На краю света Смит Уилбур
– Ты знаешь что, Таита, – страдальческим тоном заявила девушка. – Мы с тобой делаем гиджима постоянно.
У него снова перехватило дух, но на этот раз он не показал вида.
– И как мы это делаем?
– Да тебе и самому это прекрасно известно! Мы держимся за руки, целуемся. Именно так люди и делают гиджима.
Таита с облегчением выдохнул, и она сообразила, что он что-то недоговаривает.
– Разве это не так?
– Думаю, что так. По меньшей мере отчасти.
Она окончательно уверилась в своих подозрениях и остальную часть вечера была непривычно молчалива. Маг понимал, что так просто ему не отделаться.
На следующий вечер путники разбили лагерь над водопадом, который хорошо помнили по дороге вверх по течению. Тогда река почти пересохла, но теперь это место виднелось издалека благодаря столбу брызг, поднимавшемуся высоко над лесом.
Пока береговая партия рубила колючий кустарник для палисада, Таита и Фенн сели на Дымку и Вихря и поскакали по звериной тропе вдоль реки, испещренной следами буйволов, слонов и отмеченной кучами их помета. Они держали наготове луки и ехали медленно, готовые за любым поворотом наткнуться на стадо тех или иных животных. Тем не менее, хотя они слышали, как трубят слоны и как хрустят неподалеку в лесу ветки, девушка и маг достигли вершины у водопада, так и не увидев зверей. Стреножив лошадей и оставив их пастись, они отправились дальше пешком.
Таита помнил этот участок, где река жалким ручейком терялась в глубине узкого скалистого ущелья. Теперь вода бурлила и пенилась, перескакивая с одного черного валуна на другой, по мере того как прогладывала себе путь между высокими берегами. Впереди гремел невидимый отсюда водопад, и на их обращенные вверх лица осаждались мельчайшие капельки. Когда наконец они подошли к выступу над главным водопадом, русло Нила сузилось с двух сотен шагов до жалких двух десятков. Внизу под сводом радужных арок поток низвергался с высоты в сотни локтей в кипящую теснину.
– Это последний водопад, который встретится нам до египетских порогов, – сказал Таита. – Последнее препятствие на нашем пути.
У него захватило дух от величия открывшегося перед ними зрелища. Фенн тоже смотрела как завороженная, но на самом деле ее занимали другие мысли. С полуулыбкой на губах и мечтательным взглядом она прильнула к его плечу. А затем заговорила хрипловатым шепотом, который почти тонул в грохоте нильских вод.
– Вчера я еще раз спросила Имбали о том, как люди делают друг с другом гиджима. – Девушка искоса стрельнула в него зелеными глазами. – Она все рассказала мне. Конечно, я видела, как это делают лошади и собаки, но и подумать не могла, что мы будем творить то же самое.
Таита не знал, что ответить.
– Нам пора возвращаться, – сказал он. – Солнце заходит, а в темноте за пределами лагеря оставаться опасно – львы рыщут по округе. А об этом мы поговорим позже.
Сев на коней, они поехали по берегу реки назад. Обычно их разговор тек беспрерывно: одна обсуждаемая тема вела к следующей. Но в тот вечер никто из них не нарушал тишину, и они молча ехали по звериной тропе. Всякий раз, украдкой поглядев на нее, маг замечал на устах девушки все ту же улыбку.
В лагере женщины хлопотали у костров, мужчины же, собравшись маленькими группами, беседовали и пили пиво, давая усталым мускулам отдых после долгого дня на веслах.
Не успели они сойти с седел, как подскочил Мерен.
– Я уже собирался людей на поиски отправлять! – заявил он.
– Мы разведывали тропу, – сообщил Таита, передавая поводья конюху. – Завтра нам предстоит разбирать лодки, чтобы обнести их вокруг водопада. Спуск весьма крутой, поэтому впереди много работы.
– Я созвал всех сотников и десятников на совет, чтобы обсудить как раз это дело. Мы ждали твоего возвращения в лагерь.
– Я принесу тебе ужин, – сказала Фенн Таите и направилась к женщинам, готовящим еду на костре.
Таита занял место во главе совета. Он ввел эти собрания не только для решения определенных проблем, но и чтобы дать возможность каждому члену общины поднять любой интересный или важный вопрос. Кроме того, они служили судебными заседаниями, на которых нарушители порядка призывались к ответу за грехи.
Прежде чем началось собрание, Фенн принесла магу блюдо жаркого и чашу с пивом.
– Я не стану гасить лампу и буду ждать тебя, – шепнула она, прежде чем уйти. – Нам нужно обсудить кое-что важное, тебе и мне.
Заинтригованный, Таита провел заседание быстро. Как только обсудили вопрос о том, как перетаскивать лодки, он предоставил Мерену и Тинату разбираться с менее важными делами. Путь его лежал мимо женщин у костров, и те желали ему спокойной ночи, но при этом хихикали между собой, словно знали какой-то забавный секрет.
Мерен поместил хижину мага и Фенн в дальнем конце лагеря, за ширмой из свежесрезанных тростниковых стеблей. Шагнув через порог, Таита убедился, что Фенн и впрямь оставила лампу гореть, а сама уже лежит, укрывшись кароссой, на их матрасе. Но при этом не уснула.
При его появлении девушка села, позволив одеялу сползти до пояса. Груди ее смутно обрисовывались в свете лампы. Со времени первой красной луны они стали полнее и красивее. Соски дерзко выпирали, а их ореолы приобрели более темный оттенок розового.
– Ты пришел раньше, чем я ждала, – промолвила она. – Бросай тунику в угол, завтра я ее постираю. И иди в постель.
Он наклонился, чтобы задуть лампу, но Фенн остановила его:
– Нет, пусть горит. Я хочу видеть тебя.
Он подошел и растянулся на тюфяке рядом с ней. Продолжая сидеть, она склонилась, внимательно рассматривая его лицо.
– Ты собиралась мне что-то сказать, – напомнил ей маг.
– Ты такой красивый, – прошептала девушка и коснулась его лба, убирая с него прядь волос. – Иногда, когда я смотрю на твое лицо, я так счастлива, что мне хочется плакать. – Ее пальцы пробежали по его бровям, потом губам. – Ты идеален.
– Это и есть твой секрет?
– Отчасти, – ответила Фенн. Пальцы опустились по его горлу к мускулистой груди. Затем она неожиданно зажала один из его сосков между большим и указательным пальцем и ущипнула. А когда он охнул, замурлыкала от смеха.
– Тебе тут нечем особо похвастать, господин мой. – Она приподняла одну из своих грудей. – Зато у меня хватит на нас обоих.
Они немного поспорили об относительности размеров. Затем Фенн продолжила:
– Сегодня вечером, пока мы сидели у костра, я смотрела, как Реви кормит своего малыша. Ну и жадный поросеночек! Реви говорит, что ей приятно, когда он сосет. – Она наклонилась и поднесла грудь к его лицу, коснувшись соском губ. – Давай ты как будто будешь моим ребеночком? Я хочу почувствовать, каково это.
Тут пришел ее черед охать.
– О! О! Я даже не представляла, что это окажется вот так. У меня даже в животе свело. – Фенн немного помолчала, потом гортанно хихикнула. – Ага! Наш человечек проснулся.
Она потянулась к нему. С течением времени ее пальцы сделались более проворными и умелыми.
– Я думаю о нем с тех самых пор, как поговорила с Имбали сегодня вечером, пока ты был на совете. Знаешь, что она мне сказала?
Рот у Таиты был занят, поэтому ответ прозвучал невнятно. Девушка отстранила его голову от своей груди.
– Ты ни за что не отгадаешь.
– Это секрет, который ты прячешь от меня? – Маг улыбнулся ей.
– Да, так и есть.
– Ну так выкладывай. Я весь внимание.
– Это слишком грубо. Такой секрет нужно открывать шепотом.
Она сложила обе ладони вокруг его уха, но голос ее звучал прерывисто из-за приступов смеха.
– Нет, это невозможно, ведь так? – спросила Фенн. – Ты только посмотри, каким большим стал наш человечек. Он там не поместится. Наверняка Имбали подшутила надо мной.
Таита поразмыслил на тему о длине.
– Существует только один способ убедиться – произвести проверку, – осторожно ответил он.
Девушка перестала хихикать и внимательно посмотрела на него:
– А теперь и ты насмехаешься надо мной.
– Ничуть. Я совершенно серьезен. Несправедливо обвинять Имбали в том, что она выдумщица, если мы не можем предъявить ей никаких доказательств.
Таита протянул руку и провел пальцами вниз по ее животу в направлении островка мягких курчавых волос. Фенн легла на спину и вытянула шею, внимательно наблюдая за его ладонью.
– Об этом я не подумала, – призналась она. – Но ты прав, разумеется. Имбали – моя близкая подруга, и я не могу поступать нечестно по отношению к ней. – Ее ноги покорно немного раздвинулись, а глаза расширились. – Что ты там делаешь?
– Пытаюсь понять, достаточно ли большой твой цветок.
– Цветок? Ты так это называешь? У Имбали есть для него другое имя.
– В этом я не сомневаюсь, – отозвался Таита. – Но если подумать об этом органе, то по форме он совсем как цветок. Дай мне твой палец, я покажу. Вот лепестки, а здесь, наверху, тычинка.
Сведущая в ботанике девушка без споров согласилась с таким описанием.
– А мне думалось, он создан просто для того, чтобы выделять воду, – сказала она и на довольно продолжительное время замолчала. Наконец Фенн откинулась на спину, закрыла глаза и тихо вздохнула. – Я вся мокрая. У меня снова идет кровь, Таита?
– Нет, это не кровь.
Они снова замолчали. Наконец Фенн проговорила смущенно:
– Не кажется ли тебе, что нам стоит попробовать делать это твоим человечком, а не просто пальцами?
– А тебе этого хочется?
– Да. Полагаю, что я очень этого хочу. – Она порывисто села и с интересом посмотрела на его мужской корень. – Это невозможно, но он стал, наверное, вдвое больше. Он меня немножко пугает. Может, ты используешь толику своей магии, чтобы поместить его внутрь меня?
Образовавшаяся между ними связь была так сильна, что Таита ощущал ее переживания как свои собственные. По мере продолжения маг читал ее ауру и мог угадывать ее желания прежде, чем она сама осознавала их. Он действовал рассчитанно, не слишком быстро и не слишком медленно.
Осознав, что он не причинит ей боли, девушка расслабилась и полностью отдалась его руководству. С отточенным в Облачных Садах умением Таита играл на ее теле, как на чувствительном музыкальном инструменте. Раз за разом подводил он ее к самому краю, а потом сдерживал, пока наконец не определил точный момент, когда она оказалась готова. Вместе воспарили они в самую высь и даже еще выше. В конце, уже падая на землю, Фенн закричала:
– Ах, спаси меня, сладчайшая Исида! Я умираю. Помоги мне, Хатор! На помощь!
Голос Таиты слился с ее голосом, и его крик был мощным и необузданным.
Услышав их крики, Мерен вскочил, выронив из рук горшок с пивом. Его содержимое пролилось в костер, и оттуда взметнулось облако пара и пепла. Выхватив меч и ощерив зубы в боевом оскале, он со всех ног помчался к хижине Таиты. Наконто почти не отстал от него, топая вслед за Мереном с копьем в каждой руке. Но не успели они добраться до середины лагеря, как дорогу им решительно преградили Сидуду и Имбали.
– Отойдите! – взвыл Мерен. – Маг и Фенн в беде! Мы спешим на выручку.
– Возвращайся назад, Мерен-Камбиз! – Сидуду ударила по его мускулистой груди маленьким кулачком. – Не нужна им твоя помощь. Никто из них не скажет тебе спасибо.
– Наконто, глупый ты шиллук! – выбранила Имбали своего мужа. – Убери копья. Неужто ты так ничему не научился за свою дурацкую жизнь? Оставь этих двоих в покое!
Оба воина в замешательстве остановились и уставились на перечащих им женщин. Потом смущенно переглянулись.
– Но это ведь не… – начал Мерен. – Маг и Фенн ведь не… – Он осекся, не договорив.
– Еще как да, – ответила Сидуду. – Именно это между ними и происходит. – Взяв его за руку, она проводила воина обратно к его месту у костра. – Я снова наполню твой кувшин пивом.
– Таита и Фенн? – Мерен в смятении покачал головой. – Кто бы мог подумать?
– Да кто угодно, кроме тебя, – отозвалась женщина. – Тебе, похоже, ничего не известно о женщинах и их желаниях. – Почувствовав, что он обиделся, она примирительно положила руку ему на плечо. – О, тебе прекрасно известно, чего хочет мужчина. Уверена, что другого такого знатока в этом деле не сыщется во всем Египте.
Он постепенно успокоился и поразмыслил о сказанном ею.
– Наверное, ты права, Сидуду, – признал Мерен наконец. – Мне и впрямь невдомек, чего хочешь ты. Но если бы я знал, то от всего сердца дал бы это тебе.
– Я знаю, милый Мерен. Ты всегда был добр и щедр ко мне. И сознаю, как дорого обходится тебе твое воздержание.
– Я люблю тебя, Сидуду. Люблю с того самого мгновения, когда ты выбежала из леса, спасаясь от трогов.
– Я знаю. – Она придвинулась ближе. – Позволь тебе объяснить. Я много рассказывала тебе о том, что мне пришлось пережить в Джарри. Но есть вещи, в которых я не нашла сил тебе признаться. Это чудовище Онка… – Она осеклась, потом тихо продолжила: – Он нанес мне раны.
– Исцелятся ли эти раны когда-нибудь? – спросил он. – Я готов ждать всю мою жизнь.
– В этом нет необходимости. С твоей помощью они затянулись, остался только маленький шрам. – Сидуду смущенно опустила голову. – Быть может, ты позволишь мне перенести свою циновку в твою хижину сегодня?
– Зачем нам две циновки? – Его лицо озарилось широкой улыбкой. – Моя достаточно просторная. На ней точно хватит места такой крошке, как ты.
Он встал и поднял ее на ноги. Имбали и Наконто смотрели, как влюбленные покидают освещенный костром круг.
– Ох уж эти дети! – воскликнула Имбали по-матерински снисходительным тоном. – Не так-то просто заставить их разглядеть то, что находится прямо под носом. Но наконец-то мне это удалось. Обе пары в одну ночь! Я довольна собой.
– Не стоит увлекаться судьбами других людей настолько, что ты перестаешь замечать то, что прямо у тебя под носом, женщина, – строго отчитал ее Наконто.
– Ах, я ошибалась. Мои труды еще не закончены. – Она рассмеялась. – Идем со мной, великий вождь шиллуков. Я заточу для тебя твое копье. От этого сон твой станет крепче. – Имбали встала и снова рассмеялась. – Да и мой тоже.
Протоптанная бесчисленными поколениями слонов дорога вилась вниз по склону ущелья. Но она оказалась узкой, и египтянам пришлось потратить много времени и усилий, чтобы сделать ее пригодной для переноски лодок к участку реки ниже водопада Кабалега. Наконец они спустили суда на воду и выгребли к середине потока. Сильное течение быстро несло их к северу. Но оно проявило коварство. За пять дней на клыках камней, скрытых под водой, путники потеряли пять кораблей. Утонули три человека и шесть лошадей. Почти все остальные лодки получили пробоины и повреждения, прежде чем вышли на вольный простор озера Семлики-Ньянза.
Даже за короткое время, прошедшее с тех пор, как Нил возобновил течение, озеро удивительным образом преобразилось. Оно больше не было мелким и илистым, а ярко синело на солнце. На северной стороне дальний берег едва виднелся, на западе же не было заметно даже признаков земли.
Вдоль ближнего берега раскинулось множество деревень, которых путники не видели на пути в Джарри. Было очевидно, что люди в них поселились совсем недавно, потому что свежепойманные сомы коптились на решетках, а в очагах тлели угли. Но жители сбежали при появлении флотилии.
– Мне известно здешнее племя, – сказала Имбали Таите. – Это безобидные рыболовы, нам не нужно бояться их. Времена нынче опасные, вокруг живут воинственные народы, вот бедняги и дали деру.
Таита приказал вытащить суда на берег для починки. Во главе лагеря он оставил Тината и Мерена, а сам, взяв с собой Фенн, а также Наконто и Имбали в качестве толмачей, сел в одну из неповрежденных лодок и поплыл к западному берегу озера, к устью реки Семлики. Маг твердо решил выяснить, возродился ли этот крупный приток Нила, или ему до сих пор препятствует злобное волшебство Эос. По возвращении в Карнак ему предстояло подробно доложить фараону обо всех этих вещах, жизненно важных для благополучия Египта.
Дул попутный восточный ветер, и они смогли поднять косой парус, облегчая труд гребцов. Вздымая носом пенный бурун, лодка шла вдоль береговой линии, состоящей из белых пляжей и скалистых мысов, а вдали на горизонте виднелись синие горы. На пятый день египтяне добрались до устья широкой быстрой реки, вливающейся в озеро с юга.
– Это Семлики? – обратился к Имбали Таита.
– Я так далеко на восток никогда не забиралась, – ответила женщина. – Я не знаю.
– Мне нужно твердо знать. Мы должны разыскать людей, живущих здесь.
Обитатели прибрежных деревень тоже разбегались, стоило им увидеть судно. Наконец египтянам повезло: они заметили на озере примитивную пирогу, выдолбленную из бревна. Два старика в долбленке были так заняты рыбной ловлей, что заметили чужаков, только когда те настигли их. Бросив сети, туземцы изо всех сил принялись грести к пляжу, но у них не имелось ни малейшего шанса уйти от галеры. Бросив весла, старики смирились с уделом окончить дни в котле у каннибалов.
Как только седобородые сообразили, что участь оказаться съеденными им не грозит, у них развязались языки. В ответ на вопрос Имбали они с охотой подтвердили, что эта река действительно Семлики и что еще совсем недавно ее русло было сухим. Возрождение реки они описывали как чудо. Земля и горы в тот день затряслись и задрожали, озеро пошло высокими, до неба, волнами, а река хлынула потоком и течет с тех пор так, как это было много-много лет назад.
Таита одарил рыболовов бусами и медными наконечниками для копий, а затем оставил их заниматься своим делом и удивляться неожиданной удаче.
– Наши труды здесь окончены, – обратился маг к Фенн. – Теперь можно возвращаться в Египет.
Когда они вернулись в лагерь, который египтяне разбили неподалеку от места впадения Нила в озеро, то обнаружили, что Мерен и Тинат покончили с починкой корпусов и флотилия готова плыть дальше. Выждав, когда подует полуденный ветер, Таита отдал приказ сниматься с якоря. Подняв косые паруса и выдвинув весла, суда отправились в путь через озеро.
При самом благоприятном для плавания направлении ветра корабли достигли северного берега еще до заката и продолжили путь по Нилу, который подпитывался водами двух великих озер, Налубаале и Семлики-Ньянза. Следуя его руслу, египтяне плыли дальше на север по тем землям, которые миновали прежде во время пути на юг.
Следующим препятствием стал смертоносный пояс обитания мухи цеце. Лепешки Тола, это чудодейственное средство для лошадей, давно кончились, поэтому, как только первая муха села на палубу ведущего судна, Таита приказал изменить курс и идти строго по самой середине реки. Корабли следовали колонной – один за другим. Вскоре стало ясно, что инстинкт не подвел Таиту: мухи не могли перелететь широкое пространство открытой воды, и путешественники не потерпели от них урона. С наступлением ночи маг запретил судам приближаться к берегу, не говоря уже о том, чтобы причаливать, и плавание продолжилось в темноте, при свете рогатой луны.
Еще два дня и три ночи пришлось им следовать строго по середине реки. Наконец египтяне различили вдалеке холмы в форме девичьей груди, обозначавшие северную границу пояса цеце. Но Таите не хотелось подвергать лошадей риску, и они проделали еще несколько лиг, прежде чем он приказал произвести пробную высадку. К его радости, не обнаружилось никаких признаков присутствия мух. Дорога к форту Адари была свободна.
Полководца Тината особенно волновала возможность узнать, что сталось с гарнизоном, оставленным там почти одиннадцать лет назад. Он чувствовал, что его долг – спасти всех изгнанников и привести их на родину. Когда флотилия поравнялась с горами, на которых стоял форт, путники причалили к берегу и выгрузили лошадей.
Здорово было отдохнуть немного после тягот речного путешествия и ощутить под собой доброго коня, поэтому Таита, Фенн и Тинат пребывали в отличном настроении, пока поднимались вместе с отрядом всадников на перевал – оттуда открывался вид на поросшее травой плато, на котором стоял форт.
– Помнишь Тола, конского доктора? – спросила Фенн. – Я сгораю от нетерпения свидеться с ним. Он многому научил меня.
– Он настоящий волшебник по части лошадей, – согласился Таита. – Тол просто влюбился в Дымку, а уж ему-то не составляло труда с первого взгляда распознать хорошего скакуна.
Он потрепал по холке кобылу, которая повернула уши, прислушиваясь к его голосу.
– Он хотел тебя украсть у меня, так ведь? – Дымка фыркнула носом, и Таита кивнул. – Наверное, и ты не возражала бы остаться с ним, старая потаскушка.
Они скакали к форту, но проехали совсем недалеко, прежде чем заподозрили что-то не то. На пастбищах не паслись стада и табуны, дым не поднимался над крышами, над стенами не развевались флаги.
– Где все мои люди? – вскинулся Тинат. – Рабат – человек надежный. Он давно должен был заметить нас… Если до сих пор находится здесь.
Встревоженные, они поспешили дальше.
– Стены в запущенном состоянии и требуют ремонта! – воскликнул Таита некоторое время спустя. – Все это место выглядит покинутым.
– Дозорная башня повреждена огнем, – заметил Тинат, и они перевели коней в галоп.
Ворота в форт стояли распахнутые. Всадники остановились на пороге и заглянули внутрь форта. Стены почернели от огня. Тинат приподнялся в стременах и зычным командирским голосом окликнул дозорных на покинутом парапете. Ответа не последовало.
Они приготовили оружие. Но помощь здешнему гарнизону запоздала на много месяцев. Египтяне въехали в ворота и обнаружили жалкие останки, разбросанные по главному двору среди кострищ.
– Чима! – воскликнул Таита, глядя на свидетельства людоедского пира.
Стремясь добраться до костного мозга, чима обжаривали длинные кости рук и ног на огне, потом раскалывали их, поместив между двух больших камней. Обломки валялись повсюду. Подобным же образом обходились каннибалы и с отрезанными головами жертв: бросали их в костер, доставали, сморщенные и почерневшие, и вскрывали черепа, словно печеные страусовые яйца. Таита представил, как дикари рассаживаются кружком и передают друг другу разломанные черепа, выхватывая полусырые мозги пальцами и жадно запихивая в рот.
Маг прикинул количество разбросанных черепов.
– Похоже, никто из гарнизона не спасся. Чима съели всех: мужчин, женщин и детей.
Невозможно подобрать слова, чтобы выразить ужас и отвращение вновь прибывших.
– Смотрите! – прошептала Фенн. – Это, наверное, был совсем младенчик: череп размером со спелый гранат.
Ее глаза наполнились слезами.
– Соберите останки, – распорядился Таита. – Мы должны похоронить их, прежде чем вернемся на лодки.
Они вырыли братскую могилу с внешней стороны стены. Она получилась маленькой, потому что класть туда было почти нечего.
– Нам предстоит пройти через земли чима. – Лицо у Тината словно окаменело. – Если боги смилостивятся, они дадут мне шанс свести счеты с этими кровавыми собаками.
Прежде чем уйти, египтяне обыскали форт и лес вокруг него на предмет уцелевших, но никого не нашли.
– Видимо, наших застали врасплох, – сказал Тинат. – Следов борьбы нет.
Отряд в мрачном молчании поскакал обратно к лагерю. На следующий день флотилия пошла дальше. Когда она достигла территории чима, Таита приказал высадить на берег два подразделения конных разведчиков, по одному на каждый берег.
– Скачите вперед и смотрите в оба, – напутствовал их маг. – Мы станем держаться на значительном расстоянии позади, чтобы не спугнуть чима. Если обнаружите их, немедленно возвращайтесь и предупредите нас.
На четвертый день Тинату представился искомый шанс. Миновав одну из излучин реки, люди с кораблей заметили Хилто и его разведчиков, машущих с берега.
Запрыгнув на борт передового судна, Хилто отсалютовал Таите.
– Маг, невдалеке ниже по течению есть большая деревня чима, – доложил он. – Там скопились две или три сотни дикарей.
– Тебя заметили? – спросил маг.
– Нет, они ничего не подозревают, – ответил сотник.
– Отлично.
Таита вызвал к себе Тината и Мерена с других лодок и коротко изложил план атаки:
– Истреблены люди из войск Тината, поэтому право мести за ним. Сегодня вечером ты высадишься с сильным отрядом на берег. Чтобы чима нас не обнаружили, предпримем ночной марш. Под прикрытием темноты ты займешь позиции между деревней и краем леса. С первыми лучами зари лодки подойдут к деревне. Затем мы поднимем чима пением труб и парой залпов из луков. Они наверняка побегут к лесу и будут поглядывать через плечо назад, когда наткнутся на наших людей. Вопросы есть?
– Это хороший, простой план, – сказал Мерен, и Тинат кивнул в знак согласия.
– Как только чима побегут, я и Мерен высаживаемся с остальными воинами и идем за ними. Таким маневром мы возьмем их в клещи. И помните о том, что мы нашли в форте Адари. Поэтому ни пленных, ни рабов не берем. Убиваем всех до единого.
В сумерках Хилто, изучивший окрестности деревни чима, повел колонну Тината вниз по реке. Суда причалили на ночь к берегу. Таита и Фенн расстелили свою циновку на передней палубе и лежали, глядя в ночное небо. Девушка любила слушать его рассказы о небесных телах, легенды и мифы о созвездиях. Но в конце всегда возвращалась к одной теме.
– Расскажи мне про мою звезду, маг, – попросила она и в этот раз. – Про звезду Лостры, которой я стала после смерти в прежней жизни. Только начни с самого начала. Расскажи, как я умерла, как ты бальзамировал меня и украшал мою гробницу.
Она не разрешала ему опускать хотя бы малейшую подробность. Как обычно, она тихонько плакала, когда речь зашла про то, как он срезал прядь ее волос, а потом сделал амулет Лостры. Девушка протянула руку и положила амулет на ладонь.
– Ты всегда верил, что я вернусь к тебе? – спросила она.
– Всегда. Каждую ночь я наблюдал за восхождением твоей звезды и ждал, когда она исчезнет с небосвода. Я знал: это станет знаком, что ты на пути ко мне.
– Тебе, наверное, было очень грустно и одиноко.
– Без тебя моя жизнь похожа на мертвую пустыню, – промолвил Таита, и Фенн снова заплакала.
– Ах, Таита, это самая печальная и самая прекрасная история на свете, – сказала она. – Прошу тебя, займись со мной любовью прямо сейчас. Я жажду тебя всей душой и всем телом. Я хочу, чтобы ты был внутри меня, касался самой моей сути. Мы никогда не должны больше разлучаться.
С первыми лучами рассвета, когда над водой плыл утренний туман, флотилия выстроилась в линию и пошла вниз по течению. Обернутые тряпками весла гребли бесшумно, стояла неестественная тишина.
Лучники выстроились вдоль бортов, наложив стрелы на тетиву. Из тумана выступили тростниковые крыши, и Таита дал Мерену сигнал подойти ближе к берегу. В деревне залаяла собака, но в остальном безмолвие оставалось полным. Утренний ветерок заколыхал полог тумана, потом снес его в сторону, открыв взорам примитивную деревушку чима.
Таита высоко поднял меч, потом резко опустил его. Это был знак, повинуясь которому трубачи изо всех сил дунули в изогнутые рога куду. Разбуженные звуком, голые чима высыпали из хижин и уставились на приближающиеся суда. Поднялся отчаянный вой; обезумев от страха, дикари бросились врассыпную. Немногие успели захватить оружие, большинство еще не проснулись толком, поэтому, спеша укрыться среди деревьев, спотыкались на бегу, как пьяные, и падали. Таита снова вскинул меч и сразу опустил. Облако стрел взметнулось в воздух. Маг видел, как одна из стрел пронзила младенца на спине у матери, убив затем и саму женщину.
– К берегу! – скомандовал он и, как только нос коснулся мели, спрыгнул с лодки и возглавил погоню.
Копейщики и секирщики бросились в погоню за чима. Спереди донесся новый вопль ужаса и отчаяния – это дикари наткнулись на устроенную Хилто засаду. Мечи воинов Тината вгрызались в живую плоть и с сочным чавканьем выходили наружу. Прямо на Таиту бежал голый чима с рукой, отрубленной по локоть. Он пронзительно визжал, а кровь хлестала из культи, покрывая тело алой блестящей пленкой. Таита уложил его ударом, снесшим половину черепа. Потом он убил женщину, вогнав ей клинок между болтающихся грудей. Охваченный яростью битвы, маг не чувствовал ни угрызений совести, ни жалости. Следующий дикарь вскинул руки в тщетной попытке заслониться от меча. Таита срубил его мимоходом, как прихлопнул бы севшую на него муху цеце.
Зажатые между двумя рядами воинов, чима трепыхались, как рыба в садке. Каннибалов настигло суровое и безжалостное возмездие, бойня вышла яростной и кровавой. Немногим чима удалось выскользнуть из бронзового капкана и прорваться к реке. Но тех, у кого это получилось, поджидали лучники. А также крокодилы.
– Сбежал кто-нибудь? – спросил Таита у Тината, когда они встретились посреди поля, усеянного убитыми и умирающими.
– Я заметил, что часть побежала обратно к хижинам. Нападем на них?
– Нет. Теперь они уже вооружились и опасны, как загнанный в угол леопард. Я не хочу терять людей. Подожжем тростниковые крыши и выкурим беглецов наружу.
Ко времени, когда солнце поднялось над деревьями, все было кончено. Из людей Тината двое получили легкие раны, а вот чима оказались уничтожены полностью. Египтяне бросили трупы лежать как есть, предоставив их заботам гиен, вернулись на корабли и еще прежде полудня отправились в дальнейший путь на север.
– Теперь путь нам преграждают только болота Великого Суда, – сказал Таита Фенн, стоя рядом с ней на передней палубе. – Болота, в которых я нашел тебя. Ты была маленькой дикаркой, жившей среди туземного племени.
– Кажется, это было так давно, – пробормотала девушка. – Воспоминания стерлись и померкли. Я предыдущую свою жизнь помню лучше, чем эту. Надеюсь, мы не встретимся с этими звероподобными луо. Мне хотелось бы совершенно позабыть о них. – Она тряхнула головой, и золотистые пряди рассыпались по плечам. – Давай поговорим о чем-нибудь приятном. Ты знаешь, что в животе у Имбали растет ребеночек?
– Ах вот как! То-то Наконто так странно на нее смотрит. Но откуда тебе об этом известно?
– Имбали сказала. Она очень горда. Говорит, что из сынишки вырастет великий воин, как Наконто.
– А если будет девочка?
– Тогда она, без сомнения, вырастет великой воительницей, как Имбали. – Фенн рассмеялась.
– Это добрая новость для них, но печальная для нас.
– Почему печальная? – удивилась девушка.
– Боюсь, скоро нам предстоит расстаться. Ведь Наконто станет отцом, и дни его как бродячего воина сочтены. Он захочет отправиться с Имбали и ребенком в свою родную деревню. Это произойдет скоро, потому как мы приближаемся к земле шиллуков.
Ландшафт за бортами изменился; путники оставили за кормой страну лесов и слонов и вступили в бескрайнюю саванну, испещренную акациями с их плоскими вершинами. Ветви их объедали высоченные жирафы с белыми ромбовидными пятнами на шкуре кофейного цвета. На равнине щипали сочную траву стада различных разновидностей антилоп: коб, топи, канна, а также табуны упитанных полосатых зебр. Возрожденный Нил принес изобилие растительности, и стада вернулись. Еще через два дня египтяне заметили стадо из нескольких сотен горбатых коров с длинными изогнутыми рогами, которые паслись у поросшего камышом берега. Пастухами при них состояли мальчишки.
– Не сомневаюсь, что это шиллуки, – сказал Таита. – Наконто вернулся домой.
– А почему ты так уверен? – осведомилась Фенн.
– Обрати внимание, какие они рослые и худые. И держатся они как болотные цапли: стоят на одной ноге, поджав другую. Это не кто иной, как шиллуки.
Наконто тоже увидел туземцев, и его привычные высокомерные, презрительные манеры как рукой сняло. Он принялся отплясывать боевой танец, от которого палуба заходила ходуном, и издал клич, разнесшийся над зарослями папируса. Имбали смеялась, глядя на его трюки, и улюлюкала, подбадривая на еще более отчаянные выходки.
Пастухи услышали, как кто-то окликает их с кораблей на родном для них языке, подбежали к берегу и в изумлении уставились на пришельцев.
– Сикунела! Тимбаи! – крикнул Наконто, узнав двоих из них.
– Кто ты, чужеземец? – воскликнули парни удивленно.
– Я не чужеземец, – заявил он в ответ. – Я ваш дядя Наконто, знаменитый копейщик!
Разразившись возбужденными воплями, ребята помчались в деревню, чтобы сообщить старшим. Вскоре на берегу столпилось уже несколько сотен шиллуков, с волнением разглядывающих Наконто. Потом объявился Нонту Коротышка со своими четырьмя с половиной локтями росту, в сопровождении жен и целого выводка отпрысков. Наконто и Нонту крепко обнялись. Нонту отдал женам приказ, и те строем направились в деревню. Вскоре женщины вернулись, неся на головах здоровенные кувшины с шипучим пивом.
Праздник на речном берегу растянулся на несколько дней, но наконец Наконто подошел к Таите.
– Я проделал с тобой далекий путь, о великий, но больше не старый, – сказал шиллук. – Это было здорово, особенно драки, но пришел конец совместному нашему пути. Ты возвращаешься к своему народу, а мне пора вернуться к своему.
– Я это понимаю. Ты встретил хорошую женщину, под стать себе, и хочешь видеть, как твои сыновья вырастают такими же высокими, как ты. И возможно, ты научишь их управляться с колющим копьем так же ловко, как делаешь это сам.
– Это верно, древний отец, ставший моложе меня. Но как найдешь ты дорогу через болота, если я не буду служить тебе проводником?
– Подыщи мне двоих молодых людей из твоего племени, таких, каким был ты сам во время нашего знакомства: жадных до битвы и приключений. Пусть идут со мной и указывают путь.
Служить проводниками через Великий Суд Наконто выбрал двоих своих племянников.
– Они очень юны, – сказал Таита, поглядев на них. – Знают ли они, как находить протоки?
– Знает ли младенец, как найти сосок матери? – со смехом ответил Наконто. – Ступайте. Я буду все чаще вспоминать о вас, по мере того как буду стареть, и всякий раз с удовольствием.
– Возьми из корабельных запасов столько бисера, чтобы тебе хватило на покупку стада в пятьсот голов отличного скота, – сказал ему Таита, ибо для шиллука богатство заключалось в числе коров, которыми он владеет, и сыновей, которых он зачал. – Возьми еще сотню бронзовых наконечников для копий, чтобы твои сыновья всегда были хорошо вооружены.
– Благодарю тебя и Фенн, твою женщину с волосами цвета солнечного луча, танцующего на водах Нила, – поблагодарил мага Наконто.
Имбали и Фенн обнялись на прощание и расплакались.
Наконто и его жена провожали флотилию до середины утра. Они бежали по берегу, держась напротив флагманской лодки, махали руками, приплясывали и выкрикивали добрые пожелания. Наконец они остановились, и Таита и Фенн, стоя рядом на корме, смотрели, как высокие фигуры шиллуков постепенно тают вдали.
Когда впереди появилась зловещая стена из папирусов, перегородившая горизонт от края до края, племянники Наконто заняли место на носу. И едва флотилия вошла в эти водные дебри, парни стали указывать стоящему у рулевого весла Мерену, куда поворачивать и какие протоки выбирать. Нил поднялся высоко, затопив все, поэтому сухих островков больше не осталось, и путешественники целые дни и ночи вынуждены были проводить на судах. Однако попутный ветер по-прежнему дул ровно, наполняя косые паруса и отгоняя тучи кровососущих насекомых, поднимавшихся из тростников. Фенн часто удивлялась этому неестественному постоянству ветра, а в итоге решила, что Таита, применяя полученные от Эос необычайные способности, мог даже стихию подчинить своей воле.
В этих условиях путешествие через водные дебри оказалось не таким уж невыносимым. Дел у Таиты почти не было, заниматься навигацией он предоставил Мерену и племянникам Наконто, а все прочие вопросы решал Тинат. Сам же маг проводил большую часть времени с Фенн в их уединенном уголке на передней палубе. Главными темами их разговоров служила прежде всего борьба Таиты с Эос, а также открытие источника и его волшебные свойства. Фенн никогда не уставала засыпать его вопросами про Эос.
– А она действительно самая прекрасная из женщин, каких ты когда-либо видел?
Читать бесплатно другие книги:
