На краю света Смит Уилбур

– Нет, Фенн. Самая прекрасная – это ты.

– Ты так говоришь, чтобы избавиться от моей болтовни, или на самом деле так думаешь?

– Ты моя маленькая рыбка, красивая, как золотая дорада, а это самое чудесное создание в океане.

– А Эос? Как насчет нее? Разве она не была красивой?

– Она была очень красивой, но обладала красотой хищной акулы. Ее прелесть была зловещей и пугающей.

– Когда она слилась с тобой телесно, это было так же, как у тебя со мной?

– Это отличалось, как смерть отличается от жизни. С ней соитие было холодным и жестоким. С тобой оно теплое, наполняющее любовью и добрыми чувствами. С ней я вел жестокий бой. С тобой же наши души сливаются в некое мистическое целое, которое бесконечно выше каждой из них по отдельности.

– Ах, Таита, мне так хочется поверить тебе! Я знаю и понимаю, зачем ты отправился к Эос и почему соединился с ней, но все же сгораю от ревности. Имбали сказала, что мужчины могут находить удовольствие со многими женщинами. Разве ты не испытал наслаждение с Эос?

– Нет слов, чтобы выразить, как ненавистны были мне ее мерзкие объятия. Каждое ее слово, каждое прикосновение ее рук и тела вызывали во мне страх и отвращение. Эос выпачкала и осквернила меня так, чо мне казалось – я никогда уже не смогу очиститься.

– Когда я слышу, что ты так говоришь, то не чувствую больше ревности, а испытываю только сострадание к мукам, которые ты претерпел. Обретешь ли ты избавление?

– Я смыл все в синеве источника. В ней я сбросил груз возраста, вины и греха.

– Расскажи мне еще раз об источнике. Что ты ощущал, когда тебя объяла синева?

И он снова описывал ей чудо своего превращения. А когда закончил, Фенн задумалась на некоторое время, потом сказала:

– Источник был уничтожен извержением вулканов точно так же, как погибла и сама Эос.

– Это пульсирующая артерия земли. Это священная сила природы, обновляющая жизнь и управляющая ею. Источник нельзя уничтожить, ибо, если это когда-нибудь произойдет, с ним сгинет и все творение.

– Если он все еще существует, что же с ним сталось? Куда он пропал?

– Его втянуло обратно в недра земли, так же как луна заставляет воды моря отступать во время отлива.

– И он стал навсегда недоступен для людей?

– Не думаю. Я верю, что в свое время источник снова выйдет на поверхность. Возможно, это уже произошло где-нибудь в отдаленной части земли.

– Но где, Таита? Где появится он снова?

– Мне известно только то, что знала Эос. Это случится в месте близ большого вулкана и по соседству с обширным пространством воды. Огонь, земля, воздух и вода – вот четыре элемента.

– А человек найдет когда-нибудь источник?

– Источник ушел глубоко в землю, когда далеко на севере произошло извержение вулкана Этна, где размещалось тогда логово Эос. Огонь прогнал колдунью оттуда. Много веков странствовала она в поисках места, где Синяя река снова выйдет на поверхность. И обнаружила его в Лунных горах. Теперь источник снова скрылся.

– Как долго ты будешь оставаться молодым, Таита?

– Это я не берусь с уверенностью сказать. Эос оставалась юной тысячи лет. Это известно мне по ее похвальбе, а также из взятых у нее знаний.

– Теперь, когда ты искупался в источнике, с тобой произойдет то же самое, – промолвила Фенн. – Ты проживешь тысячу лет.

Той ночью она разбудила его, всхлипывая и обливаясь слезами из-за кошмара.

– Подожди меня, Таита! – вырвался у нее крик. – Вернись. Не оставляй меня!

Таита гладил ее щеки и целовал ресницы, стремясь нежно пробудить. Очнувшись и поняв, что это был страшный сон, девушка прильнула к нему:

– Это ты, Таита? В самом деле ты? Ты не покинул меня?

– Я никогда тебя не покину, – заверил ее маг.

– Неправда. – Она все еще глотала слезы.

– Никогда, – повторил он. – Мне пришлось проделать такой долгий путь, чтобы снова обрести тебя. Расскажи про свой глупый сон. За тобой гнались троги или чима?

Фенн ответила не сразу. Ей требовалось время, чтобы прийти в себя.

– Он был вовсе не глупый, – прошептала она наконец.

– Расскажи мне.

– В этом сне я старела. Волосы мои поредели и поседели – я видела их свисающими со лба. Кожа сморщилась, а руки превратились в костлявые клешни. Спина согнулась, а ноги распухли и болели. Я ковыляла за тобой, но ты шел так быстро, что мне было не угнаться. Я отставала, а ты шел в некое место, куда мне не было хода. – Девушка снова заволновалась. – Я звала тебя, но ты не слышал. – Она зарыдала.

– Это всего лишь сон. – Таита крепко обнял ее, но она с силой затрясла головой.

– Это было видение из будущего. Ты шагал вперед, не оглядываясь, высокий, прямой, с крепкими ногами. Волосы у тебя были густыми и пышными. – Протянув руку, она ухватила его прядь и скрутила между пальцами. – Такие, как сейчас.

– Милая моя, не сокрушайся. Ты ведь тоже молода и прекрасна.

– Сейчас – может быть. Но ты таким и останешься, а я состарюсь и умру. Я снова потеряю тебя. Мне не хочется превращаться в холодную звезду. Я хочу быть с тобой.

Имея в своем распоряжении мудрость веков, Таита не мог найти слов, способных утешить ее. В итоге он снова занялся с ней любовью. Она набросилась на него с каким-то пылом отчаяния, словно старалась слиться с ним воедино не только телесно, но и духовно и образовать с ним нечто целое, которое не в силах разорвать ничто, даже смерть. И лишь перед рассветом, истомившись от любви и горя, Фенн уснула.

Время от времени флотилия проплывала мимо давно заброшенных деревень луо. Хижины уныло скособочились на своих свайных основаниях, грозя вот-вот упасть в прибывающую воду.

– Когда вода прибывает, луо уходят искать сухие места на окраинах Великого Суда, – пояснила Фенн. – А когда уровень начнет спадать, вернутся сюда снова.

– Это к лучшему, – заявил Таита. – Окажись они здесь, нам наверняка пришлось бы пробиваться силой, а наше путешествие и без того затянулось. Людям не терпится увидеть свои дома.

– Как и мне, – согласилась Фенн. – Хотя я увижу родину первый раз в этой жизни.

Той ночью Фенн снова приснился кошмар. Таита разбудил ее, спасая от темных ужасов, созданных разумом, и гладил и целовал, пока она не затихла у него на руках. Но девушка продолжала дрожать как в горячке, а сердце ее колотилось, как у загнанной лошади.

– Это был тот же сон? – тихо спросил он.

– Нет, хуже, – прошептала Фенн. – На этот раз зрение мое ослабело от старости, а ты ушел так далеко вперед, что я могла разглядеть только твой смутный силуэт, исчезающий в дымке.

Оба помолчали, потом девушка заговорила снова:

– Я не хочу потерять тебя, но понимаю, что не должна растрачивать годы любви, подаренные нам богами, на бесполезные жалобы и сожаления. Я должна быть сильной и счастливой. Должна ценить каждую минуту, проведенную нами вместе. Должна делить свое счастье с тобой. Мы никогда не станем снова заговаривать об этом ужасном расставании, пока не наступит его час. – Фенн помолчала еще немного, а потом добавила так тихо, что он едва разобрал слова: – Пока не наступит час, приход которого неизбежен.

– Нет, возлюбленная моя Фенн, – ответил маг. – Он не является неизбежным. Мы никогда не разлучимся вновь. Никогда.

Она затихла в его руках и, затаив дыхание, вся превратилась в слух.

– Я знаю, как мы можем не допустить этого, – промолвил он.

– Скажи мне! – потребовала она.

Он объяснил. Она слушала внимательно, но, как только Таита закончил, засыпала его сотней вопросов. А получив ответы на все, заметила:

– Для этого может потребоваться целая жизнь. – Масштаб предприятия, изложенного магом, устрашил ее.

– А возможно, всего несколько коротких лет, – возразил он.

– Ах, Таита, я уже сгораю от нетерпения. Когда мы начнем?

– Нам предстоит еще много работы, чтобы исправить ужасный вред, причиненный Эос нашему родному Египту. Как только мы справимся с этим делом, сразу приступим.

– Я буду считать дни до этого мига.

День за днем дул попутный ветер. Гребцы старались изо всех сил, с песней налегая на весла, не зная усталости в руках и в спинах, а племянники Наконто безошибочно находили верный путь среди лабиринта каналов. Каждый полдень Таита взбирался на верхушку мачты, чтобы оглядеть местность. И намного раньше своих ожиданий различил далеко впереди силуэты деревьев, возвышающихся над бесконечным папирусом.

Нил под килями галер стал глубже, а канал между зарослями тростника расширился. Наконец корабли вырвались из Великого Суда; впереди простиралась бескрайняя равнина, по которой зеленый Нил катил свои воды, будто ползущий питон, пока не терялся вдали в пыльном мареве.

Египтяне причалили к обрывистому берегу. Тинат и его люди, устраивая первый за много дней лагерь на твердой земле, свели на берег лошадей. Примерно в лиге от них на пыльной равнине паслось в рощице акаций стадо из восьми жирафов.

– Свежего мяса мы не видели с тех пор, как покинули селение шиллуков, – сказал Таита Тинату. – Все будут рады отведать чего-нибудь повкуснее сома. Я намерен набрать отряд охотников. Покончив с постройкой заребы, дай людям отдохнуть и поразмяться.

Таита, Мерен и две девушки оснастили луки, оседлали коней и поехали в погоню за длинноногими пятнистыми животными. Лошади не меньше всадников радовались возможности сойти на берег; мчась по открытой местности, они высоко вскидывали копыта и мотали хвостом.

Жирафы издалека заметили приближение всадников, покинули уютную рощицу и размашистым аллюром поскакали по равнине. Их длинные хвосты с кисточками завернулись на круп, а ноги с каждой стороны двигались одновременно, поэтому казалось, будто жирафы бегут медленно. Однако, чтобы настичь их, охотникам пришлось гнать лошадей вовсю. Приблизившись к добыче сзади, охотники оказались в облаке пыли, поднимаемом копытами жирафов, и им приходилось прищуривать глаза, чтобы не ослепнуть. Таита наметил полувзрослого самца, замыкавшего табун: его мяса хватило бы на всю общину, а главное, оно будет нежным и сочным.

– Нам нужен этот! – закричал он, указывая на молодое животное.

Подскакав ближе, Таита прицелился и выпустил первую стрелу зверю в ногу с намерением перебить главное сухожилие и покалечить. Жираф пошатнулся и едва не упал, но оправился и помчался дальше, прихрамывая и стараясь не наступать на раненую ногу. Таита дал знак, охотники разделились на две пары и зажали подранка с двух сторон, посылая с убойной дистанции стрелу за стрелой в тяжело вздымающуюся грудь. Они норовили попасть в сердце и легкие, но шкура у жирафа по толщине не уступала боевому щиту, а важные органы спрятаны глубоко. Теряя много крови, зверь продолжал бежать, взмахивая хвостом и издавая тихий стон всякий раз, когда в плоть ему вонзался наконечник стрелы.

Всадники подводили коней все ближе и ближе, сокращая дистанцию и увеличивая проникающую силу стрел. Сидуду держалась чуть позади Мерена, и тот увидел, что она неосторожно приблизилась к добыче на опасное расстояние, только когда обернулся.

– Слишком близко! – крикнул он ей. – Сидуду, прими в сторону!

Но предупреждение запоздало: жираф взбрыкнул и вскинул заднюю ногу, норовя лягнуть преследовательницу. Ее лошадь испугалась и резко отвернула. Девушка выпала из седла, с силой ударившись о грунт, и покатилась в облаке пыли почти под копыта жирафу. Тот лягнул еще раз и расколол бы ей череп, попади удар в цель. Но он прошел выше головы. Когда Сидуду перестала наконец катиться, то распласталась на земле замертво. Мерен немедленно развернул коня и спрыгнул с седла. Когда он подбежал, она с трудом села и издала неуверенный смешок:

– Грунт тут тверже, чем кажется. – Девушка потрогала виски. – А голова у меня мягче, чем я думала.

Ни Таита, ни Фенн не видели ее падения, потому как находились с другой стороны жирафа.

– Наши стрелы не проникают достаточно глубоко, чтобы его убить! – крикнул Таита спутнице. – Придется свалить его мечом.

– Не стоит риска, – взволнованно ответила Фенн, но маг не внял ее предупреждению и высвободил ноги из стремян.

– Прими Дымку, – сказал он, бросив девушке поводья. Потом извлек из висящих на спине ножен меч и спрыгнул на землю.

Он использовал инерцию галопа кобылы, так чтобы на некоторое время сравняться с жирафом в скорости. При каждом скачке здоровенные задние копыта животного взлетали выше головы охотника, и он поднырнул под них. Когда самец ставил ногу на землю и переносил на нее вес, нагруженное сухожилие гордо вздувалось под кожей. Оно было толщиной с запястье Таиты. На бегу маг перехватил меч обеими руками и с силой рубанул, целя по сухожилию чуть выше бабки. Удар попал в цель, и сухожилие лопнуло, издав цокающий звук. Нога подкосилась, и животное рухнуло, заскользив на крупе. Жираф тужился встать, но искалеченная нога не позволяла. Не удержав равновесия, он завалился на бок. На миг шея его вытянулась по поверхности земли и оказалась в пределах досягаемости. Таита прыгнул вперед и вонзил клинок в заднюю ее часть, удачно попав в сочленение между позвонками. А потом отскочил, когда жираф начал конвульсивно бить копытами. Спустя некоторое время вся четыре ноги животного напряглись, и оно затихло. Веки его затрепетали, ресницы закрыли большие глаза.

Фенн, ведя на поводу Дымку, подскакала к Таите, стоящему над добычей.

– Ты такой стремительный! – Голос ее переполняло благоговение. – Налетел на него, как сапсан на голубя.

Она спрыгнула с коня и подбежала ближе. Волосы девушки спутались, красивое лицо раскраснелось в азарте погони.

– А ты так прекрасна и покоряешь мой взор всякий раз, как я тебя вижу. – Он отстранил ее на длину вытянутых рук и вгляделся в ее лицо. – Как ты могла хоть на миг подумать, что я способен оставить тебя?

– Об этом мы поговорим позже. Сюда направляются Мерен и Сидуду.

Мерен поймал лошадь Сидуду, и девушка снова оказалась верхом. Когда она приблизилась, стало видно, что одежда на ней изодрана так, что груди обнажились. Ее с головы до ног покрывала пыль, в волосах застряли соломинки. На одной щеке красовалась царапина, но сама Сидуду улыбалась.

– Эгей, Фенн! – крикнула она. – Забава что надо, не так ли?

Все четверо подъехали к ближайшей рощице акаций и спешились в тени, давая отдохнуть лошадям. Они пустили по кругу бурдюк с водой, а когда утолили жажду, Сидуду стянула с себя тунику и встала голой перед Таитой, чтобы он осмотрел ее повреждения. Это не заняло много времени.

– Можешь одеваться, – сказал маг. – Кости целы. Все, что тебе нужно, – это искупаться в реке. Синяки пройдут через несколько дней. А теперь мы с Фенн хотели бы обсудить с тобой и Мереном одно важное дело.

Таита не случайно взял их с собой на охоту. Ему хотелось только им сообщить о своих планах.

Солнце миновало зенит, прежде чем Таита разрешил Мерену и Сидуду вернуться к реке, где их дожидались корабли. К тому времени настроение у пары переменилось: услышанное встревожило их и огорчило.

– Обещайте, что уходите не навсегда. – Сидуду пылко обняла Фенн. – Ты для меня дороже любой из сестер. Мне невыносима мысль о разлуке.

– Хоть вы нас и не увидите, мы с Таитой будем с вами. Это всего лишь небольшая магия. Ты видела такое много раз прежде, – заверила подругу Фенн.

Затем слово взял Мерен:

– Я доверяю твоему здравому смыслу, маг, хотя и сдается мне, что его изрядно поубавилось по сравнению с прежними годами. Помнится, было время, когда ты неизменно напоминал мне о благоразумии. А теперь уже мне приходится выступать при тебе в качестве няньки. Удивительно, каким беспечным становится мужчина, когда у него болтается кое-что между ног.

– Мудрое наблюдение, мой добрый Мерен. – Таита рассмеялся. – Но не стоит переживать понапрасну. Мы с Фенн знаем, что делаем. Возвращайтесь на суда и играйте свою роль.

Мерен и Сидуду поехали к реке, то и дело с тревогой оглядываясь, и помахали добрую дюжину раз, прежде чем двое их друзей скрылись из виду.

– Теперь надо обустроить сцену нашего исчезновения, – сказал Таита Фенн.

Они сняли притороченные позади седел циновки. Внутри скаток была спрятана для каждого смена одежды. Скинув перепачканные потом и пропыленные туники, маг и девушка постояли с минуту, наслаждаясь ощущением ветра на обнаженной коже. Таита наклонился, чтобы взять свежую тунику, но Фенн остановила его:

– Спешить некуда, господин мой. Пройдет какое-то время, прежде чем нас придут искать. Неплохо бы воспользоваться удобным моментом, а также тем, что одежда нам не мешает.

– Когда Мерен сообщит о нашем исчезновении Тинату, все помчатся сюда искать наши останки. Они приедут и, вполне возможно, обнаружат нас очень даже живыми.

Фенн сунула руку ему между ног:

– Помнишь, как сказал Мерен? Про штуку, которая делает мужчину беспечным? Так вот, я предлагаю проявить немного беспечности сообща.

– Когда ты меня вот так держишь, то можешь вести куда угодно, я и слова не скажу.

Девушка робко улыбнулась и опустилась перед ним на колени.

– Ты что делаешь? – строго спросил он. – Такому я тебя никогда не учил.

– Имбали дала мне подробные наставления, – ответила Фенн. – А теперь помолчи, господин мой, потому как я не смогу отвечать на твои вопросы. Рот у меня будет занят.

Они так увлеченно занялись делом, что едва-едва успели обустроить сцену для своей уловки, прежде чем со стороны реки показалось облако пыли. Фенн и Таита вернулись в рощицу и уселись тихонько за стволом одного из деревьев. Они взялись за руки и окутались заклинанием сокрытия.

Топот копыт приближался, и наконец из облака пыли вынырнули Тинат и Мерен, возглавляющие большой отряд вооруженных людей. Заметив пасущихся на опушке рощи Дымку и Вихря, всадники свернули и остановились всего в двадцати шагах от места, где сидели Таита и Фенн.

– Клянусь потрохами и печенкой Сета! – вскричал Мерен. – Видишь кровь на седлах? Все именно так, как я тебе и говорил. Это джинны схватили их и утащили с собой.

Темные пятна оставила кровь жирафа, но Тинат об этом не догадывался.

– Жуткая история, клянусь совокуплением Исиды и Осириса. – Он свесился с седла. – Обыщите местность вокруг на предмет следов мага и его спутницы.

Вскоре нашли разорванную и окровавленную тунику Таиты. Схватив ее обеими руками, Мерен зарылся в нее лицом.

– Таиту забрали у нас. Я теперь как сын без отца, – прорыдал он.

– Боюсь, добрый Мерен несколько переигрывает, – шепнул маг Фенн.

– Я и не подозревала наличие в нем подобного таланта, – согласилась девушка. – Из него вышел бы недурной Гор на храмовом представлении.

– Как же мы предстанем перед фараоном и признаемся, что позволили забрать Таиту у нас из-под носа? – удрученно произнес Тинат. – Нам хотя бы тело нужно найти.

– Я же сказал, полководец, что видел, как джинны утащили их обоих на небо, – попытался отговорить его Мерен.

Но Тинат был настроен упрямо и решительно.

– И все-таки нам следует продолжить поиски. Мы прочешем каждый локоть в этой роще, – сказал он.

Воины растянулись в шеренгу и двинулись к деревьям.

Мерен и Тинат вели их, и Мерен прошел на расстоянии вытянутой руки от беглецов. Его лицо грозно хмурилось.

– Ну же, Тинат, – бормотал он себе под нос. – Не будь таким упрямым. Давай вернемся на суда, и пусть маг развлекается своими фокусами.

Через минуту раздался крик – это один из добровольцев нашел покрытую пятнами крови тунику Фенн. Мерен поспешил туда и заспорил с Тинатом, уговаривая его прекратить поиски. Убежденный находкой окровавленной одежды, Тинат наконец сдался. Забрав Дымку и Вихря, всадники вернулись к туше жирафа, чтобы разделать ее и перевезти мясо на корабли. Таита и Фенн встали, подобрали оружие и направились на север, следуя под углом к руслу Нила так, чтобы выйти к реке ниже по течению.

– Мне так нравится быть с тобой наедине, – мечтательно промолвила Фенн. – Не остановиться ли нам и не передохнуть ли в тени вон того дерева?

– Похоже, я пробудил в тебе спящего дракона.

– Просто я обнаружила, что моя маленькая дракониха никогда не спит, – заверила его девушка. – Она всегда бодрствует и готова к игре. Надеюсь, она не утомила тебя, господин мой?

Таита повел ее к деревьям.

– Любопытно будет проверить, кто кого вперед утомит, – сказал он.

Услышав весть об исчезновении Таиты, вся община переселенцев глубоко опечалилась. На следующий день, погрузив коней, египтяне продолжили плавание вниз по реке, но теперь это напоминало процессию погребальных барок. Они не только лишились мага, но и потеряли Фенн. Ее красота и обаяние стали талисманом доброй удачи для всех. Молодые женщины вроде Сидуду, особенно спасенные из Храма любви, просто боготворили ее.

– Хотя я и знаю, что на самом деле они живы, мне очень горько без Фенн, – шепнула Сидуду Мерену. – Зачем понадобилось Таите разыгрывать такую жестокую шутку?

– Ему нужно обустроить новую жизнь для себя и Фенн. Немногие из тех, кто знал его седобородым старцем, поймут магическое превращение, а остальные начнут рассматривать его как проявление черной магии. Они с Фенн станут предметом страха и ненависти.

– И поэтому они решили удалиться в такое место, куда остальным хода нет?

– Не стану утешать тебя, ибо боюсь, что так и будет. – Мерен обнял возлюбленную за плечи. – Отныне нам с тобой придется жить самим по себе. Мы должны черпать силу и решимость друг в друге.

– Но что станется с ними? Куда они пойдут? – не отставала Сидуду.

– Таита ищет мудрости, которой нам с тобой не понять. Вся его жизнь сводилась к этой миссии. Теперь, когда жизнь его стала вечной, такой же вечной станет и миссия. – Он поразмыслил над сказанным, потом, испытав редкое для себя озарение, продолжил: – Для него это либо великое благословение, либо великое проклятие.

– И мы никогда их больше не увидим? Пожалуйста, скажи, что это не так.

– Мы повстречаемся с ними прежде, чем они уйдут. В этом можешь не сомневаться, так как они ни за что не обойдутся с нами так жестоко. Но день прощания наступит скоро.

Говоря, Мерен не спускал глаз с проплывавшего за бортом ближнего берега, ища знак, который обещал оставить Таита. Наконец он заметил исходящий с берега луч света, солнечный зайчик, отражающийся от полированной металлической поверхности. Мерен прикрыл ладонью глаза и напряг зрение.

– Вот оно! – воскликнул он и повернул к берегу.

Гребцы убрали весла. Мерен перепрыгнул полоску воды между палубой и землей и побежал к мечу, воткнутому острым концом в землю. Он вытащил его и поднял над головой.

– Меч Таиты! – крикнул он Тинату, подошедшему на следующей галере. – Это предзнаменование!

Тинат отправил группу воинов, которые обыскали берег на пол-лиги в обоих направлениях, но никаких иных следов человеческого присутствия не нашли.

«Таита – хитрый старый лис, – подумал Мерен. – Маг разыграл свою шараду так, что даже я оказался в нее вовлечен». Он улыбнулся про себя, но к подчиненным обратился с серьезным выражением лица:

– Продолжать поиски бессмысленно. Подобные материи выше нашего разумения. Если сам маг Таита уступил, то какие шансы на победу есть у нас? Нужно возвращаться на корабли, пока нас самих не уничтожили.

Воины, пораженные суеверным страхом, охотно подчинились, спеша найти убежище на галерах. Как только все благополучно погрузились, Мерен дал команду продолжить плавание. Гребцы заняли места на скамьях и добрую лигу махали веслами, не говоря ни слова.

Хилто был загребным и сидел на носу. Он вдруг поднял голову и запел. Голос у него был грубый, но сильный – такой, каким отдают приказы, перекрывая шум битвы. Он разнесся над тихой рекой:

То была глава из «Книги мертвых», плач по царю. Вся община тут же подхватила гимн и затянула припев:

Хилто начал следующий куплет:

Остальные подхватили хором, среди которого выделялся дискант некоторых женщин:

Находясь на корме передовой лодки и сжимая в руке рулевое весло, Мерен пел вместе со всеми. Голос стоящей рядом Сидуду дрожал от переполнявшего ее чувства и почти срывался, достигая самых высоких нот.

Мерен почувствовал, как кто-то легко коснулся его правой руки, лежавшей на рулевом весле. Он удивленно оглянулся. Там никого не было, но прикосновение ощущалось совершенно отчетливо. Мерен достаточно долго состоял учеником у Таиты, чтобы не смотреть непосредственно туда, откуда это прикосновение исходило. Вместо этого он отвел взгляд и краем глаза различил какой-то смутный силуэт. Стоило ему поглядеть на него, как силуэт растаял.

– Ты где-то здесь, маг? – прошептал он так, что губы его почти не шевелились.

Долетевший до него ответ походил на дуновение ветерка.

– Я близ тебя, а Фенн стоит рядом с Сидуду.

Как и замышлялось, маг и его спутница поднялись на борт галеры, когда та причалила к тому месту, где Таита вонзил в землю меч. Мерен скрывал испытываемые им радость и облегчение, стараясь, чтобы никто со стороны не заметил его чувства. Скосив глаза, он различил боковым зрением еще одну призрачную фигуру, появившуюся рядом с Сидуду.

– Фенн стоит по левую руку от тебя, – предупредил он девушку, растерянно заозиравшуюся по сторонам. – Нет, увидеть ее ты не можешь. Попроси ее прикоснуться к тебе.

Когда невидимые пальцы Фенн притронулись к ее щеке, лицо Сидуду озарила сияющая улыбка.

Когда к исходу дня корабли причалили к берегу и началась постройка заребы, Мерен собрал общину и обратился к ней.

– Мы соорудим святилище на передней палубе флагманского судна там, где им нравилось жить, когда они были с нами, – сказал он. – Оно станет убежищем, где духовные сущности Таиты и Фенн найдут приют на те девяносто дней, пока им суждено оставаться прикованными к этой юдоли, на время, пока они не пройдут через первый пилон на дороге в подземный мир.

Путешественники окружили избранный пятачок ширмой из тростниковых циновок, поместили внутрь матрасы и другое имущество исчезнувшей пары. Каждый вечер Сидуду ставила у ширмы подношение из пищи, пива и воды, и наутро миски оказывались пустыми. Общину очень подбодрил факт, что духовная сущность мага все еще надзирает за ней, и настроение на кораблях поднялось. Люди снова улыбались и шутили, но старались обходить стороной святилище на передней палубе.

Экспедиция прибыла в Кебуи, Дом северного ветра, где река, по которой они проплыли такое огромное расстояние, сливалась с другим мощным потоком, сбегающим с гор на востоке, чтобы образовать настоящий Нил. Кебуи мало переменился с тех пор, как путники видели его в последний раз, разве что орошаемые поля вокруг города разрослись, а табуны лошадей и стада коров щипали травку на пастбищах ближе к земляным стенам крепости.

Неожиданное появление флотилии диковинных кораблей повергло гарнизон и горожан в страх и смятение. И только когда Мерен показался на носу флагмана и объявил о дружественных намерениях, правитель Нара признал его.

– Да это же полководец Мерен-Камбиз! – крикнул он своему командиру лучников. – Не стрелять!

Как только Мерен сошел на берег, Нара с жаром обнял его:

– Мы уже давно оставили надежду на ваше возращение, а теперь от имени фараона Нефера-Сети от души приветствуем вас. Добро пожаловать!

С Тинатом Нара никогда не встречался – экспедиция вельможи Лотти миновала Кебуи прежде, чем Нара стал здешним номархом. О самой экспедиции он, разумеется, знал и, выслушав разъяснения Мерена, признал статус Тината как командира уцелевших сил. Но во время разговора на берегу правитель постоянно косился на причаленные суда, словно ожидал появления еще кого-то. Наконец терпение его исчерпалось.

– Простите мне, добрые военачальники, – выпалил он. – Но я обязан узнать, что сталось с могущественным магом Таитой из Галлалы, этим выдающимся человеком.

– История, которую мне предстоит тебе поведать, настолько странная и удивительная, что не придумаешь и не вообразишь, – ответил Мерен. – Но сперва я должен высадить всех наших людей на берег и позаботиться о них. Они много лет провели в изгнании и проделали очень опасное путешествие, чтобы достичь этого форта на краю царства. Едва покончив с этим делом, я представлю тебе подробный и официальный отчет, который ты, разумеется, направишь ко двору фараона в Карнаке.

– Прошу, извините меня! – добросердечие Нары взяло верх. – Я совсем позабыл про долг гостеприимства. Немедленно высаживайте людей на берег, отдохните и подкрепитесь, а потом я уже продолжу расспрашивать вас о проделанном пути.

Тем вечером Нара устроил в зале собраний форта пир в честь Мерена, Тината и их старших офицеров. Присутствовали также командиры гарнизона и уважаемые жители города. Когда гости поели и попили, Нара встал и обратился к ним с витиеватой приветственной речью. Закончилась она просьбой к Мерену поведать собравшимся историю о странствиях в далеких землях на юге.

– Вы первые, кто вернулся из этих необозначенных на карте краев, – добавил номарх. – Расскажите нам, что вы там обнаружили. Расскажите, добрались ли вы до места, где рождается наш Отец-Нил. Раскройте нам, почему иссякли его воды, а потом внезапно вернулись в таком изобилии. А главное, поведайте нам о судьбе мага Таиты из Галлалы.

Первым взял слово Мерен. Он описал все, что случилось с отрядом с тех пор, как давным-давно он миновал Кебуи на пути в ту сторону. Рассказал, как они достигли истока Нила у Тамафупы и обнаружили Красные Камни, перекрывающие ток реки. Потом поведал, как Тинат спас их и доставил в царство Джарри, где им пришлось предстать перед Верховным советом олигархов.

– А теперь я передам слово полководцу Тинат-Анкуту, который расскажет об экспедиции вельможи Лотти, а также о том, как он сам и уцелевшие из его отряда добрались до Джарри и как их там встретили, – завершил свою речь Мерен.

Тинат говорил в своем стиле – коротко и без прикрас. В принятых у солдат терминах он лаконично доложил, как в правление царицы Лостры вельможа Акер положил основание государству Джарри. Затем рассказал, как таинственная волшебница Эос ввергла его в тиранию.

– Именно эта колдунья Эос воздвигла при помощи черной магии скальный барьер, отрезавший притоки Нила, – сказал полководец. – Ее целью было сломить Египет и поставить его под свое ярмо.

При этих словах зал огласился хором возмущенных криков и вопросов.

Нара вскочил, стараясь утихомирить собравшихся, и на это ему потребовалось определенное время.

– Я прошу полководца Мерена продолжить рассказ. Прошу, обождите с вопросами, пока он не закончит, ибо я уверен, что он даст ответы на большинство из них.

Мерен являлся оратором куда более красноречивым, чем Тинат, и публика завороженно внимала рассказу о том, как маг Таита из Галлалы проник в твердыню Эос, чтобы сразиться с ней.

– Он пошел один и без оружия, если не считать своих духовных сил. Никто не ведает, какая исполинская схватка разыгралась между двумя адептами тайных наук, сошедшимися в поединке. Нам известно только, что в итоге Таита восторжествовал над колдуньей. Эос была повержена, а вместе с нею сгинуло и ее проклятое царство. Барьер, воздвигнутый ею поперек русла Отца-Нила, рухнул, и воды его потекли снова. Вам достаточно посмотреть на реку, текущую мимо Кебуи, чтобы убедиться в ее возрождении благодаря усилиям Таиты. С помощью полководца Тината люди, все эти годы томившиеся в джаррийском плену, получили свободу. Сегодня вечером они сидят среди вас.

– Пусть они встанут! – воскликнул правитель Нара. – Давайте посмотрим на лица тех, кого мы приветствуем как наших братьев и сестер, вернувшихся в отчизну.

Один за другим сотники и прочие командиры полка Тината вставали, называли свое имя и чин и заканчивали словами: «Я подтверждаю, что все услышанное вами от уважаемых вождей Мерен-Камбиза и Тинат-Анкута является правдой».

Когда представление закончилось, Нара заговорил снова:

– О многих чудесах узнали мы сегодня, и они наполняют нас благоговением. И все-таки я от имени всех присутствующих хочу задать вопрос, не дающий мне покоя. – Он выдержал драматическую паузу. – Поведай нам, полководец Камбиз, что сталось с магом Таитой? Почему его нет больше во главе вашего общества?

Лицо Мерена приняло сурово-торжественное выражение. Некоторое время он молчал, словно не в силах подыскать слова. Потом тяжело вздохнул:

– На самом деле это мой самый печальный и горестный долг: сообщить вам, что мага больше нет с нами. Он таинственным образом исчез. Полководец Тинат и я тщательно обыскали место, где пропал Таита, но все оказалось напрасно. – Мерен снова помолчал и покачал головой. – Хотя тела мы не нашли, зато обнаружили его одежду и лошадь. Туника была запятнана кровью, как и седло. Мы можем приписать его исчезновение только сверхъестественному вмешательству и сделать вывод, что маг мертв.

Скорбный стон встретил его слова. Наместник Нара сидел неподвижно, бледный и печальный. Наконец, когда гул в зале стих и все взоры обратились на него, номарх встал. Он попытался было заговорить, но голос отказывался ему повиноваться. Нара откашлялся и начал снова:

– Это горестная весть. Таита из Галлалы был человеком могущественным и добрым. С тяжелым сердцем сообщу я фараону Неферу-Сети о его исчезновении. Своей властью правителя нома Кебуи я велю воздвигнуть на берегу реки монумент в честь Таиты из Галлалы, вернувшего нам течение вод Отца-Нила, приносящих жизнь.

Он хотел добавить что-то, но только покачал головой и отвернулся. Когда номарх вышел из пиршественной залы, гости маленькими группами последовали за ним и разбрелись в ночи.

Пятью днями позже все население города и путешественники с юга собрались на мысу в месте слияния двух ветвей Нила. Воздвигнутый наместником Нарой монумент представлял собой колонну из единого куска синего гранита. На ней красивыми иероглифами была высечена надпись, над которой, чтобы успеть к назначенному сроку, каменщикам пришлось корпеть день и ночь.

Сей камень воздвигнут от имени фараона Нефера-Сети в двадцать шестой год его царствования в обоих царствах, да будет жизнь его вечной!

С этого места выступил достопочтенный маг Таита из Галлалы в свой исторический поход, чтобы найти исток Отца-Нила и вернуть течение его благословенных вод ради процветания египетского государства и его народа.

Благодаря духовным силам своим он преуспел в этом опасном предприятии. Да не смолкнет хвала его подвигу!

Трагически сгинул он в пустыне. И хотя ему не суждено вернуться в родной Египет, память о нем и наша благодарность, как и эта гранитная стела, сохранятся незыблемыми десять тысяч лет.

Это я, Нара-Ток, правитель нома Кебуи от имени фараона Нефера-Сети, великого и возлюбленного богами, начертал эти слова в его честь.

Собравшиеся тем утром вокруг гранитного монумента люди воспели хвалу Гору и Хатор, прося их принять душу Таиты на свое попечение.

Затем Мерен и Тинат повели свою общину к лодкам. Когда все погрузились, суда снова построились в колонну и двинулись в последний долгий отрезок путешествия домой. Их ждали две тысячи лиг пути, шесть порогов и путь по плодородным землям Египта.

Уровень реки оставался столь высоким, что пороги представляли собой покрытые белой пеной отрезки стремительно бегущей воды. Однако джаррийские лодки строились именно для таких условий, а Мерен был опытным речником. А если он ошибался, стоящий рядом невидимый Таита приходил на выручку. Вдвоем они провели флотилию через пороги, не потеряв людей и не претерпев существенного урона.

Между пятым и вторым порогами река углублялась в пустыню на западе, делая огромную петлю почти в тысячу лиг пути. Посланные Нарой гонцы имели преимущество в пять дней и срезали путь через излучину по караванной дороге. Номарх Асуана прочитал доставленное ими послание задолго до того, как флотилия, преодолев первый порог, оказалась в долине Египта. Начиная с этого момента плавание превратилось в триумфальную процессию.

По обе стороны реки бурлила жизнь, принесенная вновь пришедшими водами. Крестьяне вернулись в свои деревни, и обработанные поля уже зеленели всходами. Завидев лодки, жители селений собирались на берегу и махали пальмовыми ветвями. Они бросали в реку цветы жасмина, и течение несло их рядом с бортами кораблей. Люди плакали от радости, выкрикивали слова похвалы и благодарности героям, возвращающимся из темных, таинственных южных пределов земли.

В каждом городе на берегу путешественников встречали правитель, знать и жрецы, после чего радостная процессия направлялась в храм. Героев потчевали, чествовали и осыпали лепестками цветов.