На краю света Смит Уилбур

Отчаянный голос принадлежал Фенн, и маг вытянул шею, чтобы посмотреть наверх. Ее лицо виднелось в десяти футах над ним. Девушка лежала на животе и выглядывала через край.

– Ах, сладчайшая Исида, я думала, что ты сорвался! – Голос ее дрожал. – Продержись еще немного.

Ее голова исчезла. Еще одна стрела вонзилась в дерево рядом с его левым ухом.

– Вот, хватайся.

Рядом с ним повисла веревочная петля. Таита ухватил ее одной рукой и просунул в нее голову, потом ухитрился пропустить под мышками.

– Готов? – Фенн смотрела расширившимися от страха глазами. – Другой конец прикреплен к седлу Вихря. Мы вытянем тебя.

Ее голова снова скрылась. Рывком веревка натянулась до предела. Поднимаясь, маг отталкивался руками и ногами от раскачивающегося моста. Еще несколько стрел впились в доски, но, хотя до него доносились кровожадные крики джаррийцев, тявкающих на него, как собаки на залезшего на дерево леопарда, ни одна его даже не задела.

Когда его туловище поравнялось с тропой, крепкие руки Мерена и Наконто вытащили его на твердую землю. Маг встал, а Фенн, бросив поводья Вихря, со всех ног побежала к нему. Она молча прижалась к магу, и слезы облегчения ручьем потекли по ее щекам.

Всю ту ночь они шли с колонной беженцев по тропе, а с первыми лучами зари вывели последних на берега Китангуле. Тинат ждал их у ворот частокола, которым была обнесена верфь. Он бросился навстречу Таите:

– Рад видеть тебя живым, маг, но сожалею, что пропустил драку. Мне доложили, что она была жаркой и трудной. Какие новости о джаррийской погоне?

– Мост через ущелье обрушен, но это едва ли надолго задержит врага. Сидуду говорит, что существует более легкий обходной путь лигах в сорока к югу. Можно не сомневаться, что Соклошу известно о нем и он им воспользуется. Причем будет передвигаться значительно быстрее нас. Так что вскоре мы снова его увидим.

– Южная дорога – главные ворота в Джарри. Естественно, Соклошу известно о ней.

– Я выставил на дороге дозоры, чтобы они наблюдали за врагом и предупредили о его приближении, – сказал Таита. – Нам же следует немедленно посадить этих людей на суда.

Поначалу они погрузили лошадей, затем оставшихся беженцев.

Не успели последние взойти на борт, как на пристань галопом вылетели дозорные.

– Передовые отряды джаррийцев будут здесь не далее как через час, – доложили они.

Мерен и его воины побуждали отстающих побыстрее переходить по причалам в лодки. Как только все погрузились, гребцы вывели суда на стремнину и погнали их вниз по течению. Фенн и Сидуду втащили носилки с Хилто на последний корабль флотилии. Еще двадцать стояли на стапелях пустыми, и Таита с несколькими помощниками остался проследить за их уничтожением. Они бросали в трюм горящие факелы и, когда дерево занималось жарким пламенем, сталкивали в реку, где суда выгорали до ватерлинии.

Дозорные на окружающем верфи частоколе затрубили в рога антилопы-куду, сигналя: «Виден враг!»

Началась лихорадочная рассадка по последним лодкам. Таита и Мерен прыгнули на палубу той, где их в волнении дожидались девушки. Мерен принял руль, и гребцы вывели судно из дока. Оно находилось еще на расстоянии выстрела из лука, когда на верфь галопом ворвался передовой отряд джаррийской конницы. Всадники спешились и столпились на берегу, осыпая беглецов стрелами, некоторые из которых вонзились в палубу, но никого не задели.

Мерен вывел лодку на стрежень широкой Китангуле, где течение подхватило и потащило суденышко, увлекая его за первый поворот. Мерен налег на длинное рулевое весло. Все на палубе смотрели на высокие утесы джаррийского горного хребта. Наверное, им полагалось бы выражать бурную радость, оставляя за кормой царство Эос, но путешественники оставались молчаливыми и серьезными. Таита и Фенн стояли чуть поодаль от прочих.

– Итак, нам не удалось справиться с задачей, – проговорила наконец девушка так тихо, чтобы услышать ее мог только Таита. – Мы сбежали, но колдунья жива, а Нил по-прежнему не течет.

– Игра еще не окончена, – возразил маг. – Фигуры пока на доске.

– Я не понимаю, о чем ты, господин мой. Мы убегаем из Джарри, оставив поле боя противнику, а ведьму – живой. Тебе нечего привести в Египет к фараону, если не считать кучки жалких беглецов и нас самих. Египет все так же обречен.

– О нет, я уношу с собой не только это – при мне вся мудрость и все магические силы Эос.

– Но какой прок от них фараону, если Египет погибнет от засухи?

– Возможно, мне удастся воспользоваться воспоминаниями колдуньи, чтобы расстроить ее чары и замыслы.

– Ты уже владеешь ключом к ее магии? – с надеждой спросила Фенн, заглянув ему в глаза.

– Этого я и сам не знаю. Я извлек из нее гору и океан знаний и опыта. Мой разум и сознание затоплены этим изобилием. Как в случае с собакой, которой дали слишком много костей, мне пришлось закопать большую часть из них. Некоторые зарыты так глубоко, что, вероятно, мне уже никогда их не обнаружить. В лучшем случае от меня потребуется очень много времени и усилий, чтобы усвоить все приобретенное. Мне не обойтись без тебя: наши умы настолько настроены друг на друга, что только ты можешь помочь мне справиться с этой задачей.

– Это честь для меня, маг, – бесхитростно ответила девушка.

Отряды джаррийцев преследовали их на продолжении нескольких лиг вниз по реке, гоня коней по идущей вдоль берега тропе, пока болота и густые заросли не заставили их прекратить погоню. Оставив противника далеко позади, флотилия шла по потоку, вздувшемуся после обильных дождей, которые выпали в Лунных горах.

Ближе к ночи передовые суда эскадры достигли первых порогов, преградивших путникам дорогу вверх по течению несколькими месяцами ранее. Теперь полные воды несли их поверх отмелей, и берега стремительно проносились мимо. В конце порогов корабли пристали к суше под бревенчатыми стенами небольшого джаррийского форта, но узнали, что его гарнизон сбежал, едва узнав о приближении враждебного флота. Казармы стояли покинутые, но в хранилищах нашелся большой запас оружия, инструментов и припасов. Беглецы погрузили самое ценное на барки и двинулись дальше на восток. Всего через десять дней плавания они вышли из устья Китангуле на бескрайний простор озера Налубаале и повернули на север, идя вдоль береговой линии к горам Тамафупы.

К этому времени путешествие пошло своим заведенным чередом. Таита занял часть палубы чуть впереди скамей гребцов для себя и для Фенн. Он отгородил его парусиновым навесом, обеспечив тень и уединение. Большую часть времени они проводили, сидя друг напротив друга на циновке, держась за руки и глядя в глаза, при этом маг нашептывал ей что-то на тенмассе. Это был единственный язык, способный передать новые сведения, от обилия которых кипел его ум.

По мере общения Таита остро осознал, насколько возросли ум и астральный дух воспитанницы. Она отдавала ему почти столько же, сколько брала сама, и этот совместный обмен обогащал и укреплял их. А еще, вместо того чтобы утомить, эта беспрерывная и напряженная умственная деятельность только вливала в них новые силы.

Каждый вечер перед закатом флотилия вставала на якорь, и большинство людей сходили на землю, оставались на кораблях только вахтенные. Таита и Фенн, как правило, пользовались последними светлыми часами, чтобы прогуливаться по берегу и лесным опушкам, собирая корешки, растения и дикие фрукты. Набрав достаточно для ужина и для своих медицинских нужд, они приходили в свой шалаш, построенный чуть поодаль от основного лагеря. Иногда они приглашали Мерена и Сидуду разделить с ними трапезу, но зачастую держались сами по себе и за своими занятиями засиживались далеко за полночь.

Когда приходила пора, они ложились на матрас и укрывались кароссой. Таита обнимал девушку, а она прижималась к нему и без малейшего смущения обхватывала рукой его плоть в нежном, но неумелом объятии. Часто последние ее слова, произнесенные уже в полудреме, адресовались не Таите, а той части его тела, которую обнимала ее ладонь.

– Эй, милый птенчик! Мне нравится играть с тобой, но тебе пора баиньки, иначе ты всю ночь не дашь нам уснуть.

Таита отчаянно желал ее, жаждал обладать ею всем своим новообретенным мужским естеством, но во многих смыслах оставался столь же невинен и девственен, как и она. Единственным его плотским опытом стали жестокие схватки в Облачных Садах, во время которых его тело служило оружием разрушения, а не инструментом любви. Тогдашние его эмоции не имели ничего общего с этим горько-сладким чувством, становившимся все сильнее день ото дня.

Когда Фенн ласкала его, Таиту снедало необоримое желание выразить свою любовь к ней в такой же откровенной манере, но инстинкт говорил, что хотя девушка и подошла к двери, ведущей во взрослую жизнь женщины, она не созрела еще до решительного шага через порог.

«В нашем распоряжении целая жизнь, а может, и более», – утешал себя маг, усилием воли заставляя себя погрузиться в сон.

Гребцы стремились к родной земле, поэтому с охотой налегали на весла. Мимо проплывали знакомые берега, за кормой флотилии оставались лиги; наконец впереди над синью озера выросли возвышенности Тамафупы. Путешественники облепили борта, в благоговейном молчании глядя на горы. Это место дышало злом, и сердца даже самых храбрых наполнились ужасом. Когда корабли вошли в бухту за мысом и перед ними открылись Красные Камни, перегораживающие русло Нила, Фенн встала поближе к Таите и для уверенности взяла его за руку.

– Они все еще стоят, – промолвила девушка. – Я надеялась, что они падут вместе с их госпожой.

Таита не ответил ей. Вместо этого он повернулся к стоящему у руля Мерену:

– Правь к концу бухты.

Лагерь разбили на белом песчаном пляже. Праздновать в тот вечер никто не стал. Вместо этого все ощущали подавленность и беспокойство. Нила, чтобы продолжить плавание по реке, не было, как не имелось и лошадей, способных нести их назад в Египет.

Поутру Таита велел вытащить суда на берег и разоснастить. Такого не ожидали, и даже Мерен поглядывал искоса, но под сомнение приказ никто не поставил. Как только пожитки и снаряжение сгрузили на землю, мастеровые выбили деревянные шипы из гнезд, и корпуса разобрали на составные части.

– Доставьте все имущество, лодки и людей в деревню на возвышенности, где жил Калулу, безногий шаман, – сказал маг.

– Но это высоко над рекой, – напомнил ему ошарашенный Мерен.

Он переминался с ноги на ногу и потупил глаза, когда Таита обратил на него загадочный взгляд.

– И высоко над большим озером, – произнес он после некоторого молчания.

– А это важно, маг?

– Вполне возможно.

– Я немедленно займусь этим делом.

Шесть дней прошло в изматывающих усилиях, прежде чем все было поднято в горы. И только когда последняя секция последнего корпуса оказалась уложена в центре обгоревших руин селения Калулу, Таита разрешил отдохнуть. Они с Фенн устроили свой шалаш на склоне холма, откуда открывался вид на сухое русло Нила и неприступную скальную плотину, преграждающую путь воде.

На заре оба усаживались под сплетенным из тростника навесом и смотрели на озеро, на это безбрежное пространство голубой воды, в котором отражались плывущие по небу облака. Отсюда им открывался беспрепятственный вид на дамбу и на миниатюрный храм Эос на обрывистом утесе над ней.

– Мы готовы, Фенн, – сказал Таита на третье утро. – Нам нужно собрать все наши силы. Следует дождаться полнолуния.

– До него остается четыре дня, – заметила девушка.

– За это время мы можем предпринять против колдуньи еще одну вылазку.

– Я пойду за тобой, куда бы ты ни повел, маг.

– Эос оградила себя астральным барьером.

– И поэтому нам не удавалось связаться друг с другом, пока ты находился в ее логове.

– Я намерен в последний раз прощупать ее оборону. Это чревато опасностью, конечно, но мы должны объединть силы и сделать еще одну попытку пробить ее щит и ворваться в ее твердыню.

Они спустились к озеру, постирали одежду, а потом искупались в прозрачной воде. Это было ритуальное омовение: зло процветает в грязи и нечистотах. Пока их нагие тела обсыхали на солнышке, Таита расчесал волосы Фенн и заплел их в косы, она же привела в порядок его молодую курчавую бородку. Они почистили зелеными веточками зубы, потом достали связки ароматных листьев, собранных в холмах близ лагеря. По возвращении к шалашу Фенн раздула тлеющие угли, и Таита бросил листья в пламя. Затем они уселись, скрестив ноги, и взялись за руки, вдыхая очищающий, бодрящий дым.

Это была первая их попытка предпринять совместное астральное путешествие, однако переход в иное измерение прошел гладко. Связанные духом, они взмыли высоко над озером и полетели над лесами на запад. Страну Джарри Таита и Фенн обнаружили затянутой густыми облаками, только пики Лунных гор выступали из-под пелены, и их снежные шапки излучали суровый свет. Потайной кратер Облачных Садов купался в холодных объятиях облаков. Путники стали спускаться к логову ведьмы, но по мере их приближения эфир становился плотным и смрадным, как будто им приходилось плыть по сточной канаве. Густота и тяжесть затрудняли их продвижение. Слитые воедино, они боролись с этим противодействующим влиянием и наконец, приложив огромные духовные усилия, прорвались внутрь зеленой палаты в логове колдуньи.

Массивный кокон Эос находился там, где Таита в прошлый раз его видел, но теперь защитный панцирь вокруг нее сформировался полностью. Зеленый и блестящий, он отливал алмазным сиянием. Таита достиг своей цели: дал Фенн увидеть истинный облик Эос, а не одно из множества призрачных ее обличий. И вот теперь, когда пришло время, они получили возможность объединить свои силы и направить их против нее.

Покинув Облачные Сады, путники пролетели над горами, лесами и озером и вернулись в свои физические тела. Таита все еще сжимал ее ладони. Когда девушка очнулась, он посмотрел на нее внутренним оком. Аура ее пылала, как расплавленный металл, только что извлеченный из печи, пышущий страхом и гневом.

– Эта тварь! – Фенн прильнула к нему. – Ах, Таита, это так ужасно, что я даже представить не могла! В этом коконе словно заключено все зло и подлость вселенной.

Лицо ее было бледным, руки холодны как лед.

– Ты видела врага. А теперь должна собраться с духом, любимая, – сказал он ей и прижал к себе. – Собери все свои силы и отвагу. Ты нужна мне – без тебя мне с нею не справиться.

В чертах Фенн проступила суровая решимость.

– Я не подведу тебя, Таита, – сказала она.

– Такого я даже не допускал.

В течение нескольких следующих дней маг задействовал все свое магическое искусство, чтобы укрепить духовные силы Фенн, пережившей потрясение при виде Эос.

– Завтра ночью наступит полнолуние, самая подходящая фаза цикла. Мы готовы, и время пришло, – заявил он.

Но поутру его разбудили стоны и всхлипывания Фенн. Он погладил ее по лицу и прошептал:

– Проснись, милая. Это всего лишь сон. Я здесь, рядом с тобой.

– Обними меня, Таита. Я видела такой страшный сон! Мне снилось, будто Эос ударила в меня своей магией, вонзила кинжал мне в живот. Лезвие было раскаленным докрасна. – Девушка снова застонала. – Ох, я до сих пор чувствую боль. Это не сон, это было на самом деле. Я ранена и жутко страдаю.

У Таиты упало сердце.

– Дай осмотрю твой живот.

Он осторожно уложил ее, спустил кароссу до колен и положил ладонь на ее белый живот.

– Боль – это еще не все, Таита, – прошептала Фенн. – Из нанесенной ею раны течет кровь.

– Кровь? Но где рана?

– Здесь! – Она раздвинула бедра и опустила руку. – Кровь течет из расселины у меня между ногами.

– Разве такого не случалось с тобой прежде? В твоем-то возрасте?

– Нет, – ответила девушка. – Это в первый раз.

– Ах, сердце мое! – Он с нежностью заключил ее в объятия. – Это не то, о чем ты подумала. Эос тут ни при чем. Это дар и благословение от богов правды. Не понимаю, почему Имбали не рассказала тебе. Ты стала взрослой женщиной.

– Я не понимаю, Таита. – В ее голосе все еще чувствовался страх.

– Это твоя красная луна, гордый символ твоей женственности.

Таита понял, что тяготы странствий, лишения и переживания задержали естественное развитие девушки.

– Но почему боль?

– Боль – это удел женщин. В муках она рождается и в муках дает жизнь. Так было всегда.

– Но почему сейчас? Почему я сражена именно в тот день, когда так нужна тебе? – пожаловалась девушка.

– Возрадуйся своей женственности, Фенн. Так боги вооружили тебя. Первая красная луна девственницы – это самый могущественный амулет в природе. Никакая ведьма, никакой пособник лжи не способен противостоять тебе в день, когда ты стала взрослой.

Таита поднял ее с циновки и научил, как нужно складывать тряпицу, заложив в нее сухие травы, чтобы истечения впитывались в нее. Они снова совершили омовение и попили немного воды из озера, но к еде не притронулись.

– Лев и львица успешнее охотятся на пустой желудок, – сказал он ей.

Оставив шалаш, они прошли через главный лагерь. Люди в тревожном молчании смотрели на них. Что-то в поведении и лицах мага и его ученицы указывало на важность дела, которое они затевали. Только Мерен отважился их окликнуть.

– Не требуется ли моя помощь, маг? – спросил он.

– Мой добрый Мерен! Ты неизменно оказывал мне важные услуги, но сейчас мы направляемся туда, куда тебе нет хода.

– Тогда дай мне свое благословение, прошу тебя. – Мерен опустился на одно колено.

Таита положил руку ему на голову.

– Благословляю тебя всецело, – промолвил маг, а затем вышел вместе с Фенн из лагеря и направился вниз по склону к озеру.

Здесь царили духота и безветрие; вся земля, казалось, притихла. Не бегали и не кричали звери. Не летали птицы. Небо было чистым, до боли голубым, и только крошечное облачко повисло над озером. Прямо на глазах у Таиты оно приняло очертания кошачьей лапы.

– Даже в коконе колдунья чувствует исходящую от нас угрозу и пытается противодействовать нам, – вполголоса сказал он Фенн.

Девушка прижалась к нему, и они пошли дальше, пока не оказались на утесе. Оттуда открывался вид на Красные Камни, могучий барьер, перекрывший исток юного Нила.

– Неужто есть человеческая или природная сила, способная передвинуть такую тяжесть? – озвучила свои мысли Фенн.

– Эти камни воздвигнуты силой лжи. И возможно, нам удастся опустить их силой правды, – ответил он.

И они одновременно устремили взоры в сторону храма Эос.

– Ты готова? – спросил маг.

Девушка кивнула.

– Тогда пойдем и сразимся с Эос в ее храме.

– Что произойдет, если мы войдем туда, маг?

– Не знаю. Стоит ожидать худшего и приготовиться к нему.

Таита задержался еще на миг и снова посмотрел на поверхность озера. Оно оставалось зеркально-гладким. Высоко в небе плыло облачко, все еще в форме кошачьей лапы.

Держась за руки, двое вступили на мощеную дорожку, ведущую туда, где виднелась сводчатая крыша храма.

И тут легкий ветерок нарушил затишье. Он коснулся щек, холодный, словно пальцы мертвеца. Потом пролетел над озером, покрыв его мелкой рябью, и снова стих.

Таита и Фенн поднимались по тропе. Прежде чем они добрались по середины склона, ветер налетел снова. Тихо напевая, он развеял облачко по горизонту и покрыл озеро темно-синими полосами. Ветер задул с резким свистом, а потом взвыл и обрушился на пришельцев, раздувая одежду и теребя бороду Таиты. Мужчина и девушка пригнулись, держась друг за друга. На поверхности озера заплясали белопенные волны. Деревья на берегу согнулись, полоща ветками.

С трудом продолжали они подъем, пока не оказались у главных дверей храма. Те были открыты: одна створка покосилась на петлях, другая болталась и хлопала. Внезапно ветер взвыл и захлопнул двери с такой силой, что штукатурка вдоль косяков потрескалась и раскрошилась.

Таита потянулся к шее и сжал в ладони висящий на цепочке амулет Лостры. Фенн стиснула золотой самородок, талисман Таиты. Потом маг запустил свободную руку в карман и достал толстую прядь волос Эос. Он высоко воздел ее, и земля качнулась у них под ногами, вздрогнув так сильно, что одна из створок двери слетела с петель и с грохотом упала им под ноги. Они перешагнули через нее и вошли в круглый портик храма.

Густой воздух сочился злом. В нем было трудно идти, как будто приходилось продираться через болото. Поддерживая Фенн за руку, Таита повел ее по проходу к противоположной стене храма. Наконец они остановились перед дверью в виде цветка, косяки которой были отделаны полированной слоновой костью, малахитом и тигровым глазом. Дверь из крокодильей кожи оказалась закрыта. Таита ударил прямо в ее центр косицей из волос Эос. Створки медленно открылись, скрипнув в петлях.

Роскошь внутреннего убранства не потерпела урона: символы великой пентаграммы сверкали мрамором и полудрагоценными камнями. Но глаза пришельцев неудержимо притягивал щит из слоновой кости в середине. Луч солнечного света, проникший через отверстие в потолке, медленно, но неумолимо приближался к сердцу пентаграммы. До полудня оставалось совсем немного.

Ветер стенал и выл за стенами храма, сотрясая соломенную кровлю и стропила. Маг и девушка стояли и как завороженные наблюдали за солнечным лучом. Когда он войдет в костяной круг, сила лжи достигнет наивысшего предела. Поток ледяного воздуха врывался через дыру в потолке. Кружась вокруг пришельцев, он шипел, как кобра, и шелестел, подобно крыльям летучих мышей или стервятников.

Луч коснулся круга. Ослепительный белый свет наполнил святилище, но они не отпрянули и не зажмурились, а сосредоточились на огненном духовном символе Эос, возникшем в центре диска из слоновой кости. Когда ведьмин смрад наполнил помещение, Таита выступил вперед и воздел прядь ее волос.

– Ташкалон! – крикнул он и швырнул косу в костяной круг. – Аскартоу! Силондела!

Он обратил слова силы Эос против нее самой. Ветер внезапно стих, и в храме воцарилась ледяная тишина. Фенн встала рядом с Таитой и задрала подол туники. Потом вытащила из промежности льняную прокладку и бросила на круг поверх волос Эос.

– Ташкалон! Аскартоу! Силондела! – повторила она приятным звонким голосом.

Храм зашатался на каменном основании, и глубоко из-под земли донесся рокот. Часть стены фасада наклонилась вперед, затем обрушилась грудой щебня и известковой пыли. За спиной у мага и девушки треснуло и упало одно из стропил внешнего портика, увлекая за собой груду гнилой соломы.

Пол храма разверзся с оглушительным грохотом. Глубокая трещина пересекла пентаграмму по самому центру, разорвав круг из слоновой кости и пробежав по плитам между ними, отделяя друг от друга. Дна у трещины не было, – казалось, она уходит в самые недра земли.

– Таита! – вскрикнула Фенн.

Что-то разделило их, и она чувствовала, как исходящая из мага сила слабеет и тает, подобно пламени лампы, в которой заканчивается масло. Она пошатнулась на краю провала, который жадно засасывал ее.

– Таита, я падаю! Спаси меня! – Девушка пыталась отойти от края, размахивала руками и выгибала спину, но ее тянуло и тянуло вниз.

Маг даже не подозревал, насколько сильно притяжение связавших их астральных сил. В прыжке перелетев через губительную пропасть, он мягко приземлился рядом с Фенн и подхватил ее прежде, чем она упала. Подняв ее на руки, побежал к двери в форме цветка. Вокруг него по полу змеились новые трещины. Таита крепко прижимал к себе девушку, передавая ей силы, которые выкачивала из нее Эос.

Он покинул внутреннее святилище и помчался вдоль портика к внешним дверям храма. Массивная потолочная балка упала прямо перед ним, едва не задев их. Перескочив через нее, маг помчался дальше. Ощущение было такое, как если бы он оказался посреди урагана на маленьком суденышке. В полу вокруг него возникали другие глубокие проломы. Ему приходилось перепрыгивать их. Земля тряслась и дрожала. Еще одна секция стены прямо перед ним обвалилась грудой обломков; Таита перебрался через кучу и вырвался на открытое пространство.

Но и здесь не было спасения от необузданного разгула стихий. Раскачиваясь, чтобы удержать равновесие на вздымающейся почве, Таита в изумлении оглядывался вокруг.

Озеро исчезло. Там, где раньше простиралось безмятежное голубое море, теперь находился пустой бассейн, в котором трепыхались в лужицах рыбы, извивались крокодилы, а массивные бегемоты пытались ковылять в грязи. Барьер из красного камня полностью обнажился, мощь его превосходила любое воображение.

Внезапно светопреставление кончилось, сменившись неестественной тишиной. Все сущее словно замерзло. Ни звука, ни движения. Таита бережно поставил Фенн на ноги, но, взглянув на пустое озеро, она снова прильнула к нему.

– Что случилось с миром? – прошептала девушка бескровными сухими губами.

– Произошло землетрясение вселенских масштабов.

– Я благодарю Хатор и Исиду за то, что оно кончилось.

– Еще не кончилось. Это были только первые толчки. Сейчас наступило затишье перед тем, как начнутся по-настоящему сильные удары.

– А что случилось с водами озера?

– Перемещение слоев земли втянуло их внутрь, – пояснил он, а потом схватил ее за руку. – Слышишь?

Раздался шум, подобный реву сильного ветра.

– Вода возвращается. – Маг указал на пустой бассейн.

На горизонте возникла синяя стена воды, обрамленная кремовой полоской пены. Она катилась к земле с величавой, неспешной мощью. Один за другим поглощала она внешние островки и продолжала бег, вздымаясь все выше по мере приближения к берегу. До нее оставалось еще несколько лиг, но ее гребень уже взметнулся выше утеса, на котором стояли мужчина и девушка.

– Нас смоет! – вскричала Фенн. – Мы утонем! Нам нужно бежать!

– Бежать нам некуда, – возразил Таита. – Стой твердо рядом со мной.

Девушка почувствовала, что маг плетет вокруг них защитное заклинание, и немедленно присоединилась к нему всеми своими сокровенными силами.

Еще одна исполинская конвульсия сотрясла землю; удар был таким мощным, что их бросило на колени, но они прижались друг к другу, глядя на накатывающую волну. Слышался звук, похожий на гром небесный, такой оглушительный, что у них заложило уши.

Барьер из красной скалы раскололся посередине от вершины до основания. По всей его поверхности побежала сетка глубоких трещин. Гигантская волна поднялась над ним и обрушилась в кипении пены и подпрыгивающих язычков воды. Могучая скальная дамба оказалась погребена под ней. Потом раздался рокот – это куски красного камня терлись друг о друга, по мере того как прилив увлекал их за собой в пустое русло Нила. Огромные валуны катились по дну, словно прибрежная галька. Гремящим зеленым потоком воды озера продолжали изливаться в пролом.

Русло Нила не имело ни достаточной глубины, ни ширины, чтобы вместить такой объем, поэтому река вышла из берегов, затопив растущие по обеим сторонам деревья до самых макушек. Деревья вырывало с корнем и увлекало течением, и они крутились в могучем потоке, как щепки. Густые облака из мельчайших брызг поднимались в небо из этого бурлящего котла, заслонив солнце, в свете которого через реку перекинулись разноцветными арками радужные мосты.

Гребень приливной волны приближался к утесу, где возле руин храма прижались друг к другу Фенн и Таита. Казалось, волна подхватит их и увлечет за собой, но сила ее иссякла, прежде, чем она достигла развалин. Вода закружилась вокруг обрушившихся стен и поднялась людям до колен, но потом пошла на убыль. Маг и девушка сцепили руки и напрягли силы. Хотя волна тащила их за собой, вместе им удалось удержаться и не дать отливу увлечь их в озеро.

Стихия постепенно успокаивалась: колебания земли прекратились, воды озера сгладились. И только Нил, зеленый, широкий и окутанный пеленой брызг, грохотал, устремляя свой бег на север, к Египту.

– Река возродилась, – прошептала Фенн. – В точности как ты, маг. Нил обновился и снова стал молодым.

Казалось, что это восхитительное зрелище никогда не утомит их. Час за часом стояли они и смотрели на реку в благоговении и восторге. Потом Фенн внезапно повернулась в кольце его объятий в сторону запада. Движение ее было таким резким, что Таита встревожился:

– Что случилось, Фенн?

– Посмотри! – вскричала девушка, и голос ее дрожал от возбуждения. – Страна Джарри в огне!

Густые облака дыма затянули горизонт, поднимаясь в небо. Бурые и грозные, они постепенно закрыли солнце, и земля погрузилась в сумрак.

– Что это, Таита? Что происходит во владениях колдуньи?

– Боюсь высказать догадку, – признался маг. – Эта область слишком обширна, чтобы полагаться на разум или веру.

– Не стоит ли нам снова обозреть страну Джарри и попытаться найти причину творящегося бедствия?

– Мы займемся этим немедленно, – согласился он. – Давай приготовимся.

Они уселись вместе на голом склоне над грохочущей рекой, взялись за руки и отправились в астральный полет. Взмыв в вышину, они заскользили к густому облаку и земле под ним.

Глядя вниз, они видели, что земля лежит в руинах: деревни горели, поля окутал ядовитый дым и падающий пепел. Они видели, как люди бегут, а их волосы и одежда объяты пламенем. Они слышали женский плач и крики погибающих детей. Приблизившись к Лунным горам, Таита и Фенн убедились, что горные пики исчезли. Из поглотивших их кратеров реками лилась раскаленная лава. Одна из таких рек затопила цитадель олигархов, и крепость скрылась в огне и пепле, как будто ее никогда не существовало.

Среди всего этого разрушения одна только долина Облачных Садов оставалась нетронутой. Но тут они заметили, что возвышающиеся над ней пики вздрогнули и закачались. Прямо на их глазах еще одно вулканическое извержение взорвало половину горы. Огромные осколки черной скалы взметнулись в небо. Облачные Сады перестали существовать. На их месте зиял очередной кратер, изрыгающий лаву.

– А колдунья? Что с ней? – спросила девушка.

Таита повел ее в самое пекло. Их астральная оболочка оставалась нечувствительной к страшному жару, который мгновенно обратил бы их физические тела в облачка пара. Они углубились в подземные переходы логова Эос, дорогу по которым Таита так хорошо помнил. Наконец маг с ученицей добрались до палаты с коконом. Зеленые малахитовые стены уже раскалились докрасна, плитки трещали и рассыпались от жара.

Из панциря поднимались струйки дыма. Его глянцевая некогда поверхность почернела и потрескалась. Кокон постепенно скручивался и съеживался, затем вдруг лопнул, и из него хлынула желеобразная желтая жидкость, которая забулькала и закипела. Смрад стоял нестерпимый. Затем кокон вспыхнул и сгорел дотла. Остатки зловонной жидкости испарились, и только черное пятно осталось на малахитовых плитах. Крыша пещеры разломилась, и через щели хлынула пылающая лава, заполнившая комнату ведьмы.

Таита и Фенн выскользнули наружу и поднялись над горами. Внизу расстилалась картина полного разрушения. Страна Джарри оказалась погребена под слоем пепла и лавы.

Когда они перенеслись через эфир обратно в свои тела, то первое время молчали, не в силах даже пошевелиться, – настолько потрясло их увиденное и пережитое. Все еще держась за руки, они смотрели друг на друга. Потом глаза Фенн наполнились слезами, и она беззвучно разрыдалась.

– Все кончено, – утешил ее Таита.

– Эос мертва? – с мольбой в голосе спросила Фенн. – Скажи, что это не обман. Прошу тебя, скажи, что виденное мною – правда.

– Это правда. Она погибла тем единственным способом, каким могла умереть: ведьму пожрало пламя вулкана, породившего ее.

Фенн забралась к нему на колени, и он обнял ее. Теперь, когда опасность миновала, силы покинули девушку, и она снова превратилась в испуганное дитя. Весь остаток дня они просидели вот так, глядя на зеленый Нил. Затем, когда солнце село за пелену дыма и пылевые облака, затягивающие западную часть горизонта, Таита встал и отнес воспитанницу по горной тропе в деревню.

Люди заметили их приближение и высыпали навстречу. Дети визжали от возбуждения, женщины радостно кричали. Мерен бежал перед толпой, чтобы встретить их первым. Таита поставил Фенн на землю и распахнул другу объятия.

– Маг! Мы так боялись за вас! – гаркнул Мерен во все горло, хотя находился всего в пятидесяти шагах. – Мне следовало крепче верить в тебя и знать, что твоя магия окажется сильнее. Нил снова течет! – Он стиснул Таиту в пламенном объятии. – Ты вернул жизнь реке и нашей родине.

Протянув руку, он привлек к себе и Фенн.

– Никому не охватить умом то чудо, которое вы совершили, однако сотни поколений египтян будут благословлять вас за него.

Взволнованная толпа окружила их и повела на вершину холма. Песни, смех, танцы и ликование не прекращались всю ночь.

Прошла не одна неделя, прежде чем уровень воды в Ниле упал достаточно, чтобы река снова вошла в берега. И даже тогда ревущий поток, покрытый серебристой пеной, продолжал волочить по дну громадные обломки красной скалы. Звук при этом стоял такой, будто некий великан скрежещет в гневе зубами. Тем не менее Таита приказал снести с холма лодки и собрать их на берегу.

– Если бы ты не приказал нам втащить лодки в гору, их разбило бы в щепы, – признал Мерен. – Тогда я возражал тебе, но теперь признаю, что был неправ, и прошу прощения, маг.

– Охотно даю тебе его. – Таита улыбнулся. – Но сказать по правде, за минувшие годы я привык, что ты начинаешь брыкаться, как необъезженная лошадь, всякий раз, когда я даю тебе разумный совет.

Как только суда были собраны, переселенцы покинули старую деревню Калулу на вершине холма и устроили новый лагерь в красивом лесистом местечке неподалеку от берега. И стали ждать, когда уровень воды в Ниле опустится достаточно, чтобы по нему можно было безопасно плыть. Настроение в лагере по-прежнему царило праздничное. Осознание того факта, что погони джаррийской армии ожидать не приходится и козней Эос опасаться больше незачем, служило постоянным источником радости для всех. Ее только усиливала мысль, что вскоре они отправятся в продолжительный, но последний отрезок пути в родную страну, которую они так любили и по которой сильно тосковали.

Однажды самка гиппопотама исполинских размеров, стадо которой обитало в озере Налубаале, отважилась подплыть слишком близко к вновь открывшемуся истоку Нила, и ее подхватило течением. Всей силищи бегемотихи не хватило, чтобы ее не затянуло в водопад. Стремительный поток выбросил истерзанное животное на камни. Смертельно раненная самка выползла на берег под самым лагерем. Пятьдесят человек, вооруженных копьями, дротиками и топорами, набросились на лишенного способности бежать зверя. Убив его, они разделали тушу прямо на месте.

Тем вечером куски мяса, завернутые в ломти сладкого нутряного сала, жарились на пятидесяти кострах, и снова народ пировал и плясал всю ночь. Хотя все наелись от души, осталось еще достаточно, чтобы засолить и закоптить – еды должно было хватить на несколько недель. Кроме этого, река кишела сомами, оглушенными и потерявшими верное направление в бурной воде; их не составляло труда нанизать на острогу прямо с берега. Некоторые из рыбин весили больше взрослого мужчины. В распоряжении беженцев имелось еще несколько тонн дурры, взятой в джаррийских амбарах, поэтому Таита согласился выделить часть зерна для изготовления пива.

Ко времени, когда река упала до уровня, позволяющего взяться за весла, все набрались сил, отдохнули и с нетерпением ждали отправки в путь. Даже Хилто вполне оправился от раны и смог занять место на скамье для гребцов.

Нил совсем не походил на унылый ручеек, течению которого они следовали по дороге в Джарри. Теперь каждый поворот, каждая отмель или каждый камень сулили опасность, поэтому Таита не отваживался на ночные переходы. По вечерам флотилия причаливала к берегу, и из колючих кустов устраивался палисад. Лошадей, измучившихся за день в тесном пространстве трюмов, отпускали до ночи попастись на травке. Мерен вел отряд охотников на поиски добычи. Как только опускалась темнота, люди и лошади собирались на безопасном пространстве лагеря. За стенами из колючих ветвей рычали львы и рыскали леопарды, привлеченные запахом лошадей и освежеванной дичи.

Внутри палисада размещалось немалое количество людей и животных, из-за чего здесь царила некоторая теснота. Но благодаря уважению и любви, с которыми все относились к магу и его воспитаннице, для Таиты и Фенн всегда находилось уединенное местечко. Оставаясь одни, они часто вели беседы о родной земле. Хотя в прошлой жизни Фенн носила двойную корону Верхнего и Нижнего царства, все свои познания о Египте она черпала теперь от Таиты. Девушка с жадностью впитывала все подробности о стране и ее людях, об их религии, ремеслах и обычаях. В особенности ей хотелось узнать о детях, которым она давным-давно дала жизнь, и об их потомках, правивших теперь.

– Расскажи мне о фараоне Нефере-Сети.

– Ты уже знаешь все, что известно мне, – запротестовал маг.

– Расскажи снова, – настаивала она. – Я не могу дождаться дня, когда встречусь с ним лицом к лицу. Как думаешь, он узнает, что когда-то я была его бабушкой?

– Я очень удивлюсь, если такое случится. Ты более чем в два раза моложе его, такая юная и прекрасная, что он вполне может влюбиться в тебя, – пошутил он.

– Это исключено, – твердо ответила девушка. – Во-первых, это было бы кровосмешение. А во-вторых, и это главное, я принадлежу тебе.

– Вот как, Фенн? Неужели ты в самом деле принадлежишь мне?

Глаза у нее широко распахнулись.

– Для мага и ученого ты иногда бываешь бестолковым, Таита. Разумеется, я принадлежу тебе. Я обещала это тебе в прошлой жизни. Ты ведь сам говорил мне об этом.

– А что тебе известно об инцесте? – переменил Таита тему. – Кто тебе о нем рассказал?

– Имбали, – ответила она. – Она рассказывает мне о вещах, о которых ты молчишь.

– И что именно она поведала тебе об этом?

– Инцест бывает, когда родственники по крови делают гиджима друг с другом, – невозмутимо сообщила Фенн.

Когда это грубое слово сорвалось со столь невинных уст, у Таиты перехватило дыхание.

– Гиджима? – осторожно повторил он. – А что это значит?