеклами силуэт.

Так продолжалось несколько дней. Потом он пропал. И сколько Лера ни смотрела в окно, ничего не менялось. Она уж было решила, что и не было никакой машины. Когда та опять появилась. Было поздно. Димка уж спал, когда Туарег въехал во двор, осветив на секунду комнату лучами фар. Все парковочные места к тому времени были заняты. Поэтому водитель, кем бы он ни был, припарковался кое-как, перегородив проезд. Наверняка решив, что не задержится здесь надолго.

Но почему-то именно в ту ночь Лера не могла его отпустить. Она взяла телефон и набрала короткое сообщение.

21.

Отправила и замерла. Сжала в кулаках тонкую ночную сорочку. Зачем?! Это ведь и не он, наверное, там… А Таир спокойно дома спит, отсыпается после командировки. Или не отсыпается, а вполне себе бодрствует. У него невеста есть. Вон… в прессе пишут. И так ей от этой мысли тошно стало, что не передать. Так больно! Лера сглотнула мерзкий ком. Зажмурилась… А перед глазами все равно – Уваров. И его бешеный взгляд, когда он ее брал. Жадно. Резко. Но в то же время медленно. Как будто изголодался настолько, что голод приходилось обуздывать, чтобы растянуть сам пир.

В ночи раздался тихий едва слышный звук. В нем ей почудилось словно хлопнула дверца. Лера прижалась носом к прохладному натертому до блеска стараниями клининговой кампании стеклу. Так и есть – высокая темная фигура отделилась от Туарега и направилась к её подъезду. Мужчина поднял руки, поправил ворот куртки и скрылся под козырьком.

На трясущихся ногах Лера побежала в прихожую. По закону подлости ударилась мизинцем об обувницу. Ойкнула от боли и застыла в полутьме, гипнотизируя взглядом домофон. Время застыло. Растянулось до бесконечности. Но никто не позвонил. А потом по нервам, по коже… едва слышный стук. Лера рванула замок входной двери, та, как в сказке, открылась. Таир шагнул за порог, оттесняя ее в глубину комнаты. Впуская с собой аромат зимней свежести, снега и пряный – своего тела. В котором она потерялась. Мир сузился до его глаз. До двух черных гипнотизирующих точек. Она не посмела отвести взгляд. Даже когда он наклонился, чтобы накрыть её губы своими, и уже в них шепнул:

- Тёма спит?

- Да…

Даже когда поцеловал, её глаза оставались открытыми.

- Лея… Господи, как я по тебе соскучился. Я ж вообще забыл, что по кому-то можно так скучать… - бормотал Таир между поцелуями. И так сложно было поверить, даже сейчас, вжимаясь в него всем телом, сложно, что это все взаправду, на самом деле происходит с ними. С нею…

- Таир!

- Тише-тише, моя хорошая. Вот так, да? Вот так… Моя девочка. Ты – моя девочка.

Это было не просто удовольствие. Это было что-то на грани. Понимание того, что вот только так, только с ним – её жизнь. А все остальное – глупость какая-то. Наваждение. И неправда. Нет ее. За пределами их… её нет. Как же страшно! Как невыносимо страшно… Лера уперлась лбом в бок Таира, чтобы как-то совладать с паникой, окатившей ее кипятком. И заметила, как тот бросил взгляд на часы. Прежде чем этой самой рукой прижать ее к себе плотней, за талию. Так что браслет вдавился в нежную кожу.

- Куда-то спешишь? – закусила губу.

- Нет. Просто ж машину бросил кое-как. Прикидываю, сколько у нас есть времени, прежде чем мне начнут бить по колесам.

Грудь Таира вздымалась все размереннее, голос звучал мягко и немного шутливо. Все было хорошо - теплое дыхание обдувало Лере шею, а она какого-то черта мерзла. А она все сильнее нервничала, и чтобы это скрыть, спрашивала всякие глупости.

- Как ты справился с домофоном?

- Легко. Там есть секрет. Сначала с силой надавливаешь на дверь, потом резко дергаешь. Это магнит. Никакой магии. – Таир погладил ее руку пальцами. Ощутил мурашки и, приподнявшись на локте, спросил: - Замерзла? Может, закрыть окно?

Лера кивнула, представив, как он будет красив на фоне льющегося в окна света. И тут же вскочила, как ошпаренная:

- Нет! Ты что… вдруг тебя заметят! Я сама лучше…

Схватила сброшенную на пол сорочку, путаясь в бретельках, натянула через голову и осторожно, как шпион, прокралась к окну.

- Что заметят? И… кто?

- Пашкины люди. И люди отца. Какая разница? Господи, Таир, наверное, тебе лучше уйти.

- И не подумаю, – он встал у нее за спиной. Лера в отчаянии обернулась:

- Я серьезно! Это не означает, что я тебя выгоняю, понимаешь? Просто… пока не прошли эти чертовы выборы, и мы не уладили вопросы опеки над сыном, лучше не создавать ситуаций, когда…

- Нас могут поймать на горячем? – улыбаясь, подсказал Уваров.

- Господи, чему ты радуешься? У меня совсем отшибло мозги, - бросив еще один взгляд тайком из-за шторки, Лера нервным движением заправила всклоченные руками Таира пряди за уши.

- Тому и радуюсь, - смеясь, шепнул он в её белобрысую макушку. – Что у тебя мозги отшибло.

- Таир, - беспомощно выдохнула Лера, не зная, чего хочет больше – то ли оттолкнуть его, то ли прижаться еще сильней. – Мне страшно…

- Не бойся. Ничего не бойся больше. Никогда.

- Если тебя увидели, то…

- Никто ничего не увидел!

- Откуда ты знаешь?

- Мои люди, помнишь? Они все еще за тобой приглядывают. Я бы никогда не поставил тебя под удар. Просто…

- Просто что?

- А черт его знает! – тоже, кажется, рассердился, но не на Леру, а вроде как на себя. – Не мог без тебя. Мне нужно было хоть так быть к тебе ближе.

Господи, а голос-то какой растерянный! И эти интонации… они на вес золота просто. Как если бы Таир и сам не верил, что вот так влип в кого-то. Лера хихикнула. Не к месту, но это было лучше, чем зареветь. Видит бог, ей хотелось так, что в носу щипало. Таир, в ответ на этот смех, уставился на нее, нахмурив брови.

- Тяжело тебе, да, Уваров? – вложив всю скопившуюся в ней нежность, шепнула Лера и осторожно погладила его по давно небритой щеке.

- Ничего, как-нибудь справлюсь.

- А что на это скажет твоя… эм… невеста? Как, кстати, ее зовут?

Лера не чувствовала вины перед той девушкой. И разлучницей себя не считала. Хоть и сделала бы все, что угодно, лишь бы только он принадлежал ей одной.

«И сделает. Если это потребуется», - распрямила черные крылья ревность.

Таир чуть отошел, подпер спиной стену и, сложив на груди руки, заметил:

- У меня только одна девушка. И сейчас она стоит передо мной.

- Что ты хочешь этим сказать? – чувствуя себя будто на пороге рая, уточнила Лера.

- То, что я уже давно порвал с Меланьей. Так ее зовут, - и он опять сделал это. Опять улыбнулся. Наверное, противники Таира здорово бы удивились, если бы узнали, что он в принципе умеет это делать. В обычной жизни Уваров производил впечатление жесткого, холодного и закрытого на все пуговицы человека.

Лера чуть перевела дух. Протянула руку и осторожно коснулась пальцами его кожи. Ей нужна была точка опоры, после таких новостей. Ей нужна была хоть какая-то точка опоры, чтобы признаться:

- Ты же понимаешь, что даже если я и решусь… на эти отношения, некоторое время… возможно, очень продолжительное время, нам придется их держать в тайне ото всех?

- Выборы в марте. Всего каких-то три месяца.

- Дело не только в выборах.

- А в чем еще?

- В Исаеве. Если твои люди за мной присматривают, ты, наверное, в курсе, что я с ним встречалась.

Лицо Таира сделалось нечитаемым. На щеке дернулся нерв. Он кивнул.

- Так вот, нам вроде бы удалось договориться об опеке над Тёмкой. Остались формальности. Мировое то да се. Если он узнает, что у меня есть мужчина, то…