Операция Паломник Власов Игорь

– Не знаю, – Аннет пожала плечами. – Томас и Радик сидели в помещении центрального пульта управления, в штабе. Оттуда ведь связь со всеми базами. Там и Вычислитель. Они послали меня за кофе. За обыкновенным кофе. Я спустилась вниз. Налила кофе в термос в баре. Я еще подумала, что надо было взять два, и поднялась наверх. Все это заняло у меня не более пяти минут, так мне показалось. Я зашла в помещение главного пульта. – Аннет вдруг прерывисто задышала. Девушка схватила руку сидевшего рядом Сэмюеля. Видно было, что последние слова даются ей с большим трудом.

– Томаса и Радика там не было… Их не было. Там, где они только что сидели, я увидела два скелета и лохмотья истлевшей одежды… – Аннет закрыла лицо руками и покачала головой. – Это что-то страшное.

Томсон пересел к ней на краешек кровати и осторожно отвел руки девушки от заплаканного лица.

– Что было дальше, милая?

Гарднер отвернулся. Ему было жаль Аннет, а еще больше было жаль Томсона. Вместо того чтобы обнять и утешить свою любимую, капитану приходилось заставлять девушку переживать весь этот ужас еще раз. Гарднер не был уверен, что смог бы поступить также, окажись он на его месте.

– Я испугалась. Я не могла объяснить себе, что здесь произошло. И это было самое плохое. Я вызвала все базы сразу. Никто не ответил. Вся радиоаппаратура была выведена из строя. Я выбежала из купола, заблокировала дверь. Может быть, связь возможна из сектора внешней связи, думала я с надеждой. Она ведь дублирует связь центрального пульта. Никто не отвечал и там. Аппаратура биометрии работала, это я в первую очередь проверила, но показателей не было. Ни-ка-ких. – по слогам произнесла девушка. – Я себя в списке нашла. Та же картина. Пусто. Нет меня ни среди живых, ни среди мертвых. И тут я представила, что осталась одна на целой планете, не зная, что произошло со всеми, что произойдет со мной сейчас, в следующее мгновение, через минуту. – Аннет сжала руку Сэмюеля так, что у нее побелели пальцы, а ногти впились в темную кожу Томсона. Капитан даже не попытался отстранится, хотя конечно же ему было больно.

Девушка уже скороговоркой продолжала:

– Я осталась одна. Это было ужасно. Я заставила себя зайти в помещение главного пульта. Нужно было привести в порядок материалы. Должны же вы были когда-нибудь прилететь на Паломник. Я обязана была облегчить вам задачу. Хоть чем-то помочь. Я не знала, сколько тут продержусь. Но память Вычислителя была полностью очищена от информации. Словно ее кто-то стер. Данные регистрирующих автоматов тоже исчезли. Да и сами приборы… Что-то с ними случилось. Там все заржавело, потрескалось, разрушилось. Не осталось ни одного файла, ни одного печатного документа, по которому можно было бы судить, что делалось на базах в эти два часа до катастрофы и после. Там вы не найдете ничего.

Девушка замолчала.

– Продолжай, Аннет. Ты теперь не одна, – подбодрил ее Сэмюель.

– И тогда у меня начались галлюцинации. Я думала, что схожу с ума. И от этого стало еще хуже, еще страшнее. Иногда я видела Томаса и Радика. Они ходят по Центральной. Они всегда спорят. Потом я стала встречать других людей. Знакомых людей. Ты понимаешь меня Сэм? – Она умоляюще смотрела на Томсона. – Они все должны были быть на базах. А они… – девушка всхлипнула. Действие нейролептического коктейля заканчивалось. – …они расхаживали себе здесь, как ни в чем не бывало. А потом, – Аннет зажмурила глаза, – потом они исчезали. Раз! Словно и не было. Но также не должно быть, правда? – она с надеждой посмотрела на ничего не понимающих мужчин, словно ища подтверждения своим словам. – Не должно быть. Ведь они же умерли. И все равно они ходят. Это сумасшествие? – Она откинулась на подушки. – Человек не может столько вынести. Какое сегодня число?

– Двадцать третье.

– Значит, сумасшествие длилось тринадцать дней. Я похожа на сумасшедшую? – было видно, что она готова смириться с любым диагнозом, лишь бы забыть все, что здесь произошло.

– Ты здорова, Анни, – мягко произнес Томсон. – Просто очень устала. – Я боюсь.

– Теперь ничего не бойся, – Сэмюель осторожно положил руку на ее плечо. – Ты не упустила ничего существенного?

– Нет… Я устала. Я устала от всего этого.

– Аннет, ты сейчас уснешь. Тебе надо отдохнуть.

– Вы меня не оставите одну? – она умоляюще заглядывала мужчинам в глаза. Правда, ведь?

– Аннет, мы сейчас ненадолго выйдем, нам надо кое-что обсудить. – Томсон поднялся с дивана и, бережно укутав девушку в плед, закончил, – и потом вернемся. Хорошо, милая?

– Я буду ждать тебя, Сэм. – девушка устало прикрыла глаза. Было видно, что она держится из последних сил, чтобы не отключиться. – Не закрывай только входную дверь.

Пятеро вышли из комнаты. Аннет проводила их взглядом, полным надежды. Теперь она не одна.

* * *

Гарднер вышел на крыльцо последним. Он огляделся. Вокруг было так красиво! Разбросанные в беспорядке домики посреди могучего тенистого парка. Белая громадина Центральной, словно плывущая на фоне бездонного голубого неба. Мягкая зеленая трава и дикие цветы, совсем как на Земле. Странные, кружащие голову запахи, на которые он раньше не обратил внимания, потому что все здесь было необычно. Все ново. Все незнакомо.

Гарднер мотнул головой, отгоняя наваждение. Он вспомнил безумный взгляд Аннет, ее побелевший палец на спусковом крючке. Красота этого места отступила, и тогда остались только Паломник, его ужасный свамп, и катастрофа, произошедшая здесь две недели назад. Триста пятьдесят человек, имевших самые совершенные средства передвижения, связи и защиты, не вернулись на Центральную базу.

И снова, как и тогда, когда он гнался за призраком, ему стало плохо. Если бы у него было время разобраться в этом чувстве, то понял бы, что это страх. Страх, что он больше никогда не увидит Тамару. Самый сильный страх, когда человек даже не сознает, что он боится.

Сэмюель Томсон вызвал «Стрекозу». Он включил громкую связь, чтобы все были в курсе переговоров. Сначала ответила Линда, потом к микрофону присоединился и кибернетик.

Томсон вкратце пересказал рассказ Аннет о произошедших событиях, и на том конце некоторое время молчали. Людям нужно было время, чтобы переварить услышанное. Наконец Владимир спросил:

– Как ты считаешь, насколько эти слова можно принять на веру?

– У нее сильный шок, это правда. – Томсон старался говорить ровно, не позволяя эмоциям взять над ним вверх, – Но, думаю, всем стоит отнестись ко всему, что Аннет нам поведала, с абсолютной серьезностью. – он обвел присутствующих взглядом, как бы спрашивая у всех подтверждения его слов. Все согласно закивали. – Владимир, как продвигаются ремонтные работы?

– Мы с Полом настроили кибер-ремонтников. Основные проблемы будут устранены к завтрашнему дню. Осталось только вырастить фильтр ускорительного блока. Он сгорел при посадке. Пол рассчитал, что микроэлементов в почве Паломника достаточно для развития эмбриомеханического зародыша. Так что, по моим прикидкам, к концу этого дня «Стрекоза» будет готова к старту.

– Что будем делать дальше? – спросил Маккейн за всех. – Ведь так нельзя, – и он показал рукой на других. – Надо что-то делать.

Пьер Готье лежал на траве лицом вниз и, кажется, плакал. Стефан Гарднер нервно покусывал губы. Джеймс Донован, старательно делал вид, что внимательно изучает только что сорванный им цветок.

– Значит, так, – наконец принял решение Томсон. – Владимир, пришлешь Линду, она сменит дежурящего здесь Гарднера, – он вопросительно посмотрел на Стефана. Тот согласно кивнул головой. – Пол нужен будет мне на Центральной. Надо восстановить энергоснабжение станции, с аппаратурой биометрии разобраться.

– Ок, один я тут за всем прослежу. – Гарднер понял, что капитан не хочет оставлять Аннет одну.

– Да, и еще. – Томсон оглядел товарищей. Мы не можем все время находиться вместе. Необходима связь друг с другом. Нам нужен какой-то центр, куда бы стекалась вся информация, которую мы будем собирать. Один из нас, а лучше двое, должны постоянно находиться здесь, в Центральной. Лучше всего у главного пульта связи. Это будет удобно еще и в том случае, если кто-нибудь из них, – он неопределенно мотнул головой в сторону горизонта, – вдруг заговорит… Кто останется? Пьер, конечно, не захочет этого..?

– Нет.

– Вновь прибывшие почти не знают Центральную. – Томсон сделал еще одну попытку достучаться до друга.

– Нет, нет и нет! – Пьер сел на корточки, – Почему вы не пускаете меня к Еве?! Почему?! – и он застучал кулаком по траве. Томсон подскочил к нему, рывком поднял с земли и сильно встряхнул.

– Пьер! Приди в себя! Не распускайся!

– Прости, нас Пьер, – вышел вперед Донован. – Ты полетишь к Еве. Наверное, мы сейчас так и решим. Я посижу у пульта на Центральной. Маккейн, думаю, составит мне кампанию. – Он бросил взгляд на Джона. Тот молча кивнул. – Хорошо. – продолжил Донован, – Гарднер подежурит у Аннет, пока его не подменит Линда. А капитан…

– Я поведу винтолет, Пьер. – Томсон обнял Готье. – Прости меня, дружище, мы все немного на взводе. Сейчас мы поедем в Центральную и по дороге все окончательно решим.

Слова Томсона заставили Пьера успокоиться, и они, кивнув Гарднеру на прощание, почти бегом направились к одному из стоящих поодаль вездеходов.

Системо: Совож

Планета: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База Местное время: 12–35

– О каком маятнике все-таки говорил Конрад Лоренц? – спросил Донован Сэмюеля. – Что он мог иметь ввиду. Может это какой-то символ?

– Ничего не приходит в голову, – ответил Сэмюель. – Маятник – это значит, что-то качается.

– Раньше никогда об этом не было разговоров?

– Ничего подобного мне не приходилось слышать. Правда, сам знаешь, физики-квантовики не от мира сего, если о чем-то и говорят, то только между собой. Да и нормальный человек вряд ли что сможет понять. – Томсон хмыкнул, – Птичий язык, – он снова хмыкнул. – Так здесь по этому поводу все и шутили.

Они остановились в главном пульте связи.

– Как можно изобразить маятник? – вдруг спросил Пьер. Остальные удивленно и непонимающе посмотрели на него.

– Ну, как наиболее просто схематично можно изобразить маятник?

Гарднер нарисовал на бумаге прямую линию через весь лист, а посредине под небольшим углом пересек ее коротким отрезком прямой.

– Примерно так нарисовал бы и я, – согласился с ним Томсон. – Но к чему вопрос, Пьер? Ты где-нибудь видел такое?

– Это немудрено увидеть повсеместно, – вставил Донован.

– Видел. Совсем недавно видел, и не один раз. А может быть, месяц назад, может быть, больше. Только где и почему?.. – Пьер почесал затылок – Нет, не могу вспомнить. Но я постараюсь.

– Сразу не можешь? – спросил Донован.

– Нет.

– Постарайся вспомнить. Неизвестно, что именно нам может помочь, – Все помолчали.

– Ну, хорошо. – Томсон взглянул на Пьера. – Пьер и я вылетаем на винтолете ко второй базе. Нам на это хватит четырех часов.

– Маяк там не работает, – сказал Пьер. – Я прослушивал эфир.

– Тогда не знаю. Раньше бы хватило четырех часов. А без маяка… Смогу ли быстро найти ее по карте?

– Я бывал там не раз, – нетерпеливо бросил Готье. – Мы найдем их быстро.

– Ок, тогда вылетаем немедленно. – Томсон еще раз обвел всех глазами. – Ну, что ж, действуем по плану. Что будет дальше, я не знаю.

– Не будем загадывать, – сказал Маккейн.

– Удачи вам! – махнул рукой Донован.

Томсон коротко кивнул, и они вышли в коридор.

* * *

Проводив взглядом удаляющийся вездеход, Гарднер вернулся в коттедж. Аннет спала. Сердце билось равномерно, дыхание было глубоким и спокойным. Стефан выглянул в окно. Здесь ничего не напоминало о катастрофе. Зеленели аккуратно постриженные газоны, чистые плитки тропинок, бежали между красивыми домами, приятный теплый ветерок едва колыхал сочные листья тенистых деревьев. Стефан вспомнил давно забытую сказку, в которой дети попадали в похожее райское место, где между кисельными берегами текли реки из теплого парного молока, а дома были то ли из шоколада, то ли из пряников. Можно было весь день напролет объедаться всякими сладостями и бездельничать. Но райское местечко было обманчиво. Вскоре у детей стали расти рожки, а вместо ног копытца.

Стефан не помнил, чем там все дело закончилось, но от этой идиллии за окном ему стало вдруг тошно. Он рывком задернул шторы и принялся расхаживать по комнате, стараясь неловким движением не потревожить сон девушки. Гарднер был зол, и прежде всего на себя. Он все понял, когда минуту назад любовался видом из окна. Оказывается, трудно признаться, что ты трус. Оказывается, легче придумать огромное количество предлогов и обосновать их правильность и разумность, лишь бы не делать то, чего ты боишься. А он боялся. Просто-напросто боялся. Он не хотел возвращаться на Центральную, с ее темными запутанными переходами, где мерещится черт знает что, а главное, ему совершенно не хотелось проникать в центр управления, отгороженный от всех углекерамитовой броней. Может, все же дождаться возвращения Сэмюеля Томсона? Он как-никак капитан, человек служивый. Он во всем лучше разберется? В конце концов, ведь тот не дал ему на это прямое указание. Оставил на его собственное усмотрение.

– Черт!

Стефану вдруг дико захотелось пить. Он прошел на кухню, нашел там холодильник и принялся шарить в нем в поисках чего-нибудь холодного. Словно в насмешку нащупал начатый пакет молока. «Воттебе и молочные реки, и кисельные берега» – пробормотал он и, глотнув прямо из пакета, решительно направился в комнату.

Он не стал будить Аннет. Несколько часов они обойдутся и без нее. Пусть лучше, как следует отдохнет. Выдвинул несколько ящичков из ее бюро, но ключей там не было. Чип ключа оказался на груди у девушки на цепочке вместе с маленьким медальоном. Стараясь не разбудить Аннет, он расстегнул цепочку и тихонько потянул за нее. Девушка слегка пошевелилась и сжала ему руку, но не проснулась. Наконец ключ оказался у Стефана, и он не стал тратить времени, чтобы снова застегнуть цепочку.

Стефан постоял еще минуту, прислушиваясь к ровному дыханию спящей и, опасаясь, что может передумать, потихоньку вышел из комнаты. Лучше он подождет Линду снаружи.

* * *

На стоянке винтолетов стояло около десятка машин. Сэмюель бросился было к маленькой, двухместной, но Пьер остановил его.

– А вдруг они живы, и их надо будет срочно перевезти сюда?

Томсон не стал возражать, они подбежали к большому десятиместному потом влез сам. Пьер заглянул в багажное отделение, желая убедиться, что там есть огнеметы. Лететь на равнины свампа без них было бы настоящим безумием.

Сэмюель круто поднял винтолет вверх. Купол Центральной станции метнулся в сторону, замелькали белыми клавишами накопители энергии, темными горошинами рассыпались в стороны красные крыши коттеджей, и через минуту исчезли последние пятна ярко-зеленых парков. Внизу расстилались просторы APS.

– Пьер, – сказал Сэмюель. – Выйди на связь с Центральной. Надо все проверить.

– Хорошо… Донован! Как слышимость? – спросил Пьер, включив коммуникатор.

– Отлично, – в кабине раздался голос астробиолога. – Как у вас? Все в порядке?

– Все нормально, – подтвердил Пьер и обратился к Томсону: – Связь действует, Сэм… Джеймс! Я буду вызывать Центральную каждые двадцать минут, как и договорились.

– Хорошо. Отключаюсь.

Сверху свамп казался до невозможности однообразным. Угрюмые нагромождения грязно-зеленой растительности. Лишь на мгновение глаз кое-где угадывал робкие блики рек и озер. Местность была равнинной. На Паломнике почти не встречались большие горы.

«Куда ни глянь, всюду свамп! – Пьер передернул плечами. – А если болотный мир ворвется на какую-нибудь из баз? Страшно даже подумать. Дикий разгул исключительно живучих омерзительных растений и животный мир, у которого только одна цель – пожирать. Никакие плазмовики тут не помогут. Жуткий свамп. Но маловероятно, что где-нибудь был прорыв. Пока на базах действуют установки запрета, свамп не страшен. Все может выйти из строя, только не установки запрета».

Пьер Готье краем глаз взглянул на указатель скорости. Светящаяся черта дошла до предела.

Сэмюель и Пьер молчали. Сэм старательно сверял разворачивающуюся перед ним картину местности с картой навигатора. Маяк не работал, о том, чтобы включить автопилот не могло быть и речи. Пьер Готье думал о своем. Он не хотел верить, что с его Евой что-нибудь произошло. Вспоминал, как перед его отлетом они сидели на веранде и пили вино. Точнее, пил он, она только пригубила из его фужера. Посадил жену к себе на колени и долго поглаживал ее, уже округлившийся животик. Потом склонился к нему, поцеловал, а Ева ойкнула и рассмеялась. Оказывается, малышка Ирен в этот момент больно ткнула маму пяткой. «Она ощущает твое присутствие – сказала тогда Ева, – и любит тебя, так же, как и я». Пьер почувствовал, как у него защипали глаза и, сделав вид, что заинтересовался чем-то внизу, уткнулся лбом в иллюминатор.

Винтолет вдруг ощутимо тряхнуло. Пьер вскинул голову и посмотрел на циферблат. Прошло двадцать минут как они покинули Базу, и он вызвал Центральную. Пьер не сразу узнал голос Донована.

– Джеймс, это ты? Как слышимость?

– Слышимость хорошая. – Донован немного помолчал, потом спросил: – Ты чего разговариваешь скороговоркой? Что-нибудь случилось?

– Все нормально. Идем по курсу. А у вас?

– Без перемен. Ждем Пола и Гарднера. Попробуем наладить энергоснабжение. – астробиолог старательно растягивал слова, словно боялся, что его не поймут. Голос его стал низким и хриплым. – Следующий сеанс связи, как договаривались, через двадцать минут, ок?

– Ок. – ответил Пьер. – Подтверждаю, сеанс связи через двадцать минут. Он повернулся к Томсону:

– У Джеймса такой голос… Хриплый, мурашки по коже.

И снова внизу потянулись однообразные пейзажи грязновато-зеленого свампа.

Сэмюель повернул голову к Пьеру:

– Через час, если все будет в порядке, увидим базу Евы. Сколько на ней было человек?

– Четверо! – с нажимом ответил Пьер, и Томсон понял, что он зря сказал «было». – Ева, Мак-Кинли, Юргенс и Джеральд Ли. Их там четверо.

– Яне умею успокаивать, Пьер. – Томсон смотрел вперед, не решаясь взглянуть на друга.

– Спасибо. Так даже лучше… Интересно, связь прервалась одновременно или нет?

– Может быть, и не совсем одновременно. Ведь Аннет не сразу бросилась к пульту связи. Многое могло произойти за эти минуты.

– А свамп?

– Одновременно на всех базах? Трудно даже представить.

Мужчины снова замолчали.

Прошло еще двадцать минут. Пьер вызвал Центральную:

– Джеймс, как слышимость?

В ответ раздалось низкое хриплое рычание. В горле Донована что-то бурлило и клокотало.

– Джеймс! Что случилось? Джеймс! – Пьеру показалось, что Донован захлебывается собственной кровью.

Клокотание медленно затихало.

Пьер неуверенно повернул голову к напарнику.

– Сэм, ты что-нибудь понимаешь?

– Возвращаемся!

– Я спрашиваю, ты что-нибудь понимаешь?

– У них что-то произошло, Пьер. Надо возвращаться.

– Здесь со всеми что-нибудь произошло. Возвращаться не будем. Ну! Ты же понимаешь меня, Сэм? Ты все понял, правда, ведь? Мне нужно узнать, что случилось с Евой.

– Я возвращаюсь.

– Осталось меньше часа, и мы узнаем, что произошло на второй базе.

– А если те, кто сейчас на Центральной, нуждаются в нашей помощи?

– Делай, как хочешь, – Пьер безучастно откинулся в кресле и съежился. Казалось, что из него выпустили весь воздух.

«Шмель», взревев двигателями, пошел на крутой вираж.

– Возьми себя в руки, черт тебя побери! – заорал Сэм. Капитана тоже трясло, и, чтобы скрыть дрожь, он с силой вцепился в штурвал. – И попытайся наладить связь!

– Попытаюсь, – ответил Пьер шепотом.

Центральная на позывные не отвечала. Рев и глухой рокот иногда прерывались паузами относительной тишины. Томсон и Готье молча вслушивались в непонятные звуки.

Система: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База, Коттеджный поселок

Местное время: 13–00

Прошло не более двадцати минут, прежде чем Гарднер услышал звук приближающегося вездехода. Он решил встретить Линду на парковке, расположенной у входа в коттеджный городок. Когда вышел из-под балюстрады, боковой люк вездехода был уже открыт. Неподалеку от машины стояли Пол с Линдой. Молодые люди о чем-то живо переговаривались. Увидев его, Линда замахала рукой. Гарднер улыбнулся, помахав в ответ. Он поймал себя на мысли, что реально рад этой парочке. «Как же восприятие одного и того же человека может меняться в зависимости от обстоятельств» – подумал Стефан. Совсем недавно эти люди его открыто раздражали. Теперь же казалось, что роднее их никого в мире нет. «А ведь это действительно так. Их на целой планете всего-то девять человек, считая спящую в своей кровати Аннет. Видно на подсознательном уровне включается какой-то древнейший эволюционный механизм, о существовании которого ты даже и не подозревал. И он, так ненавязчиво, на самой грани сознания, твоего осознанного Я, еле слышно нашептывает: держитесь вместе, вы одно целое, только так вы сможете выжить».

– Привет! – поприветствовал он ребят. – Пойдемте, я покажу вам коттедж Аннет.

– Привет, Стефан! – Линда мило ему улыбнулась, Пол протянул для рукопожатия руку. – Я найду, не беспокойся, – девушка показала на свой браслет, – Пол закачал мне навигатор по Центральной, так что, мальчики, вы можете сразу ехать спасать мир, а мы с Аннет, пока вы будете с этим возиться, поболтаем немного о нашем, о женском.

В ее словах чувствовалась капелька бравады, но в целом девчонка держалась молодцом. Гарднер очень хотел надеяться, что этот боевой настрой не улетучится после того, как Аннет лично поведает ей о своих злоключениях.

* * *

Пол неспешно вел вездеход и казался задумчивым. Гарднер видел, что парня что-то тревожит, но не лез с расспросами. Захочет-сам расскажет. Если же нет, значит, нет- все равно ничего не добьешься. Отделается общими фразами. Наконец, Пол нарушил молчание.

– Владимир сказал, что Аннет упомянула в своем рассказе «эффект маятника». – Он на мгновение скосил глаза на Гарднера, потом снова стал следить за дорогой. – Не помните, в каком контексте она это сказала?

– Пол, давай перейдем на «ты», если не возражаешь. В сложившихся обстоятельствах система «старший-младший» не очень-то работает. Тут скорее подойдет принцип «от каждого по способностям».

– Хорошо Стефан, – после небольшой паузы согласился Пол, – только думаю, что сейчас самым актуальным будет девиз «один за всех и все за одного».

– Пожалуй. – легко согласился Гарднер.

– Так о чем Аннет еще говорила?

– Точно не помню, – Стефан задумался, вспоминая – что-то про эксперимент, про маятник, и что Конрад, – он взглянул на Пола и решил уточнить: – Конрад Лоренц, руководитель экспедиции, а по совместительству довольно известный в научных кругах физик-волновик. Мне посчастливилось учиться у него… – Гарднер замолчал.

– Я знаком с его работами по квантовой суперпозиции и интерференции субволн.

– Даже так? – с искренним удивлением воскликнул Гарднер.

– Ну, несколько поверхностно, – Пол немного смутился и прибавил газу.

– Да, Лоренц всегда отличался своим нетривиальным подходом к, казалось бы, давно устоявшимся теориям. – Гарднер вздохнул. – Думаю, поэтому его так часто критиковали в научном сообществе.

– Критиковали? – в голосе юноши прозвучали нотки сарказма. – Скажите лучше, что его просто считали сумасшедшим!

– Ну-ну! – Гарднер с тревогой взглянул на Пола. – Если бы это было так, то ему никто и никогда не доверил бы руководство экспедицией. Поверь мне, уж я-то не понаслышке знаком с системой отбора на такие должности.

– Возможно, – буркнул в ответ Пол.

– А почему ты спросил меня про маятник? – Гарднер решил сменить тему.

– Да так, мелькнула у меня одна мысль. – явно потеряв интерес к разговору, ответил Пол.

Оставшуюся дорогу они проехали в молчании.

* * *

Они разошлись с Полом на третьем ярусе. Гарднер решил не терять времени и не пошел с ним на пульт связи. Возможно, он еще подсознательно боялся, что там и засядет в кампании Донована и Маккейна. Нет. Он не хотел оставлять себе ни одной возможности увильнуть от этой миссии. Сейчас у него было важное, даже первоочередное дело.

Перед дверью в Главный пульт управления Гарднер остановился, переводя дыхание. Немного поколебавшись, он все же нажал кнопку вызова:

– Джеймс, привет. Пол у вас?

– Привет, Стеф. Да, все в порядке. Сидит рядом, пьет кофе.

– Хорошо. Сэмюель с Пьером уже улетели?

– Улетели. Все нормально. Я недавно связывался с ними. Говорят, все ок. Следующий сеанс связи уже через пятнадцать минут. Ты можешь заниматься своим делом. Если что, я дам тебе знать.

– Ну и отлично.

– Ты сейчас где?

– Открываю дверь Главного пульта. Ключ едва нашел… Из них, конечно, никого нет в эфире?

– Нет, Стеф. – последовал звук похожий на вздох. – Давай так, Стеф, я буду связываться с тобой почаще, договорились?

– Договорились, Джеймс.

Гарднер вставил заранее приготовленный чип в специальную прорезь блокирующего датчика. Тяжелая углекерамическая дверь с неожиданной легкостью отъехала в сторону.

Сразу пахнуло застоявшимся воздухом. Неужели испортилась вентиляция? Не зажглись и аварийные светильники. Это его удивило. Главные пульты управления на подобных планетных базах конструировали с тройной, если не с пятерной степенью надежности. Насколько он знал, в ГПУ можно было прожить совершенно автономно в течение года. Тут были предусмотрены все необходимые системы жизнеобеспечения людей. Начиная от молекулярных синтезаторов воды и пищи, заканчивая резервным энергогенератором.

Стефан повертел головой. Едва заметно светился потолок, к северу и югу чуть ярче, в центре проходила совсем темная полоса. При таком освещении трудно было различить что-либо, и Гарднер двинулся почти на ощупь. Немного помогала полоса света, падающая из открытой двери.

Внутреннее устройство помещения Главного пульта было ему неизвестно. Но глаза понемногу привыкли к густому сумраку. Он начал двигаться увереннее, но вся уверенность мгновенно пропала, когда взялся рукой за спинку кресла, и кожаная обивка рассыпалась под его пальцами в пыль. Стефан вздрогнул, остановился, брезгливо отирая ладонь о комбинезон. Нет, пожалуй, лучше дорожке отошел к двери и нащупал рукой сенсорную панель выключателя. Нажал. Пальцы провалились во внутрь. Детали панели с шумом посыпались на пол.

– Стефан, – вызвал его Донован. Гарднер вздрогнул от неожиданности и ответил шепотом:

– Да, Джеймс.

– Что там у тебя?

– Непонятно…

– Нужна помощь?

– Думаю, нет, может чуть позже. Джеймс, скажи лучше, где мне побыстрее раздобыть фонарь?

– Фонарь? Ты что, в подземелье?

– Практически… – проворчал Гарднер. – Не думай, что я спятил. Автоматика не работает, а выключатель рассыпался у меня в руках.

– Сейчас взгляну на схему. – В динамике на минуту что-то зашелестело, послышались приглушенные голоса. Стефан понял, что тот советуется с Маккейном. Потом снова раздался голос астробиолога: – Ближе, чем в хозяйственных помещениях, вряд ли найдешь. Это на предыдущем ярусе, практически под тобой. Принести тебе?

– Я сам. Спасибо. Будем на связи!

* * *

Гарднер снова вошел в зал и расставил электрические фонари таким образом, чтобы они равномерно освещали всю площадь. Затем он выработал примерный план действий. Сначала решил выяснить, что произошло с системами автоматики, затем осмотреть накопители информации, потом, по возможности, запустить Вычислитель. Осмотром останков двух ученых он решил завершить свое исследования здесь.

При самом беглом осмотре серверной комнаты обнаружилось, что все, находившееся там, включая вентиляционные колодцы и сплит-системы, полностью разрушено, а стеллажи с серверами превратились в груду лома. Скрытую электропроводку он не смог рассмотреть, но все ее выключатели и розетки пришли в негодность. Пластик растрескался в мелкую паутину, от прикосновения крошился, контакты покрылись толстым слоем ржавчины и зеленой окиси. Пытаться что-нибудь включить было совершенно бесполезным занятием. От одного прикосновения разваливались изоляционные шланги и кабели, ведущие к аппаратам. Словно какая-то чума, какая-то болезнь напала на материалы, из которых были изготовлены различные приборы и механизмы. И только стены и пол, сделанные из термостойкого вечного пластика, казались такими же новыми.

Ручки приборов не вращались вокруг своих осей. Клавиши не продавливались или проваливались от малейшего прикосновения, тумблеры не возвращались в исходное положение. О сенсорных панелях и говорить не приходилось – все было покрыто толстым запекшимся слоем пыли.

Гарднер тщетно пытался отыскать хотя бы один единственный сохранившийся блок информационных накопителей. Отчаявшись, он принялся открывать шкафы, тумбочки, рыскать по стеллажам в поисках бумажного архива, каких-нибудь журналов, записей, в конце концов! Ничего.

Стефан заставил себя остановиться. Тяжело дыша, осмотрелся по сторонам. Единственное чего он сумел добиться, это поднять пыль, которая теперь миллиардами песчинок клубилась в тонких лучах фонарей. Теперь ему следовало сделать то, что он так долго откладывал, о чем не желал все это время думать, но знал, что все равно придется. Просто потому, что это его долг. «Может, Аннетт все-таки что-то напутала? Мало ли, что могло померещится в такой обстановке?» – мелькнула спасительная мысль.

Гарднер переставил фонари так, что теперь они освещали самый центр зала. Ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы сделать первый шаг.

В центре зала, широкой пятнадцатиметровой подковой располагался Главный Пульт: множество разноцветных клавиатур для набора и управления программами, экраны обратной связи с двадцатью базами, разбросанными по Паломнику, огромный визор центрального Вычислителя, сигнальные световые табло, аппараты видеосвязи, командные микрофоны.

Гарднер положил ручной фонарик на пульт, обошел его кругом, ни к чему не прикасаясь, затем зашел внутрь. Первые два кресла оказались пустыми. В третьем и последнем лежали два человеческих скелета, обтянутые кое-где кожей и лохмотьями одежды.

Стефан несколько секунд рассматривал их, потом судорожно вдохнул теплый, затхлый воздух и сдавил виски руками. В третий раз на него накатила волна страха, и он попятился к выходу, сдерживая рвавшийся из горла крик. Наткнулся спиной на угол двери и вздрогнул от неожиданности. Яркий свет в коридоре немного привел его в себя. «А как же здесь была Аннетт? – подумал он. – Женщина. Одна. И она еще кое-что сумела нам рассказать. Нашла в себе силы убедиться, что в компьютерах и архивах стерта вся информация. Я даже этого с первого раза не смог сделать».

Потом его мысли побежали в другом направлении.

– Да, что же это за дрянь? – устало подумал вслух Гарднер. – Что такое могло проникнуть в штаб и учинить такую разруху. Какой вирус мог за считанные дни состарить все вокруг?

Тут ему стало действительно страшно. Этот неведомый вирус ведь мог никуда не исчезнуть, и тех пятнадцати минут, что он провел в этом зале, было вполне достаточно, чтобы как следует им надышаться. Хотя на Аннетт вроде как не подействовало. Гарднер чуть приободрился, но потом его лицо свела горькая гримаса – в отличие от него, у девушки при рождении была инициирована биоблокада. Гарднер тут же вспомнил о Доноване. Надо срочно сообщить обо всем Джеймсу. Тот ведь был астробиологом, а, значит, всякая инопланетная дрянь как раз и входила в сферу его компетенций.

Стефан поднял руку с браслетом к лицу и нажал вызов. Он заметил, что его пальцы мелко дрожат.

Донован ответил почти сразу же:

– Да, Стеф? Я уже сам собирался тебя вызывать.

– Кажется, у нас тут проблемы, – стараясь говорить спокойнее, выдавил из себя Гарднер.

– Что случилось? – мгновенно напрягся голос Донована.

– Мне трудно объяснить, но, похоже, центральный пульт атаковали какие-то микроорганизмы. – Гарднер глубоко вздохнул, понимая, что выглядит со осталось, одна труха! – Стефан нервно сглотнул и закончил: – Надеюсь, это не заразно.

– Я иду к тебе. – сказал Донован и отключился. Голос Джеймса был категоричен. Стало ясно, что он не примет никаких возражений. Откровенно говоря, Гарднер этому обрадовался. Оставаться одному в этом склепе было невыносимо. Он вышел на свет в коридор и сел на пол, привалившись к стене.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База

Местное время: 13–45

Джон Ролз сидел, откинувшись в кресле и смежив глаза. Со стороны могло показаться, что он попросту спит. Но Ролз не спал. Он мысленно держал в руке череп О’Хара, периодически поворачивал его из стороны в сторону иногда поднимал его вверх, любуясь гладкой, отполированной поверхностью. «И чего же ты мне не рассказал, друг мой? – думал он. – Что утаил, не поведал, или просто умолчал?»

События последних дней развивались стремительно, ведя за собой, не давая ни минуты передышки. По большому счету, задание руководства в лице Солнценосного Патрика О’Хара, можно было, положа руку на сердце, спустить в унитаз. Весь четко выстроенный план, добровольное трехмесячное заточение, работа многочисленных агентов, а их, как хорошо понимал Джон, было немало и, скорее всего, из совершенно разных ведомств и подведомств, возможно даже и напрямую не связанных с КОМКОНом, летел в тартарары.

Первоочередной его задачей было определить необходимую категорию карантина при исследовании Паломника. Собрать все имеющиеся факты и аргументировано представить свое видение по этому вопросу. Второй по важности задачей было, выявить насколько соблюдается действующий карантин третьей категории. Ну а третьей, понятное дело, негласной задачей было установление лиц, а точнее ведомств ими представленных, причастных к лоббированию отмены ранее введенных карантинов первой и второй категории.

Джон сосредоточено почесал переносицу. Итак, что же мы имеем в настоящий момент? На Паломнике произошло ЧП. Причем ЧП, судя по всему, планетарного масштаба. Что могло произойти с двадцатью базами, защищенными установками запрета, куда делись триста пятьдесят человек, оснащенных сверхнадежной техникой, и почему даже автоматика не отправила сигнала S.O.S.? Что такого могло произойти на всей планете и, скорее всего, в одночасье? Почему с планеты невозможно связаться с орбитальным спутником нуль-связи? Почему не функционируют все механизмы и автоматы, работающие на базе антигравитационных приводов?

Джон вздохнул. Вопросы, вопросы, и еще раз вопросы. Все, ну или почти все, его товарищи по несчастью уверены, что это вернулись хозяева планеты, и надо готовится к худшему. Нет, никто эту версию вслух не озвучивал, но Джон чувствовал, что это мнение просто витает в воздухе.

Он хорошо помнил из курса «Социальной психологии», который им начитывали еще в Военной Академии, о так называемом феномене «ожидания пришельцев». Это не что иное, как доставшееся нам по наследству проявление врождённого рефлекса приматов, заставляющего реагировать на любой новый объект и оценивать его с точки зрения опасности или полезности. С эволюционной точки зрения реакция «опасен» в краткосрочной перспективе была важнее для выживания вида. Поэтому так сильно и укоренилась в сознании Хомо Сапиенса.