Операция Паломник Власов Игорь

Пол соскочил с платформы, не дожидаясь, пока та полностью остановится. Времени было в обрез. Сейчас он сам себе напоминал сбежавшего с урока пятиклассника.

Быстрым шагом прошелся вдоль стеллажей, пытаясь вспомнить, где мог видеть полку с забитыми доверху новенькими системными блоками. Яркий свет, заливающий склад, как ни странно, сейчас дезориентировал его. «Черт! – вслух выругался Андерсон, ногой отшвыривая с дороги пустую коробку из-под ультрамонов. – При аварийном освещении, все здесь выглядело совсем иначе». Пол пробежался до конца стеллажей, понял, что совсем запутался и когда уже решил вернуться назад, увидел то, что искал. Точнее, увидел пирамиду из ящиков, стоявших друг на друге, и сразу вспомнил, что сам же и соорудил ее, чтобы добраться до второго яруса. Едва не закричав от радости «Бинго!», он полез на импровизированную лестницу, но вовремя спохватился и воспользовался пультом-теперь, когда энергопитание было восстановлено, совершенно незачем, словно шимпанзе, карабкаться по стеллажам.

Пневматическая платформа с легким шипением доставила его наверх. Пол, особо не вчитываясь в маркировку, наугад выбрал три системника и нажал стрелочку «вниз».

– Черт! – Андерсон от досады выругался еще раз. У него было две руки и три системных блока. Его передвижной погрузчик стоял у входа в самом начале склада. – Вот, не надо торопиться! – сказал он себе и вприпрыжку помчался к нему.

Уже подбегая к погрузчику, заметил у правого заднего колеса странную коробку, напоминающий армейский переносной контейнер.

– И как я еще на него не наехал? – Пол приблизился, намереваясь оттащить контейнер подальше от колес, но тут его взгляд упал на маркировку – треснутое куриное яйцо! Это был логотип производителей эмбриоморфов. Уж кто-кто, а Пол Андерсен его бы ни с чем другим не спутал.

Времени было в обрез. Пол закинул контейнер на платформу погрузчика, вскочил на водительское сидение:

– Теперь за системниками, и пулей обратно!

* * *

Аннет проснулась сразу, освеженная спокойным, крепким сном. Несколько мгновений она не могла сообразить, каким образом оказалась здесь, но потом в сознании всплыли последние события. Сэм! Слава Богу, он прилетел за ней. Такой большой, сильный, как всегда спокойный и уверенный в себе. Она вспомнила его закадычного друга Пьера и еще нескольких мужчин, прилетевших с ними. Они не были ей знакомы, но это неважно. Люди с Большой Земли, конечно же, размотают запутанный клубок случившегося на Паломнике. Даже если и нет… Придет «Пифагор» с его фантастической техникой, с его тысячами людей…

Лишь бы ей все это не приснилось. Аннет приоткрыла глаза. У окна стояла девушка. Аннет было нахмурилась, но вспомнила слова Сэма, что к ней пришлют помощницу. «Скорее, он имел ввиду сиделку». – она уголками губ улыбнулась, вспоминая полные боли глаза Сэма, когда тот расспрашивал ее о случившемся на планете. Аннет все понимала. Для них была важна любая информация о происшедшем, и она как могла честно отвечала на его вопросы. Потому что видела его глаза и знала, что он ее любит, а, значит, она не имела права подвести своего мужчину.

Аннет скосила глаза. Прислонившись к столику, стоял плазмовик. Это был хороший знак – во всяком случае, ее не сочли сумасшедшей. Аннет перевела взгляд – девушка все так же стояла у окна и что-то увлеченно рассматривала, раздвинув руками шторы. Этот простой жест окончательно убедил Аннет, что девушка не фантом, и экипаж «Стрекозы» действительно вернулся на Паломник. После стольких дней одиночества, наполненных неизвестностью, страхом и горем, появление даже одного живого человека было величайшим счастьем. Она уже хотела окликнуть девушку, мучительно вспоминая ее имя, как в комнате появились посторонние. У Аннет сжало сердце, как это случалось в таких случаях. Иные появлялись, словно из воздуха, неожиданно и всегда бесшумно. Но она их все равно как-то безошибочно чувствовала. «Сумасшествие возвращается?» – мелькнула горькая мысль, и тут раздался пронзительный крик. Кричала девушка. Она словно кошка отпрыгнула от надвигающейся на нее фигуры Томаса Чертча. Точнее того, чем он стал.

Вопреки ожиданию Аннет стало легче. Если это видят другие, значит, она точно не сошла с ума. Во всяком случае, она теперь в этом не одинока.

Девушка тряслась как осиновый лист, пытаясь набрать код на коммуникаторе.

– Не надо. – твердым голосом сказала Аннет, откидывая шерстяной плед и садясь на диван. – Тебе все равно не поверят.

* * *

Пол остановил погрузчик перед входом в рубку связи и опрометью бросился к пульту. Перво-наперво следовало проверить, не было ли пропущенных сообщений. Огонек коммуникатора горел зеленым. Пол облегченно выдохнул. Пропущеные вызовы отсутствовали. «Ай да сукин сын! Ай, я молодец!» – похвалил он себя.

Вернулся к погрузчику и остановился перед ним в задумчивости. С чего начать? Его как магнитом притягивал непонятный контейнер с эмблемой треснутого яйца, но сейчас все-таки первоочередной задачей было восстановление утерянных данных. Это, как он надеялся, поможет приблизится к пониманию того, что здесь произошло.

Пол направился к серверной. Только бы биофлешка прижилась! Иначе все его телодвижения не стоили бы и выеденного яйца. Он хмыкнул: «Интересно, что все-таки может находится в том контейнере?».

Биофлешка держалась на стволе нейросети накопителя. Края ее немного потускнели и съежились, как начинающие увядать лепестки роз, но центральная часть однозначно прижилась, пустив миллионы невидимых глазу отростков в операционную систему. Отлично! Пол быстро распаковал принесенный со склада операционный блок, вставил в него цилиндрическую многозарядную батарею и запустил процессор. Луч считывающего устройства пробежал, словно ощупывая, по всем нейросистемам накопителя, вернулся к флешке и намертво замер на ней. Оставалось только ждать. Когда процесс сканирования завершиться, аппарат подаст звуковой сигнал.

«Ну что, – Пол от возбуждения мысленно потирал руки, – теперь можно со спокойной совестью заняться этим странноватым контейнером». Он немного повозился, пытаясь нащупать на совершенно гладкой поверхности ящика открывающий механизм, пока не догадался нажать на сам логотип. Верхняя часть контейнера бесшумно отъехала в сторону, обнажив три отделения равных размеров. Пол с любопытством заглянул внутрь. В двух боковых частях, как в бархатном футляре, лежали две одинаковые полусферы стального цвета. По центру располагалось пустое темное отверстие.

Пол с минуту раздумывал, что ему следует делать. Осторожность все-таки победила, и он решительно набрал на браслете код вызова Владимира.

– Слушаю! – почти сразу отозвался Кузнецов. От Пола не ускользнула легкая нотка раздражения в его голосе. – У тебя что-то срочное?

– Ну-у, – протянул в ответ Пол, соображая, как покороче сформулировать причину, по которой он звонил, – У вас все нормально?

– Тут такое дело, – голос кибернетика казался озадаченным, – в грузовом отсеке корабля обнаружился, – он замялся, – короче, оружейный склад.

– Ого! – вырвалось у Пола. – Круто!

– Круто. – не то согласился, не то передразнил Кузнецов. – Только никто толком в нем не разбирается. Пол услышал, как кто-то позвал Владимира, и кибернетик резко свернул разговор. – Мы уже тут заканчиваем и скоро будем выдвигаться на Центральную, если у тебя нет ничего срочного, то дождись нас, тогда ответим на все вопросы, ок?

– Ок. Отбой связи. – Пол в задумчивости почесал затылок. Все эти взрослые считают себя слишком умными и деловыми, а по факту никто из них ничего в сложившейся ситуации не понимает. Уж точно не больше него, Пола. Зато все с умным видом изображают кипучую деятельность.

Парень осторожно вынул из бархатных ложементов две, поблескивающие металлом полусферы. Некоторое время подержал устройства на ладонях, словно взвешивая. Ничего сложного – подумал он, прикладывая их плоские основания друг к другу. Раздался щелчок, две половинки, как намагниченные, схлопнулись вместе, еще секунду назад стальная поверхность стала матовой. На его ладонях лежало классическое яйцо, по размерам чуть уступающее страусиному.

Контейнер издал мелодичный звук, отверстие в его средней части озарилось красным светом. Яйцо вдруг запульсировало в руках. Свет в контейнере замигал ровно в такт с ним, недвусмысленно предлагая ввести эмбриомеханизм в его чрево. Пол с некоторой опаской вложил «яйцо» в отверстие, контейнер удовлетворенно загудел, и в ту же секунду его крышка, так же бесшумно, как до этого открылась, вернулась на свое место наглухо закупорив аппарат.

– Вот, черт! – только и мог прошептать Пол.

На внешней поверхности контейнера выступила надпись: «Внимание! Аппарат активирован. Предупреждение! Использовать только на открытых площадках!».

Надпись померкла, на её месте возник цифровой ряд. Пол весь подался вперед. Сомнения не было – это чертов контейнер запустил обратный отсчет. Циферки бежали, неуклонно сменяя друг друга: двести девяносто девять, двести девяносто восемь, двести девяносто семь…

Таймер был установлен ровно на пять минут.

– Черт тебя побери! – уже не сдерживаясь, во все горло заорал Пол, запрыгивая на погрузчик. Чтобы не случилось, но эту хреновину необходимо было успеть вывезти из здания.

В этот момент его браслет-коммуникатор тревожно тренькнул, и сквозь откуда-то взявшиеся помехи до него донесся взволнованный голос Линды:

– Пол, ты меня слышишь?

– Да, Ли, слышу. Что у вас случилось? – он резко подал погрузчик назад, разворачиваясь. Тот задом влетел в стеклянные двери, которые, не выдержав удара заднего бампера, с диким звоном осыпались на пол. Не обращая на это внимание, Пол погнал машину к ближайшему грузовому траволатору.

– Дело вот в чем, – голос Линды искажали помехи. – Что нам делать с чужими, которые возятся около накопителей энергии?

* * *

Вездеход шел плавно, иногда чуть вздрагивая на небольших кочках. От «Стрекозы» до Центральной было не больше пяти минут такой неспешной езды. Все молчали, каждый обдумывая что-то свое. Джон Ролз устало прикрыл глаза.

Дело принимало еще более скверный оборот. Хотя и так, казалось бы, что может быть хуже? Триста пятьдесят поселенцев пропали без вести. Если точнее, триста сорок семь – поправил он себя. – Аннетта Кравец жива. Томас Чертч и Радик Шухарт стопроцентно мертвы. Хотя, пожалуй, на Паломнике нельзя быть столь уж категоричным. Планетарной связи нет, как нет ее и с внешним миром. Что именно произошло на планете, до сих пор неясно. Ясно теперь только одно – Патрик О’Хара, его лучший друг и непосредственный руководитель отправил его на заклание.

Все эти раппорты, разговоры о карантине и сверхсекретной тайной инспекции, теперь можно смело выбросить в утилизатор. Его, Джона Ролза, отправили сюда не за этим. «А вот зачем? – он криво усмехнулся, – Как это водится в их Управлении, забыли сказать». Джон почувствовал, как поднимается гнев. Расслабил плечи, несколько раз неглубоко вздохнул. «Так-то лучше, эмоции сейчас не уместны. Дурацкая ситуация. Напоминает детскую сказку, когда король посылает героя за тридевять земель со словами – иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…».

Джон понимал, что ему необходимо докопаться до истины. Он принялся размышлять. «Интересно, О’Хара что-то знал, или только предполагал о возможности такого развития событий? Скорее второе. Если бы знал наверняка, то снабдил бы меня полными инструкциями и обозначил бы четкий круг полномочий. Этого он не сделал. Значит, не знал? Но зачем тогда подбросил в грузовой отсек „Осу“?[8] Развязать маленькую планетарную войнушку? Но тогда намекнул бы хоть с кем?».

Не предназначен для огневой поддержки десанта на поле боя, а так же прорыва орбитальной обороны, иногда имеет возможность просочится сквозь нее, используя системы маскировки.

Базирование: тяжелые крейсера, фрегаты, отдельными соединениями на планетарных и орбитальных базах.

ДШМ типа «Оса» разрабатывался по программе «Прыжок» в рамках общей концепции развития военно-космических сил.)

Когда Кузнецов притащил их в грузовой отсек, Джон все ожидал увидеть, но только не «Осу». У него еще теплилась надежда, что это случайность, возможно, просто негласная транспортировка объекта до секретного пункта назначения. Это было против правил, но такое случалось. Однако стоило Джону приблизиться к нему, объект тут же активизировался, что означало только одно – он и есть этот конечный пункт назначения.

Ролз неспешно оглядел спутников сквозь опущенные веки. Нет, никто его не заподозрил в причастности. Все были явно ошеломлены и возможно не меньше его самого. Кто-то, возможно, и обрадовался. Человеку это свойственно. Особенно в экстремальной ситуации хочется быть как можно больше защищенным. А тут под боком такая мощь.

Джон не питал этих иллюзий. За годы службы он уяснил для себя одну простую вещь: чем серьезнее тебя экипируют, отправляя на задание, тем большие неприятности тебя там ожидают. Тем более, что «Оса», как он убедился при самом беглом осмотре, была практически не боеспособна.

Этот непонятный квантовый резонанс, пронизывающий от полюса до полюса планету, сводил на нет весь заложенный в нее боевой потенциал.

Вездеход плавно остановился, люди, кряхтя, принялись по очереди выпрыгивать из него в боковой люк. В открытый проем лился солнечный свет, высвечивая поднятую с пола пыль. Джон вздрогнул – эта картина неожиданно для него самого всколыхнула в памяти, казалось, давно забытые события, произошедшие на Ганимеде-2, вращающемся вокруг невзрачного желтого карлика Таурус 13.

Танковый корпус повстанческой армии Седого Кука попал в заранее организованную правительственными войсками ловушку. Били с высоток зажигательными и прямой наводкой. Наверняка, заранее пристреляли эту узкую горловину ущелья. Его бронетранспортер горел, это было понятно: от едкого дыма слезились глаза, шершавая копоть сразу забила носоглотку, не давая нормально вздохнуть, с каждой секундой жар усиливался, это он ощущал левой стороной тела. Голова гудела как колокол. «Прямое попадание». – пронеслось в мозгу. «Надо выбираться!» – с задержкой пришла здравая мысль.

В кромешной темноте он начал ползти в сторону запасного люка. Руки не слушались, ноги как будто парализовало, он вообще не был уверен, что они у него остались. «Только бы не заклинило! – пульсировало в голове, – Только бы не заклинило!».

Впереди вдруг с далеким скрежетом открылся проем, и ему резануло солнечным светом глаза. В спасителе он не сразу признал Ромку Соболева. Тот был в форме правительственных войск, а потемневшее от копоти лицо больше напоминало гипсовую маску. Роман прорычал какое-то местное ругательство и выдернул его из горящей машины. Потом он нес Джона на плече по осыпающемуся мелкой крошкой откосу, а позади рвались уже ненужные никому боекомплекты.

Джон Ролз мотнул головой, отгоняя наваждение. «Надо же, как накатило!» – он вспомнил слова серьезного доктора с планетарной базы «Цефея», убеждающего его пройти реабилитационный курс психокондиционирования: «поствоенный синдром, это вам не шутка, молодой человек!».

Джон выпрыгнул из вездехода и бросился догонять ушедших вперед друзей. В этот момент у входа в Центральную ослепительной белизной полыхнула вспышка, а через секунду раздался пронзительный свист. Рефлексы оказались быстрее мысли. Он кошкой прыгнул за искусственные валуны, ограждающие парковку, и уже в полете проорал остальным:

– Ложись!

* * *

Выпрыгнув из вездехода первым, Гарднер направился к главному входу Базы напрямик, через парковку. Он хотел повнимательнее рассмотреть центральный купол, где по его подсчетам располагался Главный пульт управления. Он искал условную экваториальную линию, делящую здание ровно посередине. Если она существовала, то по его догадке, должна была выдать себя более темным цветом. Однако яркие блики Саважа, медленно скатывающегося к горизонту, играли на многочисленных стеклах купола и нещадно слепили глаза. Гарднер еще успел подумать, что следует обойти станцию с другой стороны, как впереди что-то полыхнуло, земля под ногами ощутимо вздрогнула, позади него кто-то истошно заорал: «ложись!».

Гарднер на секунду замешкался, озираясь, но нарастающий свистящий звук, заставил его броситься на землю. Коленку прострелила острая боль, и он зашипел сквозь зубы, перекатываясь на спину. Перечеркивая синее небо белой полосой, вверх поднималась ракета. У него еще мелькнула глупая мысль, что это стартовала их «Стрекоза».

– Отбой! – прозвучало над головой. Стефан, щурясь от света, посмотрел вверх. Над ним стоял Маккейн и протягивал руку.

Морщась отболи, Гарднер поднялся на ноги.

– Что за шутки? – Кузнецов почти бегом, кинулся в сторону Центральной. Там на тротуарной плитке у самого подножья парадной лестницы еще клубился черный дымок.

– Кто-то, п-похоже, запустил орб-битальный спутник. – от волнения Донован снова стал заикаться.

– Надо связаться с Андерсоном, – Маккейн быстро ввел код вызова. Коммуникатор довольно долго попискивал, пытаясь установить связь, наконец, до них донесся прерываемый помехами голос Пола.

– Да, Маккейн, слушаю тебя!

– Ты где? И что там, черт побери, у тебя гудит?

– Я еду к Линде и Аннет, у них там что-то случилось, – голос парня срывался, словно после продолжительного бега, – И еще, – он на секунду замолк, – Я, похоже, запустил орбитальный спутник.

– Так это был спутник? – лицо Джона пошло пятнами. – Ты чуть нас всех не угробил!

– Что ты говоришь, Джон? – треск помех усилился.

– Говорю, что ты нас чуть не угробил!

– Позже все объясню! – парень пытался докричаться через завывания эфира, – Заберу… – дальше шло неразборчиво, – И вернусь…

Маккейн с неприязнью посмотрел на браслет и отключился.

– Молодежь, – сквозь зубы процедил он.

В это время к ним вернулся Кузнецов.

– Десять из десяти, что это был орбитальный спутник, – еще за десять шагов крикнул он, – Вес не более тысячи грамм.

– Да, мы уже в курсе, – Маккейн сплюнул под ноги, – это проделки Андерсона.

– Вот даже как? – больше с интересом, чем с негодованием воскликнул кибернетик, – И где он, хотел бы я знать, его раздобыл?

– Скоро контрольное время для связи с Томсоном и Готье, – напомнил всем Донован. – А пульт связи остался, как я понимаю, без присмотра.

– Какой же все-таки сегодня нервный день, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Гарднер.

– И он, осмелюсь вам доложить, еще не закончился. – в тон Стефану добавил Донован.

Мужчины понимающе обменялись взглядами и, не сговариваясь, поспешили к Центральной.

* * *

Пол Андерсон на всех парах вылетел из раздвижных дверей Центральной. Слава Создателю, они успели среагировать и разъехались перед самым бампером его погрузчика. Но сумасшедшая гонка на этом не кончилась. Пол поздно спохватился, что от вестибюля станции на улицу ведет довольно крутая лестница. Тормозить было уже поздно. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда погрузчик на полном ходу взвился в воздух. Полет продолжился всего пару секунд, тяжелая машина, не предназначенная для таких пируэтов, ухнула вниз, ее амортизаторы жалобно взвыли, когда колеса коснулись первого лестничного пролета. Пол изо всех сил вцепился руками в рулевое колесо, проклиная себя за то, что забыл пристегнуться.

Это было почище русских горок. На каждом из трех пролетов погрузчик подпрыгивал так, что Пол каждый раз думал, будто вылетит из открытой кабины. Ему в этот раз повезло, машина приземлилась на ровную землю и, проскакав на качающихся амортизаторах метров пятьдесят, окончательно остановилась.

Пол почувствовал солоноватый привкус крови во рту. Так и есть, он все-таки прикусил губу. Судорожно сглотнув набежавшую слюну, повернулся к багажному отделению – контейнера не было.

– Черт! – выругался он, выскакивая из кабины.

Контейнер валялся у самого основания парадной лестницы. Андерсон, секунду поколебавшись, бросился к нему. Контейнер лежал верхом вниз и Пол, поднатужившись и не без опаски, перевернул его в нормальное положение.

– Фу-у-х, – с облегчением выдохнул он. До завершения отсчёта оставалось чуть более двух минут. Не хотелось думать, что произойдёт, если таймер обнулится на лежащем вверх дном контейнере.

Он примиряюще похлопал ладонью по крышке и, прихрамывая, побежал обратно к погрузчику. Когда и обо что саданулся коленом во время бешенной скачки по ступеням лестницы, Пол не помнил. Да это сейчас было все мелочью. Линда попросила его о помощи, остальное не имело никакого значения!

Пол с разбегу кинулся на сиденье водителя. Мотор снова взревел, и погрузчик помчался к видневшемуся вдали коттеджному поселку. Он поздно сообразил, что правильнее было бы сразу пересесть на более скоростной вездеход, в одиночестве стоящий на парковке, но сейчас возвращаться уже не имело смысла.

Мысли бежали наперегонки. Что именно сказала ему Линда? Какие-то чужие. Что она имела в виду? Еще эти, откуда-то взявшиеся помехи связи не дали хорошо ее расслышать. Может, он просто неправильно понял?

А если и впрямь у накопителей чужие? Что за люди? Это было еще более непонятно, чем все предыдущее. На Паломнике обитало триста пятьдесят человек, считая Томсона, Кузнецова и Готье. Значит, если считать с Аннетой, то четверо из них живы. Двое мертвы. Об остальных трехстах сорока четырех ничего не известно. Если бы эти люди были из числа здешнего персонала, Аннет непременно бы их узнала. На Паломнике все знали друг друга в лицо.

Значит, кто? Это представители той цивилизации, которая создала все эти пирамиды, к которым земляне подключили свои накопители и пытаются их изучить? Если это так, то пришельцы по сравнению с оставшейся горсткой людей с Земли, всемогущи. Они смогут сделать с ними все, что захотят. Они не пришельцы, они-то как раз вернулись в свои владения. Что они предпримут? Что сказать им? Как объяснить им действия землян?

Позади, что-то громыхнуло и, Пол непроизвольно втянул голову в плечи. Он не сразу сообразил, что это сработал контейнер. – Да, чтоб тебя… – сквозь зубы прошипел он, – По звуку похоже на запуск малого орбитального спутника.

Он не сразу заметил, что браслет на руке мигает зеленым огоньком. Сквозь завывание мотора, не слышно слабое пиликание коммуникатора. Пол поднес запястье к глазам. Это был Маккейн. Сквозь жуткие помехи пробился его рассерженный голос:

– Ты где? И что там, черт побери, у тебя гудит?

* * *

Когда они поднялись в пультовую связи, Владимир Кузнецов настороженно озираясь, произнес:

– Такое ощущение, что я здесь не был лет сто.

Гарднер сочувственно посмотрел на товарища. Он хорошо понимал его. Это они тут были новичками, а кибернетик, наверняка, знал Центральную, как.

– Ты еще не застал время, когда тут еле-еле теплилось аварийное освещение. – Маккейн явно не страдал сентиментальностью, – Сто лет! – продолжал он, подходя к пульту и проверяя настройки сигнала связи, – Вон Стефану и вовсе кажется, что тут прошло полтысячи лет.

– Мы, кстати, не докончили с Гарднером одно дело, – задумчиво произнес Донован и вопросительно посмотрел на журналиста.

– Да, – спохватился Гарднер, – Думаю, вы с Владимиром тут и без нас вполне справитесь, а мы бы хотели кое-что прояснить.

– О! – донесся из серверной возбужденный голос кибернетика, – А парнишка-то наш, ой как не прост!

– Что он там еще натворил? – буркнул Маккейн.

– Ну, не знаю-не знаю. – протянул Кузнецов. – Но, сдается мне, если у него получится задуманное, то мы вскоре узнаем, что именно произошло на Паломнике.

– Вот как? – все сгрудились в небольшом серверном помещении.

– Он, похоже, сумел реанимировать часть сгоревших нейросетей. Как только закончится перекачка уцелевшей информации, можно будет приступать к аналитической работе.

– Интересно, – Донован казался заинтригованным, – и сколько, по твоему мнению, придется ждать?

– Не знаю. – честно признался Кузнецов, – может, час, а может… – он пожал плечами, с интересом разглядывая намертво прикрепившуюся к нейростволу биофлешку. – Сейчас лучше в этот процесс не влезать, только напортишь.

– Хорошо, – Гарднер взглянул на настенные часы, – до связи с Готье примерно пятнадцать минут. – Мы с Донованом сейчас идем в лабораторный сектор. Как восстановится связь, дайте нам знать. «Время – деньги», как говаривали древние. Для нас же сейчас время поистине бесценно.

– Ок, – Маккейн кивнул в знак согласия. Кузнецов, казалось, уже ничего не слышал, – он был полностью поглощен изучением бегущих по монитору считывающего устройства столбцов из непонятных другим цифр и значений.

* * *

Гарднер с Донованом по траволатору поднялись на пятое кольцо, где располагались склады лабораторий. Воспользоваться лифтом они не решились. Если опять отключится питание, можно было надолго стать заложниками прозрачной кабины.

Недолго побродив вдоль бесконечных стеллажей с аппаратурой, они выбрали переносной многофункциональный анализатор. В конце концов, друзья не знали наверняка, что именно ищут и с чем им предстоит столкнуться. Если понадобится какой-то конкретный прибор, они всегда смогут вернуться за ним обратно.

– Ну что, – сказал Донован, закидывая сумку с анализатором на плечо, – пройдемся по коридору?

Большинство потолочных светильников перегорели, однако стеновые панели светились матовым светом, давая достаточное освещение.

Они не спеша шли по кольцевому коридору, пока где-то на середине пути их взгляд упал на темную полосу, идущую снизу-вверх по стене.

– Та же самая картина, – быстро ощупав пластиковую панель, констатировал Гарднер. Донован не стал с ним спорить.

– Думаю, то же самое и на других уровнях, – сказал он. – Самое время посмотреть, что вообще делается на территории Центральной. Мы как-то упустили это из виду. Нам нужен вездеход.

– Подожди. – Гарднер задумался. – Надо уточнить один вопрос. – он быстро набрал код Кузнецова.

– Да, слушаю. – раздался рассеянный голос кибернетика. В динамике шипело, поэтому Стефан повысил голос.

– Владимир, это я, Гарднер. Скажи, пожалуйста, ведь экватор планеты проходит через Центральную?

– Да.

– Ты не знаешь, случайно, а никому не приходило в голову как-то обозначить эту воображаемую линию экватора? Ну, могу ли я найти ее на территории Центральной?

– A-a-a, – после некоторой паузы сказал Кузнецов, – Да, точно. Томас Чертч занимался этим. Он был немного со странностями. – Кузнецов опять на секунду замолчал. Казалось, что его сейчас занимали совершенно другие мысли. – За парковкой найдете ее, эта линия обозначена колышками.

Гарднер и Донован вместе вышли на крыльцо Центральной.

– Мда… – многозначительно протянул астробиолог. На мраморных ступенях виднелись четкие следы жженой резины, а чуть поодаль темнело пятно оплавленной плитки метра три в диаметре. До сих пор пахло копотью и какими-то химикатами.

– Как не убился-то. – пожал плечами Стефан, направляясь к одиноко стоявшему вездеходу. – Пошли!

Он первым взобрался на крышу вездехода, открыл люк и спустился вниз. Хотел было открыть для Донована боковой люк, но Джеймс, покряхтывая, уже протискивался в узкий проем, держа над головой переноску с анализатором. Гарднер быстро проверил ручное управление машиной. Все было в порядке. Аккумуляторы показывали максимум заряда, лампочки на панели весело светились зелеными огоньками.

Дико взревев, вездеход рванулся вперёд, по большой дуге огибая здание Центральной.

– Слишком чувствительный тут акселератор, – извиняясь, пробормотал Стефан, покосившись на Донована. Тот в ответ только махнул рукой, подтягивая поближе к себе улетевшую в конец кабины переноску. Проехав несколько сот метров, Гарднер остановил машину.

– Думаю, следует начать вот от сюда.

Они спрыгнули на траву и осмотрелись.

– Похоже, что сюда, – сориентировавшись по куполу здания, указал чуть правее Донован. Они прошли еще несколько десятков метров, внимательно всматриваясь в траву.

– Вот! – Гарднер первым заметил то, что искал: на расстоянии нескольких метров друг от друга в земле виднелись небольшие, в полметра, деревянные колышки. Когда-то они, видимо, были окрашены ярко-красной краской, для заметности на фоне травы. Теперь же краска отсутствовала и в помине.

Колышки разваливались от малейшего прикосновения. Многие лежали на траве, почерневшие от ветра, дождя и времени.

Они задумчиво рассматривали находку, не обмолвясь ни словом. Наконец Донован сказал:

– Давай, возьмем несколько образцов и поедем дальше.

Гарднер молча кивнул и направился к вездеходу. Покопавшись пару минут в кабине, он вернулся с полиэтиленовым пакетом. Потом они собрали несколько таких бывших деревяшек и осторожно положили в багажник вездехода.

Затем снова влезли в машину, и Гарднер, как можно мягче надавил ногой на акселератор. Вездеход, довольно заурчав, плавно тронулся с места.

– Давай-ка откроем переднюю стенку, – предложил Донован, переключая тумблер на приборной панели.

Бронированная плита ушла в сторону, открывая им лучший обзор.

– О! – воскликнул Стефан, не подозревавший о такой возможности. – Так значительно лучше!

Гарднер вел вездеход на небольшой скорости, стараясь держаться вдоль условной экваториальной линии. Вскоре им стали попадаться огромные упавшие полусгнившие деревья. Друзья переглянулись. Это было странно. Такие большие деревья на территории Центральной им раньше на глаза не попадались. Они просто не смогли бы настолько вырасти, потому что доставлялись с Земли еще саженцами.

Они проехали еще с километр, и Гарднер все больше и больше укреплялся в мысли, поначалу казавшейся и ему самому сумасшедшей – на этой полоске около линии экватора за время отсутствия экипажа «Стрекозы» прошло не несколько дней, а, по крайней мере, несколько десятилетий. Сколько прошло точно, они без труда смогут узнать, воспользовавшись лабораторным анализатором. Но в сложившихся обстоятельствах правильнее будет провести исследование в присутствии всех членов их команды.

Гарднер решил было возвратиться назад, но тут Донован резко вытянул руку вперед:

– Смотри!

Гарднер прищурился. Точно! У самого горизонта черной полосой темнел свамп. Но что-то уж очень высокой она казалась.

На большой скорости они помчались вперед, сминая траву и мелкий кустарник, разбрызгивая фонтаны вокруг машины, когда пересекали небольшие искусственные речки и озера, взлетая на бугорки, спускаясь в цветущие лощины.

Постепенно вид растительности менялся. Она приобретала более дикий вид. Но это не удивляло, ведь колонисты ухаживали только за центральной частью парка, а дальше все было предоставлено самой природе. Правда, растения-ползуны, аборигены Паломника, сюда не допускались. Здесь присутствовала только земная флора, культурная или одичавшая.

Когда до линии запрета оставалось не более километра, они переглянулись. Донован махнул рукой, как бы говоря – едем дальше.

Гарднер остановил вездеход метрах в ста от силового поля. Друзья выбрались на крышу. Спускаться на землю не имело смысла. Не зря полоса свампа на горизонте показалась Доновану неестественно высокой. Местные растения достигали в высоту не более пяти метров, но могли карабкаться друг на друга, переплетаясь так, что нельзя было различить отдельное растение. Однако тут было нечто иное…

Донован все же спрыгнул с вездехода и быстрым шагом направился к линии запрета. И вот тогда-то в мозгу у Гарднера что-то щелкнуло и он, наконец, смог осознать целиком открывшуюся перед ним картину. Стефан спрыгнул и поспешил вслед за Джеймсом. Тот стоял вплотную к защитному полю, рассматривая жуткое месиво из стволов, корней и веток.

– Они мертвы, – только и сказал он, когда Стефан приблизился.

Да, это были мертвые растения, наваленные огромным полукольцом вдоль защитного купола с северной стороны парка. Высота завала была не менее ста метров. Какая сила могла создать этот мертвый пояс? Только бешеный ураган, невиданный ураган, представить мощь которого трудно. Ураган, очевидно, шел с севера и, натыкаясь на неприступную стену установки запрета, терял возле нее свои трофеи.

– Ураган? – задумчиво произнес Донован. Астробиолог, очевидно, мыслил в том же ключе, что и Стефан.

Гарднер пожал плечами. Откуда мог здесь взяться этот суперураган? На Паломнике такой мягкий климат. Без сильных ветров и бурь…

– Давай, проедем вдоль защитного кольца, – вдруг предложил Донован. У него явно появилась какая-то мысль. – Ищи точку пересечения поля и экватора…

Они снова сели в вездеход и поехали вдоль завала, высота которого заметно понижалась по мере приближения к точке пересечения. Что имел в виду Донован? Тут Гарднер задался вопросом о том, что произошло с силовым полем там, где его пересекает линия экватора. Увидев, что там все в порядке, он сообразил, что в этом месте установка запрета, наверное, черпала огромную энергию из накопителей, чтобы заткнуть брешь, но из строя не вышла.

Это здесь, на Центральной, где запасы энергии практически неисчерпаемы. А что осталось от баз, если над ними пронесся такой ураган? Он поймал понимающий взгляд Донована.

Минут десять они сидели на траве в тени вездехода, выдвигая различные версии произошедшего. Отбросив самые фантастические, друзья подытожили наиболее вероятные.

Совершенно точно известно следующее: Томаса Чертча и Радика Шухарта больше нет. Они мертвы. Все, что расположено вдоль линии экватора, постарело на несколько десятков или сотен лет. В сотнях километров к северу от Центральной возникло неизвестное силовое поле, силовой экран, который отталкивает от себя материальные предметы и не пропускает радиоволны. На Паломнике за время отсутствия «Стрекозы» пронесся невиданный ураган. Люди с баз не отвечают на вызовы Центральной.

Гарднер помассировал виски. Голова гудела. По отдельности все это было понятно и весьма возможно. Но вот как связать в одно целое? И вдруг он на мгновение представил себе лицо Тамары. Не такое, как при их последней встрече, а другое, дорогое, близкое, любящее. И тут же отогнал воспоминания.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: 18.5° северной широты, 68.4° западной долготы

Научно-исследовательская База-2

Местное время: 16–21

«Ева ждала ребенка, – отстраненно подумал Сэмюель. – Неужели Пьер не замечает, что у нее вполне нормальная фигура?».

Но Готье заметил. Заметил еще раньше, когда увидел ее прилипшей к стене купола. Он сглотнул, пытаясь убрать подступивший к горлу комок:

– Ева, что случилось с нашим ребенком?

– С ребенком? – в глазах женщины впервые появилось удивление. – Не понимаю…

– Что с тобой?

– Со мной? Ничего. Я очень долго ждала вас. Одна. Мак тоже вас ждал. Но потом он сказал, что времени до какого-то сдвига осталось совсем мало и надо ехать на Центральную. Когда Мак уехал, он заварил входную дверь снаружи, чтобы в минуту отчаяния я не могла выйти и покончить жизнь самоубийством. – девушка впервые улыбнулась. – Но у меня и не возникало таких мыслей. Я наблюдала за ползунами и перевертышами.

– Ева, когда ушел Мак? На чем он ушел?

– Пять лет назад. Он был очень добр ко мне. Его все смешно так называли – Башка. Потому что он был очень умный.

– Как пять лет?

– У меня все записано. Все всегда говорили, что вести дневник нужно обязательно. Тем, кто придет это будет очень важно. – Ее лицо вмиг стало серьезным. – Мы поддерживали с ним связь около двух часов. Потом он замолчал. Я думаю, он умер.

– Ева! – Пьер с каждым ее словом терял остатки самообладания.

– Не-ет. Я не Ева. Ева умерла восемнадцать лет назад. – задумчиво проговорила девушка. – Я ее даже и не помню. Но, я покажу вам, где ее похоронили.

– Ева, что с тобой? Очнись! – Пьер тряхнул хрупкую фигурку за плечи, но она сняла его руки со своих плеч и сказала:

– Мак говорил, что Ева все время кого-то ждала.

– Кого?

– Пьера Готье… Мак говорил, что она его очень сильно ждала.

Томсон отвернулся от прозрачной стены, за которой виднелся поникший силуэт его товарища. Сглотнув подступивший спазм в горле, он перегнулся по пояс из кабины и с удовольствием выпустил вниз долгую струю огня.

– Я – Пьер Готье. Я понимаю, ты устала за эти дни. Это, наверное, были ужасные дни. Но теперь все кончилось. Очнись! Ева! Встряхнись! Мы сейчас полетим к нам домой, на Центральную. Ева, ну не смотри на меня так.

– Я уже говорила, что я не Ева. Меня зовут Ирен.

Готье оторопело посмотрел на девушку, но, все же взяв себя в руки, как можно мягче сказал.

– Ирен? Да, мы с тобой именно так и хотели назвать нашу дочь! Ева, послушай, ты немного больна. Но это скоро пройдет. Нам нужно торопиться. Скоро зайдет Саваж. Что ты хочешь взять с собой?

– Саваж? Нет, он зайдет еще не скоро. Он зайдет через полгода. Я читала в книгах, что Саваж садится каждые двадцать три часа. А когда он садится, все люди ложатся спать. Но здесь все по-другому. Здесь день длится полтора года. Смешно, правда? День больше года. А потом на полтора года наступает ночь, и здесь все замерзает… и темнота. После этого ползуны и перевертыши кажутся такими приятными. Они светятся, как земные светлячки и кажется, что перемигиваются друг с другом. Так и хочется поиграть с ними. Да, ночью мне было иногда плохо. Особенно когда уехал Мак. Бедный, он погиб через два часа. Я так думаю.

Готье выглянул в отверстие и неуверенно помахал Томсону, как бы говоря: «Не обращай внимания, это она так». Сэм так же молча кивнул ему и показал пальцем вниз, что означало: «Хорошо. Садитесь в машину, ползуны уже на подходе».

– Что бы ты хотела взять с собой, Ева? Нам пора возвращаться домой.

– Ирен…

– Ну, хорошо. Ирен. Так что же?

– О, я хотела бы взять все. Ведь у меня на Центральной нет ничего. Я там ни разу не была. А мне всегда так хотелось побывать там. Но я не буду брать много, ведь вы, наверное, спешите? Несколько платьев. Хотя нет, они все давно уже износились. Я возьму вот эту книгу, комбинезон. Он еще почти новый. А тебе Мак просил передать вот это, – она сняла с руки кольцо, инкрустированное невзрачным серым камнем.

У Готье защемило сердце. Это кольцо Пьер когда-то сам подарил Еве. Это было в самом начале их знакомства. Он как раз вернулся на Землю из командировки на планету Призрак, славившуюся на всю галактику своими мнемо-кристалами. На этот серый камешек он и записал для Евы свое признание в любви. Мнемо-кристал был небольшой и мог воспроизвести не больше минуты разговора, но ему тогда этого хватило, чтобы растопить сердце любимой.

– Мак сказал, что это очень важно. И еще, пожалуйста, заберите вот этот вакуум-бокс. В нем записи показаний каких-то приборов и просто записи с текстом. Он стоит запечатанным столько лет, что я не верю, будто его когда-то открывали. Но Мак сказал, что это будет интересно людям, которые сюда придут.

Готье поднял тяжелый ящик, поднес его к пролому и пристегнул к карабину троса. Томсон аккуратно, будто в нем хранился старинный китайский сервиз, стал подтягивать его в винтолет. Потом Готье повернулся к Еве. Как она изменилась с тех пор, когда он видел ее в последний раз! Она стала совсем худая. И черты лица слегка изменились, заострились. Что она ему тут наговорила? Ведь это значит, что она сошла с ума… Бедняжка. Сколько нужно пережить, чтобы это произошло?

– Ева… Ирен, ничего не бойся, – он прижал ее к своей груди. – Все будет хорошо.

– Яне боялась и раньше. Я всегда ждала людей. А теперь, когда вы пришли, я совсем ничего не боюсь.

Они подошли к проему в куполе. Пьер со всей осторожностью поддерживал хрупкую фигурку Евы-Ирен. Сердце его и радовалось, и разрывалось от горя на части.

– Сэм, помоги ей, – сказал он. Но Сэмюель и без того уже протягивал руки, чтобы принять в кабину женщину.

Когда «Шмель» стал отлетать от купола Базы, Пьер схватил огнеметТомсона и выпустил весь запас горючей жидкости по копошащимся внизу ползунам и перевертышам.

На этот раз Сэмюель не сделал ему замечание. Он хорошо понимал, что сейчас твориться на душе у друга.