Пока ложь не разлучит нас Горская Евгения

Он был высок и строен. И ужасно себе нравился.

— Попроси Кургина взять у меня интервью. Попроси! За мной не пропадёт.

Камилла давно не работала в мэрии, забыла, что любая услуга должна быть оплачена.

Это такие, как Соня, предоставляют услуги бесплатно.

— Попробую, — пообещала Камилла, чтобы отвязаться от бывшего коллеги. — Но… Не уверена, что Иван согласится.

Валериан, похоже, строит большие планы. Не иначе как видит себя в будущем политиком.

— Попробуй. Буду твоим должником.

Валериан продиктовал ей номер мобильного, Камилла записала его в телефонную память.

Он широкими шагами направился к припаркованной неподалёку «Вольво», а Камилла неожиданно допустила, что Валериан врёт. Он не случайно здесь появился.

Впрочем, она находится в состоянии стресса и поэтому ей может привидеться любая чушь.

* * *

Список сотрудников фирмы Огаркиной Василий Прохоренко прислал Антону ровно в десять. Антон в ответ послал ему «спасибо».

Сейчас повышать парню зарплату нельзя, решит ещё, что Антон сделал это в благодарность за неформальные услуги. Пусть знает, что деньги даются тяжёлым трудом, и никак больше.

На Огаркину работало двадцать два человека. Помимо имён и фамилий в списке были указаны ещё годы рождения, образование и мобильные телефоны, за что Антон мысленно Василия похвалил.

Себя Антон похвалил минут через двадцать. Хотя, по-хорошему, хвалить себя было не за что, ему нужно заниматься работой, а не ерундой.

Как следовало из списка, Татьяна Огаркина окончила один вуз с Антоном и Стасом. Стас наверняка это знал, это Антон мало интересуется такими подробностями.

Татьяна окончила вуз на год позже, а некая Екатерина Георгиевна Семенихина из списка окончила тот же вуз одновременно с Антоном.

Девочек на курсе было мало, Антон помнил всех. Семенихиной среди них не было.

Стало быть, училась на другом факультете.

Антон достал телефон, открыл электронную записную книжку. Среди однокурсниц Кать было две. Он не ожидал, что успех придёт так быстро. Мобильный номер Семенихиной был записан у Антона как номер Кати Соколовой.

Антон отъехал с креслом от стола и закинул руки за голову.

Интересно, Стас познакомился с Огаркиной через Катю Соколову?

Или, наоборот, свёл Соколову с Огаркиной?

Почему-то сейчас это Антона искренне занимало.

Он снова подъехал к столу и взял телефон в руки.

— Кать, здравствуй, — сказал Антон, когда женский голос произнёс «алло». — Антон Колесов. Помнишь такого?

— Ой! — Катя ему обрадовалась. — Антон! Привет!

— Привет! Слушай, у меня к тебе важное дело.

— Ясно, что дело! — фыркнула она. — Чтобы кто-нибудь обо мне просто так вспомнил, не дождёшься!

— Я всегда о тебе помнил, — заверил Антон.

— Врёшь, но слышать приятно.

— Слышала, что Стаса убили?

— Слышала. Я бы и на похороны пошла, но узнала поздно. Когда уже похоронили. Почему не позвонил?

— Неожиданно всё случилось. Не догадался. Прости. — Антон снова отъехал от стола. — Кать, мне нужно с тобой увидеться…

Через два часа он ждал её у сквера на Бульварном кольце. И удивился, увидев.

Из смешливой девчонки она превратилась в шикарную даму.

— Отлично выглядишь! — не удержался Антон.

— Стараюсь, — фыркнула Катя, мгновенно снова сделавшись смешливой девочкой. — Так что у тебя за срочное дело?

Она поискала глазами свободную лавочку и решительно к ней направилась.

— Говори! — усевшись, велела она.

— Ты работаешь с Татьяной Огаркиной…

— Работаю!

— Нравится? — зачем-то спросил Антон.

— Нормально, — она пожала плечами. — Ты хочешь перетянуть меня к себе?

— Не собирался, но буду рад.

Она укоризненно и весело на него посмотрела. Понимала, что врёт.

— Антон, не тяни!

Антон вздохнул. Екатерина Семенихина, в девичестве Соколова, не наивный юный программист Прохоренко, а подходящей легенды Антон не заготовил.

— Я всё время думаю про убийство Стаса. Пытаюсь не думать, а думаю…

— Понимаю.

— Бумаги его перебираю…

— И что в бумагах? — Красивая женщина с шикарным браслетом на руке посмотрела на него со строгим внимательным интересом.

Его откровения её насторожили.

— Разное, — пожал плечами Антон и на ходу придумал: — Стас получил какой-то подарок от вашей фирмы. Или должен был получить, но не успел. Или, наоборот, сам собирался сделать подарок.

— Не припоминаю, чтобы мы дарили кому-то подарки. Тем более Стасу.

— Почему тем более? — вздохнул Антон.

— Так…

Катя отвернулась, задумалась, взгляд у неё сделался грустным.

— Мне нравится Таня, — тихо сказала она. — Я не хочу, чтобы у неё были неприятности.

— Я не собираюсь доставлять ей неприятности, — заверил он.

— Рассказывай, Антон, — не то попросила, не то приказала Катя. — Рассказывай, раз уж сам напросился на разговор.

* * *

В то, что кто-то мог попытаться отравить Юлю, Иван не верил. Это выпадало из той логической цепочки, которая вырисовывалась в голове.

Кто убил Стаса, Иван не знал и не слишком по этому поводу огорчался, а всё остальное сложилось во вполне логичную картину.

Всё, кроме отравления Юли.

— Камилла дура и придумывает чушь! — злился Иван, слушая Сонин лепет.

— Она не дура! — упёрлась Соня. — Она не дура и ничего не придумывает!

— Ты же её ненавидела, — напомнил он.

— Перестала ненавидеть! — жена смотрела на него исподлобья.

— Да ты альтруистка!

— Какая есть!

Либо Юля разыграла отравление, либо все его логические построения ни к чёрту не годятся.

По словам Камиллы, Юля почувствовала себя плохо, приехав от родителей. Вернувшись домой, она выпила чай, съела кусочек пирожного. Плохо ей стало примерно через час. Хорошо, что успела принять какой-то мощный адсорбент, к счастью, имевшийся дома.

На какое-то время она даже потеряла сознание, очнулась на полу, на ковре, рядом с тумбочкой, в которой хранилась аптечка.

Так притвориться невозможно, уверяла Соню Камилла. Юля похожа на труп.

Обе дуры, и Камилла, и его собственная жена, были уверены, что некто пытался Юлю отравить, а улики подбросить Камилле.

Вряд ли это было так, но Иван решил с Юлей поговорить.

А что ему оставалось делать, если Соня с головой влезла в эту мутную историю!

— Сиди дома! — приказал он утром.

Она послушно кивнула, оторвавшись от компьютера. За компьютер жена села, едва проснувшись. Ну и отлично, мстительно подумал он. У неё срочный перевод, а она болтается неизвестно где!

— Если Камилла попросит приехать, немедленно мне звони!

Соня опять послушно кивнула.

Злился он сильно. Уходя, даже решил не приближаться к жене, но передумал, чмокнул её в затылок.

Ему повезло. Подъезжая к Юлиному дому, Иван притормозил, выискивая местечко для парковки, и увидел Юлю, садящуюся в такси. Иван тронулся вслед за такси и достал телефон, чтобы ей позвонить, но, подумав, бросил телефон на соседнее сиденье.

Ехать за жёлтой машиной было незачем, но он ехал.

Соня делает из него дурака, а он этому даже не сопротивляется.

Юля ехала за город.

Она родом из подмосковного городка, вспомнил Иван. В их первую встречу Юля об этом упомянула. Или кто-то ещё об этом упомянул… Не то Стас, не то Камилла.

Чёрт… Соня когда-то правильно обозвала и Юлю, и Камиллу стервами, обе стервы и есть, а теперь жена чуть не плачет, переживая за Камиллу.

Иван этого понять не мог.

Идущая впереди машина свернула с трассы в переулки. Иван свернул за ней. С обеих сторон потянулись облезлые трёхэтажные дома, окружённые густой зеленью. Квартал производил убогое впечатление, но Иван скорее предпочёл бы жить здесь, нежели в современном небоскрёбе без единого деревца во дворе.

Такси остановилось, Иван остановился метрах в пяти впереди и стал смотреть на такси в зеркало.

Юля из машины не вышла. Меньше чем через минуту к машине подошла женщина, села рядом с Юлей, и такси тронулось.

Иван тронул машину вслед за такси.

Какое-то время они ехали по городу, в этом месте больше похожем на большую деревню, а потом свернули на узкую дорогу, к которой вплотную подступал лес.

Иван в какой-то момент подумал, что женщины отправляются на дачу или, что было уж совсем удивительно, на пикник в лес, но такси остановилось у кладбища.

* * *

— Я хочу понять, как к Стасу попал отравленный коньяк. Я допускаю, что коньяк мог предназначаться не ему. — Антон вздохнул. — Помоги мне.

— Чем? — она смотрела на него не то с недоумением, не то с жалостью. — Я тебя уверяю, что никакого подарка Стас от нашей фирмы не получал.

Антон не предполагал, что может вызывать жалость.

— Если бы это было не так, я бы знала! И ничего Тане не дарил, об этом я тоже знала бы. — Антону показалось, что в последнем Катя внезапно засомневалась.

— Ты знаешь, как Стас познакомился с Татьяной?

— Знаю. Я их познакомила. — Она усмехнулась и неожиданно поморщилась. — Потом об этом жалела.

— Почему? — удивился Антон.

— Потому что знала, что Стас… так себе человек.

— Мне казалось, что вы с ним в хороших отношениях.

— Мы ни в каких отношениях с ним не были, — она снова поморщилась. — Он, конечно, парень весёлый, компанейский, но мне никогда не нравился. Не нравился не в том смысле, что я не была в него влюблена, а просто не нравился.

— Я понял.

— У женщин хорошая интуиция. Ты знаешь об этом?

— Читал. Кать, может, в кафе зайдём?

— Да ну! Или ты голоден?

— Нет, — улыбнулся Антон.

— Тогда сиди здесь!

Интересно, это Катя научилась у Огаркиной приказывать или Огаркина у неё?

— Как убийство Стаса может быть связано с Таней? Говори, Антон, говори.

— Он выпил отравленный коньяк, — нельзя было являться к ней, не придумав подходящую версию. — Откуда взялась бутылка, я не знаю. И жена не знает. Но незадолго перед смертью он встречался с Татьяной…

Нет, нельзя было являться без заготовленной версии. Он уже запутался в своём вранье.

— Ну и что?

— Коньяк мог предназначаться ей!

— О господи! С какой стати Стас стал бы дарить коньяк женщине? Татьяна похожа на алкоголичку?

— Наши парни видели их вместе, и у Стаса в руках была бутылка.

— Спроси про бутылку у Тани!

— Спрашивал. Она меня послала, — улыбнулся он.

Катя откинулась на спинку лавки.

— Ты хочешь, чтобы я спросила?

— Нет! Я сам не знаю, чего хочу. Может быть, у них были общие знакомые… Кать, — спохватился он, — пожалуйста, не говори ей об этом разговоре.

— Не скажу, — пообещала она и вздохнула. — У неё без этого проблем хватает. А общих знакомых у них только я. Ещё ты. Ты ищешь не в том месте.

— Похоже на то, — согласился Антон.

Оставалось узнать последнее. Он достал телефон, нашёл нужную фотографию. Но перед тем, как протянуть телефон Кате, помедлил.

— Ты сказала, что жалеешь, что познакомила Татьяну со Стасом. Почему?

— Помнишь, пару лет назад мы выиграли у вас тендер?

— Вы не один раз выигрывали тендер, — напомнил Антон.

— Да. Так вот, пару лет назад Стас перетащил у нас программиста. В нехороший момент перетащил, работа подходила к концу, и мы тогда из-за этого чуть её не завалили.

— Программист — Вася Прохоренко?

— Да.

— Почему ты мне тогда не позвонила, Катя? — упрекнул Антон.

— Татьяна не разрешила.

На соседнюю лавку уселась старушка. Достала спицы, принялась вязать. Антон сто лет не видел, чтобы кто-нибудь вязал на улице. То есть он сто лет не видел, чтобы кто-нибудь вообще что-то вязал.

— У Тани тогда тяжёлый период был. Муж болел, свёкор болел. А тут ещё перспектива работу не сделать!

— Представляю.

— Нет, не представляешь! Пришлось бы платить неустойку по оговору, а у неё и так денег в тот момент не хватало.

Не будет он повышать Прохоренко зарплату, решил Антон.

— Что у неё с мужем?

— Он тогда в аварию попал, переломался весь. У него и сейчас какие-то проблемы, Таня не любит об этом говорить. А свёкор у неё недавно умер. — Катя вздохнула. — Таня очень переживала, у них хорошие отношения были.

Антон, до этого крутивший телефон в руках, сунул его в карман.

Собирался показать фотографии возможных пациенток Александра Васильевича, но сейчас передумал.

— Вы близкие подруги?

— Никогда об этом не думала, но, пожалуй, ты прав, — она улыбнулась.

— Спасибо тебе, Кать, — сказал Антон, поднимаясь.

— За что? — засмеялась она и тоже встала.

— Просто спасибо. Знаешь, я рад, что тебя увидел.

— Я тоже.

— Проводить тебя? Отвезти?

— Я живу рядом.

Она улыбнулась и ушла. Походка у неё была красивая, плавная.

Он учился с ней шесть лет и совсем её не знал.

Он разговаривал с ней минут десять и был уверен, что отлично её знает. Она очень ему нравилась.

Старушка на соседней лавке продолжала вязать. В ушах у неё были наушники, и она еле заметно покачивалась в такт неслышной музыке.

* * *

Кладбище было небольшое, старое. Помимо ухоженных могил встречались заброшенные, с покосившимися оградами.

Женщины медленно шли впереди, Иван держался метрах в двадцати сзади. Трава вдоль тропинки была высокая, к джинсам липли колючки. Иван стряхивал их рукой.

Юлина спутница была молодая, лет тридцати, но какая-то погасшая, бесцветная. Светлые волосы неопрятно падали на лицо, а ноги в блёклых голубых джинсах она передвигала медленно, словно через силу.

Женщины свернули на боковую тропинку, потом свернули ещё раз и остановились у одной из могил. Иван укрылся за кустами.

Кусты имело смысл спилить, они мешали проходу.

Юля и её спутница стояли обнявшись и плакали. Плакали обе, Иван хорошо их видел.

Вообще-то, он старался на них не смотреть. Он подсматривал за чем-то очень личным, и это ему не нравилось. Хотел вернуться к машине, но побоялся, Юля могла его заметить.

Откуда появилась третья женщина, он не заметил. На третьей была надета ветровка защитного цвета, а короткие волосы были выкрашены в оранжевый цвет, словно тётка специально хотела сделать себя поуродливее.

Женщины тихо разговаривали. Голоса заглушал птичий щебет. Иван огляделся, но птиц не увидел.

Юля с подружкой оторвались друг от друга, пошли к выходу. Тётка с оранжевыми волосами тоже куда-то исчезла.

Иван выждал пару минут и подошёл к могиле, у которой плакали женщины. Стаса на таком убогом кладбище похоронить не могли, а о ком ещё Юля может плакать, он не представлял.

У могилы перехватило дыхание. С овальной фотографии на него смотрело детское лицо.

Пётр Буталов прожил на свете всего восемь лет. Этой весной ему исполнилось бы девять.

Он опять не заметил, откуда появилась оранжевая тётка.

— Как же это, а? — спросил Иван у тётки, кивнув на чёрный памятник с овальной фотографией.

У корней волосы оранжевыми не были, они были седыми. Но сама женщина оказалась моложе, чем показалось ему вначале. Ей было лет пятьдесят или чуть больше.

На защитной куртке была вышита эмблема кладбища. Сторожиха?

— Рак крови, — женщина мелко покивала. — Такой хороший мальчик был! Нормальный, здоровый. Я с его матерью соседки, Петеньку с первого дня знала.

Она оперлась рукой об ограду.

— А потом заболел… За границей бы спасли, наверное.

— Не факт, — сказал Иван.

— Матери как тяжело с ним с больным было! Она одна его растила, без мужа. Лекарства дорогие, а зарплаты у нас в городе… — Женщина махнула рукой. — Никакие у нас зарплаты. Вот матери и приходилось в Москву мотаться. Хорошо хоть, подруга матери помогала…

Что-то подсказывало Ивану, что помогающей подругой была Юля.

Он ещё раз посмотрел на худенькое детское лицо и отвёл глаза.

— А вы кого навещали?

— Друга, — Иван кивнул в сторону, боясь, что бдительная дама заинтересуется несуществующим другом.

— Умирают молодые, — подтвердила женщина. — Войны нет, а умирают…

С тем, что войны нет, Иван мог бы поспорить.

Кивнув тётке, он быстро пошёл к выходу. Юлиного такси на стоянке уже не было. Кроме его машины у кладбища не стояло вообще ни одной машины, и от этого почему-то становилось ещё обиднее за маленького Петю.

Включать навигатор Иван не стал, развернулся и поехал домой, интуитивно правильно выбирая дорогу.

* * *

После встречи с Катей Антон наконец заставил себя работать. Когда оторвался от компьютера, рабочий день давно закончился.

Камилла просила приехать пораньше, и он почувствовал себя виноватым. В последние дни он жену жалел. Во-первых, потому что она казалась испуганной и несчастной, а во-вторых, потому что был перед ней виноват.

Выключив компьютер, Антон запер кабинет, двинулся к лифтам, но остановился и повернул в другую сторону.

Он не ошибся. Настя в одиночестве сидела за компьютером.

Она не уходила, потому что надеялась, что он заглянет.

Чёрт!.. Скорее бы она уволилась!

Антон привалился боком к косяку двери.

— Я хочу подчистить все концы, — тихо объяснила она.

Она говорила неправду. Она хотела его видеть.

Антон оторвался от двери, сделал несколько шагов и сел с ней рядом, сцепив пальцы. Это чтобы руки не потянулись её обнять.

Сейчас она не излучала никакого света. Она была грустной и подавленной.

— Хватит работать! — сказал Антон, чтобы что-нибудь сказать. — Выключай!

Она послушно потянулась к мышке. Операционная система, покрутившись, погасила экран.

Антон вместе со стулом подвинулся, чтобы Настя могла выйти. Она наклонилась, подняла с пола сумку.

— Хочешь, отвезу тебя домой? — спросил Антон, поднимаясь.