На краю света Смит Уилбур

– Ты и в самом деле хочешь, чтобы я показала себя, мой господин? – спросила она.

Таита был настолько ошеломлен, что не сразу нашелся с ответом.

– Мне кажется, я всю свою жизнь ждал мгновения, когда ты это сделаешь, – сказал он, обретя наконец дар речи.

– Я хочу, чтобы ты получил меня всю. Я ничего не утаю от тебя, не ставлю никаких условий. И не ожидаю ничего взамен, кроме твоей любви.

Эос отбросила шелковые рукава и вскинула обнаженные руки – изящные, округлые и крепкие. Ее пальцы легли на край накидки и начали поднимать с лица легкую ткань. Открыв длинную и грациозную шею, она приостановилась у подбородка.

– Будь твердо уверен, что хочешь увидеть мое лицо. Я предупреждала тебя о возможных последствиях. До встречи с тобой моя красота превращала в рабов всех, кто ее узрел. Способен ли ты сопротивляться ее чарам?

– Я хочу этого, даже если это меня уничтожит, – прошептал маг. Он понимал, что настал судьбоносный момент, когда они сойдутся в поединке.

– Быть по сему, – сказала колдунья и полным беспредельного соблазна движением подняла накидку.

Подбородок у нее оказался округлый и с ямочкой. Губы полные и красиво очерченные, темно-красные, как спелая вишня. Она облизнула их. Язык был острый и с приподнятым кончиком, как у зевающего котенка. Оставив на губах блестящую пленку слюны, язычок нырнул за небольшие ровные зубы. Нос был узкий и прямой, с легким утолщением на кончике. Высокие скулы и широкий лоб добавляли ее лицу очарования. У нее были изящно изогнутые брови и глаза, похожие на темные драгоценные камни и способные, казалось, рассеивать тьму своим сиянием. Они заглянули Таите в самую глубину души. Каждая отдельная черта ее лица выглядела совершенной. Все вкупе они выглядели несравнимо прекрасными.

– Нравлюсь ли я тебе, мой господин? – спросила Эос, сорвав с головы накидку и бросив ее на зеленые малахитовые плиты.

Волосы рассыпались по ее плечам, и на них заиграли рубиновые искры. Они доходили до самого пояса, вьющиеся и пружинистые, как будто живущие своей жизнью.

– Ты не ответил мне, – сказала она. – Я тебя разочаровала?

– Мой ум не в силах вместить твоей красоты, – промолвил Таита дрожащим голосом. – Нет слов, чтобы передать хотя бы десятую ее часть. Глядя на нее, я понимаю, что она способна выжигать мужчин дотла, как бушующий лесной пожар. Она пугает меня, но я не в силах противиться ей.

Эос скользнула ближе, обволакивая его ароматом солнечных лилий. Она стояла так, пока он решился наконец поднять на нее взгляд. Женщина медленно склонилась и припала к его губам своими, теплыми и нежными. Ее извивающийся котеночий язычок глубоко скользнул ему в рот. На краткий миг он сплелся с его языком, потом ускользнул, но ее аромат остался, словно Таита отведал сока некоего чудесного фрукта.

Колдунья закружилась по малахитовым плитам. Полупрозрачная шелковая накидка взметнулась облаком, когда она изогнула спину так, что голова ее почти коснулась ягодиц, а волосы достали пола. Ноги переступали так стремительно, что казались расплывающимися. Его глаза не успевали за ними. Затем Эос замерла и, приподнявшись на носочки, застыла как статуя, только волосы взметались вокруг ее фигуры.

– Это еще не все, господин мой. – В ее голосе послышалась низкая, пульсирующая сила, которой он не улавливал прежде. – Есть еще многое. Или увиденного довольно?

– Даже если бы я смотрел на тебя тысячу лет, то и тогда бы не насытился, – ответил Таита.

Одним движением головы она отбросила волосы с плеч и вонзила в него взгляд пылающих глаз.

– Ты стоишь на краю вулкана, – предупредила Эос. – Даже сейчас еще не поздно сделать шаг назад. А если прыгнешь – обратного пути не будет. Вселенная изменится для тебя навсегда. Цена окажется высокой – выше, чем ты можешь представить. Готов ли ты уплатить ее?

– Готов.

Эос высвободила из-под накидки одно плечо. Его изгибы идеально гармонировали с длинной нежной шеей. Она позволила накидке соскользнуть ниже, и одна из ее грудей едва не вырвалась на волю. Женщина высвободила обе. Полные, округлые и женственные, они соприкасались друг с другом. Эос позволила одеянию падать, пока оно не задержалось на изгибе бедер. Живот у нее был гладким, как укрытое первым снегом поле. В пупке переливался гранями рубин. Колдунья качнула бедрами, и накидка соскользнула по ногам, обхватив ожерельем лодыжки.

Она переступила через накидку и, нагая, двинулась к нему широкими скользящими шагами. Снова Эос склонилась над Таитой и положила руку ему на затылок. Другой рукой она взяла одну из грудей и, притянув к себе голову мага, сунула ему в рот сосок.

– Отведай, мой господин, – прошептала женщина ему на ухо.

Когда он причмокнул, как младенец, сосок между его губами набух, и из него брызнула густая жидкость, похожая на крем. Таита наслаждался ею до тех пор, пока Эос не оттолкнула его голову, оторвав от груди.

– Не будь таким алчным, – укорила она его. – Мое тело доставит тебе еще много лакомств. Не насыщайся слишком быстро.

Колдунья отступила на шаг и одним плавным движением провела обеими руками по животу. Взгляд Таиты рабски следовал за ней. Расставив ноги, она согнула их в коленях и раздвинула бедра. Маг смотрел, как ее ладонь нырнула между ними, скрывшись в облачке темных волос. Потом Эос извлекла руку и выставила указательный палец. Он блестел от маслянистой влаги.

– Видишь, как я желаю тебя, – хрипло прошептала она, сведя большой и указательный палец. Когда она разъединила их, между пальцами повисла тонкая ниточка. – Вот амброзия, которой жаждут все мужчины. – Эос подошла ближе. – Открой рот, господин мой.

Она вложила палец ему между губ, и густой аромат ее секрета заполонил все его чувства. Наклонившись, женщина запустила другую руку ему под тунику и сжала его мужской корень. Тот уже был твердым как камень, но под ее умелыми пальцами сделался еще тверже и длиннее.

Таита заглянул ей в глаза и увидел в них острый и неутолимый голод хищницы, которого не замечал еще секунду назад. Он понимал, что она желает заполучить не то, что сжимает в ладони, но саму его душу. Обняв его обеими руками, колдунья заставила его подняться и подвела к кушетке. Затем опустилась на колени и, развязав ремешки его сандалий, разула мага. Потом подняла голову и, обхватив губами его корень, с жадностью пососала. Встав, Эос стянула с него тунику через голову и толкнула на кушетку. Переступив через его тело одной ногой, она оседлала его, как скакуна, а затем опустила руку и направила его в свои потаенные глубины.

Наслаждение стало таким мощным, что перешло в агонию, и Таита судорожно вздохнул. Эос застыла на нем в неподвижности, но мускулы внутри нее пульсировали и сокращались, сдавливая его орган, словно кольца питона, обвивающие добычу. Колдунья заключила его в объятия столь крепкие, что никто не смог бы вырваться из них. В направленном на него взгляде горел восторг воина, готового прикончить врага последним ударом.

– Ты принадлежишь мне. – Ее голос звучал как змеиное шипение. – Все, что у тебя есть, стало моим.

Не имея нужды притворяться долее, ведьма сбросила с себя личину и показала истинный флаг.

Маг понял, что ее плотское вторжение началось. Как будто орда варваров осадила цитадель его души и била тараном в стены. Он бросил все силы на оборону и замкнул ворота, не давай ей ворваться внутрь, отбрасывая вспять от проломов. При осознании факта, что к ее нападению оказались готовы, в глазах Эос промелькнула растерянность. Потом выражение ее лица перекосила свирепость, и ведьма снова ринулась в атаку.

Поначалу схватка шла на равных. Таита повернулся на бок, а когда она всем своим весом попыталась противодействовать ему, скатился вместе с ней с кушетки. Сплетенные воедино, они ударились о малахитовый пол, но колдунья оказалась снизу и приняла весь удар на себя. На краткий миг хватка ее внутренних мускулов ослабла. Воспользовавшись моментом, Таита продвинулся вглубь нее, норовя достичь центра. Эос моментально напряглась, выталкивая его. Они молча боролись, напрягая все силы и удерживая друг друга в хрупком равновесии.

Маг почувствовал, что противница подтягивает резервы, и успел приготовиться к обороне, прежде чем на него обрушилась лавина психической энергии. Колдунья пыталась пробить брешь в его защите, прорваться в укромные уголки его души. Он ощущал, как его тело покоряется ей. Снова в глазах ведьмы появился торжествующий блеск. Таита сжал в руке амулет Лостры, висевший на шее. В его сознании вспыхнуло слово силы: «Менсаар!» Его мужской корень подпрыгнул в мощном порыве, и Эос, почувствовав это, взвизгнула.

– Кидаш! Нкубе! – выкрикнул он.

Мощный заряд магической энергии хлынул из амулета. Подобно удару молнии, он заставил Эос отступить от бреши, пробитой в его душе. И снова борьба пошла на равных. Стиснув друг друга в плотских объятиях, они застыли неподвижно, как скульптуры из слоновой кости.

Масло в лампах кончилось, фитили затрепетали и потухли. Комнату освещал теперь только свет, падавший через шахты в кровле. Когда солнце скрылось за горами, свет померк, и они продолжили битву в темноте. Всю ночь маги провели в адском соитии: его мужской корень находился глубоко внутри нее, мускулы ее лона безжалостно стискивали его. То были для них уже не органы деторождения и наслаждения, но смертоносное оружие.

Когда через отверстия в потолке забрезжила предрассветная серость, их тела оставались все так же переплетены. Света стало больше, и Таита увидел ее глаза. В глубине их затрепетали первые признаки страха: так крылышки пойманной птицы бьются о прутья клетки. Эос пыталась скрыть их от него, но он держал ее взгляд так же цепко, как ее женское естество удерживало его ствол. Оба находились далеко за пределами измождения. Только несгибаемая воля не давала им отступить.

Колдунья сомкнула вокруг его бедер длинные ноги, а руки – вокруг спины. Маг левой рукой обхватил ее ягодицы, а правую, с зажатым в ней амулетом Лостры, поместил у ее крестца. Очень осторожно, чтобы не привлечь внимание ведьмы, Таита открыл ногтем большого пальца крышечку тайника, и на ладонь ему упал обломок красного камня. Он вдавил осколок ей в спину и ощутил, как раскаляется камень, обращая ее силу против нее самой. Эос издала долгий горестный вопль и слабо забарахталась, работая влагалищем как кузнечными мехами в отчаянной попытке вытолкнуть противника. Таита приноровил свои толчки с ее спазмами: как только она расслаблялась, он входил все глубже. Маг добрался до крайнего рубежа ее обороны и последним могучим усилием пронзил его.

Ведьма, стеная и бормоча, обмякла под ним. Он накрыл ее рот своим и вонзил язык ей в глотку, заглушая ее крики. А потом ворвался в ее святая святых, взламывая сокровищницы накопленных ею знаний и могущества, высасывая их содержимое. По мере того как это происходило, собственные силы стали потоком возвращаться к нему, стократно приумноженные захваченными богатствами колдуньи.

Таита смотрел на ее невыразимо прекрасное лицо, вглядывался в чарующие глаза и наблюдал, как меняются черты колдуньи. Рот ее раскрылся, на уголках повисли серебристые ниточки слюны. Глаза сделались матовыми и тусклыми, как галька. Нос стал широким и расплылся, словно кусок воска, который поднесли к огню. Безупречной белизны кожа сделалась грязно-желтой, высохшей и грубой, как чешуистая шкура рептилии. Близ губ и глаз появилась сетка глубоких морщин. Роскошные кудри исчезли, волосы прямыми жидкими патлами свисали с кожи черепа.

Таита оставался внутри нее, впитывая поток астральной и психической субстанции, хлынувший из ведьмы, подобно реке, прорвавшей плотину. Количество этой субстанции оказалось таково, что поток не иссякал много часов. Падающий через шахту солнечный луч успел прокрасться по малахитовым плитам пола, прежде чем Таита ощутил, как река стала слабеть и сжиматься. И наконец пересохла полностью. Он взял все, оставив Эос выжатой до последней капли.

Таита позволил своему мужскому корню опасть и извлек его из недр колдуньи. Потом скатился с противницы и встал. Его орган распух, покраснел и местами оказался стерт до крови. Подавив боль, маг взял стоявший на столике рядом с ее кушеткой серебряный кувшин и с жадностью напился, потом присел на край ее ложа, глядя на распростертую на полу женщину.

Она с хрипом втягивала воздух раскрытым ртом. Глаза ее незряче смотрели в потолок. А потом она начала раздуваться. Как у оставленного на солнце трупа, ее живот наполнился газами тления. Изящные руки и ноги расплылись. Плоть вспучивалась, мягкая и бесформенная, как пузырь с маслом. Таита смотрел, как ее тело набухает, пока все оно не превратилось в пастообразную белую массу. Только голова оставалась прежней и казалась маленькой на фоне всего остального.

Постепенно распухшее тело заполнило половину комнаты. Таита соскочил с кушетки и попятился к стене, освобождая пространство. Эос стала походить на матку термитов, лежащую в своей царской пещере в середине муравейника. Она оказалась пленницей своей плоти и могла двигать только головой: остальные части тела были прикованы к месту своей величиной. Она не имела возможности сбежать из пещеры. И даже если бы троги поспешили ей на помощь, им не удалось бы вытащить ее через узкие коридоры и туннели на открытый воздух.

Жуткий смрад заполонил пещеру. Из пор кожи Эос сочилась густая маслянистая жидкость и сбегала по плоти гнойными ручейками. Тошнотворный запах сдавил Таите горло и легкие. Это воняли тела жертв ее ненасытной прожорливости: вырезанные из чрева неродившиеся младенцы, молодые матери, выносившие их; трупы сгинувших от насланных ведьмой на народы голода, засухи и мора; солдаты, погибшие в развязанных и руководимых ею войнах; безвинные, посланные на эшафот; рабы, сгинувшие в шахтах и копях. Добавлялся еще и тяжелый дух зла, исходивший из ее рта при каждом хриплом выдохе. Даже способность Таиты подчинять себе чувства не помогала против этих миазмов. Стараясь держаться подальше от Эос, насколько позволяло пространство пещеры, маг попятился вдоль стены к выходу из туннеля.

Вслед ему донесся зловещий звук: как будто гигантский дикобраз предупреждающе затрещал иглами. Уродливая голова Эос повернулась в его сторону, ее взгляд устремился к его лицу. В искаженных чертах не осталось ни капли былой красоты. Глаза ведьмы утонули в глубоких черных воронках; губы съежились, обнажив зубы, как у черепа мертвеца. Вид этой физиономии был невыразимо мерзким – она стала истинным зеркалом собственной извращенной души.

– Я восстану, – прохрипела она голосом, похожим на воронье карканье.

Маг подался прочь от ее зловонного дыхания, потом собрался и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ложь будет стоять вечно, но и правда тоже, – ответил он. – Битва никогда не окончится.

Эос закрыла глаза и больше ничего не сказала. Только воздух клокотал в ее горле.

Таита разыскал свой плащ, потом выскользнул из зеленой гостиной в коридор, ведущий на открытый воздух. Когда он попал в тайный сад колдуньи, солнце касалось края скал, оставляя глубину кратера в тени. Маг настороженно огляделся в поисках трогов и их ауры, но ничего не нашел. Он знал, что с крушением ведьмы троги лишились направляющего разума. Они бессмысленно забьются в туннели и щели в горах в ожидании смерти.

Воздух был прохладным и чистым. Он с наслаждением вдохнул, освобождая легкие от смрада Эос, и пошел к павильону у черного пруда. Там он сел на крыльцо на том же месте, где располагался рядом с Эос, когда колдунья еще была молодой и прекрасной, и набросил на плечи кожаный плащ. Таита ожидал, что после пережитого испытания почувствует себя усталым и опустошенным, но вместо этого все его существо кипело энергией. Он чувствовал себя сильным и неутомимым.

Поначалу это удивило его, но потом маг понял, что это результат подпитки силой и энергией, забранными у ведьмы. Ум его ликовал, восходя на горы знаний и опыта, наполнявшие его теперь. Он ощущал в себе силы заглянуть на тысячу с лишним лет назад, прожитые Эос, вернуться к началу времен.

Все подробности воспринимались отчетливо. Он мог почувствовать ее похоть и желание так, словно они принадлежали ему самому. Его потрясала глубина ее жестокости и испорченности. Прежде он даже представить не мог, что бывает такое неразбавленное и безмерное зло, как явленное ему теперь. Ему предстояло так многому научиться от Эос, что, как маг понимал, обычной жизни не хватит, чтобы исследовать даже малую часть ее познаний.

Познания эти выглядели манящими и соблазнительными на свой коварный лад, и Таита сразу понял, что должен сопротивляться их чарам, иначе они развратят его. Существовала реальная опасность, что, вычерпав из нее так много зла, он сам мог обратиться в подобного ей монстра. Таита поймал вдруг себя на мысли, что вырванные из колдуньи навыки и умения, дополнив его собственный арсенал, превращают его в самого могущественного человека на земле. Он собрался с силами и принялся распределять массив злобной премудрости по дальним чердакам памяти, чтобы она не могла влиять и давить на него, но чтобы ее можно было найти, когда потребуется.

В дополнение к злым познаниям он стал обладателем не меньшего количества сведений, бесконечно полезных для него самого и для человечества. От Эос к нему перешли ключи к загадкам океана, земли и неба, понимание тайн жизни и смерти, разрушения и возрождения. Всю эту премудрость он сохранил в ближних разделах ума, чтобы исследовать ее и овладеть ею.

Прежде чем он собрал и разложил все по полочкам в голове, зашло солнце, потом миновала ночь. Только тогда Таита вспомнил о своих человеческих потребностях: он несколько дней ничего не ел и хотя пил воду, но ощущал жажду. Теперь план ведьминого логова был известен ему так же хорошо, как если бы он сам долго жил тут. Покинув кратер, маг снова углубился в скалистую нору, безошибочно находя путь в лабиринте кладовых, чуланов и кухонь, где троги прежде прислуживали Эос. Он перекусил лучшими фруктами и сыром и выпил кубок вина. А подкрепившись, вернулся в павильон. Теперь его главной заботой стало установление контакта с Фенн.

Таита сосредоточился и послал через эфир первый вызов, обращаясь к ней прямо и четко. И сразу понял, что недооценил могущество колдуньи. Все его попытки достучаться до Фенн преграждались и отражались остаточной силой, продолжавшей исходить от нее. Даже ослабленной, ей удалось сплести вокруг себя и своего логова защитный экран. Бросив попытки, маг стал изыскивать способ покинуть горы. Порывшись в воспоминаниях Эос, он совершил открытия, ошеломившие его и подвергшие серьезному испытанию его силу верить в чудо.

Он снова вышел из павильона и вернулся в скальный туннель, ведущий к зеленой гостиной. Смрад тления ударил ему в ноздри. Хотя это трудно было себе представить, но он стал еще резче и отвратительнее. Таита закрыл нос и рот подолом туники, с трудом сдерживая рвотные порывы. Теперь тело Эос, раздутое выделяемыми при разложении газами, почти целиком заполнило комнату. Маг понял, что ведьма находится в стадии перехода из человеческого облика в насекомое. Сочившаяся из пор и покрывшая тело зеленая жидкость твердела, образовывая блестящий панцирь. Она сворачивалась в кокон. Снаружи оставалась одна голова. Космы волос опали и валялись на плитах пола. Глаза были закрыты. От хриплого дыхания зловонный воздух содрогался. Эос погрузила себя в глубокую спячку – замедленную форму жизни, которая, как маг знал, способна продолжаться бесконечно.

«Есть ли возможность покончить с ней, пока она беззащитна?» – подумал он и порылся во вновь приобретенных знаниях в поисках подходящего способа. И не нашел ни одного. Она не была бессмертной, но, будучи сотворенной в пламени вулкана, могла сгинуть только в том же пламени.

– Прощай, Эос! – сказал он вслух. – Пусть сон твой продлится десять тысяч лет и земля, хоть и на этот короткий срок, избавится от твоего присутствия.

Маг наклонился и поднял с пола прядь ее волос. Сплетя ее в толстую косу, он бережно сунул находку за пояс. В комнате едва хватило места, чтобы протиснуться между колдуньей и блестящей малахитовой стеной, чтобы добраться до противоположной стороны палаты. Здесь, как он знал, находилась потайная дверь. Она была так умело врезана в зеркальную стену, что отражение обманывало глаз. И только протянув руку и коснувшись камня, казавшегося совершенно гладким, Таита обнаружил вход. Его ширины едва хватало, чтобы протиснуться.

За дверью обнаружился узкий коридор. Пока он двигался по нему, становилось все темнее. Но Таита шел уверенно, выставив перед собой руку, пока не касался стены там, где коридор поворачивал под прямым углом. Пошарив во мраке, он обнаружил каменную полку и тыльной стороной ладони ощутил тепло, исходящее от горшка для хранения углей. Таита нащупал веревочную рукоятку и потянул. На дне горшка просматривалось тусклое мерцание, которое он раздул в пламя. При свете углей маг разыскал сложенные в стопку факелы, зажег один и, положив горшок и два запасных факела в стоявшую на каменной полке корзину, продолжил путь по узкому туннелю. Тот уходил под крутым углом вниз, поэтому Таите приходилось держаться за протянутую по правой стене веревку, чтобы не упасть.

Наконец коридор вывел его в небольшую пустую каморку. Потолок у нее был таким низким, что ему пришлось согнуться почти пополам. На полу в середине маг увидел темное отверстие, напоминающее горловину колодца. Сунув внутрь факел, он заглянул в него. Слабый свет не разгонял тьму.

Таита поднял с пола осколок разбитого горшка, бросил в колодец и стал считать. Маг досчитал до пятидесяти, но так и не услышал звука удара о камень. Провал, похоже, не имел дна.

Прямо перед ним торчал ввинченный в потолок пещеры массивный бронзовый крюк. С него свисала, уходя в пропасть, плетеная кожаная веревка. Потолок над отверстием почернел от копоти факелов, которые Эос держала во время бесчисленных визитов в эту пещеру. Ей хватало сил и ловкости спускаться в колодец по веревке, держа факел в зубах.

Таита снял сандалии и бросил их в корзину. Потом вставил факел в трещину на боковой стене, чтобы тот хоть немного освещал ему спуск. Закинув корзину за плечо, маг ухватился за веревку и повис над пропастью.

На веревке через некоторые промежутки были завязаны узлы, чтобы цепляться за них руками и босыми ногами. Таита начал спускаться, передвигая сначала ногу, потом руки. Зная, что спуск будет долгий и трудный, он берег силы, регулярно делал остановки для отдыха и размеренно дышал.

Вскоре мускулы его начали дрожать, в руках появилась слабость. Свет оставленного наверху фонаря доходил теперь лишь тусклым мерцанием. Маг лез дальше в непроглядную тьму, но знал дорогу по памяти Эос. Правую икру свело судорогой. Боль оказалась жуткая, но он заслонился от нее. Руки онемели, и кисти почти не двигались, как клешни. Он чувствовал, как выступающая из-под ногтей кровь капает ему на запрокинутое лицо. Ему приходилось заставлять пальцы разжиматься и снова сжиматься на веревке.

Таита все спускался и спускался, пока не осознал наконец, что у него не осталось больше сил. Он неподвижно висел во мраке, обливаясь потом, неспособный пошевелить рукой, чтобы еще раз перехватить веревку. Темнота действовала удушающе. Маг ощущал, как пальцы начинают разжиматься и рука, скользкая от крови, едет вниз.

– Менсаар! – произнес он слово силы. – Кидаш! Нкубе!

В тот же миг ноги окрепли, хватка стала тверже. И все-таки ему не хватало сил спуститься хотя бы до следующего узелка.

– Таита! Милый Таита! Отзовись! – голос Фенн звонко и сладостно раздался у него в ушах, как если бы она висела в темноте рядом с ним.

Ее духовный символ, нежный цветок водяной лилии, засиял у него перед глазами. Она снова с ним! Он миновал границу той области, где ослабленная колдунья могла блокировать их астральный контакт.

– Фенн! – бросил он через эфир отчаянный вопль.

– Ох, спасибо тебе, благословенная мать Исида! – отозвалась Фенн. – Я боялась, что уже поздно. Я чувствую, что ты в крайней опасности. Сейчас я присоединю все мои силы к твоим, как ты меня научил.

Он ощутил, что трясущиеся ноги становятся крепче и тверже. Маг оторвал их от узла и, вися на одних руках, стал нащупывать пальцами следующий узел. Бездна под ним раскрыла зев, норовя поглотить раскачивающегося на веревке человека.

– Держись, Таита, я с тобой! – подбадривала его Фенн.

Нога нащупала следующий узел, и маг переставил руки. Он вел подсчет и потому знал, что до конца веревки остается еще двадцать узлов.

– Продолжай, Таита! Ради нас обоих, двигайся дальше! Без тебя я ничто. Ты должен выжить! – говорила Фенн.

Он ощущал, как ее сила прибывает к нему теплыми астральными волнами.

– Девятнадцать… Восемнадцать… – считал он, перебирая очередные узелки окровавленными руками.

– Тебе хватит сил и решимости, – нашептывал в его сознании голос девушки. – Я рядом. Я – часть тебя. Сделай это для нас. Ради моей любви к тебе. Ты мне отец и друг. Я вернулась к тебе и ради тебя одного. Не оставляй же меня сейчас.

– Девять… Восемь… Семь… – отсчитывал Таита.

– Ты становишься сильнее, – тихо проговорила Фенн. – Я чувствую это. Вместе мы пройдем через это испытание.

– Три… Два… Один… – Таита вытянул ногу, пытаясь нащупать веревку. Внизу ничего не было, только пустота. Он сделал глубокий вдох и, разжав обе руки, полетел вниз со скоростью, от которой захватило дух. А потом вдруг приземлился обеими ногами на дно пропасти. Ноги подкосились, и он рухнул наземь, словно выпавший из гнезда птенец.

Лежа на животе лицом вниз, маг разрыдался от усталости и облегчения, слишком слабый, чтобы хотя бы сесть.

– Ты цел, Таита? Ты все еще здесь? Слышишь меня?

– Слышу, – отозвался он и сел. – Пока цел. Без тебя было бы иначе. Твоя сила вооружила меня. Теперь мне нужно идти. Жди моего вызова. Ты наверняка снова понадобишься мне.

– Я люблю тебя, помни, – слышался ее голос, по мере того как ощущение ее присутствия исчезало. И он снова оказался во тьме один.

Пошарив в корзине, маг вытащил глиняный горшок, раздул угли и зажег факел. Подняв его повыше, обозрел ближайшие окрестности.

Он стоял на узком деревянном мостике, пристроенном к отвесной стене по левую руку от него. Конструкция держалась на бронзовых болтах, вкрученных в просверленные в скале отверстия. Справа простиралась черная пропасть. Слабый свет факела не позволял увидеть ее края. Таита приник к краю мостика и посмотрел вниз. Туда уходила бесконечная темнота; маг понимал, что находится в расселине, уходящей в самые недра земли, из коих вышла на свет Эос.

Он помедлил еще немного. Его мучила жажда, но пить было нечего. Подавив стремление силой разума и изгнав из членов усталость, Таита достал из корзины сандалии и надел их на стертые о веревку ноги. Потом встал и заковылял по узкому мостку. Ограждения по левой стороне не имелось, тьма внизу притягивала к себе с гипнотической силой, которой трудно было сопротивляться. Он шел медленно и осторожно, отмеривая каждый шаг.

Мысленным взором он видел, как Эос бежит по этой дорожке беззаботно, будто дитя по лужайке, и лезет по узловатой веревке в логово наверху, сжимая горящий факел крепкими белыми зубами. Маг отдавал себе отчет, что, в отличие от нее, ему будет стоить большого труда одолеть даже предстоящий прямой участок пути.

Доски под ногами сменились грубо отесанной скальной породой – он достиг уступа скалы. Его ширины едва хватало, чтобы поставить ногу, а уклон вниз оказался таким крутым, что магу приходилось цепляться за стену, чтобы не свалиться.

Уступ казался бесконечным. Таите потребовалось все его самообладание, чтобы подавить приступ страха.

Ему пришлось спуститься на несколько сотен локтей, прежде чем уступ довел его до глубокой расселины. По ней он попал в другой туннель. И устроил тут еще один привал. Маг вставил факел в выдолбленную в скале ямку; стена над ней закоптилась от пламени великого множества других факелов. Закрыв лицо ладонями, Таита смежил веки и принялся совершать глубокие вдохи до тех пор, пока биение сердца не пришло в норму.

Факел шипел и дымил, догорая. Таита зажег от него последний из своего запаса и направился дальше по туннелю. Тот спускался под еще большим углом, чем открытый уступ, недавно им оставленный. Наконец туннель перешел в каменную лестницу, спускавшуюся по прямой спирали. За века Эос так истерла ступени босыми ногами, что они стали гладкими и вогнутыми.

Он знал, что внутреннее пространство горы представляет собой муравейник из древних вулканических протоков и трещин. Камень казался горячим на ощупь – его согревала лава, кипящая в недрах. В воздухе, удушливом, как жар из тигля, ощущался запах серы.

Наконец Таита добрался до развилки, которую искал. Главный коридор уходил прямо вниз, а ответвление поменьше поворачивало под прямым углом. Таита не раздумывая свернул в более узкий проход. Пол его был неровным, но почти ненаклонным. Маг продолжал следовать по туннелю и миновал несколько изгибов и поворотов, пока не попал в другую пещеру, освещенную красноватым, как от топки, заревом. Даже этот неровный свет не мог проникнуть в отдаленные углы обширного пространства полости. Опустив глаза, Таита увидел, что стоит на краю еще одного глубокого кратера. Далеко внизу кипело озеро расплавленной лавы. Его поверхность пузырилась и клокотала, выстреливая фонтанчиками породы и искр. В лицо ударил такой нестерпимый жар, что Таита вскинул руки, заслоняясь.

Высоко над озером кипящей лавы с воем пролетел шквалистый ветер. Он рвал одежду и толкал с такой силой, что маг пошатнулся и с трудом удержал равновесие.

Ниже места, где стоял маг, над огненным котлом протянулся скальный отрог. Прогибаясь в середине, словно подвесной мост, он был таким узким, что два человека не смогли бы на нем разойтись. Таита подобрал подол туники и, заправив его за пояс, шагнул на выступ.

Проносящийся по пещере ветер не был постоянным. Он то налетал порывом, то стихал. Он предательски кружил, иногда без всякого предупреждения меняя направление: то оттеснял мага назад, то снова подталкивал в спину. Не раз шквал заставлял его покачнуться на самом краю и размахивать руками, чтобы восстановить равновесие. И в итоге вынудил опуститься на колени. Таита пополз на четвереньках, а когда налетал особенно сильный порыв, маг распластывался на камне и пережидал стихию. Все это время внизу булькала и пузырилась лава.

Наконец Таита смог разглядеть впереди противоположную сторону пещеры – еще одну неровную скалистую стену. Он полз к ней, пока, к своему ужасу, не обнаружил, что последний участок скального выступа выщербился и обрушился в огненный котел. Между концом выступа и дальней стеной пещеры образовался провал шириной в три шага высокого мужчины.

Таита подобрался к краю и посмотрел через провал. На другой стороне имелось небольшое ровное пространство. Из воспоминаний Эос он выяснил, что она не проходила этим путем уже несколько столетий, а когда в последний раз появлялась тут, выступ был целым. Видимо, обвал произошел сравнительно недавно. Эос о нем не знала, вот почему и для него это препятствие оказалось неожиданным.

Маг отполз немного, приподнялся и стряхнул с ног сандалии, потом сбросил с плеча веревку, на которой висела корзина. Сандалии и корзина свалились с края и упали в лавовое озеро. Таита понимал, что ему не хватит сил вернуться; оставалось идти только вперед.

Он закрыл глаза, выровнял дыхание и собрал в кулак последние физические силы, дополнив их мощью ума и духа. Потом принял стойку, как у марафонского бегуна на старте. Выждав, когда проносящийся над выступом ветер на мгновение стихнет, он широкими прыжками бросился по узкой тропе, подаваясь всем телом вперед. Маг взлетел над пропастью и в тот же миг понял, что не долетит. Ему предстояло упасть в кипящий котел. И тут ветер снова переменил направление и задул с удвоенной мощью. На этот раз он налетел прямо со спины и забрался под подол его туники, парусом вздув ее и толкая Таиту вперед. Но и этого оказалось мало. Нижняя половина туловища мага врезалась в каменный порог, и ему едва-едва удалось ухватиться руками за край площадки.

Он повис, болтая ногами над пропастью, удерживая на руках вес всего тела. Таита пытался подтянуться, чтобы поставить на порог локоть, но приподнялся лишь самую малость, а потом сорвался и повис на одних пальцах. Он лихорадочно старался найти босыми ногами опору и оттолкнуться, но скала была совершенно гладкой.

Фонтан кипящей лавы взметнулся прямо под ним. И прежде чем он опал, частицы раскаленной породы брызнули на голые ноги и ступни мага. Его ужалила нестерпимая боль, и он вскрикнул.

– Таита! – Почувствовав его боль, Фенн воззвала к нему через эфир.

– Помоги, – выдавил он.

– Я с тобой, – послышался ответ. – Объединим наши силы… Давай!

Боль подгоняла. Таита напряг мышцы так, что сухожилия, казалось, вот-вот лопнут, и постепенно, мучительно медленно, поравнялся глазами с уровнем порога. Но выше приподняться не мог. Он чувствовал, что руки постепенно слабеют.

– Помоги, Фенн! – снова вскричал он.

– Вместе! Давай!

Маг ощутил поток ее энергии. Он медленно подтягивался, пока наконец не сумел перекинуть через край одну руку. На миг он завис, а потом снова услышал ее крик:

– И снова разом, Таита! Давай!

Он рванулся и перебросил вторую руку. Это решило дело. При опоре на обе руки отвага вернулась к нему. Не обращая внимания на боль в обожженных ногах, Таита еще раз подтянулся и втащил через край верхнюю половину туловища. Пыхтя и брыкаясь, он потихоньку вполз на площадку.

Долгое время маг лежал, пока не набрался сил, чтобы сесть. Посмотрев на ноги, он увидел ожоги. И принялся отковыривать прилипшие к ступням куски лавы, вместе с которыми сходила кожа. На икрах выступили наливающиеся прозрачной жидкостью пузыри. Страдая от боли, он все-таки поднялся, опираясь на стену, и заковылял по туннелю. На камнях оставались кровавые отпечатки истерзанных стоп. Мерцание огненного котла внизу освещало ему путь.

Некоторое время туннель шел ровно, потом начал понижаться, и свет померк. В последних его проблесках маг заметил наполовину сгоревший факел, вставленный в скальную трещину. Он находился тут с момента последнего посещения Эос, случившегося давным-давно. Однако средств поджечь факел не осталось. И тут Таита вспомнил об умении, почерпнутом у колдуньи. Он простер руку к факелу и, направив указательный палец на обгоревший конец, сосредоточил на нем свои психические силы.

На конце факела появилась тлеющая точка. От нее закурился дымок, а потом вдруг вспыхнуло и весело заплясало яркое пламя. Маг вытащил факел из трещины и, держа высоко, зашагал так быстро, насколько могли его нести израненные ноги.

Он добрался до входа в еще одну наклонную шахту. Дальше снова вели ступени, но камень не сгладился под ногами, следы резца мастера оставались свежими. Таита пустился в путь. Эта лестница казалась бесконечной, и ему то и дело приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть. Во время одного из таких привалов он ощутил низкий рокот, дрожь воздуха и скалы, на которой сидел. Звук не был постоянным, он то становился глуше, то нарастал, похожий на удары исполинского пульса.

Таита знал, что это такое.

Чувствуя прилив новых сил, он вскочил и зашагал по ступеням. По мере приближения звук становился все сильнее и отчетливее. Таита спускался все ниже и ниже; рокот нарастал, как и возбуждение мага, которое стало таким мощным, что заглушило боль в ногах.

Могучая пульсация достигла пика громкости. Каменные стены содрогались. Маг продвинулся еще немного, потом замер в изумлении. Это место было знакомо ему по воспоминаниям Эос, но теперь туннель заканчивался тупиком.

Медленно, с трудом подошел он к стене и остановился. Похоже, она состояла из натуральной скальной породы. В ней не наблюдалось ни проемов, ни трещин, но в самой середине, на уровне глаз, были вырезаны три символа. Первый был таким древним и настолько сгладился под воздействием выделяемого лавовым котлом сернистого газа, что стал нечитаемым; древность его не поддавалась измерению. Второй оказался немного свежее, и, внимательно присмотревшись, Таита различил очертания крошечной пирамиды – духовный символ жреца или какого-то святого мужа. Третий, нанесенный позднее всех, но все равно много веков назад, представлял собой отпечаток кошачьей лапы, духовный символ Эос.

Этими рисунками подписались те, кто посещал это место прежде него. С начала времен таковых насчитывалось всего трое. Таита коснулся стены и ощутил, что она холодна, – разительный контраст с адскими кратерами и пылающей лавой, которые ему довелось миновать по пути.

– Вот врата, ведущие к источнику, который люди разыскивали долгие века, – с глубоким благоговением прошептал он. Потом положил на изображение кошачьей лапы ладонь, и знак Эос отозвался на его прикосновение теплом.

Маг выждал паузы в биении исполинского пульса, потом изрек три слова силы, позаимствованные из разума колдуньи, тайное заклятие, неведомое никому иному на свете:

– Ташкалон! Аскартоу! Силондела!

Скала застонала и зашевелилась у него под рукой. Он нажал сильнее; раздался скрежет, и вся стена с грохотом повернулась, словно вращающийся мельничный жернов. За ней обнаружился еще один короткий пролет из ступеней, затем поворот в туннель, из которого доносился звук, похожий на рев раненого льва. Не заглушаемый более каменной дверью, пульс земли всей мощью обрушился на пришельца. Тот попятился на шаг, после чего не без труда взял себя в руки. Этот новый туннель освещался призрачным голубым светом, который усиливался синхронно ударам гигантского пульса и бледнел, когда звук стихал.

Таита пересек врата. В углублениях стены обнаружились еще два факела. Он зажег их и, дождавшись, когда они разгорятся, медленно захромал к источнику. Его наполняло благоговение, равного которому он не испытывал никогда прежде, даже в святая святых великих божеств Египта.

В конце коридора маг свернул за угол и остановился перед очередной короткой лестницей. У ее подножия виднелась полоска гладкого белого песка.

Исполненный трепета, он сошел по ступеням и оказался в некоем месте, выглядевшем как сухое русло большой подземной реки. Таита знал, что вскоре темный туннель наполнится светом и звуком. Что будет после того, если его омоют воды таинственной реки?

Вечная жизнь может стать не столько благословением, сколько проклятием. Первые века минуют, и следом могут прийти растлевающая скука и застой. Способны ли совесть и мораль разлагаться под влиянием времени? Что, если на смену высоким принципам и достоинству придут подлое зло и коварство, в коих была повинна Эос?

Решимость изменила ему, и он повернулся, порываясь бежать. Но колебания длились слишком долго. Ослепительный голубой свет наполнил туннель. Даже при всем желании обратного пути уже не было. Таита развернулся лицом к туннелю и приготовился встретить накатывающийся гром.

Из русла подземной реки хлынуло сияние, не имевшее явного источника. Только когда она охватила его босые ноги, маг понял, что субстанция эта скорее газообразная, чем жидкая. Она походила на газ или свет, но в то же время была густой и тяжелой. Вещество холодило кожу, но согревало плоть внутри.

То был эликсир вечной жизни.

Вскоре ручеек превратился в поток, поднявшийся Таите до пояса. Будь это вода, его сбило бы с ног и утащило течением в недра земли, но так река лишь заключила его в нежные объятия. Грохот наполнил уши, голубой прилив достиг уровня плеч. Маг чувствовал себя невесомым и свободно парящим, как пух.

Поток хлынул ему через голову, и он набрал в грудь воздуха и зажмурил глаза. Но продолжал видеть голубое сияние и слышать гром. Он ощущал, как синева вливается в отверстия нижней части его туловища, наполняя его. Таита открыл глаза, и субстанция омыла их. Потом выдохнул набранный воздух и сделал новый вдох. Голубой эликсир хлынул через нос в легкие. Он открыл рот, глотая синеву. Когда она из легких попала в кровь, разносясь по всему телу, вплоть до кончиков ногтей, сердце его забилось быстрее. Усталость как рукой сняло, Таита чувствовал себя полным сил как никогда. Его сознание работало с хрустальной ясностью.

Синева согрела изношенную и состарившуюся плоть, исцелив и обновив ее. Боль в ногах, в том числе ступнях, исчезла. Обожженная, покрытая волдырями кожа стала здоровой. Таита чувствовал, как сухожилия твердеют, кости становятся крепче, спина распрямляется, мускулы наливаются мощью. Его ум наполнился оптимизмом и свежестью, свойственными юности и утраченными давным-давно, однако их уравновешивали мудрость и опыт, приобретенные за годы.

А потом синева пошла на убыль. Грохот стих, удаляясь по туннелю. Таита стоял один в пустом речном русле и оглядывал себя. Поднял сначала одну ногу, потому другую. Ожоги на икрах и подошвах зажили. На коже от них не осталось даже следа. Мускулы рельефно обозначились и налились силой. Его так и подмывало пуститься бегом. Маг зашагал обратно к поворачивающимся каменным вратам, одолевая по три-четыре высеченных в камне ступеньки. Ноги несли его без усилий, не спотыкаясь.

У входа в палату маг остановился. Выдернул из скобы факел, повернулся и выкрикнул слова силы. Скальные ворота со скрежетом затворились. Он увидел, что рядом с тремя предыдущими начертаниями появилось еще одно: образ раненого сокола – его собственный духовный символ.

Таита стал подниматься по крутой лестнице. За спиной он слышал вечный гром источника, и мощная пульсация земли эхом отдавалась у него в груди.

Он не нуждался в остановках для передышки: дыхание лилось легко и свободно, босые ноги порхали над камнем. Таита взбирался все выше, рокот источника слабел, пока наконец не стих вовсе. Подъем показался короче, чем прежде спуск. Сам того не ожидая, он уже увидел впереди тусклое свечение и снова заглянул в кипящее лавовое озеро. Маг помедлил лишь миг, прикидывая расстояние, отделяющее его от обломанного выступа скалы. Такое непреодолимое и пугающее совсем недавно, теперь оно казалось пустяковым. Таита отошел на полдюжины шагов, чтобы обеспечить место для разбега. С зажатым в руке факелом он вылетел из устья туннеля и перенесся через пропасть, уверенно приземлившись в добрых трех шагах дальше края разлома. И хотя в этот миг на него набросился еще один свирепый порыв ветра, маг твердо держал равновесие и даже не вздрогнул.

Таита устремился по узкой каменной тропе, легко пробегая там, где прежде ему приходилось ползти. Ветер бил в лицо и трепал подол туники, но маг не сбивался с шага. Миновав выступ, он пригнулся и нырнул в туннель; следуя изгибам и поворотам, он не останавливался до тех пор, пока не достиг развилки и не свернул в главную шахту.

И даже здесь он не ощутил нужды отдохнуть. Дыхание оставалось глубоким, но ровным, а ноги – крепкими, как кедровые брусья. Тем не менее Таита высмотрел трещины в стене, чтобы вставить туда факелы, расправил тунику и присел на каменную ступеньку. Он задрал до пояса подол и полюбовался своими ногами. Провел ладонями по гладкой коже, желая ощутить свои налитые мышцы, рельефно очерченные, твердые и упругие на ощупь. Потом маг перенес внимание на ладони. Кожа на тыльной стороне была как у человека в расцвете молодости. Бурые старческие пятна исчезли. Как и ноги, руки стали сильными и мускулистыми. Он поднял их и ощупал лицо. Борода казалась шелковистее, морщины на шее и под глазами разгладились. Волосы на голове снова стали густыми и вьющимися.

Таита в голос рассмеялся, думая о том, насколько должны измениться его черты, и пожалел, что при нем нет подаренного зеркальца. Такого тщеславия от законного довольства собой он не испытывал по меньшей мере лет сто.

– Я снова молод! – вскричал он, вскакивая на ноги и хватая факелы.

Вскоре ему встретилась расселина, из которой сочилась чистая вода и, стекая по стене туннеля, собиралась в нерукотворном каменном бассейне. Таита напился и поспешил дальше. Он бежал, а мысли его занимала Фенн. Сколько месяцев прошло с их разлуки? Интересно, как изменилась она за время, минувшее с той ночи, когда он «прозрел» ее. В течение двух мысленных контактов с нею во время его пути к источнику он почувствовал, что эти перемены разительны. «Конечно, она изменилась, – думал маг. – Но не так сильно, как я. При следующей нашей встрече мы удивим друг друга. Она теперь превратилась в молодую женщину. А что скажет Фенн обо мне?» Ему не терпелось как можно скорее выяснить это.

Таита полностью утратил счет времени и не знал, день сейчас или ночь, но продолжал бежать. И наконец достиг места, где туннель спускался на еще один пролет ступеней. Спустившись, он обнаружил, что путь ему преграждает плотный кожаный полог, разрисованный мистическими символами и знаками.

Маг задул факелы и подошел ближе. Через щель в занавесе пробивался тонкий луч света. Он внимательно прислушался. Слух его многократно обострился по сравнению с тем, каковым являлся до омовения в источнике. Ни звука! Соблюдая осторожность, Таита немного расширил щель и припал к ней глазом. Перед ним открылась небольшая, но богато обставленная комната. Задействовав внутреннее око, он осмотрел ее наскоро на предмет чьего-либо присутствия, но не обнаружил ауры. Поэтому отдернул полог и вошел.

Он попал в будуар Эос. Стены и потолок покрывали плитки из слоновой кости, на каждой был вырезан красивый рисунок, раскрашенный блестящими красками. Получилось живо и завораживающе. С потолка свисали на бронзовых цепях четыре лампы, отбрасывая мягкий теплый свет. У дальней стены стояла застеленная шелком кушетка с грудой подушек, а посреди комнаты находился низкий эбонитовый столик. На нем стояли блюда с фруктами, медовыми пирогами и прочими лакомствами, а также хрустальный графинчик с красным вином, увенчанный пробкой в форме золотого дельфина. На другом столике лежала груда папирусных свитков и астрологический макет неба, отображающий движение Солнца, Луны и планет, изготовленный из листового золота. Пол в несколько слоев покрывали шелковые ковры.

Таита решительно направился к столику в середине и взял с блюда гроздь винограда. Он ничего не ел с тех самых пор, как покинул логово колдуньи, и теперь в нем проснулся юношеский аппетит. Опустошив блюдо наполовину, маг подошел к другой двери, проделанной в стене рядом с ложем. Ее завешивал еще один богатый разрисованный кожаный полог, точная копия того, через который он вошел. Прислушавшись и не уловив ничего, Таита проскользнул через щель, разделяющую полог пополам, и попал в небольшую переднюю. Здесь у дальней стены стояло кресло, рядом с которым в стене виднелся просверленный глазок. Маг нагнулся и заглянул в него.

И понял, что смотрит в зал Верховного совета, где заседали олигархи. Через этот самый глазок смотрела Эос, когда спускалась с гор и управляла делами совета. Помещение оказалось тем самым, где Таита впервые предстал перед Акером, Эк-Танем и Кейтором. Теперь зал был пуст и погружен в полумрак. Высокое окно в задней части помещения открывало квадрат ночного неба, включавший часть созвездия Центавра. По его положению над горизонтом Таита сделал приблизительный вывод, что сейчас уже за полночь.

Дворец был пуст. Он вернулся в будуар Эос и доел фрукты. Потом растянулся на кушетке, окутал себя заклятием сокрытия и почти мгновенно уснул.

Разбудили его голоса, доносящиеся из зала Верховного совета. Стены заглушали их, но слух Таиты настолько обострился, что ему удалось узнать вельможу Акера.

Он споро поднялся с лежанки, подошел к проделанному для Эос глазку и заглянул в него. Перед помостом восемь воинов в полном вооружении преклонили колена в позе внимания и покорности. Напротив них находились два олигарха. Вельможа Акер стоял и распекал склонившихся перед ним:

– Что вы хотите сказать этим своим «ушли»? Я приказал схватить их и доставить сюда. А вы заявляете, что они сбежали. Объяснитесь.

– У нас две тысячи солдат заняты поисками. Эти негодяи недолго будут оставаться на свободе, – говорил сотник Онка, скорчившись на коленях под гневом Акера.

– Две тысячи? – переспросил вельможа. – А где остальные наши войска? Приказываю тебе поднять всю нашу армию на подавление этого мятежа. Я сам поведу главные силы. Я найду предателя Тинат-Анкута и его сообщников. Всех до единого, слышите? Особенно этого пришельца Мерен-Камбиза и чужаков, заявившихся вместе с ним в Джарри. Я лично буду надзирать за их пытками и казнью. Я сделаю из этих бунтарей пример, который никогда не забудут!

Он зыркнул на своих офицеров, ни один из которых не решился не то что ответить ему, но даже поднять глаза.

– А расправившись с зачинщиками, я обрушу свой гнев на всех пришельцев в Джарри, – не унимался Акер. – Они предатели. По приказу совета все их имущество конфисковано именем богини и государства. Мужчин сошлем в рудники – рабов там не хватает. Женщин в возрасте и детей старше двенадцати всех до единого обратим в рабство. Детей младше этого порога предадим мечу. Смазливых девок отправим на фермы для воспроизводства. Сколько времени вам потребуется, чтобы собрать оставшуюся часть наших частей, полководец Онка?

Таита отметил, что Онку, видимо, поставили командовать полком, который прежде возглавлял Тинат.

– Мы будем готовы выступить в полдень сегодня, великий господин, – ответил Онка.

Таита слушал, погруженный в глубокую тревогу. За время его пребывания в горах в Джарри все переменилось. Больше всего его сейчас заботили Фенн и Мерен. Возможно, они уже в руках у Онки. Ему хотелось немедленно установить мысленную связь с Фенн и убедиться в ее безопасности, но жизненно важно было не упустить шанс подслушать как можно больше о планах Акера.

Маг оставался у глазка, пока Акер раздавал приказы. Вельможа был опытным командиром, и выбранная им тактика обещала принести результат. Таита тем временем строил собственные планы, вопреки ему. Наконец Акер отпустил полководцев, и два олигарха остались в зале одни. Акер сердито плюхнулся в кресло.

– Нас окружают дураки и трусы, – посетовал он. – Как мог этот мятеж вспыхнуть под самым нашим носом?

– Тут я улавливаю нечистый дух этого мага, Таиты из Галлалы, – ответил Эк-Тань. – Не сомневаюсь, что это он стоит за сим беззаконием. Маг прибыл прямиком из Египта, от Нефера-Сети. Стоило ему объявиться – и пожалуйста: впервые за двести лет в Джарри вспыхнуло восстание.

– За двести двадцать лет, – поправил Акер.

– За двести двадцать, – согласился Эк-Тань, и в его голосе послышалось раздражение. – Только от точных цифр толку мало. Как нам поступить с этим возмутителем черни?

– Ты ведь знаешь, что Таита – особый гость богини и он отбыл на встречу с нею в горах. А те, кого вызывает Эос, назад не возвращаются. Нам нет нужды переживать на его счет – мы его больше не увидим. А тех, кто пришел с ним в Джарри, скоро схватят… – Акер не договорил, и сердитое его лицо прояснилось. – Эта воспитанница, девчонка по имени Фенн, поступит в мое личное распоряжение.

Таита заметил, что в ауре вельможи вспыхнули искры похоти.

– Достаточно ли она взрослая для этого? – усомнился Эк-Тань.

– Для меня любая достаточно взрослая, – ответил Акер с выразительным жестом.

– У каждого свой вкус, – примирительно сказал Эк-Тань. – И даже к лучшему, что наши понятия о наслаждении не совпадают.

Олигархи встали и рука об руку вышли из зала. Таита вернулся в будуар колдуньи, запер дверь и в первый раз попробовал вызвать Фенн. Почти сразу перед его мысленным взором возник ее духовный символ, а в голове зазвенел милый голосок:

– Я здесь.

– Я вызывал тебя. Ты в опасности?

– Мы все в опасности, – ответила она. – Но в данный момент нам ничто не грозит. В стране беспорядки. Где ты, Таита?

– Я сбежал с горы и покуда прячусь близ зала Верховного совета.

Даже через эфир передалось ее изумление.

– Ах, Таита! Ты не перестаешь удивлять и восхищать меня.

– Когда мы встретимся, у меня найдется еще чем порадовать тебя, – пообещал он. – Способны ли ты или Мерен прийти? Или мне нужно найти вас?

– Мы тоже прячемся, но всего в пяти или шести лигах от тебя, – сказала Фенн. – Скажи нам, где тебя встречать.

– К северу от цитадели есть узкая долина, врезавшаяся между горных отрогов. Она недалеко от дороги в горы, лигах в трех от дворца. Вход в нее отмечен приметной рощицей из акаций, растущей на склоне над ним. Рощицу видно издалека, она имеет форму конской головы. Вот это место, – сказал он и отправил ей через эфир мысленный образ рощи.

– Вижу ясно, – ответила девушка. – Сидуду узнает ее. А если нет, я снова вызову тебя. Приходи в долину скорее, Таита. У нас осталось мало времени, чтобы бежать из этой проклятой страны и избегнуть гнева джаррийцев.

Таита наскоро обыскал будуар в поисках оружия или каких-то средств маскировки, но ничего не нашел. Он был бос и одет в свою тунику, грязную от пыли и копоти и покрытую каплями застывшей магмы. Маг направился к внешней двери и попал в пустой зал для заседаний. Он прекрасно помнил, куда нужно идти, чтобы добраться до ворот, через которые Тинат провел его в цитадель во время первого их приезда.

Таита вышел в коридор, оказавшийся безлюдным. Уйдя сами, олигархи, видимо, отозвали и стражу. Маг зашагал к черному выходу из здания и почти добрался до высоких двойных дверей, ведущих на задний двор, как вдруг замер.

– Эй, ты! – раздался громкий оклик. – Стой и назовись, кто ты такой!

Впопыхах Таита забыл окутать себя заклинанием сокрытия. Он повернулся и расплылся в дружеской улыбке:

– Я совсем заблудился в этом огромном дворце и буду признателен, если ты поможешь мне выбраться отсюда.

Остановил его один из дворцовых стражей, дородный десятник средних лет в полном воинском облачении. Воин вытащил меч и с кровожадной ухмылкой направился к Таите.

– Ты кто такой? – крикнул он. – Как по мне, так ты похож на грязного вороватого пройдоху.

– Уймись, приятель. – Все еще улыбаясь, маг вскинул обе руки в примирительном жесте. – У меня срочное послание для полководца Онки.

– Он уже уехал. – Десятник протянул левую руку. – Давай сюда послание, если ты не врешь и оно у тебя действительно есть. Я передам ему.

Таита сделал вид, что роется в кошеле, но стоило стражу подойти поближе, маг схватил его за запястье и дернул, выводя из равновесия. Десятник инстинктивно всем весом подался назад. Вместо того чтобы тянуть его к себе, Таита последовал за ним, усилив набранную инерцию ударом обоих локтей в грудь. С удивленным криком воин зашатался и повалился на спину. Стремительный как леопард, маг приземлился на него сверху, метя правой рукой в шею. С громким треском шейные позвонки стражника разорвались, и он испустил дух.

Таита опустился на колени и принялся снимать с убитого шлем, чтобы воспользоваться им как маскировкой, но не успел справиться с завязками, как раздался другой крик: показались еще двое стражников, бегущих по коридору с мечами наголо. Вытащив из ладони убитого меч, Таита вскочил, развернувшись к нападающим.