На краю света Смит Уилбур

Вместо ответа она сжала его руку и предложила:

– Давай образуем круг.

Они вместе шагнули через порог в портик, обегающий весь храм. Он был вымощен гладкими серыми плитами, на которые через дыры в крыше падали лучи света. Во внутренней стене проема не нашлось. Держась рядом, Таита и Фенн пошли по образованному портиком кольцу. Напротив каждой стелы на полу они обнаружили выложенные из белого мрамора углы пентаграммы. В каждом из углов был изваян еще один таинственный символ: змея, анх – крест с петлей наверху, парящий стервятник, другой стервятник, сидящий на ветке, и, наконец, шакал.

Подойдя к куче свалившегося с кровли тростника, они услышали зловещее шипение; потом под ногами что-то зашуршало. Обняв Фенн за талию, Таита поднял ее. Позади них из стеблей тростника поднялась увенчанная капюшоном голова черной египетской кобры. Черные бусинки глаз внимательно смотрели на непрошеных гостей, длинный язычок трепетал, улавливая их запах. Таита поставил Фенн на пол, поднял посох и навел на голову пресмыкающегося.

– Не пугайся, – сказал он. – Это не привидение, а обычное живое существо.

Маг стал ритмично водить концом посоха из стороны в сторону, и кобра закачалась в такт его движениям. Постепенно змея успокоилась, капюшон ее сдулся, и она снова скрылась в груде тростника. Таита и Фенн двинулись по галерее дальше и наконец остановились перед дверным проемом, украшенным орнаментом.

– Противостоящие входы, – проговорил Таита. – Внутренняя дверь расположена диаметрально противоположно внешней. Это ограничивает приток и отток чуждых влияний в отношении тайного святилища.

Вход был сделан в форме цветка с лепестками, косяки выложены плитками из отполированной слоновой кости, малахита и тигрового глаза. Закрытые двери оказались обшиты лакированной крокодильей кожей. Уперев в одну из створок посох, Таита надавил всем своим весом. Та, взвизгнув петлями, распахнулась настежь.

Внутреннее пространство храма освещалось только солнечным лучом, падающим через единственное отверстие в своде. Падая, он выхватывал из темноты обилие красок. Пол украшала искусно составленная пентаграмма, рисунок которой образовывали плитки, искусно вырезанные из мрамора и полудрагоценных камней. Таита узнал розовый кварц и горный хрусталь, берилл и турмалин. Мастерство строителей вызывало восторг. Сердцем рисунка являлся круг из столь тщательно подогнанных и отполированных плит, что швов между ними совсем не было видно. Изображение казалось монолитным щитом из блестящей слоновой кости.

– Давай войдем, маг. – Детский голосок Фенн заметался среди круглых стен.

– Подожди! – возразил Таита. – Тут внутри кто-то обитает – это дух этого места. Думаю, он опасен. Именно его боится Калулу. – Маг указал на освещенный солнцем пол храма. – Сейчас почти уже полдень. Луч вот-вот упадет на центр пентаграммы. Это будет судьбоносный момент.

Они смотрели, как луч крадется по полу. Он коснулся края круга из слоновой кости, и свет, отраженный окружающими стенами, усилился десятикратно. Теперь луч словно двинулся быстрее, пока не заполнил вдруг весь диск. В ту же секунду Таита и Фенн услышали гудение и рокот систров. Воздух наполнился хлопаньем крыльев летучих мышей и стервятников. Заливший святилище белый свет оказался таким ярким, что пришлось прикрыть глаза руками. Сквозь сияние путники разглядели появившийся в центре диска духовный символ Эос – кошачью лапу, высунутую из огня.

В ноздри ударил запах колдуньи, похожий на смрад, исходящий от дикого зверя. Они попятились от двери, но тут солнечный луч покинул диск из слоновой кости, и огненные письмена исчезли. Смрад колдуньи развеялся, остался только запах гнилого тростника и испражнений летучих мышей. Свет померк, и святилище снова погрузилось во тьму. В молчании старик и девочка вернулись назад по галерее и вышли наружу.

– Она была там, – прошептала Фенн. Она глубоко вдохнула свежий озерный воздух, как бы стараясь очистить легкие.

– Ее влияние сохраняется здесь до сих пор. – Таита указал посохом на вздыбленные Красные Камни. – Она до сих пор надзирает за плодами своего дьявольского труда.

– А мы можем разрушить ее храм, – Фенн обернулась на здание, – и тем самым уничтожить ее?

– Нет, – решительно ответил Таита. – Во внутреннем святилище ее твердыни влияние ведьмы очень велико. Бросить ей вызов здесь будет смертельно опасно. Нам нужно выбрать другие время и место для нападения на колдунью.

Взяв Фенн за руку, он повел ее прочь.

– Завтра мы вернемся, – пообещал маг, – чтобы проверить на прочность стену и выяснить у Калулу подробности, как Красные Камни перегородили ущелье.

Мерен указал на трещину, разделяющую по центру Красные Камни.

– Нет сомнений, что это самое слабое место на всем протяжении стены, – сказал он. – Должно быть, здесь находится стык.

– Определенно, здесь лучшее место, чтобы произвести пробу, – согласился Таита. – Топлива у нас в избытке.

Множество больших деревьев, росших по склонам ущелья, засохло, когда течение реки прекратилось.

– Прикажи людям начинать, – велел маг.

Воины разбрелись по лесу. Вскоре звук топоров огласил ущелье, эхом отражаясь от утесов. Повалив деревья, работники при помощи лошадей подтащили бревна к основанию красной стены, потом распилили на чурки и стали укладывать так, чтобы снизу осталось отверстие для тяги. Потребовалось несколько дней, чтобы сложить этот гигантский костер. Таита тем временем руководил строительством четырех отдельно стоящих шадуфов, которым предстояло подавать воду из озера через стену к тому месту, где она станет изливаться на раскаленный докрасна камень.

Когда все было готово, Мерен запалил костер. Пламя разгорелось и побежало наверх. В считаные минуты огромную кучу дров поглотил ревущий огонь. Полыхало так, что никто не смог бы подойти к огню ближе чем на сто шагов без риска получить ожоги.

Ожидая, пока жар спадет, Таита и Фенн сидели вместе с Калулу на утесе над ущельем и смотрели на стоящий на противоположной стороне храм Эос. От солнца их защищали развалины небольшого павильона, выстроенного на этом месте. Телохранительницы починили его кровлю.

– Когда река еще текла и мое племя жило здесь, у меня имелась привычка посещать это место в жаркое время года, когда земля стонет под гнетом зноя, – сказал Калулу. – Вы сами ощущаете, какой прохладой веет от озера. Более того, мне интересно было наблюдать за хлопотами чужаков в храме на другом берегу. Я использовал беседку как дозорный пост, откуда мог подсматривать за ними.

Он указал на расположенный на высоком утесе храм и продолжил:

– Можете себе представить, что тут было в прежние времена. На месте каменной стены располагалось глубокое ущелье с чередой порогов, по которым вода низвергалась с такой силой, что от грохота у меня все замирало внутри. Над каскадом поднималось высокое облако брызг.

Карлик вскинул руки и красноречивым, изящным жестом показал, каким большим было это облако.

– Если ветер менялся, брызги доносило сюда, и они проливались прохладным благословенным дождем. – Калулу улыбнулся счастливым воспоминаниям. – Отсюда, как парящая птица, я наблюдал за судьбоносными событиями того времени.

– Ты видел, как возводился храм? – спросила Фенн. – Знал ли ты, что внутри святилища много слоновой кости и драгоценных камней?

– Знал, прелестное дитя. Я видел, как чужаки сносят туда эти богатства. Вместо вьючных животных они использовали сотни рабов.

– С какой стороны появились эти чужаки? – вступил в разговор Таита.

– С запада. – Калулу махнул рукой в затянутую голубой дымкой даль.

– Что за страна там лежит? – осведомился маг.

Карлик ответил не сразу.

– Когда я был молодым, а ноги у меня были целыми и крепкими, я совершил путешествие в ту сторону, – с явной неохотой начал он. – Я отправился туда в поисках мудрости и науки, потому как прослышал об удивительном старце, проживающем в той далекой стране на западе.

– И что ты обнаружил?

– Я видел горы, могучие горы, большую часть года прячущиеся под покровом густого тумана. Когда он рассеивается, открываются пики, уходящие в самое небо, а их вершины покрыты блестящими белыми шапками.

– Ты взбирался на них?

– Нет, только смотрел издалека.

– У этих гор есть имя?

– Народ, живущий неподалеку от них, называет их Лунными горами, потому что их вершины сияют, как полная луна.

– Скажи, о мой ученый и почтенный друг, какие еще чудеса встречал ты за время путешествия?

– Чудес было неисчислимое множество, – отозвался Калулу. – Я видел реки, вырывающиеся из-под земли, бурля и источая пар, словно кипящий котел. Слышал, как холмы стонут и трясутся у меня под ногами, как если бы исполинское чудовище заворочалось в своей пещере. – При этих воспоминаниях его черные глаза заблестели. – В этой гряде скрывается такая сила, что одна из гор загорелась, и из нее повалил дым, как из огромной печи.

– Горящая гора! – воскликнул Таита. – Ты видел пик, который изрыгал дым и пламя?! Ты нашел вулкан?

– Да, если так называется это чудо, – согласился карлик. – Тамошние племена прозвали эту гору Башней Света. Это зрелище наполнило меня благоговением.

– Нашел ли ты знаменитого мудреца, на поиски которого отправился?

– Нет.

– Люди, построившие этот храм, пришли из Лунных гор? Таково твое убеждение? – Таита вернулся к первоначальной теме.

– Кто знает? Я не берусь утверждать. Но пришли они с той стороны. Работа заняла у них двадцать месяцев. Сначала рабы доставили строительный материал. Затем возвели стены и покрыли их деревом и тростником. Мое племя обеспечивало чужаков едой в обмен на бусы, одежду и металлические орудия. Смысла этого здания мы не понимали, но оно казалось безобидным и не сулило угрозы для нас.

Вспомнив, каким наивным он был тогда, Калулу покачал головой:

– Меня их работа интересовала. Я пытался познакомиться со строителями и выяснить подробнее, что они делают, но получал отказ в самой грубой форме. Чужаки выставили вокруг своего лагеря охрану, и я не мог подобраться близко. Мне пришлось наблюдать за их трудами с этого выгодного места.

Калулу умолк.

Чтобы подбодрить его, Таита задал другой вопрос:

– Что случилось после того, как храм был построен?

– Строители и их рабы снялись с лагеря. Ушли на запад, в том направлении, откуда появились. Служить в храме они оставили девятерых жрецов.

– Всего девятерых? – удивился Таита.

– Да. Я рассмотрел внешность каждого из них, но издалека, конечно.

– Почему ты решил, что это были жрецы?

– Они носили облачение священников красного цвета. И совершали ритуалы посвящения. Приносили жертвы и возжигали дары.

– Опиши ритуалы. – Таита весь обратился в слух. – Важны мельчайшие подробности.

– Ежедневно в полдень трое жрецов спускались процессией к началу водопадов. Набрав в кувшины воды, они возвращались в храм, приплясывая и распевая песни на каком-то странном языке.

– Не на тенмассе? – спросил Таита.

– Нет, маг. Мне их язык неизвестен.

– И это все? Или ты помнишь еще что-то? Ты говорил о жертвоприношениях.

– Они покупали у нас черных коз и черную птицу. Жрецы проявляли большую щепетильность в выборе цвета – жертвенные животные должны были иметь абсолютно черные шкуру или перья. Священнослужители забирали их в храм. Я слышал пение, потом видел дым и чувствовал запах горелой плоти.

– Что еще? – не унимался Таита.

Калулу задумался на минуту.

– Один из жрецов умер. Не знаю отчего. Остальные восемь перенесли его тело на берег озера и положили, нагое, на песок. Потом снова поднялись на утес и оттуда наблюдали, как крокодилы выползли на берег и утащили труп под воду.

Карлик развел руками, подводя черту:

– Через несколько недель в храм прибыл другой жрец.

– Снова с запада?

– Не знаю, я не видел, откуда он явился. Накануне вечером их было восемь, а на следующее утро снова оказалось девять.

– Значит, число жрецов важно. Девять… Это цифра лжи.

Таита поразмыслил немного, потом спросил:

– Что было дальше?

– Еще два года жрецы привычно исполняли те же самые ритуалы. Затем я уловил, что намечается нечто важное. Священники разожгли вокруг храма пять костров и поддерживали их денно и нощно в течение нескольких месяцев.

– Пять костров… – проговорил Таита. – Где же именно они были расположены?

– Ты заметил, что во внешнюю стену храма встроены пять стел? – спросил Калулу.

– Да. Они образуют углы гигантской пентаграммы, мистическое основание, на котором стоит храм.

– Я внутри святилища никогда не бывал и не знаю ни про какую пентаграмму. Знаю только то, что костры были разложены в пяти местах вокруг внешней стены, – заявил карлик.

– Кроме этого, больше ничего необычного не произошло?

– Чуть позже к братьям присоединился еще кое-кто.

– Другой жрец?

p>– Не думаю. Этот человек был одет в черное, а не в красное. Лицо прикрывала длинная черная накидка, поэтому не берусь утверждать, мужчина это был или женщина. Но по очертаниям фигуры под одеянием и по изяществу движений я заключил, что это, скорее всего, женщина. Поутру на рассвете она появлялась из храма, молилась перед каждым из костров, потом возвращалась в святилище.

– Удалось ли тебе хоть раз увидеть ее лицо?

– Она всегда пряталась за покрывалом. Движения у нее отличались какой-то сверхъестественной, пугающей грацией. Остальные жрецы обращались с ней с величайшим почтением, простирались ниц. Видимо, эта женщина была верховной жрицей их культа.

– Замечал ли ты какие-нибудь важные знаки на небесах или в природе, пока она обитала в храме?

– А ведь ты прав, маг. Произошло множество загадочных небесных знамений. В тот день, когда она впервые молилась у храмовых костров, вечерняя звезда пошла по небу вспять. Немного позже еще одна звезда, до того маленькая и безымянная, раздулась до огромной величины, и ее охватило пламя. За все время пребывания жрицы в храме по ночам в северной части небосвода плясали диковинные разноцветные огни. Все эти знамения шли явно вразрез с законами природы.

– Так ты полагаешь, что они стали делом рук той закутанной женщины?

– Я видел только, что они начались с ее прибытием. Все эти события могли быть простым совпадением.

– Это все? – спросил Таита.

Калулу решительно замотал головой:

– Нет, не все. Природа словно сошла с ума. Урожай у нас на полях пожелтел и высох. У коров начались выкидыши. Верховного вождя племени укусила змея, и он почти мгновенно умер. Старшая его жена произвела на свет младенца с двумя головами.

– Дурные знамения. – Таита помрачнел.

– Но худшее было впереди. Стихия разбушевалась. Страшный буран обрушился с гор на наше селение, срывая крыши с домов. Пожар уничтожил хижину с племенным тотемом и пожрал реликвии и джу-джу, амулеты наших предков. Гиены выкопали труп верховного вождя и изгрызли его.

– Это было открытое нападение на ваш народ, ваших пращуров и вашу религию, – промолвил Таита.

– Потом земля затряслась и задвигалась у нас под ногами, словно живая. Воды озера подпрыгнули в воздух, яростно вскипев и покрывшись пеной. Рыбные отмели исчезли. Птицы потянулись к западу. Волны разломали лежащие на берегу пироги, порвали неводы. Люди просили меня вступиться перед рассерженными богами за наше племя.

– Что ты мог сделать перед лицом стихии? – подивился Таита. – Перед тобой поставили невыполнимую задачу.

– Я пришел на это самое место, где мы сейчас сидим. Произнес заклинание, самое могущественное из доступных мне. Я призвал тени наших предков походатайствовать за нас перед богами озера. Но боги остались глухи к моим молитвам и страданиям моего племени. Они трясли эти холмы, на которых мы сейчас находимся, как слон трясет дерево с орехами нгонг. Земля под ногами плясала так, что нельзя было устоять. В ней открылись глубокие трещины, подобные львиной пасти, и поглотили мужчин и женщин с младенцами, привязанными к их спинам.

Тут Калулу заплакал. Слезы стекали с подбородка на обнаженную грудь. Одна из телохранительниц утирала их льняным платком.

– Прямо у меня на глазах, – продолжил карлик, – воды озера взбушевались и с неистовой яростью обрушились на берег. Волны достигали до половины утеса, на котором мы стоим. Брызги потоками обрушились на меня. Я ослеп и оглох. Посмотрев на храм, сквозь пелену брызг я разглядел одетую в черную фигуру, одиноко стоящую перед входом. Она простерла руки к волнующемуся озеру, как жена, встречающая любимого супруга с войны.

Калулу судорожно вздохнул и усилием воли унял дрожь в теле. Руки у него плясали, готова тряслась как у паралитика, а лицо перекосилось, словно в припадке.

– Успокойся! – Таита положил руку ему на голову, и постепенно карлик затих и расслабился, но слезы продолжали течь у него по лицу. – Не стоит продолжать, если это так больно для тебя.

– Нет, я должен договорить. Ты, как никто, поймешь меня. – Калулу глотнул воздуха и забормотал: – Воды раздвинулись, и из них появилась темная масса. Сначала мне показалось, что это чудовища поднялись из глубины. – Он указал на ближайший из островов. – Тут не было островов, поверхность озера была чистой и пустынной. Та скала выступила наружу. Остров, который ты сейчас видишь, родился подобно младенцу, вылезающему из чрева матери.

Указывающая на остров рука дрожала.

– Но это еще не все. Снова разошлись воды, и со дна озера поднялся еще один каменный массив. Вот он – это Красные Камни! Они сверкали, как только что выплавленный металл. Вода шипела и обращалась в пар, соприкасаясь с ними. Камни были наполовину жидкими, и они застывали, поднявшись из недр на воздух. Облако пара оказалось таким густым, что затянуло все вокруг. Но когда оно рассеялось, я увидел, что храм не пострадал. Каждый камень находился на своем месте, кровля была цела. А вот одетая в черное фигура исчезла. Жрецы тоже пропали, я никого из них больше не видел. Красные Камни колыхались, как исполинское беременное чрево, пока не застыли окончательно, приняв те формы и размер, какие имеют сейчас, и запечатали русло Нила. Река сошла на нет, и на дне обнажились песок и камни.

Калулу жестом подозвал телохранительниц. Одна придержала ему голову, а другая поднесла к его губам сосуд. Старик принялся шумно глотать. Жидкость источала резкий запах и, кажется, сразу успокоила его. Карлик отодвинул сосуд и снова повернулся к Таите:

– Я был так потрясен этими жуткими событиями, что опрометью помчался по склону. – Он рукой обозначил направление. – Но едва поравнялся с вон той рощицей, как земля раздвинулась и я рухнул в глубокую трещину, образовавшуюся прямо передо мной. Я пытался выбраться, хотя одна из ног оказалась сломана. Мне почти удалось достичь края, но тут грунт сомкнулся так же быстро, как разошелся. Словно захлопнулись челюсти громадного зверя-людоеда. Мне зажало обе ноги, кости их раздробило на мелкие осколки. Два дня я пролежал, прежде чем меня нашли люди из Тамафупы. Они пытались высвободить меня, но ноги намертво зажало между каменными плитами. Я попросил принести мне нож и топор. Пока помощники держали меня, я отрезал себе ноги и замотал культи повязкой из коры. Когда племя переселилось из этого проклятого места в болота Киоги, оно унесло меня с собой.

– Тебе пришлось заново пережить ужасные события тех дней, – сказал ему Таита. – Это стоило тебе огромных усилий. Я глубоко признателен за твой рассказ. Подзови своих женщин, пусть отнесут тебя в Тамафупу, где ты спокойно отдохнешь.

– А что будешь делать ты, маг?

– Полководец Мерен готов пустить воду на раскаленную скалу, чтобы посмотреть, начнет ли она трескаться. Я помогу ему.

Сложенная у скалы гора дров прогорела до груды мерцающего пепла. Красный камень раскалился настолько, что воздух над ним шел волнами и колебался, как пустынное марево. На вершине Красных Камней четыре группы воинов обступили колеса шадуфов. Никто не имел опыта работы в каменоломнях, но Таита объяснил, в чем она заключается.

– Ты готов, маг? – Голос Мерена эхом раскатился по ущелью.

– Готов! – крикнул в ответ Таита.

– Начинайте качать!

Работники ухватились за рукоятки шадуфов и всем весом налегли на них. Головы кивали и поднимались согласно ритму, который Габари отбивал на туземном барабане. Пустые ведра одно за другим погружались в озеро и уже наполненными поднимались на вершину стены. Там они опрокидывались в деревянный желоб, из которого вода потоком изливалась на раскаленный камень на противоположной стороне скалы. Воздух мгновенно наполнился густыми клубами шипящего пара, окутавшими стену и людей на ней. Воины, крутящие колеса, не дрогнули ни на миг, и вода продолжала литься из желоба. Пар валил столбом, камень стонал и гудел.

– Трескается? – крикнул сверху Таита.

Находящийся у подножия Мерен скрывался в белых клубах. Его ответ едва доносился, заглушаемый плеском воды и шипением пара:

– Ничего не вижу. Пусть продолжают качать!

Люди у шадуфов выдохлись, и Таита вызвал новую смену. Вода продолжала литься на поверхность камня, и постепенно облака шипящего пара начали осаживаться и рассеиваться.

– Качайте! – кричал Мерен.

Таита снова сменил работников у колес, потом осторожно подошел к краю стены и заглянул вниз. Но выпуклость в утесе мешала ему рассмотреть подножие Красных Камней.

– Я спускаюсь, – сказал он людям у шадуфов. – Без моего приказа не останавливайтесь.

Маг поспешил к ведущей в ущелье тропе и стал спускаться так быстро, как только мог. Пар рассеялся достаточно, чтобы он мог разглядеть внизу фигуры Мерена и Фенн. Они подошли к самой стене и обсуждали результаты опыта.

– Не подходите слишком близко к камням! – крикнул Таита, но его не услышали.

Вода шумела, падая сверху и смывая пепел в сухое русло реки.

– Эгей, Мерен! Как успехи? – окликнул друга Таита, спеша по тропе. Мерен посмотрел на него, и на лице его отражалось такое разочарование, что Таита рассмеялся. – Ты что скис?

– Ничего! – простонал командир. – Все усилия впустую.

Скрывшись в клубах пара, он протянул руку к стене.

– Осторожно! – закричал Таита. – Камень еще горячий.

Мерен отдернул руку и вытащил меч. Потом приставил к стене бронзовое острие.

Фенн подошла ближе к нему.

– Скала невредима! – воскликнула она. – Ни единой трещины.

Когда подоспел Таита, они находились на расстоянии вытянутой руки от исходящей паром поверхности. Маг сразу признал правоту Фенн: красная каменная стена закоптилась, но осталась совершенно целой.

Мерен постучал по камню острием меча. Звук получился глухой. В сердцах Мерен занес клинок с намерением ударить сильнее, чтобы излить злость. Окутывавшие их облачка пара были горячими и влажными, но Таита ощутил вдруг на лице и руках леденящий холод. Он тут же открыл внутреннее око. С его помощью маг разглядел, как в том месте, куда пришелся удар Мерена, на закопченной стене проступило пятно. Затем оно приняло форму кошачьей лапы, символа Эос.

– Назад! – вскричал Таита, использовав голос силы, чтобы заставить беспрекословно подчиниться себе.

Одновременно он сам метнулся вперед, ухватил Фенн за руку и оттащил прочь. Но для Мерена его предупреждение запоздало. Хотя Мерен и попытался остановить свой удар, острие меча снова коснулось мерцающего пятна. Со звуком бьющегося стекла крошечный участок скалы прямо под символом Эос взорвался, и осколки ударили воина в лицо. Хотя большинство представляло собой мельчайшие кусочки, они оказались острыми, как иглы. Мерен запрокинул голову, уронил меч и схватился за лицо обеими руками. Кровь хлынула между пальцами и потекла на грудь.

Таита подбежал к другу и схватил за руку, помогая устоять на ногах. Фенн отбросило на землю, но она поднялась и поспешила на помощь. Вместе они оттащили Мерена от окутанной паром скалы, нашли местечко в тени и усадили раненого.

– Отойдите! – велел Таита солдатам, обступившим их. – Освободите нам место для работы. – Затем он повернулся к Фенн. – Принеси воды.

Девочка сбегала за баклажкой и подала наставнику. Таита отвел руки Мерена от обезображенного лица. Фенн издала возглас ужаса, но маг строго посмотрел на нее, приказывая молчать.

– Я все так же прекрасен? – Мерен попытался улыбнуться, но глаза у него оставались плотно закрытыми, веки распухли и покрылись кровью.

– Даже еще больше похорошел, – заверил его Таита и принялся смывать кровь.

Некоторые порезы оказались поверхностными, но имелись и глубокие. Один рассек переносицу, второй – верхнюю губу, но третий, самый серьезный, находился на правом веке. Требовалось извлечь осколок, засевший в глазном яблоке.

– Принеси мою сумку с инструментами, – бросил маг Фенн.

Та со всех ног побежала к тому месту, где лежали вещи, и вернулась с кожаным мешочком.

Таита развернул сверток с хирургическими инструментами и выбрал пинцет из слоновой кости с зондом.

– Можешь открыть глаза? – тихо спросил он.

Мерен попытался, и левое веко немного приподнялось, но раненое правое хотя и затрепетало, но осталось закрытым.

– Нет, маг. – Его голос прозвучал приглушенно.

– Больно? – робко спросила Фенн. – Ах, бедняжка Мерен!

Она взяла его за руку.

– Больно? Да ничуть, – возразил Мерен. – Твое прикосновение помогает.

Таита сунул пациенту между зубов вырезанный из кожи квадратик.

– Закуси это.

Он ухватил осколок камня пинцетом и резким движением извлек его. Мерен застонал, лицо его исказилось. Таита убрал пинцет, приложил по одному пальцу к каждому веку больного глаза и раздвинул их. Фенн за его спиной охнула.

– Плохо дело? – спросил Мерен.

Таита молчал. Глазное яблоко лопнуло, и на щеку стекала кровавая желеобразная жидкость. Маг сразу понял, что этим глазом Мерен никогда уже не сможет видеть. Он аккуратно приоткрыл другой глаз и вгляделся в него. Отметил расширенный зрачок и нормальный фокус. Он поднял другую руку:

– Сколько пальцев?

– Три, – ответил Мерен.

– Ну, значит, ты не полностью ослеп, – сказал Таита.

Мерен был закаленным воином, и скрывать от него правду стало бы излишним и неправильным.

– Выходит, только наполовину? – Улыбка у Мерена вышла кривой.

– Вот почему боги дали нам два глаза, – сказал Таита и принялся бинтовать раненую глазницу белой льняной материей.

– Ненавижу колдунью. Это ее рук дело! – воскликнула Фенн и тихо заплакала. – Ненавижу ее. Ненавижу!

– Сделайте для полководца носилки, – велел Таита воинам, ожидавшим неподалеку.

– Мне они ни к чему, – возразил Мерен. – Я могу идти.

– Первое правило всадника: никогда не ходи, если можешь ехать, – напомнил маг.

Как только носилки оказались готовы, воины уложили на них Мерена и тронулись обратно в Тамафупу. Они только-только выступили, как Фенн окликнула Таиту:

– Там странные люди. Наблюдают за нами. – Она указала на противоположный берег сухого русла. На фоне неба обрисовывались силуэты. Фенн быстро пересчитала их. – Пятеро.

Незнакомцы были одеты в набедренные повязки, голые по пояс и вооруженные копьями и дубинами. У двоих имелись луки. Самый высокий стоял немного впереди остальных. На голове у него красовался убор из красных перьев фламинго. Чужаки выглядели вызывающе и враждебно. Двое из стоявших позади вождя были, похоже, ранены – товарищам приходилось поддерживать их.

– Им пришлось побывать в бою, маг, – заметил Шофар, один из носильщиков.

– Окликните их! – приказал Таита.

Шофар закричал и помахал рукой. Никто из туземцев не выказал никакой реакции. Шофар закричал снова. Вождь в уборе из перьев фламинго повелительным жестом поднял копье, и его воины исчезли. Берег опустел. Вслед за этим тишину нарушил гул далеких голосов.

– Они слышатся со стороны города. – Фенн стремительно повернулась в том направлении. – Там беда.

Оставив Таиту у Красных Камней, телохранительницы понесли Калулу по руслу реки к Тамафупе. Старик пребывал в таком расстройстве, что нести его приходилось медленно и бережно. Они останавливались через каждые несколько сотен шагов, чтобы дать ему снадобья из сосуда и обтереть ему лицо влажной тряпочкой. Судя по положению солнца, прошло почти два часа, прежде чем процессия начала подниматься из долины к воротам Тамафупы.

Когда они вошли в густые заросли колючего киттара, путь им заступила высокая фигура. Калулу и женщины сразу узнали этого человека, и не только по головному убору из перьев фламинго. Телохранительницы опустили носилки на землю и простерлись ниц.

– Приветствуем тебя, о великий вождь! – хором провозгласили они.

Калулу силился приподняться на локте и с трепетом смотрел на предводителя. Басма был верховным вождем всех племен басмара, населяющих область между Тамафупой и Киогой. До появления чужаков, построивших храм и поднявших из озерных глубин Красные Камни, он был могущественным правителем. Теперь племена рассеялись, и власть его превратилась в ничто.

– Здравствуй, могущественный Басма, – уважительно произнес Калулу. – Я твой пес.

Басма был его злейшим врагом и соперником. До сих пор Калулу защищали его репутация и статус. Даже вождь басмара не отваживался бросать вызов столь могущественному и влиятельному шаману. Но Калулу понимал, что с тех пор, как с Нилом приключилась беда, Басма ждет своего шанса.

– Я давно слежу за тобой, колдун, – процедил Басма.

– Для меня честь, что столь великий вождь осведомлен о моем ничтожном существовании, – пролепетал Калулу.

Из зарослей выступили десять воинов басмара и выстроились за вождем.

– Ты привел врагов племени в Тамафупу, – сказал вождь. – Они захватили мой город.

– Они не враги, – возразил Калулу. – Это наши друзья и союзники. Их предводитель – великий шаман, куда более ученый и могущественный, чем я. Он был прислан сюда, чтобы разрушить Красные Камни и восстановить течение Нила.

– Что за вздор ты несешь, жалкий безногий калека? Это те самые чародеи, которые построили храм у реки, те самые колдуны, что навлекли на нас гнев темных духов, из-за которых озеро закипело и разверзлась земля. Те самые, что воздвигли из глубины камни и перекрыли могучий поток, который для нас и отец, и мать.

– Это не так. – Калулу подпрыгнул на носилках и встал на культи, с вызовом глядя на Басму. – Эти люди – наши друзья.

Басма медленно поднял копье и наставил его на карлика. Настал решающий миг. Калулу посмотрел на своих телохранительниц. Они не принадлежали к племени, подвластному Басме, и это была одна из причин, по которым Калулу их отбирал. Девушки происходили из одного воинственного племени с севера. Тем не менее, когда встал выбор между ним и Басмой, карлик не мог знать наверняка, в чью пользу они сделают выбор.

Как бы в ответ на невысказанный вопрос, восемь женщин сплотились вокруг него. Их предводительницей была Имбали, что значит Цветок. Тело воительницы казалось высеченным из глыбы антрацита. Умащенная маслом кожа блестела на солнце, стройные руки и ноги обладали красиво очерченной мускулатурой. Высокие и упругие груди девушки украшал замысловатый рисунок из ритуальных шрамов, голова гордо сидела на длинной шее. С горящими глазами Имбали извлекла из петли на поясе боевую секиру. Остальные последовали ее примеру.

– Теперь твои шлюхи тебя не спасут. – Басма презрительно осклабился. – Убейте колдуна! – крикнул он своим воинам и метнул в Калулу копье.

Имбали предвидела бросок. Она прыгнула вперед, взмахнув зажатой в правой руке секирой, и ударила по летящему копью, отбив его прямо вверх. Когда оно стало падать, воительница подхватила его левой рукой и выставила навстречу нападающим воинам. Первый из них напоролся на острие, вошедшее в тело чуть ниже грудины. Воин повалился прямо на следующего за ним, заставив его пошатнуться. Затем он повалился на спину и судорожно забарабанил по земле пятками, копье торчало у него из живота. Имбали грациозно перепрыгнула через труп и напала на споткнувшегося второго противника прежде, чем он успел восстановить равновесие. Вскидывая секиру, она одним движением отсекла ему руку с копьем прямо у локтя. Потом в прыжке, используя инерцию своего движения, снесла голову третьему из набегающих. Безголовое тело безвольно осело наземь, из разрубленных артерий фонтаном хлестала алая кровь, падая на землю и впитываясь в нее. Прикрывая собой Калулу, Имбали и другие женщины подхватили носилки за ремни из сыромятной кожи и, используя носилки как таран, ринулись на басмара. С пронзительным боевым кличем их секиры свистели в воздухе, чтобы с глухим стуком врезаться в плоть и кости.

Воины Басмы быстро оправились от неожиданности и встретили женщин сомкнутыми щитами и залпом брошенных копий. Одна из телохранительниц оказалась убита на месте – кремневый наконечник пробил ей горло. Остальные подняли носилки и ударили ими в стену щитов. Обе стороны напирали. Один из басмара упал на колени и уколом из-под носилок сразил девушку в центре строя. Она разжала хватку и подалась назад, стараясь высвободиться, но противник вытащил копье и ударил снова, метя в почку. Копье вошло глубоко, и несчастная закричала, когда наконечник зацепил позвоночник, мгновенно обездвижив ее.

Женщины отступили на пару шагов, заполнили брешь, оставленную раненой, и покрепче ухватили носилки. Басмара вскинули щиты и еще раз пошли в атаку, плечом к плечу. Врезавшись в носилки, они стали колоть копьями из-под нижнего края щитов, целя в пах и живот. Линия щитов подавалась то вперед, то назад. Упали еще две девушки. Одной из них попали в верхнюю часть бедра, пробив артерию. Она попятилась, пытаясь зажать сосуд пальцами и унять кровь. Но стоило ей наклониться, ее спина открылась, и басмара ударил ее в хребет. Острие копья вошло в сочленение между позвонками, парализовав ноги, которые немедленно подкосились. Противник тут же нанес новый укол, но пока он в азарте добивал жертву, Имбали пронырнула под носилками и раскроила ему череп.

Носилки, которые держали теперь не за все петли, покосились. Калулу оказался незащищенным с одной стороны. Вождь Басма ухватился за случай: выпрыгнув из стены щитов, он обежал носилки и бросился на шамана. Калулу заметил его приближение и встал на руки. С поразительным проворством он метнулся под укрытие ближайшего куста киттара. И почти успел спрятаться, но Басма все-таки его настиг и дважды ударил.

– Предатель! – взревел вождь, поражая шамана в середину спины.

Невероятным усилием Калулу сохранил стойку на руках и побежал дальше, но Басма снова настиг его.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»